Sixth angel

Весна. Настоящее время. Запах медикаментов, что пропитал каждый угол широкой комнаты, сразу ударил в нос, заставив закашляться, а едкий смрад хлорки, которой мыли полы в лагере, резал глаза. Под потолком висела одинокая лампочка, которая, казалось, уже доживает свои последние дни – свет тусклый то ли от накопившейся на ней пыли, то ли от недостаточного напряжения. Однако, не будь ее, комната бы погрузилась во мрак, и жить было бы невозможно. Стены, окрашенные в грязно-серый оттенок, начинали давить, будто перекрывая кислород и мешая глубже вдыхать больничные зловония. Каждая кровать в лазарете была отделена ширмой, ткань которой тоже стала какого-то непонятного цвета: то ли серого, то ли белого. Чанбин казался черным грязным пятном среди белых бинтов, что раскрытые лежали на столике около кровати, простыней и одеял. Словно неаккуратный мазок чернильной краской по идеально белоснежному холсту, который портит все произведение искусства. Однако даже из неаккуратного штриха можно сделать шедевр. Сам парень расположился на постели, закинув руки за голову и устремляя задумчивый взгляд в потолок, на котором тут и там паутиной растеклись маленькие трещинки. Черные глаза будто изучали каждую расщелину досконально, выхватывали все неровности и откладывали в памяти, чтобы потом указать главному на ошибки. Ранняя бледность, с которой юношу доставили в штаб, прошла: на щеках появился легкий румянец, а пухлые губы снова порозовели. Они что-то беззвучно шептали, слегка открываясь. Казалось, он пересчитывал эти трещины на потолке. Оба посетителя опустили взгляды на ноги больного, сразу замечая отрезанную до колена штанину. Голень была крепко перетянута бинтом, на котором маленькими каплями выступала кровь, а голая стопа прокусанной ноги окрасилась кровавыми разводами. Другую ногу Бин согнул в колене и прямо в обуви поставил на кровать. И Сынмин, и Минхек предположили, что это действие – своего рода бунт. Видимо, местный врач не очень хорошо отнесся к солдату, потому он решил немного побаловаться. Сердце Фью застучало сильнее, стоило увидеть лидера, на лбу выступила испарина, а руки начали трястись. Вот он, потрепанный, побитый, но живой. Его брови слегка хмурились, нижняя губа теперь была прикушена – он не заметил пришедших, увлекшись своим «интересным» занятием. - Как ты, боец? – чуть повышая тон голоса, Минхек, прокашлявшись, привлек внимание на себя. Аккуратно, стараясь меньше оглядываться, проходит ближе к кровати. Даг, слегка дернувшись, оторвал взгляд от потолка и сразу приподнял уголки губ, стоило ему завидеть друга. Аккуратно и тихонько сел, укладывая травмированную ногу так, чтобы боль чувствовалась меньше, и продолжая улыбаться, следил за товарищем. Тот улыбался, не отводя взгляда от глаз сержанта, медленно подошел и сел на край постели. В последний раз посмотрел на раненную ногу, слегка вздохнул и вернул взгляд к Дагу. Тот знал, о чем думает второй лидер, и также знал, что спрашивать, что беспокоит Хонсе, не стоит. - Сухожилия и мышцы не прокусаны, что удивительно, поэтому еще тебя переживу, - засмеялся Чанбин, хлопая по бедру своей больной ноги и даже не морщась. На младшего брюнет не обращал внимания, будто его тут и не было. Даже глазами не пробегал, отчего Сынмину становилось обидно. Он надеялся на более жаркий прием, но, видимо, зря. – Ювелирная работа, - пошутил Даггер, на что Ли усмехнулся, качая головой и оценивая попытку парня успокоить его. – Как там парни? – Бин поправил подушку за спиной и аккуратно лег, укладывая одну руку за голову, а вторую – на живот. - Расположились под командованием Югема, ждем дальнейший указаний от генерала, - немного напряженно отозвался капитан, упираясь локтями в колени и сцепляя руки в замок. Слегка отвернулся от товарища, прикусывая щеку изнутри. Прокручивал в голове разговор с Паком, злился – Мин заметил, как брови старшего нахмурились, а на виске проступила вена. - Что опять сделал этот старик? – читая Хека, словно открытую книгу, Даггер чуть приподнялся, хлопнул парня по плечу, отвлекая его от навязчивых и не самых приятных мыслей, и лег назад. Минхек поджал губы, махнул рукой и замолчал