[Руминация]

      Благо вода, которой Гогия сейчас умывалась, была холодной, опухшее и покрасневшее лицо вновь приобрело свой прежний вид. Во всяком случае стало ближе к нему, нежели несколько минут назад.       Гогия и сама не знала как долго рыдала и кричала в никуда, обнимая то, что было так похоже на Сириуса. Пусть те тела и были всего лишь иллюзией, она не могла просто так оставить их в этом Храме, и, недолго думая, сожгла обоих. В этом был даже некий символизм.       Она в последний раз плеснула воду на лицо, после чего выдохнула и помассировала виски. Голова всё ещё казалась тяжёлой, едва ли не раскалывалась от боли. Во время истерики игнорировать её было куда проще, нежели теперь. Вернулась и тупая боль в руке. Но сейчас не до этого и нужно двигаться дальше, иначе Джеспар уедет без неё.       Пересилив соблазн захватить с собой необычную шкатулку, (ведь та может сработать в самый неподходящий момент и выдать свою новой хозяйки), Гогия побрела на выход, решив, что заберёт «сувенир» уже на обратном пути.       Дверь оказалась гораздо тяжелее, чем предыдущая – самые настоящие ворота. Кое-как протиснувшись в небольшой проём, Гогия увидела в слабом свете идущего к ней Джеспара.       — А я уже начал волноваться.       — Напугал… Извини, я не думала, что мне нужно будет столько времени.       — Всё в порядке. Я понимаю, — он слышал тот душераздирающий крик, когда уходил вглубь храма. — Я нашёл подпоезд и даже знаю как заставить его двигаться. Тебе нужно только посадить себя внутрь.       — Как удобно, — фыркнула Гогия.       — Да, очень, — он улыбнулся. — А вернулся я за тобой, чтобы предупредить о кое-каких ребятах, что стоят буквально за следующим проходом. Они, насколько я понял, плохо слышат, плохо видят и в принципе туповаты. Ты только не пугайся, хорошо?       — Ну раз уж попросил…

***

      С предельной осторожностью они прокрались мимо двух огромных человекоподобных существ, вооружённых под стать им кувалдами. Ввязываться в бой с такими тварями не стоило даже и пытаться. Всё равно, что в бездну ради любопытства прыгнуть.       — Ужас… — выдохнула Гогия, когда отошла достаточно далеко от гигантов. — Не хочу даже думать, насколько далеко отлечу, если они по мне ударят! Это и есть подпоезд?       — Да. Красиво, правда?       Она скривила лицо.       — Ну такое… Внутри он так же выглядит? Ты уверен, что он вообще работает?       — Немного терпения, — будто бы расстроился из-за её реакции Джеспар. — Лучше подожди меня внутри. Поверь, там по-своему очень даже уютно. И можешь взять еду из моей сумки, я тебе немного оставил.       И учитывая где они ходили последние пару часов, в этом небольшом вагоне было действительно очень даже уютно и достаточно чисто. Разве только несколько скамеек были сломаны и оторваны от пола. За раздвижной дверью оказались как раз две койки. Гогия решила снять броню на время поездки, дабы больше не мучить своё тело лишним грузом. В конце концов Панцирь Пепельного воина был предназначен скорее для путешествий в холодных краях, а в подпоезде было достаточно тепло. Даже душно.       Гогия аккуратно сложила свои вещи и броню, а потом подошла к стоячей на скамье сумке Джеспара.       — Ненавижу есть перед сном, — однако сейчас это необходимо.       Он, конечно, и сам разрешил, но Гогия по необъяснимой причине почувствовала себя воровкой. От половины буханки хлеба она оторвала небольшой кусок и пошла к кровати. Расположившись на ней, засунула в рот хлеб и закатала рукав на правой руке. Боль была уже острой. Отчаянно выдохнув, Гогия принялась медленно пережёвывать свой обед. Или ужин. Одному Стражу известно сколько времени прошло с момента их спуска.       Внезапно раздался механический звук и вагон сильно встряхнуло, из-за чего Гогия чуть не подавилась. Вернулся Джеспар с самодовольным выражением лица.       — Скоро он должен тронуться с места и привезти нас прямиком на остров Полумесяца. — ну или в ближайший обрыв, если железную дорогу не пощадило время. — А я хорош, правда?       Гогия невзначай пожала плечами.       — Без иронии: я удивлена.       — Быть может, в далёком будущем, если доживу, конечно, буду копаться в пирейских механизмах. Это достаточно увлекательно, должен признаться.       «Звучит завораживающе», — подумала Гогия, представив его в небольшой светлой комнате с кучей металлолома, где всё, включая волосы, пропахло маслом, и…       — Ты… Позволишь помочь с подвывихом?       