Sixth angel

В небольшой комнатке без окон, освещенной только несколькими лампами, слышались громкие выстрелы, что эхом отдавались от бетонных стен, и тихие фразы, брошенные между выстрелами. Сынмин, отстреляв всю обойму, стянул наушники на шею и взял бинокль, сразу смотря свой результат. На картонном человеке, вместо головы которого была мишень, красовалось множество дыр от пуль: в руке, в плече, парочка выстрелов попали точно в голову. Обреченно вздохнув, юноша покачал головой и оперся бедром о столик, на котором уже покоился пистолет и бинокль, дожидаясь, когда закончит девушка. Он через разделяющий экран следил, как подруга слегка закусив нижнюю губу и закрыв один глаз, производила выстрел за выстрелом, твердо держа ствол и почти не обращая внимания на отдачу оружия. Свой результат его не устраивал от слова совсем. По словам Чанбина, который его учил, Фью может добиться лучшего результата, если приложит больше усилий и избавится от лени. Однако, несмотря на то, что парень все дни напролёт проводит в спортзале и тире, его навыки повышаются с минимальной скоростью. Временами он хотел всё бросить, избавить себя от лишних проблем и попросить отца прислать вертолёт для эвакуации, но в такие моменты, словно огромный молот бил по голове, заставляя прийти в чувство. Пусть он не выбирал этот путь сам, но и против ничего не сказал. Значит, у него нет другого выбора, кроме как стоять рядом со своим отрядом. После последнего выстрела девушки, эхо стихло, а она облегченно выдохнула, убрала с лица локон, что выбился из общего хвоста и, отложив пистолет, взялась за бинокль. Радостная улыбка появилась на пухлых губах, стоило Лалисе посмотреть на мишень. - Я справилась лучше, - Лиса, усмехаясь уголками губ, подозвала друга к себе поглядеть на свой результат. Не сомневаясь в идеальном итоге подруги, Мин нехотя подошел ближе и, забрав бинокль, взглянул на бедного подопытного. Пять из восьми патронов пролетели сквозь картонную голову, остальные три – в разные части тела. Сынмин фыркнул, показывая большой палец, и вернулся на свое место. Три месяца изнурительных и тяжелых тренировок не прошли даром – Фью накачался, научился навыкам рукопашного боя и стрельбе – единственное, в чем он всегда уступал Лалисе. Были промахи, падения, но слова отца не позволяли сдаться, однако и уже не были такими значимыми. Изначально хотелось, чтобы генерал увидел, что Мин ничем не хуже остальных солдат, но уже на второй месяц цель была одна – доказать самому себе, что ты чего-то стоишь. Наконец, повзрослеть и вылезти из своей скорлупы, в которой Мин, как он думал, закрылся навсегда. Фраза Кима-старшего часто назойливой мошкой крутилась в мозгу, не давая расслабляться, но постепенно она потеряла свой эффект, когда Фью понял, что для Намджуна он навечно останется несмышлёным ребёнком, который не умеет ничего, кроме нытья. Отцу никогда нельзя было угодить, он во всём искал и находил ошибки и недочёты, а потом указывал на них, а после их, казалось бы, исправления, появлялись новые. Лиса, которая сейчас стояла рядом с другом, протирая пистолет тряпкой, вступила во второй отряд – «Конан». Когда ее хотели отправить вместе с другими эвакуированными за границу – в безопасность – девушка чуть ли не на коленях умоляла Минхека – лидера второго отряда - взять ее к себе. Обещала усердно трудиться, не пропускать тренировки и не отлынивать. Хонсе прекрасно понимал, какую ответственность берет на себя, принимая девчонку, которая ничего не знает о войнах и оружии, к своим людям. Догадывался обо всех рисках, потому лично поднимал уровень ее подготовки с нуля, обучал, терпел девичьи заскоки и капризы, коих, на удивление парня, было немного, поддерживал и приободрял. Со временем Лиса стала еще одним членом семьи. Сестрой, которой ни у кого никогда не было. Однако ее сразу предупредили, что отдельную комнату выделять никто не будет, и придется ютиться с юношами, но даже