Sixth angel

Непривычная маленькая комната, предназначенная для шести человек, встретила парней слабым светом лампочки, висящей под потолком, и тремя двухъярусными кроватями. Они уже были застелены старыми покрывалами, от которых тянуло чем-то противным. Из-за этой невыносимой вони новенькие сморщили носы, подавляя желание нацепить респираторы снова на лицо, а остальные, казалось, даже глазом не моргнули, хотя смрад вызывал слезы. Окон не было, так же как и необходимости в них – через окошко из-под земли не убежать. Лишь серые бетонные стены, которые одним своим видом нагоняли тоску и страх. Запах сырости и атмосфера безысходности начинала давить сразу с порога, стоило только открыть дверь и заглянуть внутрь. В темных углах, куда не доставал тусклый свет, казалось, кто-то дремлет, дожидаясь наступления ночи. Вероятно, души погибших в этом бункере, которые не имеют шанса покинуть маленькое помещение. Неприятно, противно и некомфортно. - Что-то в жизни меняется, а что-то остается неизменным, - заключил Минхек, ухмыляясь. Он обвел комнату взглядом, продолжая стоять у входа, задумываясь о чем-то своем, и закусывает щеку изнутри. Было видно, что находиться в помещении не доставляло удовольствия, вот только у него это была не брезгливость или страх, а ненависть. А причину этой ненависти знали только те, кто служил с ним бок о бок долгое время. В конце концов, он грустно вздохнул и, опустив голову, покачал ею. – Ладно, вы располагайтесь, - обратился он к Югему, который кивнул и первый прошел глубже в комнату. От его ботинок на полу остались следы: все было покрыто пылью. Закинул сумку на одну из кроватей на верхнем ярусе и снова повернулся к друзьям. – Наша комната соседняя, - Хонсе кивнул на стену. - Поэтому, если что, приходите, всегда будем рады, - и, развернувшись, парень уже собирался уйти. Однако остановился и, не оборачиваясь, сказал: - Ах да, оставьте для Дага нижнюю кровать, - Фью подумал, что об этом не было нужды даже напоминать, но вслух ничего не сказал. И отряд «Конан» направился к своей комнате вслед за лидером. Неожиданно стало как-то пусто и тихо. Непривычно темно и тесно, несмотря на небольшое количество квадратных метров, в каждом из которых солдаты, буквально, теснились друг с другом. Серые стены будто давили на черепную коробку, угрожая расколоть ее в момент. Сынмин уже подошел к одной из трех кроватей около стены, закинув сумку на верхний ярус, и замер, вдыхая мерзкий смрад. Голову уже начали наполнять разные мысли, сердце начало биться с утроенной силой, а сам парень начинает учащенно дышать. Казалось, еще момент, и он свалится без сознания. Однако скрипящая где-то сбоку кровать оборвала все мысли. И даже дышать в пыльном помещении стало как-то легче, стоило увидеть Ю, который плюхнулся на лежанку Чонина, что занял койку под ним, дразня лисенка. Тот, закатывая глаза и не собираясь бороться с товарищем, просто садится на живот старшего, из-за чего Ким скривился, и из его уст вырвался стон боли вперемешку со смехом. Сан, не обращая особого внимания на баловство друзей, забрался на соседнюю верхнюю кровать и лег на живот. Лукас, лишь непонятно улыбаясь, бросил свою сумку на постель под Греем, однако остался стоять рядом, будто брезговал садиться или в принципе прикасаться к покрывалам. - А почему этот штаб такой странный? – вопрос, который словно язва вертелся на языке, сорвался, прерывая парней. Бесящиеся ребята успокоились, и все уставились на шкета. Югем, продолжая лежать на кровати младшего, закинул руки за голову и улыбнулся. Чонин, больше не имея желания спихнуть его со своей лежанки, просто забрался на место Сана, свешивая ноги с края и упираясь локтями в колени. Видимо, чувствовал, что разговор предстоит интересным, а потому не хотел пропустить ничего. Грей же просто подвинулся, но своего положения не менял. - Это, мой дорогой друг, бывший концлагерь, - растягивая слова, юноша взглянул на Фью, ловя непонимающий взгляд того. - Ты же слышал о лагерях смерти в Северной Корее? – неуверенный кивок со стороны Сынмина, который начинал вспоминать картинки и абзацы из школьных учебников по истории. В памяти пронеслись