Не сразу опомнившись, она снова взглянула на свою руку и невольно взялась за сильно заметный дефект на сгибе локтя.       — Помочь? А ты уверен, что знаешь как это сделать правильно? Я вот нет.       — Я тоже. Это очень больно, я понимаю, но будет только хуже, если мы сейчас ничего не сделаем.       — Умеешь ты подготовить! — Гогия нервно усмехнулась и протянула ему руку. Сил и желания спорить не осталось. — Вперёд, Джеспар, бери! Мне после храма уже ничего не страшно!       В её попытке иронизировать были нотки истерики, что неудивительно. Джеспар взял Гогию одной рукой за плечо, а второй – за предплечье.       — Теперь согни, — терпя боль, она выполнила его просьбу. — А сейчас будет очень-очень больно.       — Стой-стой!!! Можно мне покурить? — плевать она хотела, что уже курила меньше десяти минут назад. И что они в закрытом помещении.       — Думаю, будет лучше, если трубка станет твоей наградой за храбро пережитую боль. Приготовься.       — Кстати, я забыла тебе верн…       — Не беспокойся об этом. Так ты готова?       — Нет, подожди!       Она сделала несколько вдохов и выдохов, а затем взялась левой рукой за плечо Джеспара.       — Пожалуйста, только быстро.       — Хорошо. Я постараюсь.       Джеспар резко потянул Гогию за предплечье. Она вскрикнула и сильно сжала его плечо так, что даже через толстую кожу брони тот почувствовал лёгкую, но неприятную боль. Следующие несколько рывков вправили кости на прежнее место, и Гогия всё это время беспрерывно кричала, из-за чего у Джеспара даже заложило в ушах.       — Творец тебя дери…! — она истерично засмеялась. — Скажи, что ты закончил, пожалуйста!       — Почти.       Он аккуратно пощупал её локоть, чтобы убедиться в том, что сделал всё относительно правильно, а затем также осторожно согнул руку таким образом, чтобы ладонь была у неё на левой ключице.       — И держи её в таком положении во время всей нашей поездки. Постарайся не делать потом никаких резких движений неделю-две, — массируя отдавленное плечо, Джеспар подошёл к другой кровати и прилёг. — Хотя я уверен, что с твоими дарами тебе потребуется куда меньше времени на восстановление.       Раздался приглушённый хлопок и подпоезд тронулся с места.       — Я очень на это надеюсь… Ужасно, — Гогия решила, что воспользуется магией света позже, дабы сейчас окончательно не ухудшить своё самочувствие. — Не мог бы ты дать мне водички?       Джеспар печально выдохнул и лениво потянулся.       — Понимаю, что удобно лёг.       — Да, но мне не сложно.       Он встал и взял небольшую флягу из своей сумки, затем потряс её, проверяя сколько воды осталось: достаточно. Откупорив флягу, он сделал несколько глотков, а затем передал Гогии.       — Трубка всё ещё нужна?       — Нет, меня теперь ужасно тошнит.       Она, забыв о брезгливости и не нарочно пролив на себя немного воды, пила достаточно жадно.       — Я постаралась оставить. Спасибо большое.       Джеспар забрал свою флягу, что на порядок стала легче.       — И за руку тоже.       «И вообще за всё», — едва само не вырвалось.       — Откуда ты знаешь, как нужно вправлять кости? Или ты импровизировал?       — И да, и нет, — он вернулся обратно на кровать, игнорируя недовольный взгляд Гогии. — А так я в детстве частенько выворачивал руки и ноги, когда с сестрой отправлялся искать приключения на свою задницу. Просто запомнил основные действия апотекариев.       — О, у тебя тоже была сестра?       Джеспар отвёл взгляд.       — Есть. Хотя, признаться, я не уверен. Мы… Давно с ней не общались. А у тебя была сестра, я так понял?       — Что за приключения ты упомянул? — проигнорировала она. Джеспар решил, что пусть будет так.       — Хм. «Приключения», если подумать, очень громко сказано, — он усмехнулся. — Недалеко от поместья моей семьи были пещеры, в которые нам с Адилой отец строго-настрого запрещал спускаться. Как думаешь, нас это останавливало?       Гогия фыркнула.       — Вот и я о том же.       — Ты сказал, что вы давно с ней не общались. Это из-за взросления или что-то случилось?       — Взросление… — Джеспар задумался и перевернулся на спину. — Нет, не в этом дело. Она закрылась после кое-какого инцидента со всей нашей семьёй. Не буду ходить вокруг да около: мы единственные выжившие из рода Даль’Вареков.       — Извини, — выдавила из себя Гогия, осознав о чём он, после долгой паузы.       — За что? Ты же не знала об этом, — говорил он без злобы. — Но тебе очень любопытно, так ведь? Я хорошо помню твой вопрос на Солнечном берегу касательно моего «титула».       