[Руминация]

      — Думаю, это дело рук Пышноборода.       — Впечатляет. Мы навряд ли бы справились с такой армией кристальных элементалей. Честно, я бы предпочла их просто незаметно обойти.       — Что верхом на лошади достаточно трудно, милая дама. А вообще… Так, кажется, я вижу его лагерь.       Гогия приподнялась в седле.       — И сколько же он тут сидит…?       Она содрогнула от одного представления тех колющих ощущений, что испытывает человек, когда проводит долгое время на морозе. Джеспар пожал плечами.       — В любом случае не стоит его больше заставлять ждать.       Силуэт в зелёной мантии, которая была достаточно тонкой для здешнего климата, встал с насиженной шкуры, а затем повернулся к всадникам и скрестил руки на груди. Конь Константина гулял неподалёку от лагеря и пытался среди снега отыскать себе немного еды. Разумеется, всё было тщетно: кругом ни травинки, а остатки мяса на вентиле не входят в рацион лошади.       Джеспар и Гогия подъехали ближе и спешились. Константин выглядел на удивление спокойным.       — А вы быстро. Нашли камень?       — Камень? Ах, да, вот он, — Гогия достала из сумки достаточно крупную сферу и протянула ему. — И между прочим, мне кажется, что это не особо походит на маленький красны…       — Ага, а теперь размести его на том пьедестале. Это должно оживить Храм и…       — Меня больше волнует состояние моста, — Джеспар взял небольшой камень и бросил его в пропасть без особой на то причины.       — Имей терпение и отойди от края, имбецил! Седьмое пекло, под сраку лет человеку… У меня нет слов!       Снизу раздался приглушённый бульк.       — Я всего лишь проверил как долго придётся падать, если вдруг мы не допрыгнем.       Константин с досады простонал, не зная как ещё лучше сейчас выразить своё раздражение.       — Ты там долго ещё будешь возиться!?       На месте обвала появился полупрозрачный мост.       — Выглядит не безопасно, — вернулась Гогия, отряхивая руки.       — Тебе так только кажется. А теперь идём внутрь. А ты, Матильда, своей дорогой. Гнедой конь шумно фыркнул и продолжил рыть промёрзлую землю.       — Эх, жаль их. На редкость красивые животные.       Джеспар положил руку на морду своей лошади, а затем пошёл следом за Огневспыхом. Почему-то у Гогии появилось непреодолимое желание повторить за ним, но её конь резко отстранился и недовольно заржал.       «Ну и пожалуйста. Меня никогда не любили животные».       — Один вопрос, мессир Огневспых, — начал Джеспар, — Почему я?       — Почему что?       — Вы уже в третий раз нанимаете именно меня для столь ответственной, как мне кажется, работы. А ведь я как наёмник стою недёшево. Так вот почему?       Конечно, Джеспару доводилось работать и на более высокопоставленных и состоятельных людей, нежели союзники Святого Ордена, но спасение жизни одного такого человека и рядом не стоит с тем, во что он ввязывается сейчас. Во всяком случае, Джеспар так чувствовал.       — Да потому что я люблю тебя, Джозеф! — саркастично выдал Константин. — Или на что ты рассчитывал, балбес? Ты кутила, грязный вор и попрошайка, но делаешь свою работу хорошо. В этом плане Лушиши была права насчёт тебя.       — Вор…?       — Ну не я же скурил всю сон-траву! Сколько раз мне повторять одно и тоже?! Ещё раз хоть пучок пропадёт из лаборатории, и перед апотекариями этих святош будешь отчитываться ты сам лично, но перед этим я… В общем, ничего хорошего тебя точно не ждёт!       Джеспар обернулся, чтобы посмотреть на Гогию, а та в ответ лишь неловко улыбнулась.       — Больше не повторится, мессир. Да покарают меня Рождённые светом с Того света!       — И я не шучу! Хотя чего с тебя-то взять, если даже «искренне» религиозные люди просто разбрасываются своими никчёмными клятвами…? Божьи ягнята, ей богу… Всё, оба закройте рты. Достали со своей болтовнёй.