все определения, даты, события, которые происходили здесь. – Могу поспорить, что ты никогда не думал, что окажешься на вражеской территории в лагере, так ведь? – Джайро усмехнулся, не отрывая взгляда от младшего. А ему, казалось, было весело. Он много улыбался и, казалось, что его вообще ничего не волнует. Безмятежный и беззаботный, как всегда. Он снова был в своем идеальном мирке, прям как в тот день, когда трое из отряда спасли отпрыска генерала Кима. Однако теперь Мин думал, что все из отряда принимают что-то запрещенное, только уже не прячась, а открыто. Просто Фью никогда этого не замечал. - Ты здесь не в первый раз? – сняв бронежилет и оставив его на своем месте, парень подходит к остальным. Садится на кровать Чонина, в ноги Ю, сцепляет руки, упершись локтями в колени. Югем смотрел на однофамильца с каким-то только ему понятным восторгом в глазах. Бегал глазами, изучал, оценивал, сравнивал. Либо это был не восторг, а блеск после дозы. Сынмин не знал. - В первый раз здесь только ты и Лиса, - парень стрельнул глазами в стену, за которой расположился второй отряд, и снова посмотрел на шкета. – Нас отправляли сюда на гражданскую войну год назад. Почти все оттуда явились живыми и здоровыми, - грустный смешок, а взгляд устремляется куда-то в поддон верхней кровати. Он будто пытается скрыть слезы, сглатывая вязкую слюну, которая быстро скапливается во рту. Молчит и думает, но свои мысли не озвучивает. - Хенджин? – зачем-то спросил Ким, хотя ответ итак знал. Карие глаза друга потемнели, превращаясь в темные омуты. Юноша замедленно кивнул, словно и не слышал вопроса, а дернул головой тупо по инерции, ни сводя взгляда с поддона. Казалось, он сейчас заплачет, но ничего не происходило. - Он единственный из нас погиб, но увечья получили все, - шепотом, будто пытаясь оставить это в секрете от других, проговорил Ким-старший. Фью предположил, что он, таким образом, просто пытается не выдать голос, начавший сразу дрожать. – Мы жили в этом же лагере, когда КНДР запросили помощи в прошлом году. Бессонные ночи, голод и холод - из-за этого всего едет крыша. Ты выкуриваешь десятки сигарет в день, чтобы не засыпать, - неожиданный хриплый смешок в неизменной позе. Даже глаза не опускает. Словно он глубоко погрузился во времена годичной давности, застряв в них и потеряв счет времени. – Кажется, это я был первым, кто сошел с ума, да? – он резко повернул голову, смотря на парней, которые согласно кивнули, а Ю лишь засмеялся. - Я тогда чуть своих не перестрелял. Даггер меня успокаивал. Понимал все, пытался привести в чувство. Даже вмазал пару раз, - парень потер челюсть, куда, видимо, и прилетел удар лидера в свое время. – На меня давили эти стены. Я себя чувствовал загнанным в угол, как и ты сейчас. Мин встрепенулся, вытягиваясь по струнке и крепче сжимая руки в замке, да так, что костяшки побелели. Глаза забегали по товарищам, однако все они смотрели кто куда, но не в ответ. Никого не напрягало и ни удивляло его поведение: видят не в первый раз, подумалось юноше. - Хоть ты этого и не говоришь, по тебе все видно, - снова начал Джайро, теперь уже смотря пристально на товарища. - Ты похож на зашуганного олененка, который остался один, - усмехнулся Югем, а после сел и потряс младшего за плечо. Такое незамысловатое и даже слегка грубое движение прибавило командного духа. – Я тоже таким был, все образуется. Ты привыкнешь. Нельзя было сказать, что от этих слов стало намного легче, но разговор явно дал понять, что через состояние Сынмина прошли абсолютно все. Все боялись, переживали, но шли вперед, зная, за что воюют. Верили в свой отряд, в своих друзей. Оставляли спину открытой и были уверены, что прикроют. Постепенно свыкались с неизбежным – убийство. Почему-то Мину было страшно представить, как он привыкает убивать с холодным равнодушием, ведь для него это означало стать похожим на отца, чего он хотел в последнюю очередь. - А с остальными что случилось? Какие у них отклонения? - Фью понял бы, если бы его просто послали после такого вопроса, однако дружные смешки разнеслись по тёмной комнате. Даже светлее стало как-то, и напряженная атмосфера немного