Так почему бы и не поддержать удачно завязавшийся разговор? Гогия выглядела потерянной, им обоим необходимо отвлечься от произошедшего в храме. В конце концов Джеспару самому было интересно что думает Гогия, касательно его взглядов.       — Ты тогда ещё сказал мне не обращать на это внимания?       — Всё верно. Как мило, что именно это ты запомнила!       Гогия улыбнулась.       — Так вот, мой отец был судьёй Трибунала. Судьёй принципиальным и «справедливым», то есть относился ко всем подсудимым абсолютно одинаково, игнорируя их статус, плевать хотел на мнение других членов Трибунала и на последствия своей позиции. «Справедливость не знает компромиссов». И поверь мне, это лишь на словах ебать как красиво.       — Идеалист…?       — Да, можно и так сказать. Думаю, ты догадываешься к чему я веду.       — Он… — она гадала. — Он перешёл дорогу какой-то большой шишке?       — Да.       Джеспар встал с кровати и пересел на скамью.       — Однажды перед судом предстал Валенцио Доран. Предельно кратко: он убил двух шлюх и нисколько не раскаивался за совершённое им преступление. Одиннадцать из двенадцати судей проголосовали за его невиновность, потому как у многоуважаемого отца того ублюдка были связи с Ралатой. Догадываешься кто был двенадцатым?       Она задумалась и положительно кивнула.       — Да, он самый. Непреклонный Дамиан Даль’Варек. Только вот его голос ни на что не повлиял, как неожиданно! — Джеспар закинул ногу на ногу. — Через неделю четверо человек в масках разгромили наше поместье и всех убили. Абсолютно всех. Мы с сестрой в тот момент выкрались на очередное «приключение» в нашу пещеру. По возвращению домой нам пришлось столкнуться с прибитыми к крестам трупами отца, двух братьев и слуг.       Гогия не знала что из себя представляет упомянутая ранее Ралата, но предположила какую угрозу они за собой несут, раз уж всего четверо человек расправилось с целым поместьем, включая стражников и слуг.       «Чудовищную угрозу».       — Это ужасно…       — Да. Но, знаешь… Для тебя это прозвучит не менее ужасно, но этот случай показал мне к чему приводит упрямство. И к чему оно привело моего отца? К тому, что вся его семья, включая его самого, мертвы, имущество разграблено и уничтожено, а сам Валенцио, наверняка, сейчас где-то отлично проводит время в купальне с дорогими шлюхами и даже не помнит о судье, что так преданно держался за свои принципы. Я бы даже сказал показательно.       — И всё это под маской «справедливости»?       — Именно.       Гогия ненадолго отвела взгляд, будто бы вслушиваясь в шум работы подпоезда.       — Ты так спокойно об этом говоришь.       — Сейчас да. Прошло ведь лет двадцать. Когда это произошло мы с Адилой были совсем детьми. Ей пришлось тяжелее всего. Но нас потом приютила семья друга моего отца. Через несколько лет моя сестра поступила в орден апотекариев в Морозных утёсах и, как я уже говорил, замкнулась в себе.       Джеспар снова встал, потянулся и лёг обратно на кровать. Выглядел он крайне уставшим.       «Морозные утёсы? — вспомнила Гогия. — Но мы же были не так далеко…»       — А куда потом отправился т…?       — Должно быть я тебя утомил? — внезапно он её перебил. — Как рука?       — А? Рука? Уже лучше, спасибо, — увы, из-за этого она забыла что хотела спросить. — И нет, ты меня не утомил. Мне правда нравится тебя слушать, даже если тема разговора откровенно мрачная.       — Хм. А мне правда нравится с тобой работать, даже если… Нет, плохая шутка.       Гогия шумно выдохнула, не осмеливаясь предполагать какая именно. Она поднесла ладонь к повреждённым суставам и, терпя последствия усиливающейся лихорадки, применила магию света.       — И ещё… — начал Джеспар.       — Да?       — Извини, за моё поведение возле того святилища. Я правда растерялся.       — Признаться, ты меня сильно напугал. Это было неприятно, но мне не за что тебя осуждать.       И снова тишина, не считая шума подпоезда.       — Что ж… — он взглянул на сосредоточенное лицо Гогии. — Не знаю как тебе, но покачивание этой машины нагоняет на меня сон. Спокойной ночи, наверное?       — Да, нужно отдохнуть.       Джеспар громко зевнул и перевернулся на бок. Гогия убрала руку от локтя и почувствовала острую головную боль. Но в сумке есть пару склянок с амброзией, так что беспокоиться пока что не о чём.       Она закрыла глаза и поелозила на месте: согнутая рука мешала удобно лечь.       — Спокойной ночи.