совсем. – Что произошло? – уже строже спросил брюнет, начиная настораживаться от молчания друга. Он никогда не любил, когда от него скрывают рабочие дела. И тем более, когда это делает Минхек, с которым в прошлом он делился всем. Сынмин тоже не говорил ни слова – не думал, что имеет право открывать рот в такой ситуации. Он просто пришел проверить состояние лидера и помочь Хонсе, а не заводить бессмысленные разговоры, хотя спросить хотелось о многом: как Чанбин себя чувствует; долго ли будет заживать такое ранение; дали ли ему обезболивающее и, главное, сможет ли он завтра присутствовать вместе со всеми? Этого, конечно, не хотелось: Даг должен отлежаться и восстановиться, потому что неизвестно, что их ждет там, за штабом, и с какими трудностями они столкнуться. Их лидер не должен подвергать себя опасности в таком состоянии, но шатен понимал, что если тот решит пойти вместе с отрядом – остановить его не сможет никто. - Охуел он за этот год окончательно, вот что, - не вытерпел Минхек, восклицая и подрываясь с кровати. Он кидал злые взгляды на друга, будто это он виноват, а не генерал Пак. Он бы еще ругался, но тонкий палец Бина, приложенный к улыбающимся губам, успокоил его и заставил снова сесть на место. После Со кивнул, прося друга продолжать, но уже тише: стрельнул глазами на неприметную дверь, показывая, что там вражеский медбрат, и лишние уши сейчас ни к чему. – Он мне дал положение, при котором хотел отправить нас воевать по одному. По одному, Даг, на район, - Хек вытянул указательный палец, расширяя глаза и крича шепотом, что был похож на шипение змеи. Улыбка, которая играла на пухлых губах, моментально погасла, стоило услышать то, что так разозлило лидера второго отряда. Даггер даже поднялся с подушки, уперся ладонями в бедра и слегка наклонился вперед. – Мы же передохнем, стоит только ступить на землю упырей поодиночке. - Ты же сказал, что мы на такое не согласны? – и, получив утвердительный кивок, Чанбин, кажется, немного успокоился. Его напряженные черты лица чуть расслабились, складка между бровями разгладилась. - Он нас вызывает к себе. Обговорить хочет некоторые вопросы, - тщательно, будто хотел проделать дырку, юноша тер виски. Усталость, недосып и стресс давали о себе знать: все становились нервнее, раздражительнее и нетерпеливее. Однако Ким не смел их винить: ситуация, которая сыграла не в их пользу, обнаружила себя, словно заставляя играть по другим правилам. Не привычным и давно знакомым, а принуждая искать пути обхода. Неприятные, опасные и рискованные. – Я не знаю, что он скажет делать с тобой, но приказов от Намджуна мне пока не поступало, - Фью чуть дернулся, когда старший упомянул отца, и в голове сразу начали всплывать моменты разговора с парнями. - Пойдем и узнаем тогда, - решительно спихивая здоровой ногой товарища с края кровати, Бин аккуратно спускает пострадавшую конечность и встает, опираясь руками на плечи второго лидера. Тут же в ним подбегает очнувшийся Фью, перекидывая одну руку лидера через свою шею, получив благодарный взгляд и легкий кивок головы в ответ. – Вперед, друзья! Тащите меня в логово ада! – ярко улыбаясь, Даггер повис на парнях, вызывая ответный смех своими действиями. Его подхватили за талию две крепкие руки и понесли из лазарета. По пустым коридорам разносился жизнерадостный хохот и разговоры, шедшие на высоких тонах. В данный момент им было абсолютно все равно, если их кто-то увидит, услышит и сделает замечание за нарушение распорядка. Мин, слыша хихиканье лидера, видя его улыбку, чувствовал, что у самого на душе становилось ярче, спокойнее. Даже темные и холодные пролеты больше не давили, напротив, рядом с Чанбином он чувствовал себя в безопасности. Ради этого парень был готов переступить через любой закон, лишь бы видеть радость на лице лидера. Сейчас хотелось заглянуть в темные глаза стершего, увидеть ту искру, которая зажигается при смехе, и быть его причиной. Хотелось, чтобы Даг – все время серьезный, хмурый и тонущий в своих переживаниях и мыслях парень, улыбался чаще. Чаще показывал себя с другой стороны, открывался и оголял душу. Не полностью и не сразу – постепенно. Хотелось, но кого волнует, что