Sixth angel

Год назад. Зима. Снег небольшими, но частыми хлопьями валил с неба, легко оседая на плечи людей, дорогу и таял, временами даже не долетая до поверхности. На военных кителях оставались красивые снежинки, на которые никто не имел права посмотреть или смахнуть рукой. Перед строем солдат расхаживал командир, заложив руки за спину и объясняя им задание. Ровный твёрдый, в меру громкий голос отдавался эхом среди кирпичных стен и тишины строя. Все внимательно слушали, вникали в каждое слово и аккуратно следили глазами за лидером. Никто даже лишнее движение сделать не смел – все стояли, вытянувшись по струнке, не обращая внимания на снежных мух, которых становилось все больше. Они ложились на волосы, попадали в ловушку ресниц и превращались в воду, стоило моргнуть. Парень, стоящий чуть ли не перед лицом главного, слегка поморщился, стоило холодному кристаллику льда плавно приземлиться на нос и мгновенно растаять, становясь маленькой капелькой. Однако сослуживцы этого не заметили. Они смотрели прямо, увлеченные наставлениями генерала. В конце концов, после всех предупреждений и инструкций, был отдан приказ грузиться в вертолет, который подоспел ровно к концу речи командира. Эта большая воздушная машина переправит их за демилитаризованную зону для помощи. Полный энтузиазма и какого-то непонятного восхищения, Чанбин вместе со своими товарищами и сослуживцами нерушимым строем идут в воздушный транспорт, захватывает взглядом парней своего отряда и мысленно ликует, что он не один. Вместе с ним друзья – проверенные парни, которым и последнюю рубаху не жалко будет отдать. Однако какое-то непонятное чувство тревоги поселяется в сердце, стоило занять свое место. Оно стучит быстрее и, кажется, готово выпрыгнуть из груди. Беспокойство возрастает, словно предупреждает, что что-то произойдет. Что-то страшное, непоправимое. Вот только избежать этого не получится – Чанбин чувствует, что поворачивать назад уже поздно. Он обводит глазами свой отряд, подмечая каждого, и оставляет свой взгляд на Хенджине, который сидит напротив и разговаривает с Югемом. Ю в своей неизменной красной бандане, которую он надевает на каждое задание, словно некий талисман. Бин теперь не может представить друга без нее. У Хвана белокурые волосы собраны в хвост на затылке. Рукой, облаченной в военную митенку, он поправляет пряди, которые выбились из прически, и чешет темечко. Улыбается, снова укладывая ладонь на автомат на коленях. При первой встрече новенького и лидера, тот был тихим и каким-то замкнутым парнем. Он все время поправлял длинные рукава своей толстовки, пытался повыше натянуть на шею ворот водолазки, которая была под кофтой, словно что-то скрывая. Тогда капитана удивил прикид парня: на улице разгар лета, а этот закутался, будто на север собрался. Только потом он узнал, что большие кривые шрамы скрывались под одеждой. Однако даже так Чанбин думал, что Хенджин – светлый ангел. Невинный, девственный цветок, не опороченный злым и жестоким миром. Они не обращают внимания на капитана, погрузившись в свой разговор, однако какое-то шестое чувство заставляет Джинни повернуться к лидеру и с беспокойством ответить на взор. - Все хорошо? – спрашивает аккуратно, щелкая пальцами перед лицом старшего. Югем тоже отвлекся, смотря на друга. Чанбин лишь в ответ часто кивает и машет рукой, без слов говоря не забивать голову. Когда вертолет набрал высоту, к Бину подсел Минхек, который, кажется, был чем-то обеспокоен. Его брови хмурились, а на лбу пролегли небольшие морщины. Видно, что за эту ночь он не видел сна – под глазами, которые в свое время светились ярким огоньком озорства, теперь расположились большие синие мешки. Его бледные губы чуть подрагивали, а лицо выглядело болезненным. - Зря ты так радуешься, - неожиданно сказал Хек, покачивая головой и будто насмехаясь. Он не упрекал, а