***

      — Гогия!       Она приоткрыла глаза. Она Дома, в своей комнате и на своей кровати. Всё как обычно: сыро, грязно, пахнет гнилью, повсюду кровь и пепел.       Гогия села на кровать и прислушалась. Отец здесь. Она слышит его напев.       — Наконец-то ты проснулась! Я всё хотел тебя спросить, моя подруга…       Сириус сидел на полу неподалеку. Всё его тело было в копоти и страшных ожогах, а правая рука, которую он протянул к Гогии, и вовсе обуглена до кости.       — А нахуя ты это сделала? Ты хоть представляешь насколько больно, когда огонь буквально жрёт тебя заживо? Твоя мама вот зн…       — В храме была иллюзия. Как и ты сам.       Например потому, что Сириус при ней так никогда не ругался. Никогда.       — Но ты в этом не уверена. Так ведь?       Она проигнорировала его вопрос.       — Что на этот раз тебе и ему от меня нужно?       — Очень грубо, — Сириус встал и запрокинул голову, чтобы посмотреть ей в глаза. — Хотя чему я удивляюсь? Тебе ведь никогда не нужно было повода, чтобы срываться на других.       Его любимый аргумент в их ссорах. И ведь не поспоришь.       — Но не будем портить момент, глупенькая. У Папочки для тебя есть кое-какой сюрприз.       — Я никуда не пойду.       — Идём, Гоя.       — Нет, — протянула она и Сириус приблизился на шаг. — Я сказала, что никуда не пойду! Отойди!       — Ты так уже говорила и что теперь? Разве не помнишь? Ну как всегда… Всего месяц назад, Гогия. Мне тогда удалось тебя вразумить. И теперь ты часть Святого Ордена, сама Пророчица! Ты так похорошела, вес набрала, а я… Хах, а я вот немного умер. Но не подумай, любимая! Я правда не злюсь на тебя! В конце концов, это же мне не хватило мужества сбросить со своей спины такой прелестный гигантский изумруд. Будь я один, то смог бы спрятаться на Утренней росе…       «Сириус так никогда не думал. Это мои переживания, искажённые Высшими! — но даже от осознания того ей было не менее больно. — Высшие, идите нахуй!»       Напев Папочки стих. Кто-то подошёл к двери и тяжело вздохнул.       — Он начинает терять терпение, Гогия.       — Моя Глупышка, ты уже проснулась?! Скорее иди сюда!       Сириус взял её за руку. Она только сейчас заметила, что плоть и кожа на неё предплечье точно так же содрана и обуглена. Однако боли почему-то не было. Лишь ощущение лёгкого сквозняка.       — Я никуда не пойду! Я просто хочу выспаться! Оставьте меня хотя бы на одну ночь!       — Ты чего? Ты ведь не хочешь, чтобы Он заставил тебя кричать?       Дверь со скрипом открылась. Запахло гнилью и Папочка заглянул в комнату.       — Дочка! Иди скорее сюда! И ты, Сириус, тоже! Позже займётесь своим грязным сексом!       — Конечно.       Сириус дёрнул её за руку с такой силой, что она, упав на пол, ободрала колено. Его это не смутило и он продолжил волочить её к двери, как мешок. Папочка шёл следом.       — Отпусти! Я сама!       Казалось, Сириус её не хочет слышать. Тот остановился и небрежно отпустил её. Превозмогая боль, Гогия встала на ноги. Голова кружилась, конечности ужасно тянуло, а кожа на животе и боках словно горела от многочисленных ссадин и мозолей.       Запахло жареной свининой       — Та-дам! Смотри кого я достал! Ты ведь так скучала по Иши, да?       Гогия подняла голову и от отчаяния начала кричать: это было уже слишком. Сириус тут же закрыл ей рот.       — Тише-тише, Гоя! Ты ведь не хочешь из-за такой глупости разбудить того милого мужчину?       «Нет, не хочу».       