мы хотим? Стальная крепкая дверь, которую даже при всем желании не вынесешь, предстала перед парнями слишком быстро. Слишком неожиданно и не вовремя. Казалось, что до нее еще идти и идти, но вот парни уже стоят, готовые входить. Смех сразу стих, а улыбки стерлись с лиц, превратившись в серьезные гримасы. Глухой стук, после которого разрешение войти. - Генерал Пак, просили зайти, - слегка устало дыша, Минхек снова поприветствовал старшего, помогая Чанбину, который прыгал на каждом шагу, дойти до стола. Шатена они оставили в коридоре: ему не следует слышать то, что будет говорить старик. - А что же третий не зашел? – насмехаясь одними глазами над лидером отряда «Ангел» и видя его состояние, спросил Пак. - Пригласите его, иначе кто-то не сможет нормально стоять, - кивая на дверь, мужчина опустил глаза к бумагам, всем видом показывая, что в другом случае он не намерен разговаривать. Своими действиями он вызвал лишь парные смешки от лидеров, однако генерал этого не заметил. - Фью, зайди! – крикнул Даг, повернув голову в сторону коридора, не до конца понимая, что замыслил генерал, приглашая новенького к разговору. Вряд ли беспокоился за здоровье одного из парней. В этот момент, юноша не заботился о правилах приличия, и, развернув голову снова к мужчине, возликовал в мыслях, удовлетворившись достигнутым результатом: тот прожигал его, в мыслях уже превращая в пепел, сравнивал с грязью и пылью. И лишь когда младший оказался рядом, вновь закидывая руку брюнета за шею, снова слегка ухмыльнулся и спросил: - Что вы хотели обсудить, генерал Пак? Мужчина встрепенулся, кидая взгляд на отпрыска Кима и, прочистив горло, начал: - Зачистка города начнется завтра рано утром. Начнете с северной части. Из-за того, что Минхек-щи сказал, что выступать по одному – верная смерть, я хочу услышать твое предложение, бывший капитан, - делая явный акцент на звании, Пак склонил голову к плечу. Если бы ситуация позволила, брюнет рассмеялся бы в напыщенное лицо генерала. Стер самодовольную ухмылочку, а после плюнул бы и удалился из кабинета. Однако еще одного понижения в звании он не потерпит. Выдержит, вынесет, пусть лишится последних нервных клеток, но больше не позволит себе позориться перед отрядом. Больше он не допустит того, чтобы ребята смотрели на него с сожалением, когда с погон сорвали четыре звезды. А Пак, продолжая напоминать случившееся, просто не знает, насколько парень может быть терпеливым и равнодушным, когда это необходимо для своей выгоды. - Я поддерживаю лидера второго отряда, - щелкнув шеей и не уступая старшему в обжигающе холодном взгляде, Чанбин посмотрел на товарища. – Никто никогда не воюет по одному. Пусть от одного меньше шума, но и эффективность операции ниже. Даже мы, опытные бойцы, не сможем продержаться долго в одиночку, что уж говорить о новичках, - он выпрямился, опираясь на здоровую ногу, а больную – поставил на носок. Будто хотел показать, что ему нипочем все травмы и недуги. Несмотря ни на что, он пойдет завтра вместе со всеми. - Три человека на определенную часть территории принесут гораздо больше результатов, – будто заглянув в прошлое и увидев ответ друга, повторил юноша, ломая все планы главнокомандующего КНДР. Теперь настала очередь Бина насмехаться над жалкими попытками мужчины выкрутится из ситуации. - А что ты прикажешь тогда делать с тобой? От генерала Кима не поступало никаких приказов относительно тебя. Он еще... - Я выступлю со своим отрядом, – твердо, без шанса передумать и возразить, перебил Со, поднимая голову и проводя языком по губам. – Я могу положиться на своих людей. - А смогут ли они положиться на тебя в нужный момент? – щуря глаза и проникая взглядом в самую душу, Пак сцепил руки на столе. Щекотал нервы, давил аурой, будто приказывая замолчать и выполнять все беспрекословно. - Можем, - неожиданно даже для самого себя выкрикнул Сынмин и сразу же замолк, опустив голову вниз, стоило только трем парам глаз удивленно уставиться на него. Чувствовал, что сердце заходится в очередном сумасшедшем обороте, угрожая выпрыгнуть из груди, а уши и лицо алеют. - Повтори, щенок! – зло, стискивая зубы до скрежета, который в повисшей тишине