будто предупреждал, хотя капитан Со итак был на взводе. – Мы летим в ужасное место. Тебе, как лидеру, нельзя упускать из виду ничего, что могло бы повлиять на ход войны. Сними розовые очки, Бин, - Ли сжал худое, но крепкое плечо, мышцы которого напряглись, и слегка потряс, заглянув в карие глаза друга. – Жизнь – совсем не сладкая вещь. Ты должен знать это, как никто другой. И, оставив брюнета наедине со своими мыслями, поднялся и ушел к своему отряду. У Бина, который провожал его удаляющуюся широкую спину, неожиданно затряслись руки. Стягивая оружие в руках сильнее обычного, Со задумался над словами товарища, понимая, насколько тот был прав и ошибался одновременно. Чанбин, выросший в детском доме, не видевший семейной любви, заботы и ласки, знает, что жизнь жестока ко всем. В особенности к тем, кто не умеет за себя постоять и дать отпор. Однако парень никогда не носил розовые очки, всегда видел мир таким, какой он есть: со всей его кровожадностью, беспощадностью и садизмом. И в этом мире могли выжить люди, которые были в точности похожи на него. - Капитан, - юноша часто моргает и поднимает глаза, рассматривая невысокого мужчину, стоящего перед ним. Ничем не отличающаяся военная форма, лишь на правом плече красовалась красная повязка, как и у брюнета, показывающая лидеров отрядов. У Минхека тоже была такая, только Бин, поглощенный его словами, совсем не обратил на нее внимание. - Генерал дал распоряжения отправить вас вести военные действия в северной части Пхеньяна, включая аэропорт Сунан, - продолжая стоять, около капитана, мужчина перебрал какие-то бумаги, которые держал в руках. - Рядом с вами будет располагаться отряд Минхека, на всякий случай, - осторожно добавил он, отдавая бумаги в руки парня для ознакомления. Бин кивнул, скорее своим мыслям, чем доносчику, после чего последний удалился. Юноша перечитывал несколько раз приказ генерала, бегая глазами по распечатанным строчкам и начиная понимать, что их забросили в самую дальнюю часть города. Без шанса на помощь от других отрядов в крайних случаях. Почти без шанса на выживание на чужой территории среди чужих людей. Даже если там и будет отряд Минхека, они не успеют прийти на помощь, если что-то случиться. Видимо, об этом и предупреждало перед отправкой бешено стучащее сердце и нарастающая тревога. Они будут отделены от остальных, и только одному богу известно, что там может произойти. - Ю, - брюнет хлопнул по руке парня, сидящего напротив, который весело хохотал с блондином. Оба, как по команде, перестали смеяться и устремили взгляд на лидера, вопрошающе поднимая брови. – Нас перебрасывают в северную часть Пхеньяна. Я не знаю, как нас там встретят и что будет, но держимся вместе. Поняли? Хенджин, следящий за Бином, кивнул вслед за товарищем и посмотрел своими золотистыми глазами гуда-то вглубь вертолета. Туда, где находился второй отряд. Лидер, заметив взгляд младшего, слегка кашлянул, привлекая его внимание, и указал головой в сторону прохода, разрешая аккуратно проверить остальных. Джин, поняв намек, приподнял уголки губ и, повесив автомат на плечо, удалился. Чанбин завидовал: ему было не к кому идти и делиться своими переживаниями. Он кусал губы, часто представляя, что и в его тяжелой жизни появится такой человек, который полюбит его со всеми недостатками. Человек, который будет рядом, сможет успокоить тремор рук и шторм в душе. Человек, который будет рядом при любом раскладе. Первое время этим человеком, который появлялся в мыслях, в них же держал за руку и успокаивал, был Хенджин. А потом Феликс поделился новостью: они с Джинни начали встречаться. Чанбин тогда не мог ничего поделать, кроме как порадоваться за друзей. Они не знали, что сердце лидера раскололось на мелкие кусочки, хотя он сам понимал, что надежды было мало. Точнее, ее не было вообще. А сейчас, в нынешнем