Sixth angel

Утром следующего дня, шагая по пустому коридору, парень пытался разложить по полочкам все мысли, которые успели заполнить голову всего за одну ночь. Столько всего произошло, что переварить это удавалось с большим трудом, но юноша пытался. В основном думы о лидере не давали покоя: как только тот проснулся, оделся и сразу же куда-то убежал, не сказав ни слова. Никто, кроме Фью не удивился: кто-то продолжал спокойно спать, кто-то уже тоже вскочил с кровати и умывался. Никто не задавал лишних и ненужных вопросов, а для брюнета, видимо, это было в порядке вещей. Спустя время тот вернулся, но лишь затем, чтобы равнодушно сообщить, что генерал дал им недельный отдых, и снова пропал, окинув солдат быстрым взглядом. Казалось, что ни у кого снова не возникло никаких подозрений по поводу странного поведения старшего, однако Сынмин был уверен, что забеспокоились все. Вот только даже Югем, который знает о Чанбине больше всех, пожал плечами и задумчиво уставился на дверь, за которой скрылся лидер, покусывая губу. Хотелось спросить, о чем тот думает, и какие у него предположения на этот счет, однако Джайро будто отключился от мира. Он молча лежал на своей кровати, смотрел в потолок и иногда бросал взгляды на вход. Будто ждал, что Бин придет, и они смогут узнать, что произошло с сержантом. Он беспокоился за друга, переживал, но понимал, что ничего сделать, даже выведать информацию, не сможет, если Даг сам не позволит этого. По-другому это не под силу никому, даже Минхеку. В этом случае неважно, насколько ты близок с лидером. Он никому не раскроет то, что творится с ним, даже если будет на грани смерти. Неизвестность напрягала и бесила. Недосказанность, которая висела в воздухе, была слишком ощутимая. Казалось, что все вокруг что-то скрывают от сына генерала. Что-то, чего знать он не должен ни в коем случае, но что-то, что именно его и касается. От этого чувства на душе становилось гадко, будто юношу предали. Хотя предательства никакого не было, но скребущие кошки на душе не давали покоя. Фью начинал думать, что Дагу снова попало от генерала, из-за чего он теперь старается избегать всех. Вот только в этот раз из-за младшего: из-за его нахальства, необдуманных слов и поспешных действий. Получается, в этом случае Намджун снова может вывалить всю вину на лидера, из-за того, что не удержал рядом с собой, не предостерег и вообще позволил скрыться с поля зрения. Хотелось найти его и извиниться. За что? Неважно. Хватило бы просто увидеть легкую улыбку пухлых губ, услышать смешок, который стал родным, и простые слова, которые поселят спокойствие в душе: «Все в порядке», даже если ничего не в порядке. Однако, как назло, Даггер будто совсем пропал из штаба. Хек был на месте, а Чанбина нигде не было видно. Словно он специально скрылся, чтобы никому не попадаться на глаза. Аккуратно постучавшись чужую в дверь, Мин заглянул внутрь и улыбнулся, увидев мать, спокойно читающую один из романов. Она приподняла уголки губ, вкладывая закладку между страниц, и укладывая книгу на свободное место рядом с собой. Хотела приподняться, чтобы поприветствовать сына, но будто что-то вспомнив, прилегла назад на подушку, смущенно поджав губы и опуская глаза, словно школьница перед главным красавцем школы. Сынмин с разрешения вошел в комнату, улыбка сразу стерлась с лица: погром, что стоял в помещении, вызывал ужас. Разбросанные вещи смешались в небольшие кучки, стекло на полу от разбитой вазы и пара книжек, одна из которых мамина самая любимая. Раньше она лежала на полке, вдали от других. Мама ее несколько раз перечитывала, чего не делала с остальными, испытывая те же эмоции, что и при первом прочтении. То, что женщина не подняла ее, оставив на полу в раскрытом виде, напрягало еще больше. Может она плохо себя чувствует? Заболела и не в силах сейчас подняться? - Рада, что