такая новость радостную девчушку ни смогла огорчить. Она приняла своих новых соседей, как и они её, подружилась со всеми и, наконец, почувствовала себя дома. В холодных и мрачных стенах штаба эти люди освещали, кажется, каждый угол своими улыбками и семейными отношениями. Каждый из отряда помогал чем мог: обучал, подбадривал, такие, как Уен и Хёк доставали откуда-то вкусности, делясь с ней. Каждый относился к ней с теплотой и братской любовью, и девушка относилась к ним так же. Она с нетерпением ждала первой вылазки за стены, чтобы скорее увидеть братьев в действии. А Сынмин, в отличие от своей энергичной подруги переживал. Не только за себя – за нее тоже. Как говорил Даггер, Монобан – первая девушка, которая проявила инициативу вступить в отряд, и первая, кто действительно прошел все испытания и тренировки. Усмехался, вспоминая их первую встречу в коридоре и сравнивая ту напуганную и переживающую девушку с нынешней: сильной, полной энтузиазма и готовой идти на любое дело. Однако и Фью, и Лиса понимали, что стрельба и спаринги внутри кампуса – просто необходимая подготовка, азы обучения. За стенами же все будет намного сложнее, опаснее и реальнее. Там уже никто не остановится, если ты будешь присмерти – твари беспощадны. Чанбин их описывал, как жестоких монстров, которые не знают никаких людских чувств. Им чужда боль, и только точный выстрел в голову может остановить их. Мурашки по коже бежали лишь от одних рассказов, а представлять, как будут обстоять дела на вылазке, даже не хотелось. Лишь от мыслей под ложечкой засосало. - Думаешь, мы выживем там, за стеной? – шепотом, словно боясь своих собственных слов, Сынмин аккуратно положил оружие на столик и посмотрел на подругу. Та, замерев на момент, через время снова ожила и серьезно посмотрела на товарища. - Если будут такие пессимистичные мысли, ты умрешь самым первым, - и улыбнулась, убрав пистолет в кобуру и похлопав Кима по плечу. В детстве это всего придавало энтузиазма юноше, но, постепенно взрослея, этого становилось недостаточно. Однако Фью кивнул, приподнимая уголки губ. *** Чанбин и Хек стояли перед столом генерала, изучая бумаги. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием листов. Каждый читал и вчитывался, откладывая в памяти все, что пригодится для операции: время, ход и главная задача. Никто не отвлекался, понимая, что если они упустят хоть одну деталь - всё может пойти крахом, который может привести за собой серьёзные последствия. События годичной давности они всё помнят прекрасно и знают, каким хитрым может быть Намджун. Они давно поняли, что их роль в этом огромном спектакле - пушечное мясо, а генерал, который является сценаристом, без зазрения совести отправляет их на верную смерть. - Генерал, - поднимая глаза на старшего, Минхек изогнул бровь, встряхивая затекшую руку, в которой были бумаги. Чанбин посмотрел на друга,поджав губы. – Я правильно понимаю, что они просят помощи? - Верно, - Намджун, сцепив руки в замок на столе, посмотрел на ребят. Бегал с одного на другого взглядом, пока не остановился на Хонсе. – Опасно вас отправлять туда, но выбора нет – это приказ свыше. Отправляетесь всем составом, включая новичков. Даг вскинул голову, оборвав чтение на полуслове, и с ужасом посмотрел на блондина, продолжая держать бумаги на весу. Пытался поймать взгляд Кима, убедиться, что это шутка, но мужчина снова уткнулся в свои листы, лежащие на столе. Оба лидера переглянулись, прекрасно понимая, что новенькие еще не готовы – мало практики, и без должного контроля они просто погибнут. Им нужно больше времени на подготовку, но по тону Намджуна было понятно: просить отсрочки для младших они не имеют право. - Они еще не готовы, - возразил Со, с вызовом смотря на Кима. Во взгляде напротив, что словно меткий дротик впечатался в сержанта, чувствовалась явная вражда и приказ беспрекословно выполнять все. - Они могут погибнуть во время сражения. - У вас было