услышали все, Пак оперся локтями на стол. Казалось, что он расколется от напряжения, разбрасывая щепки в разные стороны. А сам мужчина поднимется с места и, подойдя вплотную, ударит наотмашь. Тогда Мин точно пожалеет, что вообще высказался. Однако легкие, почти невесомые, поглаживания большого пальца лидера по плечу успокоили ворох мыслей и бушующее сердце. Оно перестало отчаянно стучать и пытаться вырваться из заточения ребер, краска ушла с лица и ушей, а перед глазами открылся ясный вид. Генерал Пак – такой же человек, как и они. Пусть выше по статусу, званию и возрасту, но человек. Напуганный, лишенный совести, но один из людей страны, которой они приехали помочь. - Мы можем положиться на него в любое время, зная, что наш лидер не отступит, - копируя манеру поведения Дага, Мин поднял голову, смотря в глаза старшего. Без страха, паники и опасности. Откуда-то взялась смелость, благодаря которой он чувствовал, что теперь может все: и горы свернуть, и генералу ответить. А, может, это присутствие Бина дало такой неожиданный эффект. – Вы сами попросили о помощи, поэтому принимайте, что есть, - видя, как генерал Пак начинает закипать от наглости мелкого, Сынмин получал незнакомое ранее чувство превосходства. Он бы никогда не решился сказать это отцу, поскольку в его присутствии совсем терял дар речи. Даже глаза от пола поднять не мог. А сейчас перед ним не отец, поэтому встать за того, кто в свое время научил его всему, было долгом. Со стороны лидеров послышались одобрительные смешки и тихий шепот «Мой воин», слетевший с уст Бина. Небольшие, но такие значимые слова. Они стали для Мина некой инъекцией от страха. Легкая улыбка появилась на его лице, но сразу же пропала, однако в душе они все равно теплились. - Либо вы принимаете наши условия, либо отец вышлет вам приказ о нашем немедленном возвращении, – блефуя, но говоря уверенно, продолжал Ким, в первый и, видимо, последний раз радуясь тому, что игра отца на публику об идеальной семье пригодилась в жизни. - На сегодня свободны, завтра не опаздывать, - больше не поднимая взгляда, сдался мужчина и начал в спешке собирать документы, исподлобья поглядывая, как троица удаляется, поддерживая раненого товарища и мысленно радуясь своей первой победе. Лишь бы она не стала последней. *** Под очередной смех и громкие разговоры, парни завалились в маленькую комнату отряда «Ангел», в котором помимо поселенцев, теснились еще пятеро человек из второго отряда. Все сразу обратили внимание на шум, когда дверь со стуком распахнулась, а кто-то даже удивился, видя, как ребята вместе смеются. Редкое зрелище, которое предназначено не для всех. Не каждый достоин узреть его. Ребята видели веселящегося Даггера несколько раз, а Лиса, как и Мин, - впервые. Девушка была заметно удивлена, а прибывшие парни совсем не обращали на удивление друзей никакого внимания. Усадив брюнета на дальнюю кровать, Хек и Фью, наконец, посмотрели на остальных. Все сидели в большом кругу, кто где: кто на постелях, кто на полу. Ребята сразу перестали глазеть на лидеров и вернулись к тому, чем были заняты: болтали, веселились и обсуждали разные темы. Поймав удивленный взгляд подруги, Сынмину одновременно хотелось, и присоединиться к дружеским посиделкам, и побыть подольше рядом с лидером, который по-прежнему улыбался, продолжая прокручивать в голове смелость «шкета». Гордился, не жалел, что попросил генерала дать разрешение на его присоединение. Повторял одними губами «Мой воин», мечтательно закатывая глаза и вспоминая, что в свои восемнадцать лет он не смел даже слова против сказать старшим. Подчинялся и слушался во всем. Делал все, что скажут, не имея права отказаться. Фью превзошел его в этом. Со стороны ребят послышалось подозрительное перешептывание, в котором с трудом можно было что-то разобрать. Парни смеялись, толкали друг друга в плечи и постоянно указывали в сторону троицы. В конце концов, Феликс, который сидел ближе всего к ним, был вытолкнут из общего круга и, недовольно косясь на друзей, стряхнул спортивные штаны. - Даг, - Лост ярко улыбался, отчего, кажется, даже его веснушки светились, подошел к главному, отвлекая его от мечтаний. Он