Sixth angel

Не смыкая глаза за всю ночь, Сынмин слышал, как лидер крутился своей кровати, тяжело вздыхал и замолкал ненадолго, когда задумывался о чем-то. В кромешной темноте, находясь на верхнем ярусе, новенький пытался разглядеть лицо брюнета, однако ничего не выходило. Лишь когда тот доставал телефон время от времени, Ким мог видеть юношу: как он жмурится от яркого света и пытается быстрее поставить яркость на минимум, активно что-то строчит и убирает в сумку, снова протяжно вздыхая и укладывая сцепленные ладони на живот. Потом, будто что-то вспомнив, опять его вытаскивает, пишет небольшие абзацы в заметках и вновь убирает на место. Иногда Даг, закинув руки за голову, шепотом напевал песню, которую играл перед отбоем. Улыбался, бегая глазами по подолу верхнего яруса, думая, что все спят, и никто не услышит. Однако Мин все слышал, сам поднимая уголки губ. Фью она напоминала спокойные времена из детства, когда мама, гладя плечо сына, тихонько пела, улыбаясь, а после целовала в лоб и, пожелав спокойной ночи, уходила из комнаты. И Чанбин, начав играть именно ее, пробудил в душе давно забытое чувство тепла и спокойствия, которого в последнее время стало не хватать. Шатен лежал тихо на животе, подложив руки под подушку, стараясь ровно дышать и не издавать подозрительных звуков. Он и представить не мог, как отреагирует лидер, если узнает, что парень не спит в ночь перед заданием и за ним тайком следит. Рассмеется, назовет сталкером или рассердиться? Сынмин тихонько усмехнулся от своих же мыслей, но сержант этого не услышал, погрязнув в своих мыслях. В памяти снова всплыл смех Даггера, пока они шли в кабинет генерала; легкая, непринужденная улыбка, когда он играл на гитаре и теплые взгляды, которые он бросал на младшего, перебирая струны. В этих моментах было что-то волшебное и неповторимое. Фееричное и незабываемое. И Фью готов поспорить, что они надолго – если не навсегда – останутся в сердце. И каждый раз, вспоминая их, на душе будет теплеть. Когда по подсчетам Мина доходило время подъема, Даг, не издавая никакого лишнего шума, сел на кровати, тихо скрипнув старыми пружинами, и включил фонарик, приглушая его свет тонкой простыней. Тяжело вздохнул, потирая глаза и пытаясь прогнать сонливость. Его руки слегка тряслись, а веки так и норовили закрыться, погрузив владельца глубокий сон. Помотал головой, приглаживая растрепанные волосы, и потянулся к сумке, лежащей около железной ножки. Медленно, стараясь никого не разбудить, расстегнул молнию и достал небольшой блистер и бутылку чистой воды. Выпил таблетки и, поставив ногу на кровать, стал разматывать бинт. На нем были все те же военные брюки с отрезанной штаниной и та же форма, в которой они приехали в КНДР. Сменной одежды Бин не взял, о чем в скором времени пожалел, но и щеголять в таких штанах на зараженной территории он не собирался. Разматывая бинт, он шипел, ругался шепотом, параллельно осматривая комнату, чтобы убедиться, что товарищи все еще спят, и глубоко дышал. Бинт, свисающий кончик которого едва задевал грязный пол, был местами пропитан кровью, что уже потемнела, оставаясь на ткани неприятными и жуткими пятнами. В тусклом свете шатен видел, как старший сжимает зубы, отрывая повязку с ран, за которой тянется тонкая ниточка крови, перемешанной с плазмой, и кусает губы, чтобы ненароком не вскрикнуть. А у Сынмина сердце кровью обливается, видя страдания лидера. Однако что-то мешает ему спрыгнуть с кровати и прийти на помощь. Это не страх быть увлеченным в слежке, что-то другое. Что-то, чего он сам понять не может. Ким, задумавшись ненадолго, пропустил момент, когда этот же кусок перевязки снова оказался на ноге лидера, а поверх него парень завязывал эластичный бинт, затягивая его крепче положенного. Снова шипел, точно змей, бросая проклятья в сторону упырей, жизни и ситуации в целом. Видя его мучения, шатену снова захотелось встать, выдать себя и, возможно, признаться, что следил за старшим или же соврать, что проснулся только что. Никаких корыстных целей в голове юноши не было, лишь помощь. Помочь, облегчить боль, не зная, как это сделать правильно, и чтобы попытки не сделали только хуже. Однако