достаточно времени, чтобы натаскать их на должный уровень, - равнодушно ответил мужчина, облокачиваясь на спинку стула. – То, что вы не справились с вашей задачей – чьи проблемы? – Джун соединил пальцы рук на уровне лица и хитро улыбнулся. - На границе вас встретят, свободны. - Там же ваш сын, - вскрикнул Даг, пытаясь донести до старшего всю мысль и вразумить того, но холодный равнодушный взгляд заставил его поумерить пыл. - И что? - спросил Джун, наклонив чуть голову к плечу. - В первую очередь, он - солдат. Если умрёт - вина будет полностью на вас, сержант, - и улыбнулся хитрой лисой, будто напоминая, что в прошлый раз вина тоже была его. Чанбин в ответ только фыркнул и успокоился. Не смея больше говорить ни слова, парни удалились из кабинета. Только дверь за спиной захлопнулась, Бин приложился лбом к холодному бетону стены. В душе бушевала злость на генерала, на себя, на новичков, хоть те были и не виноваты - Даггер понимал, что они с Хеком сделали все, что смогли. Передали все свои навыки и знания. Однако склизкой змеей в сердце закрадывалось чувство, что Бин что-то упустил, что-то не рассказал, чему-то не научил и что-то недодал и, если что-то случиться, вина будет лежать полностью на нем. - Не думай об этом, - позади Хек, который аккуратно кладет руку на чужое плечо и чуть встряхивает. Конечно, он всегда знает мысли друга, словно читает, как открытую книгу. Оно и немудрено - сколько они прошли вместе: чуть больше трех лет служили в одном отряде в армии, пока обоих не вызвал на ковер генерал. Даже тут они были опорой друг для друга и главной поддержкой. И даже спустя время остаются друг для друга главными людьми. – Не только в твоем отряде есть новенький. С девчонкой вообще сложно справиться, - усмехнулся Хонсе, вызывая улыбку на лице брюнета. - Лиса сильно морально, - уже повернувшись лицом к товарищу, Чанбин пошел по коридору. – Фью не такой. Пусть он и тренируется с нами наравне, но я даже представить не могу, как он поведет себя при встрече с упырем, - брюнет замолчал, будто что-то обдумывая, а после продолжил, размахивая руками. - Испугается, сразу выстрелит и убьет или вообще встанет в ступор? – бумажка в хватке парня колыхалась от быстрых жестикуляций, и Минхек немного забеспокоился за нее. - Тебе не стоит думать об этом сейчас, - Ли положил ладонь на плечо друга, чуть сжимая и пытаясь успокоить. - Просто поверь в него и будь рядом. Ты, как лидер, должен дать ему понять, что всегда готов прикрыть его тыл, - спокойный и ровный голос товарища, действительно, приводил все мысли в порядок и позволял все разбросать по полочкам в голове. Он волнами просачивался в кровь и по венам достигал сердца, снижая уровень его сокращений до нормы. - Наставления от Ли Минхека, надо же, дорогого стоит, - посмеялся Даг, тут же получая несильный удар в плечо, отчего засмеялся еще громче. Однако смех прекратился также быстро, как и начался. – Я просто не хочу повторения истории. - Тогда сделай все возможное, чтобы этого не случилось, - вновь похлопав друга по плечу, Хек, пожелав удачи, помахал рукой и скрылся в коридоре, ведущем в его комнату. Стоило парню исчезнуть с поля зрения, как сердце снова начинало набирать обороты. Казалось, оно вот-вот сломает ребра и ускачет по полу в неизвестном направлении. Даг не мог вспомнить, когда в последний раз так волновался, что аж руки начинали дрожать. Новенькие в этот раз не такие простые, как кажется: один – сын генерала, а другая – вообще девчонка, которая настолько наивна, что скорее рвется в бой, будто не понимает, насколько опасно за стенами. - Нам, лидерам, нельзя волноваться, - прошептал Бин на выдохе и направился к себе, надеясь, что никого искать не придется – все будут в комнате. Прям перед дверью, парень встречает Сынмина с Лалисой, которые только возвращались со стрельбы. Они легко улыбнулись, приветствуя старшего, еще не зная о новостях, и Лиса проходит миом, направляясь