Она и позабыла, что прекрасные светлые волосы матери и сестрёнки в тот день были полностью сожжены. Как и одежда матери. Как и плоть на ножках Иши.       — Гоя! Я так скучала! Так скучала! Давай во что-нибудь поиграем?!       Папочка ударил её.       — Ай! — маленькое хрупкое тельце со страшным грохотом упало на пол.       — Творец! Сколько раз тебе, тупице, ещё объяснять!? Так себя за столом вести нельзя!       — Прости, Папочка! Прости-прости!       Мамочка молча взяла ту за руку и усадила обратно за стол.       — Где…? — Гогия ненадолго замолчала, стиснув зубы. — Откуда и зачем ты их достал?!       — С твоего любимого чердака, глупышка! Отпёр его и достал! Хотел устроить нам всем праздник в честь того, что в нашей горе-семейке появилась самая настоящая героиня!       — Ишимира теперь так хочет быть похожа на тебя, дочь.       — Да-да! Хочу-хочу!       Папочка снова ударил девочку.       — И очень-очень зря! Гогия бросила нас ради этой глупой игры!       — Не правда!       — Правда, — Мамочка опять усадила начавшую хныкать Иши за стол.       — Ты забыла кем ты являешься?! — монстр резко опрокинул стол прямо на неё. Как бы ни пыталась, Гогия не смогла пошевелиться. Даже крик застрял где-то в горле между связками и столешницей.       — Ты забыла кто мы? Мы простые люди! Мы были никем в Нериме, а в Эндерале ты и подавно Беспутная! Отродье! Никакая не Пророчица! Никакая не героиня! Никто!       — Заткнись наху…! — Сириус зажал ей рот вместе с носом.       — Нет, она шлюха и подавальщица.       — Мамочка, а кто такая шлюха?       Сестрёнку снова ударили.       — И даже сейчас ты вместо слов благодарности продолжаешь выёбываться и играть в героя! Неужели ты не скучала по «любимой сестрёнке»?! А по своей матери?! Ты вообще кого-нибудь любишь, кроме себя?!       — Ты почувствовала облегчение, когда я умер. Ты устала от наших отношений, но всё равно не отпускала меня. Тебе было просто удобно.       Гогия мычала Сириусу в руку и отрицательно мотала головой. Воздуха становилось всё меньше и меньше.       — Не ври нам. Не обманывай хотя бы себя.       — Прекрати уже всем лгать!

***

      Крик вырвался из горла до того, как она открыла глаза. Зажав себе рот, Гогия судорожно осмотрелась. Это явь. Она в покачивающемся вагоне подпоезда, лежит на старой, не самой чистой, кровати и судорожно пытается восстановить дыхание. В сердце то и дело возникали колкие ощущения.       — Джес?       Но Джеспар ничего не ответил, а лишь перевернулся на другой бок. Она его не разбудила.       Гогия выдохнула, после чего осторожно встала, подошла к своим вещам и достала из сумки трубку и траву. Рука всё ещё болела, но достаточно терпимо для того, чтобы суметь приготовить трубку.       «Я так больше не могу».       Дверь, когда её отодвинули в сторону, издала негромкий щелчок.       «Сколько уже можно, Творец? Ну сколько?!» — хотелось кричать.       Гогия медленно закрыла её за собой, а затем присела в угол прямо на пол. А куда ещё здесь можно было спрятаться? Больше некуда. Задрожали руки.       — Это уже слишком! Я…! Устала. Я очень устала.       Тихо простонав, она засунула трубку в рот и принялась долго-долго курить, пока голова не потяжелела, а во рту не возник ком, что хотелось поскорее выплюнуть, выблевать. Но отчаяние и усталость никуда не уходили. Больше не помогает. С каждым вдохом паника становилась всё ощутимее и ощутимее. Сердце вновь, сбившись с привычного ритма, начало сильно колотиться. Приходилось прикладывать усилия, чтобы не потерять сознание от нехватки воздуха.