пока юноша вновь размышлял, Бин слегка хлопнул по перевязанной ноге и, прошептав «Пойдет, продержусь», выключил фонарик и встал с места. Время пришло. Одновременно два голоса лидеров – Фью слышал крик Минхека за стеной – приказали подниматься и быстро собираться. Брюнет протопал к стене, щелкнул выключателем у выхода, освещая комнату тусклым светом. Сразу послышалось копошение, протяжные стоны и недовольные голоса: все пытались спрятаться под одеялом, однако Бин лично подошел к каждой кровати и стащил с солдат покрывала. Хлопал по плечам или щекам, громко будил и улыбался тем, кто без его напоминаний поднялся с постели. У Мина сейчас не было страха перед заданием, паники – тоже. Лишь волнение за состояние старшего, который ходил, стараясь меньше хромать, перемещаясь от одной постели к другой. Он уменьшил боль, но не избавился от нее совсем. Показывал на своем вечно бледном лице спокойствие и умиротворение, однако новенький видел в глазах пытку, когда ловил его взгляд. Удовлетворившись, что все уже встали, Бин стоял в стороне, скрестив руки на груди. Кто-то с сонным видом пополз к умывальнику, который стоял в камере, а кто-то пытался окончательно проснуться, сидя на месте и потирая лицо ладонями. Лидер бегал глазами по друзьям, победно улыбаясь, когда его взгляд остановился на верхнем ярусе, на котором все еще спал Югем, завернувшись в кокон из одеяла и категорично отказываясь вылезать в холод бетонной комнаты. Сопел и мычал непонятные фразы из-под своего убежища, время от времени дергая ногами, будто защищаясь от кого-то. Фью с полным ртом пены, прислонившись спиной к стене рядом с раковиной, наблюдал, как лидер провел языком по зубам и подошел к Джайро. Мина это позабавило, поскольку не знал, что Чанбин будет делать с солдатом, но его нахмуренные брови и лукавая улыбка, появившаяся на обкусанных губах, говорили все за себя. - Я же тебя убью, мелочь, - тряся ногу брюнета, Чанбин стянул покрывало с друга, наблюдая, как тот сжимается клубочком, что-то бурча про лидера и снова начиная пинаться. Однако его лодыжка была резко перехвачена Даггером, и Югем, поняв, что старший не отстанет, наконец, недовольно разлепил глаза. Бросил колкий взгляд на улыбающегося лидера, по-детски показал ему язык и, чуть не упав со второго яруса, присоединился к остальным под дружный смех парней. – Не забудьте выпить таблетки, - напомнил Даг, получая в ответ мычание и кивки. – Чтобы до моего возвращения, вы все были собраны и готовы к отправке, - и, помахав рукой, вышел из комнаты. Когда дверь за ним захлопнулась, Мин, уже умывшись и ожидая всех, повернулся к остальным, решаясь задать главный на данный момент вопрос, который его мучал на протяжении всей ночи. Однако Лукас, который вытирал лицо рукавом ночной кофты, прервал младшего, даже не дав начать: - Жди, малой, - усмехаясь и приглаживая торчащие блондинистые волосы, парень хлопнул по спине Югема, который, склонившись над раковиной, в ответ лягнул его ногой, но не достал: шутник успел отскочить на безопасное расстояние, начиная громко смеяться. Сан, видя баловство друзей, усмехнулся, снимая футболку, в которой спал, и расправляя военную кофту, а Чонин лишь закатил глаза, всем видом показывая, что уже привык к такому и рад был бы не обращать внимания, но они слишком громкие. – Пусть Ю проснется до конца, потом у него и спросишь. Он больше всего знает о нашем лидере, после Хека, - сразу же пояснил Вайт, видя нахмуренные брови шатена и поджатые губы. Тот кивнул, подходя к своей кровати и беря аккуратно сложенный военный комплект. Всматривается, будто до сих пор не верит, что сегодня его первая вылазка. Крутит в руках, словно ищет какие-то недочеты или не смытую кровь, но ничего не находит, а в голове параллельно прокручивает момент своего страха и паники во время прибытия в город. Вспоминает злое и обеспокоенное лицо Чанбина, его низкий голос и бушующие молнии в темных глазах. Еще одно воспоминание, пусть и не самое хорошее, но оно тоже останется в памяти надолго, чтобы предотвратить дальнейшие ошибки, и парень мысленно дает сам себе обещание, что такого больше не повторится. - Даг тебя убьет, если ты не будешь готов во