положении, о таком человеке можно было только мечтать. Когда командир воздушного судна сообщил о посадке, сердце парня снова сделало предательский кульбит и остановилось где-то в пятках. Ладони резко вспотели, на лбу появилась испарина. Бин не помнил, когда в последний раз так волновался и боялся. Боялся ошибиться, сделать что-то не то, из-за чего пострадает кто-то из отряда или все ребята. Однако рука Минхека, что легла промеж лопаток, словно расставила все по полочкам. Успокоила шум в голове. А шепот, твердящий, что он хороший лидер, застрял в мозгу, вымещая все остальные ненужные мысли. Их уже встречали. Стоило только ступить на землю – в нос сразу ударила пыль и запах крови. Хотелось закрыть глаза, нос и оказаться в своей комнате в детском доме. Несмотря на то, что там ни один день не проходил спокойно, он был местом, где Чанбин вырос, научился постоять на себя. Однако в то же время Бин понимал, что это не сон и не воображение. Поле войны, на которое он никогда не имел желание попасть, растелилось под ногами, завлекало в неизвестность. Поглощало и затягивало, будто зыбучие пески, из которых ты не выберешься без посторонней помощи. Этой помощью были товарищи, которые стояли за лидером. Верили, были готовы идти за ним и в огонь, и в воду. Хоть на край света. - Хорошо, что вы так быстро прибыли, капитан, - отдавая честь, мужчина в возрасте поприветствовал Чанбина. Он выглядел уставшим и изнеможенным. Лицо было то ли в копоти, то ли в грязи и пыли. Зато глаза, которые последнее время видели только убийства, взрывы и смерть, загорелись слабым огоньком надежды. Он дождался, пока капитан вместе с отрядом придут в себя, а после развернулся и направился к убежищу, рукой зазывая парней за собой. – Сейчас небольшое затишье, поэтому кратко введу вас в курс дела. - Не стоит, лейтенант, - замечая две звездочки на погонах, жестом руки остановил Бин младшего по званию. – Нам все разъяснили перед отлетом. Моим людям необходимо немного отдышаться после транспортировки. Разрешите, пока время позволяет? - Конечно, - кивнул легонько и повел дальше, виляя по пустым дорогам. Ни одной живой души – все боялись даже носа показать из дома, опасаясь, что попадут под прямой огонь. Поле битвы - улицы – были разрушены и, кажется, совсем лишены жизни. Некоторые дома, попадающие на пути, обстреляны, мусор, пустые гильзы, лужи крови и тела солдат заполнили дороги. Становилось как-то некомфортно, словно попал в мир мертвых. Тишина и лишь ветер гуляет меж домов. Они пробирались к убежищу по переулкам, меж домов. Постоянно оглядывались, чтобы избежать вражеской засады, однако все было спокойно. Лейтенант привел парней на такую же пустую и глухую подворотню. Однако если прислушаться, можно было услышать негромкий смех и разговоры. Становилось не так одиноко и страшно. Спокойно, уютно и по-домашнему. Семья, в лице отряда, рядом, а большего и не надо. Когда отряд показался из тени, послышались вздохи облегчения. Численность армии не на много, но возросла. Значит, больше шансов дать отпор. Больше шансов выжить и вернуться к своим семьям. - Держимся вместе, - шепотом напомнил брюнет, уверенный, что его услышали, и снова осмотрел закоулок. Грязный, около стены стоят мусорные баки, рядом с которыми лежал картон. На нем, видимо, до этого сидели. Однако никакого отвращения парни не почувствовали – выбирать не приходилось, и все это понимали. - Большего, чем место ночлега и немного еды с водой, мы вам предложить не можем, - остановился проводящий, поворачиваясь к лидеру, который кивнул, принимая все, что они им дадут. - Мы понимаем – ситуация не для пиршеств, - присаживаясь на свободное место рядом с одним из баков, юноша положил оружие на ноги. Тремор прошел, однако сердце продолжало неистово стучать, а тревога нарастала. Спокойная жизнь была лишь в мечтах. - Привет, - к капитану