в свою комнату, а Мин пропускает лидера в комнату первым. Даггер слегка кивает в знак благодарности и, больше не задерживаясь, заходит, сразу ловя глазами всех ребят, расположившихся на своих местах. - Я только что от генерала с не очень хорошими новостями, - сразу с порога брюнет помахал бумагами, которые он все это время держал в руке. Ненадолго замолчал – впервые было трудно сообщать ребятам о задании. Однако ожидающие взгляды парней заставили собраться и начать с сути. – Нас перебрасывают за зону. - За зону? – удивленный и озадаченный Югем лежал, закинув руки за голову. Его лицо выражало вселенское задумье, лицо вытянулось, а телефон, который тот положил на живот, завибрировал, но юноша не обращал на него внимания. – С чего это кому-то переправлять нас за зону? - Их президент запросил помощи у ближайших стран и государств, мы откликнулись. Поэтому генерал приказал отправляться завтра с раннего утра. Едут оба отряда, каждый своим ходом, – Бин продолжал стоять около двери, не проходя вглубь комнаты, словно понимал, что придется быстро сваливать с комнаты, как только он скажет все, что хотел. – Один джип возьмут «Конан», другой сдох, как мне сообщили, придется ехать на Ниве, которую немного улучшили за эти несколько месяцев, - Лукас усмехнулся, большими пальцами показывая себе в грудь и хвастаясь, что он принимал в этом немалое участие. Старший чуть усмехнулся, видя игривость друга, но улыбка тут же стерлась с лица. Впереди главная новость. - И еще одно, - Бин замолчал, стрельнув глазами в Сынмина, который уже прошел к своей кровати и сел лицом к главному, - новички едут с нами. Тут уже подорвались все: кто подпрыгнул на кровати, как Лукас, кто вскочил на ноги, как Джайро. И каждый смотрел с удивлением и надеждой, что это просто шутка. Сердце Фью упало куда-то в пятки, стоило ему понять смысл сказанных слов. Его первая вылазка и сразу отправляют на вражескую территорию. КНДР – в школе на уроке истории столько рассказывали о соседней стране: война, демилитаризованная зона, повсюду люди с оружием, готовые пристрелить тебя, как только ты вступишь на их землю. - Мне самому не хочется, чтобы они выползали из штаба, но, думаю, пришло время проверить их на прочность, - улыбаясь, словно играя, Со подмигнул шатену, который сидел с раскрытым ртом. Брюнет пытался не выдать своего волнения, ведь все итак прекрасно знают, что лидер врет. Обманывает, чтобы показать новенькому, что все будет хорошо, даже если на самом деле все, что угодно может пойти не так. Лжет, чтобы успокоить и его, и себя. Правда, видя трясущиеся руки младшего и его бегающий взгляд, это слабо удавалось. – Пока все, собирайте вещи по минимуму. Я не знаю, сколько продлится вылазка, поэтому брать только самое необходимое, - и покидает комнату, стараясь быстрее скрыться от удивленных взглядов. Уже в коридоре брюнета нагоняет Ким, который, видимо, еще не отошел от шока. Его глаза, похожие на глаза испуганного олененка, что услышал выстрелы в глухом и тихом лесу, бегали по всему лицу лидера. Пытались понять, шутит он или говорит серьезно. Однако на бледном лице не отражалось ничего, что дало бы хоть маленькую подсказку. - Скажи, что ты это не серьезно, - чуть ли не плача, Мин дернул руками – хотел схватить брюнета за плечи и встряхнуть, чтобы сознался, но передумал резко. Будто испугался, что этим действием рассердит старшего. Пусть юноша и накачался, стал больше похож на взрослого мужчину, в душе также сидел маленький ребенок, который хотел верить в чудо. – Скажи, что такого приказа от отца не поступало. Пожалуйста, – тихо, словно боялся, что его кто-то услышит. Будто не хотел показывать свою слабость. Однако вокруг никого не было. - К сожалению, - сдался Бин, тяжело выдыхая и поджимая губы. – Я понимаю, что вы еще не готовы, но поделать ничего не могу. Генерал не слушает нас. - Я же умру там, - чувствуя, как к горлу подкатывает паника, юноша чаще задышал. Даг