ненадолго прикусил губу и замолчал, когда увидел незаживший синяк под глазом, а на ногу вообще решил не смотреть. - Сыграешь нам? – парень чуть потупился на месте. - На чем? – усмехаясь, будто на шутку, лидер поднял глаза на товарища, который стоял, сунув руки в карманы. – Могу на твоих нервах поиграть, – мило улыбаясь, Даггер оперся на руки и ожидал ответа, не сводя взгляда с друга. - Мы гитару в комнате под кроватью нашли, - вклинился в разговор Джисон, который вместе с Югемом сидел на верхнем ярусе кровати. В их глазах играли огоньки веселья, будто они уже успели накатить, пока не было лидеров. – Она немного расстроена, но, зная тебя, ты быстро разберешься с этим. Мин удивленно посмотрел на лидера: он не знал, даже подумать не мог, что парень умеет играть на гитаре. Видя задумчивое лицо брюнета, его надутую в размышлении губу и закинутую к потолку голову, самому хотелось подскочить к нему и, вцепившись в руку, попросить сыграть. Немного, для поднятия настроения и командного духа. Однако шатен покорно стоял, ожидая, какое решение примет Даггер. - Ладно, тащи, - махнул рукой тот после небольшого раздумья, наблюдая, как каждый, кто располагался в кругу, радостно захлопали в ладоши и стали подползать ближе, рассаживаясь возле Бина. Джи спрыгнул с кровати и быстро убежал, но через минуту вернулся с гитарой и сел среди остальных. Фью, заняв главное место – рядом с брюнетом - наблюдал, как длинные пальцы проверяют звучание, а нос чуть морщится, слыша неправильные звуки. Даггер крутит колки, натягивая струны, сосредоточенно следя, чтобы не перекрутить, не порвать, ведь заменять потом нечем. Сынмин готов поспорить, что в этот момент, когда все замолчали, их взгляды были направлены на Чанбина. И именно из-за этой мысли в сердце поселилась ревность. Захотелось разогнать всех, чтобы лидер сыграл лично для него. Фью хотелось взять эти вечно холодные руки в свои ладони и, поднеся к губам, разогреть, поцеловать костяшки. Рассмотреть каждый из множества маленьких шрамов, которые остались после прошлых боев. Пальцем провести по выступающим венам на предплечье, переходя на плечо, и достигнуть заветного места – лопатка, на которой была татуировка, что шатен заметил еще в первый день, но не разглядел – Со быстро нацепил футболку, скрыв чернильный рисунок от лишних глаз. Хотелось провести по плавным изгибам шеи, дотронуться до проколотой мочки уха, спросить, почему юноша не носит серьги, а после, получив ответ, зарыться в густые черные волосы. Перебирать каждый локон, аккуратно уложив их владельца себе на колени. А после, наклонившись, накрыть своими губами губы лидера и целовать нежно, передавая всю любовь, которая начала зарождаться в сердце, и получать ответ на поцелуй. Хотелось чувствовать на щеке тепло чужой ладони, которая нежно поглаживает, а губы тянутся за новым поцелуем. Однако тихое звучание знакомой песни, что разнеслось по комнате и становилось громче, прервало мысли. Неправильные – думал Сынмин. Слишком смелые. Не под силу новенькому. Он никогда не осмелится этого сделать, как бы сильно не желал. Для него Даггер был идолом, до которого ему еще пахать и пахать. И чтобы завоевать сердце лидера, нужно вырасти. Чанбин не будет с ним нянчиться или давать поблажек. Песня, которую напевал Даг, была знакома Сынмину еще с детства. "Милый дом" - как мама ее всегда называла, а истинного названия парень не знал. Она говорила, что если когда-нибудь Ким почувствует грусть, страх или у него опустятся руки, пусть вспомнит слова песни, и на душе сразу станет легче. Мама не прогадала: слыша низкий голос, видя красивый и ровный профиль брюнета и наблюдая за тем, как он перебирает струны, становилось, действительно, лучше. Мин снова словил себя на мысли, что рядом с лидером он в безопасности, в каком бы состоянии тот ни был. Рядом с ним он дома, под защитой. Все сидели тихо, слушая с замиранием сердца плавный и спокойный голос старшего, подпевали шепотом, чтобы ненароком не сбить, а Фью будто позабыл все слова напрочь. Он, залипший на вокалиста, чувствовал, как по телу разливается тепло, в сердце, будто цветок распускается, а глаза готовы смотреть на лицо лидера вечно.