время, - подкрадываясь, как всегда, со спины, Ким кладет руку на плечо младшего и разворачивает к себе, улыбаясь. От сонливости не осталось ни следа, но в глазах, которые так и норовили снова осмотреть комнату, плескалась беспокойство. Это заставило насторожиться новенького, однако спросить напрямую язык не поворачивался. Появлялось чувство, что он не должен этого знать. – Что тебя интересует? - Гюгем тебя во все посвятит, - смеясь и бросая подушку на аккуратно заправленную кровать, блондин взял свою одежду, сразу начав переодеваться, со временем теряя к парочке всякий интерес. - Нахуй иди, да, - показывая в ответ другу фак, Ю снова повернулся к младшему. – Так что? – Сынмин, часто хлопая ресницами, переводил взгляд с одного парня на другого, а Югем ждал ответа. Однако Фью молчал, прикусив язык. В душе зарождалось легкое сомнение. Спрашивал сам себя: хочет ли он услышать ответ на этот вопрос, и не станет ли ему потом хуже, узнай он еще одну правду о лидере? В душе он метался от одного варианта до другого, а снаружи бегал глазами по товарищам, кусая губы и теребя форму в руках. Однако, в конце концов, любопытство взяло вверх над страхом. - Почему Даг не спит? – осторожно спросил Мин, поджимая губы и слыша, как за стеной раздается новый крик – Минхек чем-то недоволен. Лукас, который уловил нотки раздражения в голосе второго лидера, кивнул Сану в сторону стены, после чего оба тихонько засмеялись. Югем поднял брови, получив, наконец, вопрос, и, присвистнув, развернулся и подошел к своей кровати под удивленный взгляд Сынмина. Того озадачило такое поведение старшего. Он задумался или вообще не хотел говорить? Теперь шатен пожалел о том, что задал этот вопрос. Он горько усмехнулся, уже не надеясь на ответ и, бросив комплект на кровать, начал переодеваться, не обращая внимания на Ю, который, натянув брюки и завязав ботинки, все-таки посмотрел на товарища, стягивая футболку и оголяя торс. - Мы же говорили о том, что у каждого из нас есть последствия после гражданской войны? – начал тот, приподнимая уголки губ, когда увидел, как удивился Фью, стоило ему заговорить. Заметив кивок шатена, парень натянул военную кофту и, зацепляя бронежилет, продолжил: - Даггер после той войны боится спать: ему каждый раз, когда он засыпает, снится тот самый день. Поэтому он принимает лекарства, которые подавляют сон, а утром - стимулирующие препараты для поднятия энергии, – указывая на таблетку, которую достал из блистера, похожего на блистер Чанбина, на своей вытянутой ладони, юноша закидывает ее в рот и, взяв рацию, помещает ее в кармашек на жилете. Лекарство он не запивает, сразу проглатывая, и слегка морщится от неприятного вкуса. – Он так уже долго живет, - промывая рот слюной, продолжает парень. - Редко может задремать, но сон длится не больше получаса. Иногда мы ему всучиваем снотворное, после которого он спит, как младенец, правда, и просыпается тяжелее. Поэтому... - Готовы, бойцы? – дверь распахивается и показывается предмет разговора с оружием наперевес. Он уже в новых брюках, заправленных в военные ботинки, в бронежилете, а на шее висел респиратор. Смотрит немного с улыбкой, видя ребят, которые, как тараканы, забегались и построились в ряд, и складывает бумаги, держащие в одной руке, а другой – сжимает ремень оружия. – Сейчас все строем идем в оружейную, потом на выход. До отправки пятнадцать минут. - Тебе нельзя выступать вместе с нами, - выходя из ряда вперед, Сынмин озвучивает свои мысли, даже не надеясь, что Даг его послушает. Однако все равно собираясь до конца стоять на своем. Улыбка гаснет на лице Бина, брови хмурятся, а сам парень двигает челюстью. Он всегда так делает, когда кто-то перечит его приказам или говорит наперекор. Сейчас был именно такой случай. - За кого ты боишься? – неожиданно усмехается Даггер, ловя взгляд младшего. Все остальные молчат, переглядываясь и не смея лезть в разговор. – За меня? – делает драматичную паузу. – Или за себя? - За тебя, - не раздумывая отвечает Фью и подходит ближе. - Ложь, - легко отвечает Бин, дергая головой. – Ты боишься, что если со мной что-то случиться, защищать тебя, такого слабого и трусливого, больше не сможет