[Руминация]

      Лишь за счёт своей причёски Лексиль был одного роста с Гогией и для него это явно было не совсем привычно.       — Ох, а я начал было уже переживать, что ты не придёшь.       — Простите, мессир. У меня было очень много дел, — Гогия посмотрела на недостроенный Маяк, едва превышающий здания во дворе Храма Солнца. По её недовольному лицу было понятно, что «оружие против богов» она представляла себе совершенно иначе.       — Да, я понимаю. Всё хорошо, — Лексиль сложил руки за спину и развернулся в сторону лестницы. — Можем идти?       — Думаю, да.       Перед тем, как спуститься к складу, он, немного растерявшись, аккуратно отвёл Гогию в сторону.       — Только стоит отметить: то, чем мы сейчас будем заниматься, должно остаться между нами. Хорошо?       «Как неоднозначно звучит», — подумала Гогия, краснея и глупо улыбаясь.       — Конечно-конечно! Я помню, что мне сказал Юслан и всё понимаю, — она ничего не понимала. И даже не догадывалась каким образом они втроём собираются узнавать подробности смерти Лишари.

***

      — «Слово мертвеца»… Творец, я совсем о нём и забыла… — Гогия перевела взгляд со шкатулки на Пегаст.       Тело уже было подготовлено похоронам, но ей всё ещё казалось, что Лишари просто крепко спит. Или просто до сих пор хотелось в это верить.       — Да. Потому нам и нужно именно твоё участие, — Лексиль заметно нервничал. Очевидно, что ему не совсем нравилась эта идея, пусть и со слов Юслана была его же. — Ты, в отличие от всех нас, уже была в чужих воспоминаниях и знаешь как именно работает этот артефакт.       Гогия задумалась. Прошлый опыт и тогда пришёлся ей не по душе.       — Ну так что? — не вытерпел Юслан. — Твою плату мы уже обговорили.       При всём уважении к Лишари, Гогия не хотела вновь прочувствовать чью-то смерть. За бесплатно тем более. Даже сомнения о невиновности Джеспара не были поводом для бездумного участия в этой авантюре.       Недоверчиво хмыкнув, она спросила:       — А что мы скажем командующей Эрен, если вдруг у нас появятся зацепки, указывающие на убийцу?       — Это последнее о чём нам нужно думать. Притворишься, что у тебя было видение рядом с наёмником, когда тебе дадут его навестить, — Юслан выдержал недолгую паузу, будто бы задумываясь о том, стоит ли продолжать. — Всё-таки в храме многие считают, что вы с ним достаточно близки, потому охотно поверят в эту маленькую легенду. Я уверен.       — Да… Да, возможно, — Гогия снова посмотрела на Слово.       «Маленькая легенда…»       Лексиль потёр лоб и присел на более-менее приличное в этой кладовой кресло.       — Ох… Чувствую себя, как маленький леоран в гостях у ватира… Ну так что? Вы решили?       — Думаю, я готова, — Гогия, нервно усмехнувшись, села на скамью, которая была напротив шкатулки. — Если я не проснусь, то развейте мой беспутный прах над едой у…       В этот момент она открыла Слово и резко замолчала. Она перестала реагировать на что-либо, так как была уже не в их реальности.