подсел паренек, который, казалось, был не старше самого Чанбина. Он улыбался, а в глазах отражались взрывы. Немного веснушек, которые были еле заметны, обрамляли переносицу и щеки. Он излучал свет и будто пускал лучи, а пухлые губы, будто никогда не лишались улыбки. – Я БэмБэм, а ты капитан Со Чанбин, я прав? Его веселый тон совсем не контрастировал с нынешним положением. Он казался еще совсем юнцом, однако судить книгу по обложке нельзя, Бин знает. Он снова обводит глазами проулок и ловит глазами парней, которые уже знакомятся с новыми товарищами. Они в гуще событий, а потому Чанбин был не против пообщаться с пареньком. - БэмБэм? – слегка улыбаясь, парень поворачивается к мальчишке. Подтягивает колени к груди и кладет руки на них. - Конпимук Бувакуль, мое настоящее имя, звучит слишком длинно, поэтому я назвался Бэмом, - мальчишка проводит по волосам, которые пострижены ежиком, и неловко смеется. - Ты из Тайланда? – продолжает спрашивать Бин, находя в этом парнишке что-то интересное. Он был открыт, но в то же время, был осторожен в озвучивании информации. - Да, - он оставляет кисть на шее. – Но мы с матерью уехали оттуда несколько лет назад. А потом я оказался в армии. - БэмБэм! – грозный голос лейтенанта, который провожал отряд, прогремел над ухом, из-за чего парнишка сжался, а глаза его забегали. Он поднял взгляд на лидера, начиная кусать губы. От улыбки не осталось ни следа. – Не доставай его. Дай отдохнуть. - Так точно, - вздыхая, юнец поднялся с места и, напоследок послав капитану легкую улыбку, удалился к остальным. Первый громкий взрыв гранаты где-то совсем рядом заставил всех замолчать и отвлечься от разговоров, а второй - вскочить на ноги, хватаясь за оружие. Бин, найдя своих глазами, взглядом приказал выбираться из укрытия и отстреливаться, а сам побежал первый. Через полминуты его уже догнал БэмБэм, который поиграл бровями и, ухватившись крепче за автомат, побежал ряжом. Пыль, частички грязи, которую слегка поднявшийся ветер нес в лицо, закрывали весь обзор. Сбоку послышались первые выстрелы и крики боли. А спустя время юноша носом услышал запах крови. Никаких чувств не осталось, кроме чувства ответственности и долга. Они должны выжить и помочь стране. Страх улетучился, сменяясь на адреналин и азарт. Он буквально разгорелся изнутри, видя отвагу и чувствуя поддержку ребят. Не только своего отряда, поддержку всех солдат. Он давно потерял парней из поля зрения – они вместе с армией гнали вражескую группу подальше к центру. Лишь где-то мимо стеклянных глаз проносилась давно знакомая и родная красная бандана, блондинистые волосы Хенджина, озорной взгляд Лукаса и улыбка БэмБэма. Со знал, верил, что каждый из парней жив и сражается бок о бок с остальными. Потом они все вместе будут вспоминать это время, как один из важнейших опытов в своей работе. Все смешалось: выстрелы, крики помощи и стоны боли. Ему кто-то что-то говорит, но он не слышит. В ушах лишь стук собственного сердца и залпы автоматных очередей. Перед глазами люди, которые замертво падают на сырую землю, сраженные пулями. Кровь, которой становится больше, чем было, льется по дорогам, остается на руках и обуви. Бин готов поспорить, что он весь в ней, даже если самой крови не видно. Вражеский крик «Отступаем» позволил сделать последний свободный вздох и, наконец, обернуться назад. Мертвых тел стало больше – они накладывались друг на друга, гильзы, словно мелкие камушки, лежали по всей дороге, текла ручьем кровь. Там и здесь расположились кровавые пятна, которые нагоняли еще большего ужаса перед войной. - Бин! – громкий крик Югема, который вместе с остальными из отряда подлетел к парню, чуть не сбивая его с ног. Его обеспокоенное лицо не предвещало ничего хорошего, а мокрые глаза заставляли паниковать. – Мы Хенджина найти не можем. Он отделился от нас вслед за тобой. В душе поселился