***

      Джеспар перевернулся на спину и приоткрыл заспанные глаза. С пробуждением он, помимо жажды, почувствовал какую-то необъяснимую тревогу. Где они? Кажется, до сих пор едут. Приподнявшись на локтях, он взглянул на соседнюю кровать. Пусто.       — Какого…?       Джеспар прислушался и убедился, что он не один. Потерев глаза, он встал с кровати и выпрямился. В спине раздался характерный щелчок. Проигнорировав это, Джеспар неторопливо подошёл к двери вагона и почувствовал сильный запах сон-травы. Из груди вырвался тихий кашель.       Аккуратно приоткрыв дверь, Джеспар увидел неподвижно сидящую в углу Гогию. Неподвижно настолько, что в его голову закралась страшная мысль. Лишь по клубням дыма и сдержанному кашлю он понял, что та ничего с собой пока ещё не сделала.       Гогия устало взглянула на положившего руку ей на плечо Джеспара и сделала глубокий вдох через рот: нос был совсем забит.       — Прости, я правда не хотела тебя будить. Просто… Я слишком слаба, чтобы потерпеть до конца поездки. Извини…       Она снова закашляла. Джеспар аккуратно забрал у неё деревянную трубку и присел на корточки рядом. Гогии, казалось, уже было всё равно. А, может, действительно и было.       — Я тебя ни в чём не обвиняю. После сумасшедших магов и мёртвых клонов твоих компаньонов немного тяжеловато спать, — он снова положил руку ей на плечо. — Знаешь, не то чтобы я тебе указываю, просто… Я бы не хотел, чтобы и ты, как Огневспых, потеряла свой рассудок и устроила здесь… Фаер-шоу.       — Ну да. Тебе ведь сейчас некуда бежать.       Он односторонне улыбнулся, после чего встал.       — И это тоже. Пожалуйста, давай присядем?       Недолго думая, Гогия пошла за ним.       — Что и как давно происходит с тобой? Выскажись.       — Я… Я женщина.       Попытка пошутить вызвала у Джеспара неловкую улыбку. Это было плохо, но она попыталась – значит ещё не всё потеряно.       — Хорошо. И с чего мне начать…? С самого начала?       — Если считаешь это нужным. Не переживай о времени. Его у нас достаточно.       Хмыкнув, Гогия посмотрела на свои ноги. Она никому и никогда не рассказывала все подробности своего детства и сиротства. Да и кто этим интересовался? В Нериме абсолютно никто. Чего взять с аэтерны?       — Родилась я… В семье Шетелих. Мой отец был охотником, а мать занималась фермерством… — вот настолько она решила начать сначала, да. — Жили мы… Плохо. Не умирали с голоду, но опрятной одежды и новые игрушки мы себе позволить не могли. Росла я в небольшой деревушке, что была на побережье в паре милях от Остиана… Я никогда не могла запомнить её названия. И сейчас даже тому рада. Я ведь говорила, что мой отец поклонялся Творцу?       Тяжело вздохнув, Джеспар кивнул головой.       — Хорошо… Вернее, вовсе не хорошо! Он у меня, как и у многих из нас, был не самым хорошим отцом. Да и матери я бы по возможности задала вопросы. Кратко: мои родители периодически выясняли отношения между собой. Громко, с не самыми красивыми словами и рукоприкладствами. Классика. Чаще всего из-за того, что отец подозревал мою мать в неверности. Я, признаюсь, до сих пор не знаю и знать не хочу правда ли все те обвинения в её сторону или всего лишь отцовская неуверенность в себе. Да и важно ли это? О чём я…?       Гогия поставила одну ногу на сиденье и обняла её, положив голову на колено.       — Очевидно, что это не самая лучшая атмосфера для человека и тем более ребёнка. И это я ещё не говорила о фанатичных убеждениях своего отца. Давай и не будем об этом, хорошо?       Джеспар слегка наклонил голову.       — Спасибо. Потом, когда мне было… Около семи, родилась Ишимира, моя сестра. Ещё когда мать была ею беременна, отец нередко распускал руки и грозился, что утопит новорожденного ребёнка, так как считал, что Иши была не от него. Возможно, тоже самое было и до моего появления, но это уже мне неизвестно, — Гогию передёрнуло. — Когда Иши родилась, всё стало только хуже: он постоянно измывался над ней. Те ужасные слова, которые приходилось ей выслушивать, не были знакомы даже маленькой мне. Он всегда бил её по голове при малейших проступках, грубо хватал за руки, таскал за уши и волосы… А я ничего не могла сделать. Совершенно ничего. Да, я была и сама ребёнком, но… Творец, это такое отвратительное чувство.       