никто, - лидер тычет в чужую грудь указательным пальцем, выплевывая слова в лицо шатену, у которого, казалось, сердце разрывается. Взгляд сержанта был тверд и резок. – Оставайся, если так боишься, - и выпрямляется, хмуря брови. – Мы справимся без тебя, - отводит взгляд, смотря за спину Сынмина, и кивает парням на дверь. – Вперед, ангелы, - и, дождавшись, когда ребята выйдут, разворачивается сам. – Мне в отряде слабаки не нужны, - не оборачиваясь на младшего, спокойно говорит и выходит следом. Югем, на ходу завязывая бандану – последний штрих в его неизменном образе, - подождал, пока лидер его догонит, и заглянул в бумагу, которую брюнет читал не отрываясь. - Кто с кем? – говоря аккуратно, одновременно пытаясь не споткнуться и заглянуть в глаза друга, Ким важно шел рядом. - Я и ты – первый подотряд. А Люк, Чонин и Сан – второй. Они справятся, а нам нужно будет постараться. Если Фью не побоится моих слов, присоединиться к нам, если нет – будем справляться сами, – фальшиво улыбаясь и подмигивая, юноша прибавляет шаг, стараясь меньше хромать, ступая на больную ногу, и оставляет Ю, который замер с встревоженным выражением лица, позади. *** Гул вертолета, что должен был доставить парней до места, перекрывал не только разговоры друзей, но и ненужные мысли, от которых Чанбин был бы рад избавиться навсегда. Он даже представить не мог, что может случиться на зачистке. Если в солдатах он и был уверен, то в себе – нет. С ним такое было впервые: когда он сомневался в своих силах – обычно все равнялись на него, как на лидера и не боялись оставлять спину открытой. Теперь же, Бину придется полностью положиться на воинов. Довериться, что он делал не раз, но не скрываться за ними. Просто идти рядом, бок о бок, плечом к плечу. Однако он понимал, что сильно рискует и подставляет всех, вылезая в таком состоянии из штаба. Нога начинала пульсировать: клетки не получали достаточно кислорода, потому что слишком перетянул, чтобы уменьшить боль. Однако менять повязку сейчас – не самое лучшее время. Сынмин, догнавший отряд уже в оружейной, сидел, сложив автомат на коленях. И видя, как старший хмурится, опираясь головой о металлическую стену воздушного судна, переживал. В душе предательским чувством поселялся страх. Не за себя - за товарища. Не хотел, но представлял, как Бина подводит нога, он не справляется и погибает, не успев даже позвать на помощь. От таких мыслей мурашки прошлись по телу, отчего захотелось взять лидера за руку, почувствовать холодные ладони, которые постепенно согрелись бы. Однако и эти мысли были моментально отброшены прочь: на смену страху пришел стыд. Он уже тысячи раз пожалел о своих словах, но извиниться сейчас он не считал хорошей идеей. Лидер бы не стал его слушать: он слишком занят своими мыслями, а Фью надо держать себя в руках, чтобы не наговорить лишнего. Сейчас идет война, которая потрясла всю страну. И если шатен не соберется с мыслями и силами, рискует навсегда остаться на чужой земле и шепотом на сухих губах товарищей и матери. А об отце даже думать не хотелось. Вероятно, если что-то случится, он даже ничего и не почувствует. Лишь ухмыльнется как всегда, внутренне ликуя, что «главный позор его жизни», наконец, исчез. Через время вертолет пошел на снижение и открылся задний люк, заставляя сердце новеньких затрепетать сильнее. Лиса, которая сидела рядом с Фью, загорелась только от одного взгляда на пустые улицы, в то время как Мин никакого восторга не чувствовал. В мыслях по-прежнему крутилась осечка, которую он совершил по прибытии в Пхаджу, и слова лидера, которые он сказал незадолго до отлета. Бин, который обычно выходил самый первый, поднялся одним из последних. Его взгляд, которым он одарил каждого сидящего друга, что будут воевать вдали от лидера, будто запоминал их такими: веселыми, молодыми и родными. Несмотря на то, что он видит парней каждый день и знает каждую деталь на их лицах, юноша смотрел на всех будто в первый, но одновременно в последний раз. Извинялся, желал удачи и прощался. - Ребят, - на свой страх и риск спуская респиратор на подбородок, юноша привлек внимание на себя. Все смотрели на него удивленно, ожидая, что он