с тобой все в порядке, - Мунбель измученно улыбнулась, прерывая мысли юноши и поднимая глаза к сыну. Безжизненные, погасшие и будто совсем чужие, неродные. Однако женщина это старательно пыталась скрыть, но Фью заметил, что огонька больше нет. - Что здесь произошло? – парень прошел дальше, поднимая книгу и расправляя ее страницы, и подошел к матери, присаживаясь рядом на кровать и продолжая крутить головой, осматривая бардак. Книгу продолжал держать в руках, поглаживая большим пальцем твердый переплет. – И почему ты еще в кровати? Приболела? – шатен потянулся ко лбу женщины, намереваясь проверить температуру, но она, к удивлению Кима, увернулась, убрав улыбку с лица. Ее глаза стали еще более темными, будто - момент, и она начнет кричать, чего никогда раньше не делала. - Это отец вчера сам не свой вернулся, побесился немного, но все хорошо, - спокойно ответила, начав накручивать локон, что выбился из основного хвоста, на палец. Однако она врала - Мин это сразу понял по бегающему взгляду мамы и по тому, как она начала ломать руки после волос, иногда теребя одеяло, которым были прикрыты ее ноги, а временами разглаживая его. - Что он сделал? – наплевав на все правила приличия, Сынмин хотел убрать покрывало и взглянуть на ноги женщины, чтобы убедиться, что синяков на них нет, но Мунбель перехватила руки сына и сжала в своих маленьких ладошках, успокаивающе поглаживая пальцами. Заглянула в карие глаза, выдавливая из себя слабую, но искреннюю улыбку, и погладила юношу по щеке. А Фью пытался унять бешеный тремор, который потряс тело. Бегал глазами по лицу матери, раздувая ноздри и сжимая губы. - Ты так вырос, - прошептала Мунбель, оглаживая большим пальцем щеку юноши, а Мин давно научился различать такой трюк обоих из родителей: переводят тему, когда есть, что скрывать. Он всегда подыгрывал, делал вид, что не заметил резкой смены разговора, и сейчас, видя состояние матери, успокоился и снова нацепил маску хорошего ребенка. Не хотелось ее сейчас расстраивать, начиная неприятную для нее тему. Аккуратно взял ладонь матери и поднес к губам, оставив почти невесомый поцелуй на костяшках, чем вызвал мимолетный блеск в глазах, которые на момент опять показались родными. – Ты хочешь о чем-то поговорить. Не спрашивала – утверждала, видя юнца насквозь. Он же лишь согласно кивнул, немного стыдливо уводя взгляд, но руки мамы не отпускал. Поглаживал большим пальцем ее острые костяшки, и не знал, с чего начать, как объяснить ситуацию, и даже предположить не мог, как отреагирует женщина на неожиданную новость. Стал придумывать в голове аргументы на те или иные слова матери, из-за чего молчание затянулось. - Ко мне ваш лидер заходил, - словно невзначай вспомнила Мунбель, игриво поднимая глаза к потолку и радуясь в душе произведенным эффектом: Фью вскинул голову и уставился на мать. Ожидал, непроизвольно сжимая хватку, когда она продолжит. Однако та закусила губу, будто что-то вспоминая и молчала. – Проверял мое самочувствие, - коротко ответила женщина, обводя взглядом погром в комнате. - Он часто к тебе заходит? – Мунбель кивнула, утвердительно мыча, а после снова посмотрела на сына. Заметила в его глазах озорной огонек, а сам Фью наклонился корпусом ниже, готовый внимать во все, что скажет мать. - Бин с первого нашего знакомства ко мне привязался, - усмехнулась, вспоминая давнишние времена и снова уводя глаза. – Увидел во мне маму, которой никогда не было, поэтому даже я начала привыкать, что появился второй сын, - она тихонько посмеялась, прикрывая свободной рукой рот, потом положила ее на книгу, которая лежала сбоку. - Сегодня он неожиданно узнавал про тебя, - надувая губы, будто что-то вспоминая, краем глаза Мунбель видела, что парень удивился, приподнимая брови и ожидая услышать дальше. Наклонился еще ниже, и Мунбель показалось, что будь