сам схватил парня за плечи и потряс, заставляя смотреть в свои глаза. - Слушай, - начал, но замолчал. Не знал, что говорить – никогда не приходилось успокаивать паникующих. – Ты там будешь не один. Весь отряд едет, лучшие бойцы. Я не позволю погибнуть еще одному товарищу, - осекся, понимая, что сказал лишнего. Тут же отпустил младшего и свои глаза. Потоптался немного на месте, продолжая молчать, а потом, развернувшись, зашагал прочь, оставив все невысказанные вопросы крутиться в голове. А Мин продолжал стоять, в непонимании нахмурив брови. И, казалось, будто вся тревога и паника в момент пропали. А не озвученных вопросов стало много. Про кого говорил Чанбин? Что за боец, который погиб? Как это случилось и почему лидер так пытается умолчать об этом? Чувствует вину? Но за что? Однако шатен понимал, что ответы он вряд ли получит – Со не похож на того человека, который делится своими проблемами и переживаниями. Он все держит в себе, и никогда ничего не рассказывает. По ночам Сынмин слышит, как с соседней кровати лидера доносятся звуки телефонной клавиатуры – парень все мысли выливал в текст, который никогда и никому не покажет. Эти секреты умрут вместе с ним. - Фью, - неожиданный крик, эхом отозвавшийся от бетонных стен, резко ударил по ушам. Развернувшись, юноша увидел Феликса, который не спеша приближался ближе. Они не были близко знакомы, но остальные его описывали как опасного и немного сумасшедшего. Только с чего такие выводы были у парней, шатен не мог понять. При нем Феликс никогда не вел себя странно. – Чего тут делаешь? Вас Даг не собирает? - Он уже собрал, - замедленно кивнул Ким, приветствуя товарища. – Лост, я думал, ты со своими, - вспомнив позывной товарища, Мин повернулся корпусом к подошедшему. - Они вещи пакуют, - махнул рукой Ли, вставая ближе к Киму и пристально всматриваясь в его лицо. Изучал, будто сравнивал. Всматривался в каждую зону, каждый волосок и трещинки на губах. От этого становилось не по себе, и Мин только сейчас понял слова ребят, когда они говорили, что Лост немного не в себе. Любой нормальный человек не станет так пристально всматриваться в лицо другого, при этом то распахивая глаза, то снова их сужая, будто рассматривал маленькие детали. – Увидь я тебя где-нибудь на улице, никогда бы не подумал, что ты – сын генерала. Ребенок еще, - и усмехнулся, выпрямляясь и разминая шею. От этих слов даже обидно не было – Фью итак все понимал. Пришел сюда напуганным ребенком, а через три месяца нисколько не изменился – таким же и остался. - Но это не так уж и плохо, - задумчиво проговорил Ликс, смотря куда-то в конец коридора, куда ушел Чанбин. Сейчас его бледное лицо с россыпью веснушек выглядело таким серьезным и сосредоточенным, что от такой быстрой смены масок Фью стало не по себе. Однако он не торопился уходить, внимательно слушая, что говорит Лось. – Будь ребенком, пока время позволяет. У меня никогда не было детства, и я жалею, что сейчас не могу также пугаться первой вылазки. Чувствовать эту сжимающее сердце эмоцию. Знать, что ладони потеют не от того, что ты передержал автомат, а потому что переволновался. Понимать, что сердце стучит не от быстрого бега, а из-за того самого взгляда, - как-то грустно усмехнулся, опуская голову и качая ею. Потом моментально поднял ее снова и посмотрел на младшего, слегка улыбаясь. И Сынмин понял еще одни слова сослуживцев: когда Ликс улыбается, его веснушки будто светятся. - Не торопись взрослеть – всегда успеешь, – он сунул руки в карманы и, качнувшись с пятки на носок, отвел взгляд, продолжая улыбаться. А через момент взрослый серьезный парень снова превратился в сумасшедшего, которого теперь так даже язык не поворачивался назвать. Скорее юноша, который рано повзрослел и теперь хочет вернуться в прошлое, несмотря на то, насколько оно было ужасным. – Даггер туда ушел? – Фел кивнул головой в конец коридора и после одобрительного кивка быстрым шагом удалился.