страх за друга. Предательские плохие мысли стали лезть в голову, но парень все время их отгонял. Он в спешке растолкал друзей и бегом направился к куче мертвых тел, начал переворачивать каждого простреленного и убитого бойца, ища родное лицо, с которого никогда не сходила усмешка, высматривал длинные блондинистые волосы, которые юноша собрал в хвост перед заданием. До последнего верил, что он где-то спрятался, что-то повредил, поэтому не смог дальше воевать, чтобы не подставлять себя и других, и сейчас выйдет из своего укрытия, хромая и, как всегда улыбаясь и извиняясь. Сердце снова кольнуло и начало неистово биться, но не от бега, а так же, как в вертолете. Предупреждающе и боязно. Посреди проезжей части лежал парень, редко и судорожно пытающийся дышать. Резинка с волос слетела, а сами локоны растрепались по земле, превратившись в кашу из грязи, копоти и крови. Он держался за грудь, тяжело вдыхая и выдыхая воздух и харкая алой жидкостью. Он не мог встать, но и верить не хотел, что закончит так. Голова не поворачивалась, чтобы посмотреть, где друзья, с которыми он прилетел, где товарищи, с которыми недавно познакомился, где лидер. Однако немного отлегло, когда Чанбин подбежал к пареньку, в немом крике раскрывая рот, падая на колени и кладя на них голову товарища. Затуманенный взгляд золотистых глаз удивленно посмотрел на лидера, а после на уже посиневших губах появилась улыбка. Не привычная усмешка, а искренняя улыбка, которой Хван улыбался редко и только для Феликса. - Даггер, - бегая зрачками по бледному и грязному лицу брюнета, Джин посильнее сжал военную форму в районе груди. Под его руками растекалось пятно, окрашивающее ткань в темный цвет. – Даг, мне не больно, не плачь. А по лицу уже текли слезы, видя, в каком состоянии блондин: грудь прострелена в нескольких местах, а некогда прекрасное лицо украшали ссадины и кровоподтеки, руки тряслись от нехватки сил. Юноша поднял ладонь – хотел погладить лидера по щеке, но она упала на простреленную грудь, так и не достигнув цели. Заметив порыв, лидер сам аккуратно взял руку друга и прижал в своей щеке, чувствуя холод пальцев и их дрожь. Хотелось забрать его боль, хоть часть, чтобы ему успели оказать помощь. Хотелось, сказать, что все будет хорошо, что его спасут, но слова не шли. - Помоги мне дойти до места, - хриплый голос, который прерывался бульканьем, вырывался из слабевшего на глазах тела. Однако он пытался. Старался из последних сил чуть подольше побыть с друзьями, сам прекрасно понимая, что время уходит быстрее. И, к сожалению, над ним никто не подвластен. Чанбин лишь кивал головой, гладя грязные волосы и даже не пытаясь вытереть слезы. - Почему Даггер? – стараясь придать голосу больше уверенности, и избавится от дрожи, юноша не смотрел в умирающие глаза. Куда угодно, лишь бы не видеть потухающий взгляд. В золото, в котором он когда-то утонул, как и Феликс. Глаза Хвана всегда притягивали, приковывали к владельцу, заставляя находиться рядом и любоваться. - Тебе подходит эта кличка - ты всегда мастерски управлялся с ножом, - пытался посмеяться блондин, но лишь больше скривился от боли и сильнее сжал форму, которая уже полностью потемнела от крови. Брюнет улыбнулся, поджимая губы и пытаясь выровнять дыхание. Не получалось – мозги отключились. На момент показалось, будто появился некий шанс на счастливое окончание истории: Хенджин выживет и будет счастлив всю оставшуюся жизнь вместе с Феликсом. - Все будет хорошо, Джинни, мы тебя вытащим отсюда, - словно в бреду повторял брюнет, аккуратно поднимая друга на руки. Шепчет словно мантру, сам начиная верить в свои слова. Он не замечает, как глаза друга стекленеют и окончательно лишаются жизни, как безвольно свисает рука, а голова запрокидывается. Он не замечает, что дыхание пропадает. Он видит лишь улыбку, которую после себя оставил