***

      Уйма бронированных заблудших встретило троицу в Живом храме практически у порога.       — Ну, понеслась родимая…       — Хапуга, на тебе лучники сверху — скомандовал Константин.       Джеспар без промедлений отправился к башне.       — А ты, «Пророчица», ликвидируй особо шустрых, пытающихся зайти с боку. И не путайтесь под ногами!       Константин прошёл немного вперёд и направил руки прямо на заблудших. Из его ладоней вырвался целый поток ветвистых молний. Живые мертвецы боли не чувствовали, но электричество сбивало и замедляло их движение. Запах гнили дополнился горелым.       Гогия, вооружившись так понравившейся ей булавой, отошла в сторону от Огневспыха и приготовилась его прикрывать. Заблудшая, судя по более утончённому телосложению, сделала рывок в её сторону и тут же осталась с глубокой вмятиной на прогнившем черепе. Гогия невольно поморщилась, когда струя гноя едва не попала ей на руку. Прохрипев, заблудшая попыталась сделать укол кинжалом, но была откинута огненным шаром. Гогия ещё несколько раз швырнула пылающие сферы в тело той, что когда-то не повезло умереть именно здесь. Собственно, как и остальным заблудшим.       Пока больше никто не осмеливался подойти ближе. Несколько заблудших выжидали поодаль и угрожающе размахивали оружием. Навряд ли они что-либо понимали – вероятнее всего сам Живой храм направлял их, а конкретно сейчас придерживал.       Видя их беспомощность, Гогия искренне усмехнулась. Сзади раздался знакомый свист. Она рефлекторно отскочила вперёд и повернулась в сторону башни. Даже намёк на улыбку сошёл с лица.       — Хреново справляешься, Джеспар…       Гогия решила попробовать сбить с ног огненной стрелой хотя бы одного лучника, пока никому из них не удалось подстрелить её или Константина. И у неё получилось. Она тут же отскочила в сторону, предположив, что другой заблудший-лучник сейчас выстрелит. Так и произошло.       На том же уровне башни наконец показался Джеспар. Он, заметив летящий в сторону врага огненный шар, быстро отошёл обратно за стену. Шар столкнулся с башней и взорвался, никого не задев. Джеспар, немного выждав, снова выскочил и добил оглушённого ранее заблудшего, а затем атаковал и следующего. Тот лучник неуклюже упал вниз прямо на растущие из земли голубые кристаллы.       «Творец, это неприятно», — подумала Гогия, глядя на то, как гниль и прочие соки (удивительно, что они вообще в том обмякшем теле ещё были) стекают по полупрозрачным стенкам кристаллов.       Джеспар активно зажестикулировал ей и Гогия вовремя вспомнила про выжидающих подходящего момента мертвецов. Едва успев отскочить от размашистого удара секирой, Гогия отбежала на несколько метров назад и окатила пламенем обоих заблудших. Громко хрипя, те всё равно продолжали наступать. Из-за истощения Гогия больше была не в силах колдовать, а приближаться к противнику с двуручным оружием не осмеливалась.       — Мессир?!       Благо Константин в нужный момент закончил с наступающей на него волной заблудших, он сразу среагировал на зов Гогии.       — Что ж вы немощные все такие?! Раз! — он поразил молнией одного горящего мертвеца. — Два! — затем второго.       Гогия выдохнула с облегчением, убрала булаву и полезла в сумку за зельем манны.       — И кого мне этот Орден выдал? А ты, — Огневспых перешёл на крик, обращаясь к Джеспару на башне, — мог бы просто взять лук одного из дохляков и помочь своей подружке!       — Я бы обязательно так и сделал, но стрельба не мой конёк!       «А голос Джеспара, когда тот кричит, звучит совсем иначе», — заметила Гогия, кое-как справившись с пробкой.       — Но, справедливости ради, вынужден признать, что сражаешься ты, Пророчица… Нормально. Идём дальше, наёмник нас догонит.       — Хорошо-хорошо…       Комплимент от Константина явление редкое. Едва успевая глотать зелье, Гогия старалась вместе с тем восстановить сбившееся дыхание. Она закупорила полупустую склянку и обратила внимание на кучу заблудших, не поддающих никаких признаков жизни.       «И это сделал всего один престарелый маг?»       — Восхитительно…! Если честно, мне почему-то казалось, что вы, как и я, используете пламя.       — Это «почему-то» моя фамилия? Ха, девочка, это так наивно, что даже нелепо! А я вот слышал, что носители фамилии Шетелих не позволяют себе выйти за рамки привычного, однако сомневаюсь, что ты каждый день борешься с армией заблудших и катаешься в подпоезде на досуге! Какая чушь! Казалось ей… — он почесал седой висок и вместе с темой сменил тон. — Надеюсь, что то чудо былой цивилизации вообще тронется с места…       — Если он вообще окажется там, — подоспел Джеспар.       — Если теория Лашири окажется верной.       Пройдя между разрушенными колоннами, они оказались в светлом помещении с тремя массивными проходами, перекрытыми герсами. В центре стояла каменная табличка. Подойдя к ней ближе, Константин неоднозначно хмыкнул, смахнул с поверхности толстый слой инея и сказал Гогии с Джеспаром отдохнуть «где-нибудь подальше», пока он переводит текст.       — Держи. Это купленная, клянусь, — Гогия передала ему один из пучков сон-травы, а вторым стала заправлять свою трубку. — Я, конечно, не просила брать на себя вину… Но спасибо. Очень благородно с вашей стороны!       — Я думаю, это мало что меняет. Да и ты всё равно его услышала.       «Когда-то и я столько курил», — подумал Джеспар без тени осуждения.       Приготовив трубку, он привалился к стене спиной и попросил огня у Гогии. Она, разумеется, не стала ему отказывать и помогла со столь обыденным для неё делом, после чего встала рядом.       — Честно, мне казалось, что этот храм будет несколько… Величественнее.       — Что ты имеешь ввиду? — Джеспар приподнял голову.       — Здесь слишком грязно и пусто.       — Что ж, те бедняги не успели убраться до нашего прихода. Уж не ругай ты их!       — Глупая шутка, — она улыбнулась       — Но забавная.       — Но забавная.       Константин тихо бормотал отрывки текста с таблички. Ни Джеспар, ни Гогия не понимали и слова.       — Я вот подумал. А ведь они, трупы, как-то сюда попали. Представь перспективу долго-долго карабкаться по горам или сутками идти в обход, а потом умереть из-за какой-нибудь древней ловушки.       — А может неримцы с острова тоже пытались воспользо… Нет, глупость.       «Сначала думай, а потом говори» – всегда твердил Папочка, что Дома, что при жизни. И всегда она об этом забывала.       — Почему глупость? В теории это возможно, но большая часть заблудших здесь скорее обычные мародёры и искатели приключений. Может, члены провалившихся экспедиций, — он посмотрел в потолок, а затем на пол. — Ты что-нибудь чувствуешь от осознания, что тебе придётся столкнуться со своими… В какой-то мере земляками?       — Чувствую. Сама не знаю что. Это странно, но так-то… Мне всё равно на них. Пусть их хоть разорвёт и вывернет наизнанку, мне абсолютно плева… Ты понял. Но должна признаться: я боюсь самой войны. Очень.       — Точно, я и позабыл. Ты же именно из-за неё и попала в Эндерал.       — В яблочко! Кстати, у тебя есть с собой еда?       — Да, прихватил из таверны немного хлеба и флягу с водой.       — Отлично. А у меня одни зелья манны, амброзия и сон-трава. Ну и ложки. Серебряные между прочим.       — Я понял твой намёк. Конечно же поделюсь, — будто бы у него был выбор: обидится же!       Гогия ухмыльнулась и не успела ничего ответить, так как Константин позвал их.       — Как вовремя я закончил. Нам стоит вернуться, пока он ничего не забыл.       — Творец, а я нет. Подожди…       Она сделала последнюю затяжку, а затем вместе с Джеспаром пришла к Константину, выяснившему суть написанного на табличке.

