Sixth angel

Сынмин в огромном штабе чувствовал себя птицей в клетке, которая бешено бьется о прутья, пытаясь вырваться, но ничего не выходит. Не получается. Железо не поддается, сжимаясь куполом над бедной животинкой. Напротив, будто только тверже становится, не желая выпускать пленницу. Словно хочет навечно ее оставить в себе, запечатать, чтобы больше не было и шанса на освобождение. В бессчётных попытках выбраться из заточения разбивается клюв в кровь, силы покидают, и легкое тельце маленькой птички оседает на дне клетки. Изнеможенное, ослабленное и бездыханное. Ким считал минуты до окончания обещанных суток, которые казались вечностью. Буквально кожей ощущал, как бетонные стены комнаты начинают давить, выжимая оставшиеся жизненные соки. Кроме сменяющих друг друга чисел на экране телефона, которые приближали заветную встречу, парень не замечал ничего. Он пытался отвлечься, старался думать о чем-то другом, но все попытки оказались тщетны: Фью снова и снова возвращается к Бину, который, казалось, больше никогда не появиться. В голове опять появляются мысли, что Даг просто пошутил, поцеловав шкета, а затем оставив его одного, заставив утонуть без возможности всплыть. Мысли снова и снова подкидывали пищу для новых размышлений: мама, Лалиса, предстоящий разговор с Даггером. Предательство отца и неизвестность... Что делать дальше? Много неизвестности, которая вызывает только тревогу. Чонин, которого Чанбин оставил присматривать за младшим, пытался как-то растормошить друга, вывести из затянувшегося состояния овоща, чтобы тот не замыкался в себе. Созывал парней, оставшихся в штабе, просил у них помощи, когда свои задумки заканчивались провалом, и слушал их. На какое-то время идеи, предлагаемые другими, помогали. Мин отвлекался, улыбался и веселился вместе с остальными, вливаясь в разговор. Однако долго это не продолжалось и, в конце концов, Ай Эн бросил эту затею, просто наблюдая за младшим со стороны. Следил, чтобы тот сгоряча ничего с собой не натворил, и очень часто обреченно прикрывал глаза. - Я не знаю, что с ним делать, - громко вздыхая, лисенок стоял у окна в кабинете Хонджуна, смотря на давно знакомый пейзаж. Однако будто совсем не видел его: мысли занимал только Сынмин, который опять сидит в комнате, не желая куда-либо выходить без сержанта. Хон сидел за столом и изготавливал сыворотку из крови Мина, которую юноша сдал после отъезда ребят, кивая почти на каждое слово солдата. Лаборант внимательно слушал монолог младшего, время от времени подавая голос, словно некий условный знак, что он еще не потерял нить повествования, но от своих опытов глаз не отводит. Следит, чтобы все было правильно и без ошибок. – Что ты посоветуешь? Хон отложил пипетку и облокотился на спинку стула, крутя в руках пробирку и тем самым размешивая содержимое. Прикусил щеку и спустил медицинскую маску на подбородок, внимательно смотря на товарища. Обреченно вздыхает, придумывая, что сказать, но все мысли возвращались только к опыту. Однако сейчас он пытается хоть немного обратить внимание на друга, ловя встревоженный взгляд Чонина. У обоих в глазах потерянность, грусть и опустошение. Чонин знает, чем она вызвана у Хона, но Хонджун не знает чем – у младшего. Однако никто эту тему не поднимал – каждый понимал, что она тяжела и невыносима. Смерть Юнхо тяжело ударила по лаборанту, заставляя, буквально, провалиться в пространство, из которого не видно выхода. Для Хона хакер был единственным лучиком света, который так резко и неожиданно погас. Ай Эн не знает, какого это терять близких людей, но видя опустошенный взгляд друга, примерно представляет. Лаборант будто умер вместе с возлюбленным, но понимание того, что правильно приготовленная вакцина поможет отомстить, заставляла не сдаваться. - Оставь его пока, - пожал плечами лаборант, поднимая пробирку на уровне глаз и наблюдая, как жидкость, что плещется в ней, меняет цвет. Юноша тут же хватается за ручку и придвигает к себе свой ежедневник, в который записывает все, включая эксперименты. Лисенок замечает, что многие страницы перечеркнуты, закрашены черным маркером, который обычно лежит в прозрачном стакане вместе с красной ручкой и степлером, а некоторые просто вырваны - он видит кусочки оторванных листов, что остались на