Хенджин. Со разворачивается и натыкается на ребят, которые с мокрыми глазами все это время стояли за спиной. Мнутся, не поднимая взгляда, а сами хлюпают носами. – Нам его надо подлатать, он выживет! – не понимая, почему они не пытаются помочь ему, Бин начинает хмуриться и злиться. Ведь они должны спасти его, они смогут. – Почему вы стоите? – кричит, глотая слезы, и смотрит на каждого по отдельности. Никто не говорил ничего, лишь изредка поднимая глаза. Никто на его крик и обвинения не обижался и даже не думал. Каждый понимал, что именно по нему смерть новенького солдата ударила сильнее всего. - Бин, - наконец, Югем первый опомнился и, подойдя ближе, осторожно вытер слезы с лица лидера, хотя у самого их было не меньше. Прикусил губу, когда тот начинает снова бегать глазами. – Оставь его, Бинни. Мы ему уже не поможем, - брюнет опускает взгляд на лицо раненого и натыкается на уже безжизненные глаза Хенджина, которые ладонью закрывает все тот же Югем. Злость моментально пропадает с лица, стоило рассудку и здравому смыслу вернуться вместе с пониманием происходящего. Руки затряслись, а ноги и вовсе обмякли, с грохотом роняя брюнета на сырой асфальт, Тот, прижимая погибшего друга ближе к себе, задыхался от слез. Он не хотел плакать: Хенджин не должен был видеть лидера в таком состоянии. Однако не смог сдержаться - не верилось, не хотелось верить, что это правда. Просто страшный сон, который приснился в полудреме, когда Чанбин прикорнул у стены во время передышки. Видение, галлюцинации – что угодно, но не правда. На глаза попадается автомат, что блестит своим металлическим покрытием в свете заходящего солнца. В этот момент Бин впервые глядит на оружие с ненавистью и гневом. Хочется сломать его, разобрать и выкинуть, чтобы больше не видеть и никогда не брать в руки, но парень лишь остервенело отталкивает его подальше от Хенджина, будто виня в его смерти. Одновременно с этим приходит мысль, что виноват он сам – сам приказал держаться вместе, и первый же оторвался от всех. Только он, больше винить некого. Бин касается своей теплой ладонью холодной щеки погибшего и отдергивает руку, словно обжегшись. Невыносимый холод мертвого тела, к которому невозможно привыкнуть. Слезы текут с новой силой, видя закрытые глаза, которые больше не откроются, а густые ресницы не дрогнут. Он аккуратно убирает локон с лица друга, вытирая со щеки кровь вместе с грязью, и оставляет на ней легкий, совсем невесомый, поцелуй перед тем, как прижаться к холодной шее, жилка которой уже не бьется. Воспоминания, одновременно теплые и причиняющие боль, нахлынули цунами. Первая встреча в стенах штаба, первая перепалка без причины, блеск золотистых глаз, которые словно цепи приковали к себе. Укол ревности, когда Джинни признался лидеру в том, что ему нравится Феликс, а потом радость за друзей. Все бурным потоком пролетело в голове, заставляя заново пережить моменты. А Хенджин умер с улыбкой на губах. Он отпустил вечную боль, забыл о том, кто враг, а кто друг. На последних моментах помнил только Феликса. Его нежную улыбку и россыпь веснушек на щеках. В памяти, словно фото запечатлен этот момент, без которого он не шел ни на одно сражение. Оно будет с ним вечно, даже после смерти. Всхлипы, утопающие в шее блондина слышали только воины отряда, которые еле сдерживались, чтобы не разрыдаться в голос самим. В один момент сердца пятерых парней были расколоты на кусочки. А один еще даже не знал, что произошло. Он воевал в нескольких сотнях километрах от своей родственной души, надеясь на скорую встречу. Представлял, что после войны они улетят за границу. Мечтал, как начнется их спокойная и размеренная жизнь. Громкий отчаянный крик, переполненной всей скопившейся болью, разрезал тишину района. А за несколько километров сердце Феликса больно кольнуло – оно почувствовало, что потеряло что-то важное.