***

      «Как же громко Лишари разговаривает! — подумала Гогия, пытаясь сориентироваться где находится. — И как же здесь воняет…»       Она не понимала зачем и куда Лишари пришла. Не могла определить время и не знала того, что когда-то знала погибшая, ведь попросту не могла читать её мысли.       — Дерьмо! — Лишари едва успела отскочить от сработавшей ловушки. Оглушительный грохот эхом раздался по туннелю.       Но при всём том Гогия всё чувствовала: как бешено колотится сердце, неприятное покалывание в лодыжке, отвращение, давление на виски и лёгкий голод. А для чего Лишари пришла в эти стоки ей не было понятно даже когда та добралась до чьего-то логова.       — Так. Узнаю мантию, как у тех наёмников из Рашенграда… — сказала сама себе Пегаст. — Посох, неримский бренди…       Бутылка была почти пуста. Закралось внутреннее беспокойство.       Лишари выдохнула и поставила бренди на место, а затем направилась к столу и подобрала письмо.       — Шифр? Пф! Не с той связался, крысёныш. Посмотрим…       Вот только Гогия, в отличие от той, при всём желании и любопытстве не могла разобрать ни слова. Оставалось только надеяться, что Лишари прочитает его вслух, но того не произошло. Только гнев.       — Что?! Клянусь жопой…! Но это же невозможно! Это просто бред! — воскликнула та и поторопилась на выход.       И ни эти слова, ни ощутимые злоба с негодованием совершенно не о чём не говорили.       «Она унесла то знание с собой».       Пока Лишари шла обратно, все чувства и само воспоминание становились всё менее ощутимыми, пока и вовсе не растворились в чёрном густом тумане.       Вскоре Гогия оказалась в обители Храма. То самое собрание. И она вновь видела всё глазами Лишари, включая саму себя.       — …и тогда мессир Огневспых окончательно потерял рассудок. Он просто не хотел нас слушать, — это был Джеспар.       Гогия почувствовала уже знакомую боль и нарастающий жар в области глаз.       — Он напал на нас и нам пришлось… — тихо сказала она, смотря в стол.       «Я так жалко выгляжу?»       Боль усиливается, появляется едва сдерживаемый гнев. Пульс в висках частично заглушил всё остальное. Лишари лишь слышала некоторые отрывки фраз присутствующих. Среди них прозвучал противный голос Натары. Лишари срывается и едва ли слышит даже себя.       И снова всё как в тумане. Один гнев граничащий с яростью.       «Она это частично забыла», — догадалась Гогия.       Юслан положил руку ей на плечо. Лишари отмахивается. Обида. Недоверие?       — Я понимаю почему ты злишься, — строгий голос Теалора, — но тот момент, когда ты позволишь своей злобе разрушить этот союз, сделает жертву Огневспыха напрасной. Это то, чего ты хочешь?       — Я… — её голос дрожал.       Гнев медленно перекрывался печалью. Меч в руке стал таким тяжёлым.       — Это то, чего ты хочешь? — переспросил Теалор ещё строже.       — Нет… — Лишари убрала оружие в ножны. Украдкой взглянув на настороженного Джеспара и напуганную Гогию, она твёрдо повторила. — Нет.       Больно. Очень больно. Сердце всё никак не унималось. По пути к фонтану во дворе это воспоминание также, как и предыдущее, начало растворяться в тумане.       Послышалась музыка. Тепло освещённое помещение. Уют. Лишари была пьяна и едва могла ровно сидеть. Она завалилась на стуле и закинула ногу на ногу.       — Просто понимаешь… — речь была слегка сбивчива.       Игра барда раздражала, а голова болела, но не от того. Болела до сих пор.       «Толстый леоран! Вот оно!».       — Константин он как… Вечно бухтящий, но любимый и единственный дед – кажется бессмертным… Не знаю, приняли бы меня вообще в наш орден, если бы он не разглядел во мне потенциал.       Она выпила.       — Его забывчивость была такой забавной и порой заразительной… Помнишь как я случайно представилась тебе как Лашири? — нервный, почти истерический, смешок. — Знаешь, Джес, а ведь Святой Орден собирался туда именно меня с вами отправить, но Константин настоял на том, что я нужна в архивах, да на раскопках… Может, он что-то чувствовал или даже знал? Как думаешь?       — Возможно, — тихо сказал Джеспар, будто бы от чего-то отвлёкшись. — Быть даже может, что если бы он нас с Гогией тогда подождал, то мы бы потеряли рассудок все вместе.       — Да… Возможно. А, возможно, бы и никто не умер.       Она снова выпила. Кислое дешёвое вино.       От количества выпитого для Гогии всё было столь непривычным: другие звуки, другая картинка… Даже воздух. Он был тяжёлым. Чувства притуплены. Но самой Лишари от того явно было только легче.       — Извини, но мне нужно отлучиться, — сказал Джеспар и встал с кресла.       — Да-да, конечно. Иди… — Лишари проводила его взглядом, а затем залпом опустошила кубок. Горло ужасно обожгло. Отвратительный вкус.       — Здравствуй, Лишари, — на место Джеспара присел незнакомый мужчина.       — Ты?! — жгучая боль в сердце, гнев, обида… — Что тебе нужно, предатель?! — она резко встала и попыталась замахнуться на него, но потеряла равновесие и плюхнулась обратно в кресло. — Сукин ты сын…!       Чувство собственного бессилия, из-за которого злость становилась только сильнее.       — Лиша… — сказал мужчина с неподдельной нежностью и беспокойством. Он хотел взять её за руку.       — Не надо меня трогать, уёбок! — её голос на мгновение надломился. — Ты, повторюсь, сраный предатель, что здесь делаешь?! Впрочем похуй. Проваливай!       Лишари бросила в незнакомца свой кубок. Тот поймал его и начал медленно крутить в руках.       — Лиша, я согласен с тем, что заслуживаю всех этих слов, но, пожалуйста, успокойся и дай мне шанс. Я хотел бы объясниться и спокойно поговорить. Мы ведь не чужие люди.       Она нервно усмехнулась.       — Ты выбрал очень неудачное время, Калим! Убирайся!       — Лиш…       — Пошёл нахуй, — она указала на выход. Как раз вернулся Джеспар, взглянул на них и затем подошёл к барной стойке. — Так приспичило со мной поговорить? Тогда дождись более подходящего момента! Ах, забыла… Ты же не умеешь, сука, ждать!       — Хорошо… — мужчина поставил кубок на стол. — Тогда я зайду позже.       Он встал и вышел из таверны.       «Это было не зря, — заподозрила Гогия. — Калим. Его зовут Калим. Я должна запомнить. Его зовут Калим…»       — Кто это был? — спросил Джеспар, присаживаясь обратно. Он поставил на стол бутылку и взял свой кубок.       — Да так. Хуйло одно. Налей и мне, пожалуйста, — Лишари кое-как выпрямилась. — Что ты там взял?       — Хороший ликёр, — он налил себе и Лишари. — Но мне кажется, что тебе уже хватит.       «Тебе не кажется».       — Да, тебе кажется, — фыркнув, она отпила немного. — Да и в любом случае это мне уже решать.       А ликёр, в отличие от вина, действительно был хорошим, однако странное послевкусие развеяло все сомнения Гогии. Пока Лишари отвлеклась, Калим умудрился добавить пару капель в её кубок. Это было очевидно. Яд пока не оказывал никакого воздействия, что вызывало подавленный чужими чувствами и опьянением ужас. Ожидание неотвратимого концп, о котором знаешь, который видела своими глазами, которого касалась.       — Привкус странный, — Лишари несколько раз круговыми движениями заставила ликёр омыть стенки кубка. — Специи что-ли хреново растворились? Какой-то дерьмовый ликёр тогда.       — Разве? У меня всё нормально,. — Джеспар невольно сделал тоже самое, а затем выпил. — Не умею значит угощать милых дам. Виноват.       Гогии захотелось улыбнуться, чтобы хоть как-то отвлечься.       Они оба замолчали и надолго. Лишари посмотрела в кубок, а затем на свои ногти и о чём-то, вероятно, задумалась.       — Мне тут одна мысль не даёт покоя. Давно уже. Не уверен, что сейчас говорить такое вообще уместно, — Джеспар посмотрел в сторону двух агрессивно настроенных друг к другу аристократов. Казалось, сейчас начнётся драка. — Это касается вашего с Орденом дела.       — Говори, — сказала Лишари.       Сомневаясь, он взглянул куда-то в сторону двери, а затем всё же решился.       — А заслуживает ли человечество спасения? Или даже того, чтобы такие сущности, как Высшие, вообще обращали на него внимание? И не важно с какой целью: уничтожить или вознести… Хочу сказать…       — Не заслуживает спасения? Ты это сейчас к чему? — в её голосе и, вероятно, даже мимике нескрываемое раздражение. И Джеспар это тоже заметил, но продолжил.       — Разве мир много потеряет без нас? Я имею в виду, что мы ничего особого не сделали, чтобы… Чтобы просто не принять это и наслаждаться жизнью, пока есть возможность. Вся история Вина есть сплошная кровавая баня. Мы ведь и без Высших с уничтожением друг друга отлично справляемся. Я думаю, что…       — А я думаю, что ты несёшь, блять, околесицу! Как тебе такое только в голову могло прийти!       Гнев.       «Творец, жаль, что ты его перебила, — отвлеклась Гогия. — Мне было бы интересно послушать…»       — Скажи-ка это Ордену, а лучше Константину! — с каждым предложением та говорила только громче, невольно привлекая внимание окружающих. — Ах, забыла… Он же умер недавно, чтобы у вашего Сраного Ордена было больше шансов на то, что это самое человечество спасти! Да как ты смеешь так цинично…?!       — Я, возможно, не совсем понятно выразился из-за того, что выпил лишнего и…       — Слушай, если тебе надоело жить, то иди-ка и хлебни яда! Только за всё человечество решать не нужно: чего оно там заслуживает, а чего нет! — она выпила. — Всё! Лучше молчи! И так тошно.       Лишари сделала ещё несколько глотков, а Джеспар некоторое время молчал, глядя в тарелку с фруктами.       — Прости, не хотел тебя задеть. Не стоит об этом тогда.       Резко нахлынула усталость. Появился противный звон в ушах, а тело начало тяжелеть.       — Ладно, бывает. Фу. Нефиг-нафиг… — Лишари вылила остатки ликёра в цветок. Скорее всего бутафорский.       — Эй! Но есть же я! — по-доброму возмутился Джеспар.       — Ты был прав. Мне хватит. Я спать… — она, проигнорировав его слова, встала и тут же осела прямо на пол. — Клянусь жопой Пророчицы, не помню когда в последний раз так напивалась!       Неожиданно даже для Гогии Лишари громко засмеялась. Джеспар встал с места и помог ей подняться.       — Пошли. Ка…? — звон перекрыл остальную часть вопроса.       — Кто?       — Комната какая? — переспросил он и закинул руку Лишари на своё плечо. — Ты только ногами хоть немного перебирай. Хорошо?       Она что-то неразборчиво пробормотала и теперь уже Джеспар был вынужден переспросить.       — Вторая слева на втором… Ох… — она громко выдохнула и обмякла. Плохо. Очень плохо. Или хорошо? — Прости, Джес, но сама я никак не могу. Вот никак.       — Странно… — он с трудом поднял её на руки. — Жаль Гогия не пошла с нами. Её помощь бы сейчас не помешала.       От упоминания себя, Гогия невольно смутилась.       — Хм? — Лишари положила руки на его плечи. — Я такая тяжёлая?       — Только если в самом хорошем смысле.       Она игриво засмеялась и взялась за Джеспара покрепче, когда они начали подниматься на второй этаж.       — А, может, тебе какая-то другая там помощь понадобилась, а?       Джеспар, заметно растерявшись, промолчал. Лишари только тихо посмеялась, продолжая слабеть. В то же время её настроение поднялось. Вместо былого гнева только приятное спокойствие, едва ли не блаженство.       Это было так парадоксально, так неправильно. Будто бы в кубке был не яд, а… Эликсир счастья? Но даже в сравнении это звучало глупо.       — Что ж… Я всё-таки справился, — Джеспар положил Лишари на кровать и тяжело выдохнул. — Ну, отдыхай, а я пошёл.       «Так непривычно, что он выше, — подумала Гогия. — Мне не нравится».       Возбуждение? Лишари взяла его за руку и настойчиво потянула на себя. Джеспар не стал сопротивляться.       «Вы же не собирайтесь…?»       Пульс участился и они начали целоваться.       «Они собираются. Понятно. Хорошо. Мы люди взрослые. Всё в порядке».       Гогия просто приняла факт того, что остановится невольным участником. Не с обрюзгшим же стариком тогда Лишари приспичило переспать. А с тем учётом, что у Гогии последний секс был больше месяца назад, действительно, почему нет? Всё то время ей было совсем не до этого. Сейчас она не против.       