рассеялась. - Это жутко слышать, но еще хуже видеть своими глазами, - отозвался Сан с соседней кровати. Пришлось поднять голову, чтобы увидеть, как он свесил половину тела с края и наблюдал за друзьями. Тоже улыбался, покачивая одной рукой. – Больше всего пострадал Феликс, по известной тебе уже причине. У него, по словам наших врачей штаба, кукуха слетела окончательно, и развилась биполярка. Маниакальная фаза, поэтому он не может отвечать за свои действия, - Грей покрутил пальцем у своего виска, а после рука снова безвольно повисла вдоль кровати, начав раскачиваться. От своего действия, парень слегка усмехнулся и так и застыл с поднятыми уголками губ. - Про себя уж расскажи, чего скрывать? – усмехнулся Лукас, продолжая стоять позади Сана и Чонина, сунув руки в карманы военных брюк. Улыбка с лица Грея стерлась, и он надул губы. – Как ты заметил, он подсел на порошок, - выглядывая из-за кровати, Вайт указал большим пальцем на товарища, смотря на Фью, предположения которого неожиданно подтвердились. - А что про меня рассказывать? Я спокойный, - пожал плечами брюнет, с тяжелым вздохом садясь на кровати, и улыбнулся Вонгу. – А клевета карается законом, - Сан погрозил указательным пальцем другу. - Ага, конечно, - засмеялся блондин, однако через момент под громкий полу-крик полу-рык Чхве «Заткнись» рядом с его лицом на кровать приземлилась ладонь Грея. От неожиданного хлопка Вайт дернулся, а из покрывала поднялся столб пыли, заставивший даже Сана удивленно расширить глаза и приоткрыть рот. – На закон сейчас вообще всем срать, – шепотом заключил Люк, отходя подальше от друзей. - И вас не отправляют на лечение? – спросил с беспокойством Сынмин, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло. Ему хотелось верить до последнего, что отец заботится хотя бы о своих солдатах. Не бросает их на произвол судьбы, заставляя бояться и ненавидеть самих себя. - Генерал Ким думает, что наши отклонения дают больший эффект при выполнении заданий, - улыбнулся уголками губ Югем, который все это время наблюдал за баловством друзей. – Нас пичкают таблетками каждое утро и вечер. Стимулирующие факторы, которые производят в штабе по особому какому-то рецепту. Никто и никогда не интересовался, что в них мешают: запрещено. Лишь наши эксперты, сидящие все время в лаборатории, знают точный состав. Однако тоже держат его в секрете, - он махнул рукой, будто сразу предупреждая не лезть в это дело. - И иногда приходится справляться своими силами, - Джайро жмет плечами, сжимая губы в тонкую линию. - А мне почему их не дают? – поинтересовался Ким, смотря то на Ю, то на остальных. - Они подмешаны в нашу еду, - спокойно ответил Сан, который снова лег на кровати, опять свешивая руку с края. – Мы тоже долго о них не знали, пока один из медиков не поделился информацией, - парень почесал темечко и лег головой на щеку. - А наркотики тоже они вам дают? – на очередной вопрос кто-то приподнял брови, кто-то усмехнулся. Под пристальными взглядами, которые обратились на него, Фью сжался. Не хотелось показаться глупцом из-за такого большого количества вопросов, но он, видимо, уже опоздал, как думал сам. Однако его никто и не считал глупым, ребята спокойно делились всем, что знали. - Я своих поставщиков не раскрываю, - выкрикнул Лукас, продолжая улыбаться. – И возвращаясь к разговору о лечении, - снова начал парень, не убирая улыбки с лица. – Генералу на нас похуй. Мы для него пушечное мясо, которое не жалко пускать на поле боя. Как думаешь, почему он не отправляет своих солдат, которых в штабе пруд пруди? – юноша замолчал, обошел кровать, будто этой небольшой заминкой давал время на ответ, и, подойдя ближе к младшему, оперся плечом о железную трубу постели, засовывая руки в карманы. – Да потому что они приносят пользу ему лично: работают в штабе, что-то там изготавливают, придумывают. А мы лишь очищаем город, что для него сравнивается ни с чем. Даже на тебя, родного сына, он чхать хотел, - Вайт смотрел исподлобья, не отрывая своих карих глаз с широкими зрачками от таких же шоколадных омутов. Он будто ждал какого-то ответа или реакции от Сынмина, однако тот молчал, не отводя