шве. Хон не обращает внимания ни на что, быстро открывая чистую страницу, ставит дату и начинает что-то быстро записывать. Временами смотрит на пробирку, кусает давно искусанный колпачок ручки и снова продолжает писать. – Скоро ребята должны вернуться, и он оправиться, - записав последний пункт, он сует ручку в книжку, закрывает ее и ставит пробирку в штатив. Поднимается с места, потягиваясь. Замечает, как Чонин поворачивается к нему корпусом, обнимая себя. Тело напряжено, пальцы сжимают плечи, а голова опущена. Младший переживает, боится и беспокоится. Джун все понимает, но сделать ничего не может. - Уверен? – осторожно спрашивает лисенок, бегая глазами по уставшему лицу Хона. Тот протяжно зевает, тряся головой, и подходит ближе, беря мелкого за плечи. Заглядывает в глаза, пытаясь показать всю свою поддержку, и слегка сжимает плечи младшего. - Уверен, - повторяет, улыбаясь, и резко бросает взгляд за спину Чонина: в окно. Улыбка становится немного шире, и парень поворачивает Яна на сто восемьдесят градусов, заставляя того выглянуть на улицу, не обращая внимания на его сопротивления. Военный джип не спеша проезжает двор и останавливается около входа. Радости не было предела. Ай Эн был уверен, что это парни, поэтому даже не стал дожидаться, когда те выйдут из машины, сорвался с места и побежал за другом, чтобы встретить товарищей около входа, улыбаясь, словно самое яркое солнце. Хон тоже улыбался, наблюдая за другом и скрещивая руки на груди, но уголки губ опустились, стоило снова выглянуть в окно и увидеть, как Югем первый выходит из машины и открывает заднюю дверь, откуда принимает на руки тело Феликса. Глаза расширяются, руки, лишаясь последних сил, безвольно свисают вдоль тела, а колени начинают дрожать. Даже не видя лиц парней, Хонджун был уверен: Лоста в живых больше нет. Он покинул их вслед за Юнхо. - Они вернулись! – распахивая дверь комнаты, Чонин подбегает к шатену и трясет того за плечи. Пробуждает от затяжного сна, начиная буквально кричать счастливую новость. Тот не реагирует, будто совсем не слышит, лишь непонимающе хлопает глазами, снова включая телефон и проверяя время. Оставалось совсем немного. – Идем быстрее, не тупи, - хватает за руку, на ходу повторяя «Вернулись», и не перестает счастливо улыбаться, пока не видит прояснение в шоколадных глазах и не слышит легкий облегченный вздох. Быстрый топот пары ног эхом отдается в пустом коридоре. Пролеты сейчас казались светлее, чем раньше, они больше не пугали, напротив, будто давали надежду. Казалось, Фью даже не дышит, пока идет к выходу. Кусает и без того искусанные губы с кровавой корочкой, лохматит волосы, заламывает пальцы рук, когда они останавливаются у арки и ждут. Подбирает слова в голове, представляет, что скажет Бину по возвращении. «Добро пожаловать»? Звучит слишком заученно и будто неискренне. «Я ждал»? Будто вырвано из какой-то корейской романтической дорамы, которые Мин не очень любил: считал, что они слишком сюрреалистичные. Наигранные и ненастоящие. И, решив импровизировать на ходу, юноша стал ждать. Первые входят Хек и Лукас, которые не обращают внимания на встречающих, сразу направляясь вглубь коридора, неся связанного упыря за руки и волоча ноги подопытного по полу. Тот в отрубе, поэтому даже не может сопротивляться. Значит, задание выполнено, и есть, чему радоваться. Однако сами парни нисколько не выглядели счастливыми, но причины пока что были неизвестны. Но их выражения лиц заставляли задуматься и начать переживать: все, что угодно могло произойти на задании и, видимо, что-то произошло. Однако стоило зайти остальным солдатам, все сразу стало ясно. Улыбки на лицах мгновенно потухли, рты и глаза расширились от ужаса, а кровь застыла в жилах: Югем с Феликсом на руках аккуратно, чтобы не задеть косяки, проходит через арку и скрывается за дверью ближайшего кабинета, открыв ее ногой. Заплаканных глаз не поднимает, лишь тихо шмыгает, а Сынмин замечает его походку: тяжелая, будто момент – и он упадет. Спина сгорблена, губы дрожат и, казалось, он вот-вот снова заплачет. Джи, опустив голову, заходит за ними, не смотря на друзей, которые так и стоят, застыв в одной позе. Но Чанбина среди них нет. Мин успокаивает себя, повторяя, что тот просто задержался снаружи, разговаривая