***

      Три женских фигуры, объятые пламенем, бесцельно парили по тёмному храму. Гогия, решив с ними не связываться и контролируя своё дыхание, предельно осторожно ступала по разрушенному полу.       «Ой, как удобно, что нас было именно трое! Почему именно мне достался путь Тёмного? Я, между прочим, тоже хотела быть Мудрецом!»       Будто бы Константин ей позволил.       «Не нравится мне это место и эти женщины! При желании можно было бы просто кинуть на две платформы булыжники потяжелее и идти всем вместе по оставшемуся пути… Творец, почему мне это не пришло в голову раньше?! Дерьмо…!»       Одна из огненных элементалей, сильно напугав Гогию, внезапно бросила огненный шар в деревянный крест, стоящий около каменной жаровни посреди помещения. Огонь поглотил весь крест и висящего на нём беднягу, который наверняка умирал в страшных муках. Интересно, как давно он здесь и были ли до него другие? Все три элементаля собрались около огромного костра и принялись кружить вокруг, словно в каком-то ритуальном танце. Гогия выдохнула с облегчением.       «Красиво, но лучше поторопиться».       Прокравшись мимо них, она увидела подобие лестницы, ведущей на нижний уровень. Подобие, потому как от лестницы ничего толком и не осталось. Внизу бездна, а каменные ступени выглядели так, словно в любой момент выпадут из стены, стоит их только коснуться. Гогия посмотрела на всё ещё танцующих позади огненных дев, как назвала их для себя, а затем в бездонную пропасть.       «Падать придётся очень долго, если не допрыгну, чёрт возьми».       От этих мыслей ей стало плохо, но другого пути не было. Гогия неуверенно наступила на одну ступеньку. На удивление, та даже не пошатнулась. Затем, опираясь о стену, переступила на другую.       «Всё в порядке».       Самым сложным был бы длинный прыжок на одинокую ступень, около которой в стенах было по несколько пустых гнёзд с обеих сторон, но Гогия предпочла не рисковать и сотворила две толстые ледяные платформы в воздухе. На последней она чуть не поскользнулась, но, облокотившись о стену, ей удалось сохранить равновесие. Дальше допрыгнуть до нижнего уровня не составляло труда.       «Я живая!»       Тяжело дыша, Гогия осела на холодный каменный пол. Заклинания мороза отняли у неё слишком много сил. Выпив оставшееся с прошлой битвы зелье, она встала и бросила пустой бутыль в бездну. Еле слышный звук раздался лишь через время. Гогия отбросила вновь закравшиеся нехорошие мысли и пошла дальше, предполагая, что это ещё не самое трудное с чем ей предстоит столкнуться.

***

      Потерев магический ожог на предплечье, она начала пересчитывать медяки, из-за которых едва не погибла в скрытой яме с кольями, если бы вовремя не среагировала. Всего 18.       — Ха-ха, как смешно! — съязвила она будто самому храму и убрала деньги в небольшой карман.       Впереди оказалось то же испытание с разрушенной лестницей, однако вместо бездонной пропасти внизу была твёрдая земля и острые розовые кристаллы, которые Гогия уже видела в Кристальном лесу. Ступенек было больше, чем на начале пути, но она всё же соблюла осторожность на случай, если надежность лестницы лишь иллюзорная. У Живого храма очень плохое чувство юмора.       — Ай, — в памяти возник образ заблудшего, нанизанного на голубые кристальные пики.       Несколько брусьев никак не поддались на вес Гогии, потому она ускорилась и просто спрыгнула, когда оставалось менее двух метров.       Оставив кристаллы позади, Гогия спустилась в тепло освещённую комнату. Из сухой земли, среди камней, росли живые растения, что на контрасте с предыдущими частями храма было неожиданно и даже подозрительно. Кроме крупного прохода, преграждённого опускной решёткой, в комнате было ещё два небольших пути, похожих на тот, из которого Гогия только что сама слезла.       «А ведь обратно не вернуться теперь. Вероятно, мне стоит ожидать Джеспара и Константина из их путей».       Она села возле жаровни и наконец-то почувствовала себя в относительной безопасности. Потирая руки над огнём, Гогия прислушалась к окружению. Казалось, что дальше за массивной герсой кто-то дышит, но она не придала тому никакого значения: слишком устала. Да и сколько раз ложные подозрения не давали ей расслабиться? Уж лучше дождаться своих спутников, чем идти на поводу у паранойи и любопытства.       Тепло от огня нагнало на Гогию сонливость. Треск пламени слился с мёртвой тишиной и шумом крови в голове. Она закрыла глаза и едва не начала дремать, но эхо чьих-то шагов отогнало даже мысли о сне. Гогия предположила, что это её компаньоны, но всё равно вооружилась луком.       — Джеспар, ты?       Шаги прекратились. Он неуверенно отозвался, а затем вышел к ней.       — То ещё местечко, — увидев жаровню, Джеспар решил тоже присесть рядом и погреть руки. — А здесь даже уютно. Хоть бери и привал делай. А как ты догадалась, что шёл именно я?       — Просто угадала. Но не исключено, что ты коварная иллюзия Храма.       — Ага, ты меня раскуси…       Раздался пронзительный крик, заставивший их вздрогнуть.       — Что это было? Вернее, кто?       — Это похоже на голос Константина! — заметил Джеспар.       Они встали и подошли к единственному выходу из этого помещения. Джеспар прильнул к решётке и прищурил глаза.       — Яркий свет мешает. Я никого не…       Оттуда донёсся крик не то на тарабарщине, не то на каком-то древний язык.       — Да, это его голос! Какого чёрта он нас не подождал? — он потянул за цепь на стене и решётка поднялась.       — Мессир?! — Гогия вбежала вперёд, предчувствуя, что что-то очень плохое и непоправимое уже случилось. Джеспар был вынужден прибавить ходу, чтобы не отставать от неё.       Миновав узкий коридор, освещённый розовым светом, они вышли в просторное помещение с огромным идолом, сидящим в позе лотоса, и достаточно высоким потолком, который поддерживали несколько толстых каменных колонн. И напротив идола стоял на коленях Константин Огневспых, заядлый атеист, присоединившийся несколько лет назад к войне Наратзула с Рождёнными светом. Словно в мольбе, он вознёс руки к древней статуе и продолжал выкрикивать что-то на неизвестном языке. От увиденного Гогия потеряла дар речи.       — Эм… Мессир? — Джеспар подошёл немного ближе. — Эй!       Закончив своё обращение, Константин медленно встал и повернулся к нему. На морщинистом лице застыло выражение непередаваемого ужаса.       — Она показала мне…       — Кто и чт…?       — Всё! Она мне показала всё! Абсолютно всё!!! — он в истерике схватил себя за оставшиеся на висках волосы. — Высших! Свет! Жжённая плоть! Повсюду! И нигде! Свет сжигает нас изнутри! Столько смертей! Это ужасно! Это так ужасно! О, почему ты показала это мне? Почему?!       — Что за…? — Джеспар воздержался от излишних комментариев. — О чём вы? Кто вам это показал?       — Она! Храм! Это всё бессмысленно: нам не спрятаться! Мы просто не сможем! Это бесполезно, всё уже предрешено!       — Творец… — прошептала Гогия, находившаяся всё ещё в недоумении.       — Вы… Вы не в себе, мессир. Давайте для начала попробуем…       — Нет! — Константин оттолкнул Джеспара — Вы, идиоты, ничего не понимайте и не поймёте! Вы все отказывайтесь это понимать! Этим вы её злите и огорчайте! Мы грех! Вы слепы! Я же сказал: всё бессмысленно! Это не предотвратить! Но… — он выхватил из ножен меч и уставился на Гогию, — Но можно отсрочить, убив Бесплотную… Появится другой, но Им потребуется время…       — Что вы…? — Гогия попятилась.       — А нам, наёмник, остаётся лишь облегчить наши муки быстрой смертью…       — Да что вы, блять, несёте?! Прошу, уберите оружие и мы всё же попробуем спокойно всё обсудить! — Джеспар положил правую руку на рукоять кинжала, до последнего надеясь, что его не придётся пускать в ход. — Да, я не видел того, что видели вы, но давайте не будем делать поспешных вещей, остановим это безумие и всё обгово…       — Безумие? Безумие?! Нет! Безумие – это то, чем мы и люди до нас занимаются! Раз за разом…! Порочный круг, цикл! Да почему ты не понимаешь!? — он отчаянно закричал, а затем, пока мощное эхо разносилось по храму, ненадолго затих. — Однажды вы тоже это поймёте… Простите меня. Так правда будет лучше.       Джеспар выхватил оба кинжала и кинулся на обезумевшего Константина, собиравшегося второй рукой выпустить молнию в ту, кого назвал Бесплотной. Гогия так и стояла на одном месте, пытаясь осознать происходящее. Джеспар, увернувшись от лезвия, без труда воткнул кинжал в плечо Константина. Всё тело старика было защищено лишь тонкой мантией, но нанесённые раны никак не влияли на его боеспособность. Ему просто было всё равно – настолько тот обезумел. Джеспар снова успел увернуться от меча, но теперь уже подходить к Огневспыху было слишком рискованно. Остаётся только бегать, прятаться за колоннами и надеяться, что тебя не заденет молния или обломок камня из той же колонны.       Придя в себя, Гогия дрожащей рукой достала внезапно потяжелевшую булаву и попыталась призвать с помощью энтропии волка. Такого опытного мага, как Константина, вдвоём будет тяжело одолеть. Не факт, что даже с волком это получится. Она была слишком напугана и заклинание никак не срабатывало, но манна уходила и уходила впустую.       Ощущая нарастающую слабость, Гогия отбросила эту затею и кинулась с булавой на Константина, проклиная себя за то, что проигнорировала свои ощущения тогда, всего несколько минут назад.       «Вместо того, чтобы греть свою задницу, ты бы могла бы предотвратить это! Хотя бы попытаться!»       Константин громко вскрикнул из-за раздробленного бедра. Ему удалось до падения резко развернуться на одной ноге и вцепится Гогии в плечо, повалив ту за собой. От удара об пол её оглушило. Обезумевший Огневспых отбросил меч и, не жалея сил, схватил её за шею мёртвой хваткой. Сопротивляться было бесполезно, как бы та не пыталась.       — Это должно сделать её хоть немного счастливее! Да поймите ж вы наконец!       Джеспар подоспел сзади и перерезал Константину горло, а затем ринулся к задыхающейся Гогии и, схватив ту под плечи, буквально вырвал из рук у хрипящего мужчины.       — Поче… Почему…? — выдавил из себя на последнем выдохе Огневспых, забрызгав кровью пол и их обувь, а затем свалился и замер в неестественной позе. Под ним растекалась бардовая лужа.       — Клянусь Мудрым Отшельником, это…! Это… — Джеспар не смог найти других слов. — Блять. Никогда бы не подумал, что подобное случится именно с ним. Ты видела его глаза? Я бы сказал, что это красное безумие, но… В них не было того света, что у одержимых. Столько ужаса и отчаяния… Храм просто взял и свёл его с… Эй?       Она не отреагировала. Отметины от пальцев. на шее всё не сходили.       — Гогия?!       — Он… Джеспар, он был самым дальновидным из нас! Возможно, даже рассудительнее нас двоих, вместе взятых! Творец, Джеспар, это…! — она указала дрожащей рукой на идол. — «Она» просто взяла и свела с ума Константина! Константина! Этот треклятый храм! Я, блять, просто…! Мне страшно! Мы только что потеряли опытного чародея в этой жопе Вина, а что будет с нами, Джеспар?! Может… Может, он прав и всё это…?       — Эй! — он взял Гогию за плечи и встряхнул. — Не говори глупостей! Он был не в себе, под контролем храма, Высших, что угодно! Ты же сама всё видела и слышала!       Опомнившись, Джеспар смягчился: крики всё только усугубят.       — Извини. Это всё… Это просто ужасно. Прошу, Гогия, давай не будем делать его… Жертву напрасной, уйдём из этого проклятого места и просто найдём подпоезд. А там посмотрим… Ты ведь можешь идти?       — Да, ты прав… Вроде, могу. Прости. Да и всё равно у нас только один путь, — или быстрая смерть.       Гогия с трудом поднялась и тихо прошипела. Боль в спине дала о себе знать. Тот удар об пол был достаточно сильным, чтобы появились саднящие раны.       — Нам стоило бы поторопиться.       Джеспар направился к двери, желая как можно скорее убраться отсюда, но Гогия позвала его по имени не свойственным себе низким голосом. Всё из-за мнимого кома в горле. Он нерешительно обернулся.       — Давай хотя бы его похороним…?       Глаза покраснели, но она продолжала сдерживаться. А ведь Джеспар об этом даже и не подумал.       — Да. Да, думаю, ты права.       Похороны проходили в гнетущей тишине. Они обложили тело Константина булыжниками, а у изголовья воткнули его меч. Гогия взяла несколько огарков свечей, которые нашла в этой же комнате, и поставила их возле меча. Зажигая каждый фитиль отдельно, она вспомнила как, будучи совсем девочкой, проводила игрушечные похороны деревянных кукол младшей сестрёнки, а потом была серьёзно наказана, так как забыла где именно их закопала. Столько слёз было. Гогия нервно улыбнулась сама себе и судорожно выдохнула.       «А ведь Иши так и не была погребена. Творец, это нечестно».       — Он этого не заслуживал. Мы ему обязаны, — нарушил тишину Джеспар за её спиной.       Гогия почувствовала, как в груди защемило, а в области глаз опять стало слишком тепло. Она проморгалась, прочистила горло и набрала побольше воздуха в грудь. Возросла и запульсировала в головная боль.       — Нам будет его не хватать.       Как банально, но доля правды в этом есть. Ворчание Константина всегда вызывало у неё только улыбку. С этим человеком действительно было о чём поговорить. Он был сложным, но, пожалуй, одним из самых искренних людей в Храме Солнца. Его правда будет не хватать, как человека, в столь гнетущее время. Уже не хватает. И ещё неизвестно, что подумает Святой Орден, когда получит весть о смерти лидера неримских магов. Или не получит, если они так и не выберутся.       Джеспар осторожно коснулся её плеча, не осмеливаясь озвучить свой вопрос. Но она поняла его и кивнула в знак согласия с тем, что им действительно нужно идти. Железная дверь с ужасным скрипом поддалась лишь с третьего толчка, когда они оба на неё навалились.       Открылся несколько пугающий вид: огромная и полузатопленная пещера, узкая дорога, по которой можно добраться до следующего прохода и руины былой цивилизации. У Гогии перехватило дыхание.       — Природа возвращает то, что ей принадлежит… — Джеспар окинул взглядом всю пещеру, остановившись на узком уступе, по которому можно было спуститься дальше. — Думаю, тебе стоит идти сзади и ногу в ногу со мной.       Они оба были ужасно голодны и измотаны физически, не говоря о недавнем потрясении, но решили, что будет правильно отдохнуть непосредственно в самом подпоезде. Если его, конечно, тоже не затопило.       Тем временем, уступ становился всё уже с каждым шагом. Земля у Гогии осыпалась практически под ногами. В один момент она оступилась, но Джеспар успел схватить её за руку, а затем рывком потянуть на себя. Она почувствовала, как что-то будто хлопнуло в локтевом сгибе.       «Больно», — не осмелилась озвучить Гогия.       Немного дальше уступ вновь становился шире и Джеспар прибавил ходу, то и дело оглядываясь. Переживает, что она снова упадёт?       — Лучше не торопись. Я подожду внизу.       — Хорошо.       «Очень больно».       Через несколько минут, Джеспар был уже возле руин небольшого здания, напоминающее собор или часовню. В какой-то момент он уставился в окно так, будто увидел самого Чёрного Стража, а затем резко развернулся к аккуратно спускающейся Гогии.       — Оставайся здесь, я знаю этот запах.       