взгляда. Серьезный, грубый голос бил по главным точкам души, расставляя все на свои места и вставляя мозги на место – то, чего добивался Джун последние десять лет. Лукас прав, как и все, кто говорил когда-то такое. Без криков, спокойно Вайт смог донести до друга жестокую правду. Отец, пусть и родной, действительно разочаровался в нем с самого рождения и списал его со всех счетов. В ледяных голубых глазах генерала шатен выглядел лишь ребенком, который снова и снова пытается что-то доказать папе. Обратить на себя внимание. Показать, что он – не пустое место. Он – живой человек, мальчик, который нуждается в любви и поддержке. - Даже Дага, - продолжил блондин, вырывая Мина из раздумий. – Несмотря на его серьезную рану, этот старик завтра же отправит его вместе с нами на расчистку. Просто представь, - прокашлялся, обращая на себя внимание остальных, хотя помощи от них не просил. – Когда мы вернулись с гражданской войны, первое, что генерал сделал, отчитал Феликса и Чанбина за то, что один заплакал и разнес к чертям комнату, пока психовал, а второй не остановил его. Мы даже не смогли нормально похоронить Хенджина, потому что твой отец запретил, – не упрекая, просто рассказывая правду, Лукас все шире открывал глаза Сынмину. Показывал всю сущность его отца, когда сам парень думал, что знает о нем все. Тяжелым камнем сомнение и боль оседали на душу. – Намджуну не важно количество потерь, он не думает о нас, как о людях. Ему все равно на наши чувства, потому что единственное, что его волнует – результат, а от тех, кто не приносит должных итогов, он просто избавляется. Также он поступает с теми, кто его предает. Лукас больше не смотрел на шатена, опираясь спиной о кровать и скрестив руки на груди. Теперь, казалось, что он разговаривает сам с собой, не беспокоясь о том, слушают его или нет. Он размышлял дальше, копал глубже, чем Мин мог представить. Ким никогда не смотрел на отца с такого угла – Джун всегда казался справедливым и честным. Человеком, который никогда не пойдет против закона и против своих. Однако этот разговор заставил взглянуть на всю ситуацию с другого ракурса: они находятся на вражеской территории, на которую были отправлены по приказу генерала. И неважно, сколько вернутся живыми, блондин сразу по прибытию может отправить их на новое задание. Все они – всего лишь воины, которых растят, как скот на убой. - А наши психические отклонения, которыми не хвастаются в приличном обществе, никогда не были для него серьезным поводом, - усмехнулся Вайт, поднимая глаза к лампочке, но тут же сразу опуская их назад. Опять повернулся корпусом к друзьям и снова уставился на Сынмина, продолжая держать руки скрещенными. – Этот, - он указал рукой на Сана, который лишь показал знак «V», будто говорили совсем не о нем. – Наркоман с расстройством личности. У Ю, - указал пальцем на сидящего Джайро, который выпячил нижнюю губу и пожал плечами, когда Фью на него обернулся. – Огромный шанс на развитие клаустрофобии. А я, - он ткнул пальцем себе в грудь, которая по-прежнему была покрыта бронежилетом. – Видимо, уподобившись крутому наркоторговцу, снабжаю всех порошком, подсаживаясь сам, - он тяжело вздохнул, взлохмачивая свои волосы. – Намджун нам никогда не скажет ничего против этого. Он не пожалеет нас, если будут серьезные проблемы. Попав в штаб, если только один способ выбраться оттуда – смерть, - заключил Лукас, снова коротко выдыхая и опираясь плечом о трубу кровати. - Мы не говорим о том, что ты такой же, - Югем, что также сидел позади, положил руку на плечо сослуживца, обращая его внимание полностью на себя. – Мы пытаемся до тебя донести, что твой отец далеко не тот, за кого себя выдает. Тебе пора понять, что восхищения, да даже простой похвалы ты не дождешься. Мы приняли это давно, прими и ты, - его голос был мягче, чем у Лукаса. Он давал спокойствие и будто раскрывал границы шире. – Тебе будет тяжелее, не сомневаюсь, все-таки для тебя он буквально стал другим человеком. Но мы готовы тебе помочь, - Фью обвел взглядом всех присутствующих, и теперь каждый смотрел в ответ, а в глазах – поддержка. У Сынмина снова появилось чувство, будто его