с кем-то из солдат штаба, и сейчас зайдет. Вот сейчас! Однако больше никто не появился. Парни в комнате напряжены, подавлены и разбиты. Сломаны, до конца не осознавая произошедшее. Не хотят верить, что все это правда: они потеряли двоих товарищей на привычной для всех вылазке. Все выглядит так глупо и неправильно. Не так должно было закончиться задание. Они должны были вернуться все вместе, чтобы привести зараженного и получить шанс на счастливое будущее. Грей и Джайро по обе стороны от Лоста на полу, который будто заснул с улыбкой на синих губах. Забылся вечным сном и больше никогда не встанет. Не посмеется с друзьями, чтобы поднять настроение себе и другим. Больше не вспомнит Хенджина, потому что всегда будет рядом с ним. Никто из них не плачет: слезы кончились еще на зараженной территории. В том самом подвале, который стал последним в жизни Феликса. У парней осталось лишь сожаление и невысказанные слова, которые пугающей атмосферой повисли в воздухе комнаты. Чонин и Сынмин заходят вместе с вернувшимися Хеком и Лукасом. У обоих потухшие взгляды, устремленные в сторону покойного, которого теперь ничто не побеспокоит. Просто не посмеет. Оба вытирают покрасневшие носы и не говорят ни слова. Трут лица ладонями, будто пытаясь прогнать наваждение, но ничего не выходит: тело Лоста по-прежнему лежит на полу. Уже не истекает кровью, но и не дышит. Бледное лишенное жизни лицо устремлено в потолок, глаза закрыты, даже ресницы не подрагивают, лишь синие губы чуть-чуть приоткрыты. На задание отправлялись шесть лучших бойцов. Вернулись пятеро. И только четверо остались живы. Хонсе осторожно подходит к своему солдату, вытирает выступившие в глазах слезы и аккуратно опускается на колени рядом с головой друга. Бросает последний взгляд на родное лицо, и в памяти всплывают все лучшие моменты, которые произошли за годы службы, и щеки разрезают соленые капли. Он думал, что слез не осталось, но видя обескровленное тело товарища, понимает, что это совсем не так. Хонсе прикрывает глаза ладонью и громко всхлипывает, когда, наконец, приходит понимание необратимого, и сжимает в кулак брючину военных штанов. Несмело оглаживает щеку младшего костяшками и целует в лоб, сразу сжимая зубы и прикрывая рот кистью. Поцелуй легкий, невесомый, но заставляющий принять его смерть на свою совесть. Душа болит, сердце разрывается, а руки начинают трястись. Слишком много произошло за эти сутки, и также много свалилось на плечи капитана. Он не уверен, что выдержит все это: с Бином справляться было легче. Тот не поддавался эмоциям, идя на поводу у холодного разума, потому и разбирался со всеми проблемами быстро. Хонсе так не сможет. Он признается, что слаб. - Я должен идти к генералу, - шепотом, будто боясь сказать что-то не то, оповестил Минхек друзей, вытирая глаза и нос. Они опухли и покраснели еще больше от пролитых слез, а дрожащие руки сжимаются крепче в кулаки. – Вы тоже здесь не задерживайтесь. Попрощайтесь, переодевайтесь и в комнату, - отдает приказы, даже не смотря на парней, и получив кивки опущенных голов, Хек, поджимая губы, поднимается и выходит из кабинета, в котором раздались первые всхлипы младших. Он восхищался их сдержанностью, но еще остальные не знали о смерти товарища. Глубоко и тяжело дыша, Хонсе торопится в кабинет главного, приводя свой вид в порядок. Сейчас не волновало, что он даже не сменил одежду после прибытия: еще одной лишней минуты Хек бы не выдержал в комнате с подавленными друзьями и мертвым телом Феликса. Вытирал лицо, но слезы продолжали течь; поправлял торчащие волосы, тормоша их еще больше, тем самым превращая в торчащие сосульки, и пытался вытереть засохшую кровь с одежды. Будь это его кровью, было бы все равно. Он отнесся бы к этому, как к должному, но кровь его солдата... Понимал, конечно, что просто так ее не оттереть, но почему-то продолжал остервенело чистить форму, пока не психанул, бросив это дело. Последний глубокий вдох перед кабинетом генерала, чтобы привести себя в чувство, и парень стучится в деревянную дверь дрожащей рукой. Собирает последние силы в кулак, вытирая дорожки слез. Негромкий разговор сразу прекратился, и низкий голос главного разрешил зайти. Хек отдал честь, увидев Намджуна, но рука медленно опустилась вдоль тела, стоило