Джеспар понимающе кивнул.       — С тобой он так не обращался?       — Нет. Во всяком случае никогда не бил. Мы с ним похожи, — Гогия, фальшиво ухмыльнувшись, указала на небольшую горбинку на носу. — Поводов для сомнения у него было меньше. В то время, как Иши пошла в маму. Сейчас она была бы непередаваемо прекрасной девушкой…       — А ваша мать? Почему она бездействовала? — он задавал вопросы очень аккуратно и, скорее, чтобы отвлечь.       — Возможно, она и сама его боялась. Быть может, терпела, так как ей некуда было идти, будучи аэтерной с двумя детьми. Не то чтобы её это оправдывает… Не суть. Я всегда хотела сбежать из этого старого и маленького дома с трухлявым заборчиком и дырами в крыше. Начать работать, накопить деньги и просто сбежать, забрав с собой Иши. Я хотела, правда, но… Я такая глупая. Едва о себе сейчас могу позаботиться. Что бы я тогда дала маленькой девочке…?       Гогия ненадолго замолчала, глядя куда-то в стену. Она потёрла глаза и нерешительно взглянула на Джеспара – он слушает.       — А когда мне было пятнадцать, я и Сириус отправились в укромное место, подальше от посторонних глаз. Тогда я призналась ему в своих чувствах и ты сам прекрасно понимаешь что было дальше. Важно то, что я пару часов была вдали от дома, от Иши, от своих родителей, будь они неладны. Когда я возвращалась обратно, то… — она без особой на то причины посмотрела на свои руки, — то ещё издалека увидела дым и поняла, что вся деревня горит. Я тут же побежала домой, стараясь никому не попадаться на глаза, стараясь игнорировать крики других людей, которых знала, и весь тот хаос. Меня волновала лишь моя семья. Но мой дом не был исключением – его тоже подожгли. Огонь был ещё слабым и я рискнула зайти внутрь. Ишимира…       Она закрыла лицо руками. При всём желании, сейчас не было сил плакать. Джеспар встал и в знак поддержки присел рядом с ней. Через несколько секунд, Гогия убрала руки и продолжила.       — Моя сестрёнка лежала на полу. Казалось, что она просто уснула, но нет – Иши не дышала. Её убили. Моего отца тоже. Его связали на стуле и зачем-то вырезали сердце. А мама… Я помню, что она была ещё жива. Её изнасиловали на глазах моего отца и оставили сгорать заживо прямо в собственном доме. Возможно, я была её единственным шансом на спасение, но я просто закричала и выбежала прочь. Я даже не пыталась, я испугалась, я сбежала. Помню, как один из тех людей меня схватил, но мне каким-то чудом удалось вырваться и сбежать из деревни. Вернулась я в ту самую укромную пещеру. И Сириус уже был там, снова. Он точно также прятался. Его мать тоже убили.       Гогия прилегла на скамью, положив голову Джеспару на колени.       — Через несколько лет я узнала, что люди, стоявшие за всеми теми зверствами, должны были нас освободить от культа Творца, но… Что-то пошло, видимо, не так! Нам же с Сириусом ничего больше не оставалось, как идти пешком несколько дней до самого Остиана. В городе нас приютил одинокий старик, которому была нужна помощь по хозяйству. Благодаря ему я умею читать и писать, Сириус всегда мог… Тогда казалось, что мы не зря надеялись на светлое будущее, но через пять лет этот дедушка умер, его дом унаследовали какие-то дальние родственники, а мы с Сириусом выживали уже в трущобах. Боялась, что из-за своей расы никогда не найду работу, но мне повезло. Тогда я работала в таверне, а Сириус в порту разгружал корабли…       Она снова ненадолго замолчала и тихо зевнула.       — Помимо неблагодарной работы, невкусной еды, уродливой одежды, болезней и паразитов, мне также мешали полноценно жить ночные кошмары, в которых труп моего отца, мой «Папочка», обвиняет меня в моей трусости, в моей несостоятельности, в том, что я жива… Они начались у меня сразу же после того инцидента. Каждую ночь. И каждый раз я просыпалась с криками и в слезах. Сириус всегда долго меня успокаивал… Я точно также, как и сейчас, лежала у него на коленях, а он гладил меня по голове… И так было каждую ночь на протяжении двух или трёх месяцев. А затем кошмары посещали меня всё реже и реже: раз в несколько месяцев точно. Я начала с этим свыкаться. Начала было думать, что рано или поздно нам с Сириусом всё же удастся наладить нашу жизнь, создать семью. И нам удалось бы, но началась война. Мы опять всё потеряли. Кошмары снова начали преследовать меня. Сейчас это происходит всё чаще и чаще. И если раньше был только Папочка, к которому я за столько лет привыкла, то после смерти Сириуса…       Она сжала и отпустила бедро Джеспара, что держал всё это время руку у неё на плече.       — Тогда возле заброшенного торгового поста в моём сне был ещё и труп Сириуса… Потом то испытание Ордена. Уже несколько недель я сплю лишь по два-три часа в сутки. Я уже долгое время не могу просто нормально поспать. Я так хочу спать, Джеспар. Сегодня Папочка выкопал маму и Иши. Снова её бил. Я устала. Я не знаю, чего мне ожидать дальше. Курение больше не помогает. Я просто хочу поспать. Очень. Без вот этой всей хуйни: без Папочек, без Мамочек, без Сириусов, без пепла и крови, без сраного хрустящего мяса, без огня, без снов в принципе. Просто поспать…       Её шепот постепенно становился всё тише и оттого менее разборчивым. Через несколько минут Джеспар всё-таки осмелился заговорить.       — Ужасно знакомо. У меня были похожие сны. Не поверишь, в них тоже фигурировал мой покойный отец, для которого я был подсудимым. Но те кошмары прекратились, благодаря одному сноходцу. Я очень сочувствую, что тебе пришлось пережить такое.       Гогия повернулась к нему с лицом, сочетающим в себе печаль и усталость. В то же время в глазах проблеснула надежда.       — Прекратились, благодаря сно… Кому?       Он ответил не сразу.       — Долго объяснять, основной смысл тебе должен быть понятен из самого названия. Но этих сноходцев уже, наверняка, совсем не осталось. Человек, с которым я был знаком, просто каким-то образом… Убил мой кошмар.       — Что значит убил?       — То и значит. Кошмаров с отцом у меня больше не было.       Гогия, оживая на глазах, долго молчала. Глаза прояснились.       — Джеспар, ты ведь… — она с непередаваемой надеждой посмотрела на него. — Когда мы предотвратим Очищение, ты ведь поможешь мне найти такого же человека? Пожалуйста? Орден будет мне обязан и я щедро заплачу и тебе и ему. Только прошу.       Даже понимая, что она это сейчас говорит на эмоциях, Джеспар не мог ничего обещать, но и отказать тоже. Просто не мог.       — Я не знаю. Посмотрим что можно сделать…       Гогия улыбнулась и устроилась поудобнее на этой маленькой лавочке и его коленях.       — Спасибо. И за честность тоже спасибо. Спасибо…       — Ещё не за что.       — Всё равно.       Тишину нарушал лишь приглушённый шум подпоезда. Джеспар выпрямился и уставился в стену. Он не знал что чувствовать, не знал что должен чувствовать. Ему казалось, что он уже давно проработал это внутри себя, но нет: оно снова вернулось. Через столько лет, словно с упрёком. В горле пересохло. Как жаль, что он не прикупил вина в Морозном утёсе.       «Никогда бы не подумал».       Зрение ухудшилось. Джеспар хотел спать, но сомневался, что так просто сможет сегодня уснуть. Тем более в таком положении.       — Гогия?       Она никак не отреагировала. Он слегка наклонился, чтобы посмотреть на её лицо – уснула. Досадно: после всего, что Гогия ему недавно рассказала, будить её было бы слишком… бесчеловечно? И Джеспару ничего не оставалась, кроме как дремать прямо так, оперевшись головой о стенку вагона.       «Да, дребезжит, но человек привыкает ко всему».       Он нервно усмехнулся и провёл рукой по медно-каштановым волосам.       — Спокойной ночи.