Не дожидаясь ответа, он тут же скрылся за разрушенными стенами. Спустившись, Гогия принюхалась. Но никакого запаха нет. Хотя был, но едва уловимый и очень странный. Будто какую-то вонь перебили дорогими духами.       Вернулся побледневший (куда ещё сильнее?) Джеспар.       — А каком запахе ты…?       — Где мы нашли жену Йеро? — он держался на расстоянии.       Гогия не сразу поняла заданный ей вопрос, что только больше насторожило Джеспара.       — Что, прости? Почему ты…?       — Просто ответь: где мы нашли жену Йеро?       — Ты же знаешь, что я забывчива? Творец, чтоб тебя… — она растерялась и, взяв себя за ноющую руку, сделала шаг назад. — В старом доме Йеро. В гребанном подвале, из которого тот сделал святилище. Прошу, только не спрашивай её имя, Джеспар!       Он выдохнул и убрал руку с оружия, а затем полез в сумку.       — Да, это похоже на тебя. Чем дальше в лес… Ох… — он достал трубку и заправил её листьями табака, а затем протянул в сторону Гогии. — Сделай небольшое одолжение, пожалуйста.       Она снова помогла с огнём и Джеспар, кратко поблагодарив, сильно затянулся.       — Так что случилось?       Тот ничего не ответил, а лишь указал головой в сторону руин, мол, сама взгляни. Не зная чего и думать, Гогия зашла в разрушенное здание и вновь потеряла дар речи. На полу лежали два трупа: её и Сириуса.       «Что за…?!»       Преодолев, желание выбежать, Гогия закрыла глаза на несколько секунд в надежде, что тела исчезнут. Но того не произошло. Мёртвый Сириус и мёртвая «Гогия» лежали в крайне неестественных позах в метре друг от друга, а между ними стояла какая-то странная шкатулка.       Гогия подошла к телу Сириуса и, сдерживая слёзы, осмотрела его, каждое родимое пятно и шрамы. Нет сомнений, это он. Таким она его и запомнила.       «Я не понимаю».       И затем она подошла к «своему» телу. Но уже оно, в отличие от тела настоящей, живой Гогии, было другим: худым, болезненно бледным, с ломкими волосами и без новых шрамов. Приблизительно таким же, как и у неё самой луну назад.       Крик застрял где-то между горлом и нутром. Она выбежала из собора, выхватила у ничуть не меньше озадаченного Джеспара трубку, села на землю и закурила, игнорируя пульсирующую боль в руке, висках и глазах, с трудом делая каждый вдох и выдох. Пробирало на кашель.       — Как это можно объяснить? — аккуратно начал Джеспар, уже сделавший для себя вывод.       — Как-как?! Бред! Это невозможно! Это ебаный Храм творит ебаные иллюзии, чтобы мы, подобно Константину, просто ебнулись! Творец…! Сириус…! Я не знаю, почему ты спрашиваешь меня?!       — Тот молодой мужчина со светло-русыми волосами и есть Сириус?       — Да!!!       Значит они видят одно и то же.       — Го…       — Но это просто иллюзия! Чертовски умелая и качественная, но иллюзия! Я читала! Не могут тела столько времени оставаться такими… Свежими! Я же здесь! Это слишком! За следующей же дверью, Джеспар… Нам конец…       Он хотел было положить руку ей на плечо, но она отмахнулась и что-то едва неразборчиво затараторила.       — …одну, пожалуйста. Я догоню, Джеспар. Просто оставь меня, пожалуйста. Пожалуйста!       И пусть сейчас и тем более здесь разделяться не лучшая идея, но он всё понимал.       — В таком случае я разведаю дальнейший путь и посмотрю что можно сделать. Только… Не вини себя. Ты не виновата, — ему совершенно не хотелось оставаться одному в этом сумасшедшем месте.       Гогия ничего не ответила, едва успевая выдыхать табачный дым, и он ушёл, надеясь, что она с собой ничего не сделает.       Через некоторое время шаги Джеспара стихли. Затем снова раздался тот ужасный скрип двери и громкий хлопок. Дальше не было слышно ничего, кроме шума водопада. Когда противный звон в ушах перекрыл белый шум, Гогия дала волю эмоциям и заплакала навзрыд, выкрикивая бессвязные обрывки мыслей: всё, что накопилось, всё, что было на уме и за его пределами. Всё.