скажет. – Если что, знайте, - замолчал ненадолго, уводя глаза и раздумывая. Кусал губы, придерживая одной рукой защиту. – Я вас люблю. - Иди на хуй с такими словами, - взревели Лукас и Сан, одновременно вскакивая с мест и грозно смотря на Дага. Они отложили оружие на сидения, и подошли ближе к сержанту. – Подыхать собрался? Хер тебе! Сдохнешь в старости вот с этим идиотом в один день, - Вайт кивнул на Фью, который просто стоял рядом, ожидая выхода брюнета, но от слов старшего расширил в удивлении глаза и приоткрыл рот, собираясь что-то сказать. Однако передумал. – Будешь такое говорить – упырям скормлю. Понял? Югем, который за локоть выволок товарища из вертолета, не дал даже шанса на ответ. Качал головой, тяжело выдыхая, поражаясь, как Чанбину пришло на ум сказать такое. Тем более им всем. Бин нацепил назад респиратор и, повернувшись к Ю и Мину, крепче перехватил оружие. У него расслабленный взгляд, будто не его только что угрожали скормить зараженным. - Вперед, - провожая улетающий вертолет глазами, Даггер прошел мимо товарищей, хлопнув обоих по плечам, поторапливая, и даже не остановился. Ким-старший лишь вытер половину лица, которая не была скрыта респиратором, тяжело вздохнул и махнул рукой, последовал за лидером, что-то недовольно бурча – из-за защиты сложно было разобрать. *** Спустя три часа, скрываясь в старом разрушенном магазине, парни набирали немного припасов в небольшие походные мешки, пока Югем стоял на шухере, высматривая тварей из разбитого окна. На его щеке красовался глубокий, но не смертельный порез, который продолжил кровоточить, несмотря на то, что ребята обработали его. Однако ни один Ю уже пострадал: Фью был с травмированной рукой, а у Дага нога стала сильнее болеть и истекать кровь, но никто и не думал жаловаться или останавливаться. Сынмин внутри ликовал: он ни струсил, ни дал слабину, а смог постоять за себя, сразив наповал троих упырей по очереди и получая похвалу от лидера, который, казалось, уже забыл про утренний конфликт, и сейчас вместе с ним собирал консервы и воду. Фью улыбался, вспоминая свою серьезность и твердость рук, держащих автомат. Однако были и плохие новости: остальные не выходили на связь, заставляя нервничать и придумывать себе всякого. Бин, как и подобает лидеру, был спокоен и сдержан, выполняя миссию, но тоже волновался и переживал, однако не позволял панике поглотить себя. - По местам, - послышался приглушенный голос со стороны Ю, который аккуратно снял предохранитель с оружия. Вытащил кончик языка, прицеливаясь и пуская короткую автоматную очередь, вслед за которой послышалось визжание и гневные рыки, о которых уже хотелось забыть и избавиться. Отложив провизию в сторону, парни подбежали к другу. Оставив только чувство долга, шатен схватил автомат, висящий на плече, и встал в дверной проем, сразу замечая упырей. Улыбнулся, смешивая в голове разные мысли и, поймав на мушку надвигающегося монстра, метко выстрелил, наблюдая, как издыхающее тело валится на тротуар, поднимая сгусток пыли. Сразу же целится на другого, который так удачно остановился покричать, и снова стреляет, после чего подстреливает еще двух и прячется, когда в магазине кончаются патроны. - Не дайте им подойти близко, - кричит Бин, врываясь в головы ребят своими словами и повышая уровень адреналина в крови, ускорял действия ребят. Мин начинал сравнивать это с видеоигрой про зомби, в которую они с Лисой очень часто играли дома у девушки. Вот только теперь все взаправду, все сложнее и реалистичнее, а шанса переродиться после случайной смерти уже не будет. Очереди стали звучать длинней и чаще, как и последние вопли тварей. Град из пустых гильз, что с легким звоном падали на пол, прекращался только на момент, пока парни перезаряжали оружие или заполняли магазины. Эмоции переполняли, атмосфера накалялась, а страх просто испарился. Появился азарт, благодаря которому ребята получали удовольствие. Временами от Югема или Бина слышались смех и пререкания. Они поддразнивали друг друга, перекидываясь взглядами. От этого поднимался энтузиазм, которого, изначально, даже и в помине не было. В конце концов, очередная волна закончилась, давая шанс на передых.