возможность, он бы залез на нее, чтобы не пропустить ни одного слова. – Он хороший парень, - сразу сменила тему, замечая, что Сынмин немного померк, не получив продолжения. Услышала тихий вздох и заметила, как сын сгорбился, опуская глаза в пол. – Немного замкнутый наш Бинни и не доверяет всем и вся, но ему нужно помочь открыться. Если у тебя это получиться сделать, он будет твоим. До шатена лишь спустя время дошел смысл сказанных слов, поэтому он немного запоздало встрепенулся и захлопал глазами, пытаясь по лицу матери понять, шутит она или говорит серьезно. Однако она немного наклонила голову вбок и сверлила взглядом сына. Теперь Мунбель ждала ответа от юноши. Хотела услышать, что он скажет, но тот молчал, будто боялся раскрыться. - Я и не собирался... - начал оправдываться Фью, отпуская ладонь матери и вытягивая руки перед собой, будто защищаясь. Однако женщина легко усмехнулась, поджимая губы и начиная коротко кивать головой. Не верит, но Мин и сам спустя время тяжело вздохнул, зарываясь кистями в волосы и лохматя их. - Так, что ты будешь делать? – лукаво улыбаясь, спросила брюнетка, подталкивая парня к ответу. Тот слабо улыбнулся, хлопая глазами и смотря на маму. На момент показалось, что ее глаза снова оживились, однако стоило моргнуть, все пропало. - Попробую найти пути подхода, - улыбаясь и целуя маму в щеку, парень выбегает из комнаты, не замечая довольную улыбку женщины. Никакого разговора между Мунбель и лидером не было. *** Воодушевленный поддержкой и помощью близкого человека, Фью мчался назад в свою комнату, надеясь застать там Даггера и поговорить тет-а-тет. Начистоту, разъяснить все и, наконец, расставить все точки над «i». Неизвестность исхода этого разговора пугала, но вера, что все будет хорошо, была сильнее, чем страх. Возможно, именно сегодня шатен найдет свою любовь, а Чанбин – человека, которого так долго ждал и искал. А может все пойдет не так, как Сынмин себе представил, и признание накроется медным тазом. Юноша получит отказ, а Даггер еще одну проблему. Мин почувствовал себя маленькой девочкой, которая в первый раз признается парню, который понравился, и надеется на лучший исход. Верит до последнего, что его чувства примут, и все, наконец, наладиться. Он понимал, что им обоим нужна персона, которая всегда будет рядом. Будет поддерживать, подставлять свое плечо в нужный момент и просто любить. Шатен решил, что если он стал заменой Хенджина в отряде, то станет его же заменой в сердце лидера. - Бэм, я прошу тебя, - громкий шепот резко вторгся в мысли юноши, который, услышав знакомые голоса, скрылся в тени за углом, чтобы остаться незамеченным. Несмотря на то, что он прекрасно помнил, чему учили родители: подслушивать чужие разговоры – нехорошо, сделать ничего с собой не мог, потому что на этой базе никакой разговор просто так не проходит. Даже самые нелепые диалоги могут много сказать и помочь узнать важную информацию. Помогут раскрыть глаза еще шире, позволяя видеть больше. - Ты, правда, хочешь продолжать разговор тут? – выделяя последнее слово, парень усмехнулся, смотря на оппонента сверху вниз. Ставил себя выше, важнее, сравнивая лаборанта с пылью. Однако Хонджуну был неважен рост человека. Он, если захочет, сможет испепелить одним взглядом. На крайний случай может вырубить и вколоть опасный препарат, чтобы отомстить. – А если кто-то пройдет мимо? Покажется странным, что мы тут шепчемся, - таец провел большим пальцем по губам, якобы стирая улыбку, но она не исчезла. Напротив, будто стала еще шире. - Мне плевать, - сжимая зубы, прошипел Джун, исподлобья вглядываясь в глаза напротив. – Дай мне вакцину, она ему нужна, - лаборант сжал кулаки. - У меня нет вакцины, Хон, - усмехнувшись, БэмБэм сунул руки в карманы, чуть сгорбившись и приближая свое лицо к лицу юноши, едва не касаясь носами. Хонджун даже не