душат. Столько мыслей, которые одновременно накрыли цунами мозг, угрожали его взорвать. Парень схватился за волосы, склоняя голову к груди и стараясь глубже дышать. Тухлый смрад снова проник в нос, будто до этого момента Мин не дышал: не чувствовал вонь совсем. - Я пойду, прогуляюсь, переварю все, - вставая с места и, кидая последний взгляд на друзей и замечая на их лицах переживание и волнение. Однако никто его не остановил, потому шатен вышел из комнаты, оставляя товарищей позади и попадая в пустой коридор. Куда идти, он понятия не имел. Просто хотелось уйти. Хотелось прислушаться к мыслям и сделать так, как говорит разум. Сердце, что твердило продолжать верить отцу, хотелось заткнуть. Сейчас было чувство, будто он самолично приставил дуло пистолета к своему виску, а палец уже оглаживает курок, готовый в любой момент нажать и прекратить все мучения. Отец, который всегда был закрытым и полным тайн человеком, теперь оказался вообще незнакомым и чужим. Мин понял: он его никогда не раскроет и не узнает полностью, даже часть того, о чем думает генерал, отправляя своих же воинов почти на верную смерть. И Фью даже в мыслях знал, что ответил бы отец: «Они сами выбрали свой путь. Не будь тряпкой!» Хотелось рассмеяться от одной только мысли, что он уже выучил повадки Намджуна. И хотелось зареветь лишь от того, что отец оказался вовсе не отцом, а неизвестным доселе человеком. Парням, действительно, удалось одним разговором сломать розовые очки. Вот только, как известно, очки всегда ломаются стеклами внутрь. - Фью, - веселый голос спереди появился внезапно, как и сам человек. Хек, что шел навстречу, приветливо улыбнулся и подошел к младшему. – Чего тут гуляешь? Заблудиться не боишься? Сынмин начал оглядываться, только сейчас понимая, что забрел в совершенно незнакомый коридор. Людей не было и, если бы не Минхек, что появился тут неожиданно, парень действительно потерялся бы. - Я больничное крыло искал, хотел Дага проверить, - придумав на ходу, ответил шатен. Однако поймал себя на мысли, что и правда хотелось поговорить с лидером, узнать о его состоянии, и просто увидеть. Даже взгляд черных глаз казался роднее всех. Пусть они и смотрят чаще с холодом и равнодушием. Хотелось просто побыть рядом. - Тогда пошли, мне нужна будет помощь, - похлопав по лопатке Сынмина, Минхек прошел мимо и двинулся по коридору в том направлении, откуда пришел младший. Тот кивнул, загораясь каким-то необъяснимым восторгом, и в два прыжка своих длинных ног догнал товарища. - А в чем помощь? - Нашего раненого нужно будет перенести в кабинет генерала, а потом в комнату. Думаю, один я не справлюсь, - засмеялся Ли, прикрывая глаза. Мин вспомнил слова Лукаса, из-за чего хотелось уточнить, узнать правду, но что-то останавливало. Что-то необъяснимое. Словно большая стена, которая преграждала путь. Мысль о том, что все, что говорил блондин – не ложь? Чанбин правда отправится с ним завтра с прокусанной ногой? - Что тебя тревожит, Фью? – видя замешательство младшего, Хонсе слегка замедлил шаг и повернул голову в его сторону. Смотрел ожидающе, словно в самую душу. Будто уже знал, о чем шатен хотел спросить, но не решался. - Даг завтра отправится с нами на зачистку? – спросил, а сам глаза увел. Боялся, что Хек, увидев беспокойство во взгляде, рассмеется и станет осуждать. Однако тот лишь покачал головой, зачесывая волосы пятерней, и тяжело вздохнул. - Не знаю, по правде говоря, - пожал плечами капитан. - Уверен, что парни из отряда тебе рассказали, что представляет собой твой отец, – и после утвердительного кивка опущенной головы продолжил. – Ким запросто может его послать исполнять поставленную задачу. Однако даже если приказа относительно его не поступит, он пойдет сам. Просто не позволит себе отдыхать и восстанавливаться в комнате, пока вы будете жертвовать жизнями. - У него тоже есть свои последствия после гражданской войны? – Минхек засмеялся, но веселья в его смехе не было совсем. - У кого их нет, - сворачивая в очередной коридор, который заканчивался одинокой серой дверью, юноша прошел вперед и зашел в медпункт первый. На душе остался осадок от неполученного ответа.