Знакомое тепло прошло по всему телу. Они оторвались друг от друга.       — Ты уверена? — тихо спросил Джеспар. Его слова сопровождал тот самый звон. — Разве тебе не было плохо?       — Тогда сделай мне хорошо, — Лишари притянула его обратно к себе и обхватила ногами. Снова стало тепло. Казалось, что на слабость во всём теле ей было плевать. Или всё дело в потрясении…? Плевать. Лишари было плевать и Гогии тоже.       Джеспар отвечал взаимностью. Он положил одну руку ей на грудь. Теперь стало жарко. Чувствуя сердцебиение Лишари, Гогия и позабыла об отравлении. Она хотела только продолжения.       Очень жарко. Руки ослабли. Снова противный звон. Джеспар осторожно отстранился и взялся за голову, словно тоже уже услышал.       — Что такое? — сбивчиво спросила Лишари.       — Тоже перебрал, наверное… Не важно, — он снова склонился над ней, чтобы продолжить начатое. Лишари усмехнулась и принялась расстёгивать пуговицы на своей одежде.       «Какие же красивые у Джеспара глаза! Я не помню когда в последний раз видела у мужчин такие красивые глаза! — Гогия захотела быть сверху. — Творец, это же воспоминание!»       Зрение ухудшилось. Джеспар снова отстраняется и садится на кровать.       — Да что за…? — он взялся обеими руками за голову и резко встал. — Извини!       С трудом сохранив равновесие, он выбежал из комнаты.       — А я говорила, что ликёр дерьмовый… — Лишари закрыла глаза. Судя по сильному грохоту, снаружи кто-то упал. — Бедняга…       Но даже звуки Лишари теперь едва разбирала. Всё стало одним звоном. Дышать становилось всё сложнее и сложнее.       — Плохо…       Всё закончилось.

***

      Очнулась Гогия с криком и по привычке хотела вцепиться в простыни, однако под ней была лишь жёсткая скамья. Во рту было ужасно сухо.       — Ох, она пришла в себя… — где-то справа забеспокоился Мерраджиль. Затем он куда-то отошёл.       — Как ты себя чувствуешь? Мы уже начинали волноваться, — поинтересовался Юслан и поднёс ко рту Гогии кубок с водой.       Она, пролив несколько капель на себя, с непередаваемой жадностью опустошила его. Вспомнив для чего вообще нужно было то «путешествие», Гогия испугалась. Имя того мужчины.       — Калим! — прошептала она и посмотрела в сторону тела Лишари. — Того ублюдка, вроде, звали Калим. Я помню! Лишари его знала! Я…!       Гогия сильно закашляла и Юслан, озадаченный услышанным, принёс ей ещё воды. Вернулся Лексиль с каким-то снадобьем.       — Вот. Должно стать легче, — он передал Ша'Риму пузырёк. — Калим… Тебе знакомо это имя?       Юслан добавил в воду снадобье и передал Гогии.       — Да. Калим бывший… Любовник Лишари и бывший член нашего ордена. Шпион, если быть точнее, — теперь он выглядел несколько озлобленным. — А если ещё точнее, то он тот ещё подлец и лжец. Прекрасный шпион, ужасный человек. Лишари считала, что сможет раскрыть в нём хорошее. Её всегда привлекали не самые хорошие люди, но да какая теперь разница?       Гогия осторожно приподнялась, чтобы выпить.       — Я просто поверить не могу, что Калим опустится до настолько гнусного поступка. Отравление… Он сумел пробить дно… — взглянув в сторону тела, Юслан тяжело выдохнул.       Вернув пустой кубок, Гогия легла обратно.       — Но зачем ему это? Он ведь собирался о чём-то поговорить с Лишари, просил дать шанс…       — Можешь не продолжать, Пророчица. Просьбы дать ему шанс, сопровождаемые «искренними» раскаяниями в своих грехах, часто были в числе всех тех лживых уловок, благодаря которым он усыплял бдительность и манипулировал людьми, — Юслан отошёл к стене и что-то тихо пробормотал сам себе. — …И причины вредить нам и Святому Ордену у Калима были. Он был одним из тех, кто выступал против нашего союза. Вполне возможно, что он теперь работает на людей или самого Коарека. В любом случае этот крыс наверняка уже покинул Эндерал и залёг на дно.       Мерраджиль снял монокль, чтобы его протереть.       — Ох, как всё сложно… Выходит, что наёмник был отравлен случайно?       «Джеспар, точно…!»       — Можно и так сказать, — Гогия сильно смутилась, вспоминая все те ощущения. Они до сих пор теплились в её груди, словно осадок. — Лишари пила из отравленного кубка и, вероятно, на её губах остался яд. А Джеспар… Слизал его.       Она замолчала.       — Ох, понятно… — Лексиль отвёл взгляд. — Выходит, яд был силён настолько, что Даль'Варек не очнулся до сих пор лишь от нескольких его капель. Такое ведь возможно, Ша'Рим?       Юслан, будто бы в чем-то убедившись, наклонил голову вперёд, а затем утвердительно кивнул на вопрос Лексиля.       — Да, вполне возможно. Но нам стоит дождаться результатов анализа от апотекариев.       Гогия, почувствовав себя лучше, встала и помассировала плечо. В своём теле было куда комфортнее.       — Напомни, когда я смогу навестить…? Имею в виду когда мы собираемся разыгрывать сцену с моими видениями?       — Завтра, если нам позволят. Я утром попробую договориться с Эрен, а затем дам тебе знать. Извини, что ввязали тебя в это, — Юслан достал из кармана увесистый кошель и протянул Гогии.       «Спасибо, что ввязали меня в это», — не озвучила она.       — Что ж, узнали мы не много, но достаточно… — Лексиль выдохнул и затем обратился к Юслану. — Я позабочусь о теле и похоронах.       — Благодарю. Это было бы очень кстати.       — Мне пора… — Гогия, зажав кошель в руке, отправилась к выходу. — Я ужасно устала и хочу спать.       «Я же ничего не забыла им рассказать…?»       — Конечно, иди, — сказал Лексиль.       — И будь осторожна, — добавил Юслан. — Командующая права насчёт будущих покушений. Мы уже потеряли много.       — Да, обязательно…       Выйдя на улицу, Гогия вдохнула свежий воздух так, будто бы впервые за несколько лет сумела выбраться из той душной кладовки. Во дворе, кроме патрулирующих хранителей, практически никого не было. Она подошла к фонтану и, взглянув на статую женщины, беспричинно провела рукой по воде. Та была гораздо холоднее, чем Гогия предполагала.       — Маленькая легенда, — стряхнув воду с руки, сказала она сама себе и побрела к жилым комнатам.       «Вроде, ничего не забыла».

***

      Знакомый запах. Наконец-то она смогла уснуть. Но хорошо ли это? Скорее нет, чем да.       Было на редкость холодно, потому что она была полностью обнажена. Несмотря на то, что чьи-то руки ласкали тело, теплее всё равно не становилось. А руки горячие, жёсткие от мозолей и ожогов, длинные пальцы…       Гогия узнала их.       — Я знаю, что ты не спишь, — сказал Сириус и надавил на самое чувствительное место между её бёдер.       Гогия сдержала стон, но тело предательски вздрогнуло. Теперь притворяться бессмысленно. Да и подсознательно она хотела, чтобы он сделал это ещё раз.       — Я давно смирился с тем, что ты ублажала других, чтобы мы могли выжить в Остиане, — его дыхание участилось. — Я смирился с тем, что ты ебаная убийца и эгоистка… — он грубо вставил сразу два пальца.       Сдержав крик, Гогия повернулась к нему. Она понимала о чём говорил Сириус и знала, что и при жизни тот не смог этого принять. Пытался и притворялся, но так и не смог.       Однако даже при всём том Сириус всегда был нежен.       — Но такое предательство я терпеть не стану, подруга!       — Я никого не предаю, — прошептала Гогия и взялась за его обугленное запястье, стараясь успокоить. — Это всего лишь влечение и не первое после твоей смерти. Чем именно это тебя смущает?       Сириус ухмыльнулся и начал двигать рукой.       — Как ты заговорила… — он стремительно набирал темп. — И именно поэтому ты пытаешься себя в этом убедить? Именно поэтому ты не могла сейчас уснуть? Именно поэтому ты мастурбировала, вспоминая ту сцену во всех подробностях, дополняя её своими грязными фантазиями, блять!? Да!? «Просто влечение», да!?       — Да, просто влечение, — прошипела Гогия и закрыла рот рукой.       — А ведь не прошло и года. Я разочарован в тебе, Гоя. Очень-очень-очень разочарован.       Сириус вытащил из неё пальцы, небрежно вытер их об простынь и встал с кровати.       — В принципе мне уже всё равно. Делай, что хочешь.       Он вышел из комнаты, оставив Гогию наедине с собой.