дернулся, продолжая сверлить солдата взглядом, и, казалось, даже не моргал. – И никогда не было, - наигранно пожал плечами, не опуская уголок губ. - Я видел твои результаты, ты заражен и уже давно. Однако ты еще не обратился, что странно, - тыча пальцем в грудь парня, Ким пытался не перейти на крик, шипя подобно змею. Однако его глаза выпускали молнии. Он был голов наброситься на Бэма, но понимал, что если будет драка, их вызовут на ковер разбираться. А этого никак нельзя было допустить. – Стой, вакцина у генералов? – приподнял брови, расширяя глаза, будто нашел ответ на главную загадку человечества. - Хон, вакцина ни при чем, - беря русовласого за плечи, Бэм заглядывает тому в глаза, чуть-чуть наклоняя голову к плечу. – Если ты еще раз изучишь мои результаты, увидишь одну очень интересную колонку, в которой сказано, что у меня присутствуют антитела, своего рода иммунитет к вирусу. Именно из-за него я не обращусь, хоть и заражен. Лаборант замер, смотря на парня в недоумении и хмуря брови. Сколько она работал на генерала – ни разу не слышал ни о каких антителах, которые дают иммунитет. Появилась острая необходимость остановить этот разговор, проверить еще раз бланк анализов и убедиться в словах товарища, а потом снова вернуться, чтобы обвинить в обмане или признать его правоту. - Что дает этот иммунитет? – хлопая глазами, Ким пытается переварить информацию. Его голос делается тише, кулаки размыкаются, а колени неожиданно начинают трястись. – Что дают антитела? - С помощью моей крови ты со своей командой сможешь создать вакцину, о которой меня просишь. Но, - ненадолго замолчал, поднимая вверх указательный палец, тем самым прерывая Хонджуна, который собирался что-то сказать. – Я не дам свою кровь. Прости. - Хотя бы скажи, у кого еще иммунитет есть, - Бэм пожал плечами, коварно улыбаясь, видя, как потухает взгляд лаборанта, а после, издевательски помахав рукой, удалился. Спустя время пустой коридор разрезал громкий мат Кима. *** - Ты заражен? – влетая в комнату и заставая лидера в ней, Фью спрашивает сразу с порога, широкими шагами пересекая расстояние от двери до спального места Бина и не заботясь о том, что некоторые из отряда тоже тут. Подслушав чужой разговор, он сразу подумал, что вакцина нужна для Чанбина: его укусил упырь при выполнении задания, и, несмотря на то, что они обработали рану, шанс заразиться был очень высок. – Отвечай, Даг! – вскрикнул Мин, дыша через сжатые зубы и сжимая кулаки. Брюнет сел, изначально оглядывая друзей, а потом поднял взгляд на младшего, готовый убить его еще хоть за одно слово. Он смотрел таким взглядом лишь тогда, когда был сильно рассержен и зол. В такие моменты все сжимались и старались скрыться, чтобы не попасть под удар. Сынмин закусил губу, немного горбясь: начинает бояться. Снова он сделал поспешные выводы и пришел выставлять обвинения, не разобравшись. О выяснении отношений сейчас даже речи не было. - Хуйню не неси, - Даг ответил равнодушно, но твердо, крутя телефон в руке и смотря исподлобья. – С чего такие заявы? – чуть приподнимая брови, парень закинул голень одной ноги на колено другой и оперся свободной рукой на постель. Телефон оставил в покое, бросив его на подушку. - Я слышал, как Хонждун разговаривал с Бэмом о том, что кому-то нужна вакцина, - говоря уже тише и садясь на свою кровать, Сынмин заглянул в глаза лидера. Ярость в них никуда не делать, лишь на немного стала меньше, однако ярко проглядывалась в черных зрачках. А Мин только сейчас начал сомневаться в своих догадках и словах, на эмоциях брошенных лидеру. - И подумал о тебе, потому что тебя укусили на вылазке. - Успокойся, - морщинка между бровями разгладилась, Даггер положил руку на колено младшего и поддерживающе сжал, немного тряся. – Со мной все в порядке, а нога до следующего задания успеет зажить. Понимаешь? Ким часто закивал, начиная чувствовать вину за ложные мысли и обвинения. Следовало извиниться, но понимал, что Бин лишь отмахнется, снова сказав, что все хорошо. И извинения ему не нужны, если человек не признал свою вину, а эти мысли Мин не смог откинуть, как бы ни хотел. Он научился, как и сослуживцы, показывать на лице одно, когда мысли в голове совсем другие. Даг, опять ложась на подушку и прикрывая глаза, пытался сдержаться, чтобы сразу не ломануться к Хонджуну и узнать все подробности разговора с новоприбывшим. Что с вакциной, почему он разговаривал с Бэмом и, главное, почему в коридоре? За это хотелось напомнить Джуну о правилах безопасности. Хорошо, что их подслушал Сынмин, которого легко убедить в обратном, а если это был бы Намджун? Тогда бы прилетело всем, и так просто замять ситуацию не получилось бы. Смятение и сдержанность позволили усидеть на месте и даже снова взяться за телефон, запуская игру. Параллельно он обводит глазами всех присутствующих в комнате: Лукас, который сразу после окончания разговора снова уставился в книгу; Сан и Уен, спокойно спящие и, видимо, даже не просыпались; и Югем, что все еще вопросительно смотрел на лидера, кажется, ожидая объяснений, которых не поступит. Потому что Бин не знает, как сказать друзьям, что вирус гуляет по организму и скоро начнет свою атаку. И пусть вакцина тоже в крови, но Хонджун же сказал, что она не прошла испытания, поэтому веры в нее совсем нет. Так, чтобы успокоить себя. Самовнушение, благодаря которому действительно веришь, что все в порядке, что вирус через время отступит. - А ты где был? – разрезает повисшую тишину Чанбин, поворачивая голову к шкету, который слегка дернулся и посмотрел на лидера. Поймал взгляд черных глаз, из которых, казалось, никогда не пропадут бушующие молнии и тайфун гневных эмоций. - К маме ходил, - шепчет Фью, чувствуя, как горло начинает щипать, и облизывает пересохшие губы. Даг кивает и тут же горько усмехается, прикрывая глаза. Качает головой, называя себя дураком, а на вопрошающий взгляд Сынмна лишь отмахивается, но моментально поясняет: - Надо тоже к ней забежать, давно уже не виделись, - и легко улыбается. Даже мечтательно, сказал бы Мин. Ким убеждается в словах женщины, что Даггер привязан к ней и считает своей матерью. О том, что Мунбель говорила, что лидер к ней заходил утром, он совсем забыл, потому не заметил явного обмана от мамы. Чанбин поднимается, сжимая телефон в руках, и оповещает парней, что сходит к Мунбель. Улыбка не сползает с лица, а Фью невольно залюбовался открывшейся картиной. Даже молний в глазах стало меньше, а когда он встретится с мамой, они пропадут? Сынмин бы на это посмотрел. Даггер быстро подходит к двери, не желая терять времени зря, резко ее дергает и замирает на месте. Аккуратно спиной возвращается в комнату, вставая посреди, а следом за ним показывается мужчина, из-за которого, кажется, в комнате стало холоднее на несколько градусов. Он осмотрел всех, прокашлялся в кулак, увидев спящую парочку, и перевел нечитаемый взгляд покрасневших глаз на лидера. Тот кивком головы приказал Югему разбудить друзей. Только после этого все поднялись с мест, непонимающе смотря на генерала. Абсолютно каждый задавался вопросом: что такого случилось, что главный лично зашел к солдатам, а не вызвал лидеров к себе в кабинет? Ничего хорошего это не предвещало. Сердца всех забились с утроенной силой. Намджун стоял, слегка ссутулившись, что было не привычно для него, держа руки за спиной и прожигая взглядом сына. Смотрел в душу, будто пытался вызвать у того вину за случившееся, пытался заставить извиняться, но ничего не говорил. Сынмин заметил в голубых глазах грусть и печаль, которая никогда не посещала этого мужчину, а в уголках будто застыли слезы. Из-за этого становилось беспокойно, поэтому шатен сделал шаг вперед, продолжая играть с отцом в гляделки. Однако блондин часто поморгал и снова перевел взгляд на Даггера. - Что случилось, генерал? – прикусывая щеку изнутри, парень вышел чуть вперед, вставая по струнке перед старшим. Ожидал распоряжений, приказов, новостей из города - чего угодно, но только не того, что сказал далее Джун. - Прошу сегодня вечером всех вас присутствовать в главном зале, - без привычной холодности начал он. На момент показалось, будто его голос дрогнул, но, видимо, только показалось, потому что далее привычный ровный тембр продолжил. - Чтобы почтить память Ли Мунбель, которая недавно скончалась, - и, кивнув всем, удалился из комнаты, оставив парней в повисшей тишине. Он не стал ждать ответа от сержанта, понимая, что тот будет не в состоянии что-то сказать. Он дал им возможность осмыслить сказанное наедине друг с другом и с собой. Чанбин так и остался стоять на месте, сверля закрывшуюся дверь пустым взглядом. Не моргал, чуть приоткрыв рот от шока. А в груди разорвалось сердце, и душа начинала реветь. Скорбела, когтями дикой кошки раздиралась в клочья без возможности восстановить. Юноша облизывает пересохшие губы, они начинают дрожать, а кадык дергается, и первая слеза катится по щеке. Одинокая, как и ее владелец, который остался совершенно один посреди этого жестокого мира. Чувство опустошенности резко накатило, словно огромной волной, заставляя утонуть в нем. Оно проникало внутрь, распространяясь через кровь по всему организму, разрывало изнутри, словно самый большой взрыв. Опасный, заставляющий кричать во все горло, чтобы стало хоть немного легче. Разрушающий, как неосторожные слова, которые режут по сердцу. Бин хорошо помнил это чувство, которое сейчас цунами воспоминаний врезалось в мысли. Оно также накрыло с головой ровно год назад, когда парень держал на коленях умирающего Хенджина, пытаясь чуть дольше побыть с другом. Плакал, обещая ему, что спасет. Умирал вместе с ним, оставаясь, как и его солдат, шепотом на обветренных губах друзей. Он надеялся, что больше никогда не испытает его, но забыл, что война ни щадит никого. Ни мужчин, ни женщин, ни детей. Забирает самых дорогих, вырезая их образы на сердце. Они останутся там навсегда, как незажившие раны. Тупая боль сковала в тиски, перекрыла доступ к кислороду, не давая возможности вдохнуть. В глазах резко темнеет, ноги становятся ватными и подкашиваются, из-за чего Даггер падает на пол там же, посреди комнаты и, уткнув голову в колени, начинает что-то бормотать. Непонятно, невнятно, но с сожалением, всхлипывая через раз. Извиняется, злится на себя, ругается, пытается словами вернуть маму к жизни. Понимает, что невозможно, но попытки не прекращает. Сожалеет, что долго не приходил к ней, чтобы снова увидеть ее улыбку и поговорить ни о чем. Сожалеет, что слишком многого не сказал и ни сделал. Сожалеет, что тогда попрощался. Кусая губы, Фью аккуратно подходит к лидеру и присаживается рядом, обнимая со спины, прекрасно понимая, как ему тяжело. Сам чувствует то же самое. У самого на душе твориться хаос, как в комнате мамы, когда он заглядывал к ней. Прошло чуть больше получаса с того момента, как он покинул ее, пообещав найти пути подхода к лидеру, и даже не вериться, что такого больше не будет. Плачет, вытирая слезы длинным рукавом кофты, пытается забрать всю боль, которую чувствует лидер, несмотря на то, что у самого ее не меньше. В голове всплывает образ Мунбель, которая улыбается, поглаживая сына по волосам, и целует в щеку. Черные локоны аккуратно спадают на плечи, а глаза смотрят с радостью и гордостью. Ее улыбка добрая, ласковая и успокаивающая. Хочется снова увидеть ее, чтобы понять: что они упустили? Где прогадали, и не заметили ухудшение в здоровье? Когда все пошло не так? Казалось, что беззвучный крик скорби слышал весь отряд, когда потерянные родственные души взвыли раненным зверем.