из-за спины сидящего мужчины показаться БэмБэму. Он, как и генерал обычно, держал руки за спиной, неотрывно смотря на капитана, чуть склонив голову к плечу. - Как задание, капитан? – поднимая глаза от бумаг, Ким слегка скривился, подмечая одежду юноши: измятую, всю в крови и пыли. Однако сразу взял себя в руки, снова нацепив привычное выражение лица. - Подопытный пойман и уже помещен в изолятор, - отчеканил парень, стараясь не обращать внимания на постороннего. – Не обошлось без потерь, - не теряя ровность голоса, продолжил Хонсе. – Мы потеряли Даггера, который сбежал от нас, и Феликса, умершего от упыря. - Сбежал? – слегка повышая тон, переспросил Намджун. – В каком смысле сбежал? Хек слегка замялся, сжимая зубы и кидая взгляд на тайца, что нахмурился, услышав новость про Бина. Его плечи напряглись, а голова наклонила ближе к плечу. Словно он знал ответ и причину, но хотел проверить: прав он или же нет. - Он оказался заражен, - возвращая глаза на генерала, Минхек напрягся, заметив, как тот смотрит в ответ исподлобья. Злится, немного раскрыв рот и проведя языком по верхним зубам. Руки, сцепленные в замок на столе, начали сжиматься, будто Намджун пытался сдержать гнев, пылающий из него. И его попытки были удачны. – Обращение застало его во время выполнения задания. Джун сухо усмехнулся, проводя пятерней по волосам, из-за чего несколько прядок выбились из укладки, падая на лоб, а БэмБэм резко дернулся, будто ожидая удара. Глаза генерала потемнели, а взгляд стал тяжелым. Казалось, температура снова на несколько градусов понизилась в комнате. - Хорошо, - вставая из-за стола, мужчина собрал все бумаги в одну папку и пододвинул ее к углу. – Покажи зараженного. Такая смена настроения была не нова для Джуна, но она невероятно пугала. Никто никогда не знал, что он может выкинуть в момент: похвалить или выплеснуть гнев. И то, и то парни испытали на себе не раз. Бэм за весь разговор ни разу ничего не сказал. Ни слова. Был задумчив и постоянно покусывал ноготь большого пальца, сначала следя, а потом и следуя за капитаном и генералом хвостом. Не отставал, но и заинтересованности не показывал. Словно он что-то задумал и собирался воплотить план в действие, но идеями не делился. Изолятор, в который пришла троица, представлял собой подвальное помещение с несколькими большими клетками, которые были построены задолго до взрыва специально для пойманных вражеских солдат. Хек постоянно думал, сколько людей сошли тут с ума, сколько потеряли рассудок, а сколько погибли. Казалось, он слышал истеричные крики тех, кто подвергался пыткам. Тех, кого не спасли, и кто сдался, не дождавшись помощи. Теперь они использовались как камеры заключения для упырей, лишая их возможности выбраться. Единственный полутемный коридор, который освещался тремя тусклыми лампами, встретил мужчин сразу при входе. Тишина, что висела здесь, пугала и настораживала, а запах плесени и сырости, казалось, был тут всегда, посему находиться тут было пыткой. Внизу лестницы их уже ждали двое солдат, одетых в военную форму и с оружием наперевес. Крепкие коренастые парни, скрывающие свои лица под неизменными респираторами и смотрящие хладнокровным взглядом на прибывших. Хек не мог точно вспомнить, видел ли он их лица за всю службу или нет. Для него охрана всегда преставала в памяти безликими людьми, с карими глазами, но лишенными рта. Даже до возникновения вируса, они всегда носили тряпичные маски, будто боялись показаться или подцепить что-то опасное. Поприветствовав старших по званию, они первые пошли по коридору к одной из клеток, держа автомат наготове. За железными прутьями на бетонном полу валялся связанный упырь. Не двигался, звуков ни издавал: был еще в отключке. - Он жив? – Бэм, который, кажется, только сейчас проснулся и понял, где находится, подошел ближе, рассматривая монстра. Уже собирался было дотронуться до прутьев, как был перехвачен крепкой хваткой генерала. - Ничего не трогать, - строго, словно отчитывал нерадивого ребенка, отрезал мужчина и тут же снова сцепил руки за спиной, нацепляя на лицо равнодушную гримасу. – Начнет буянить – стреляйте транквилизатором, - взглянул на солдат, которые отдали честь и поспешили проводить генерала из помещения. Уже наверху, когда глаза перестали болеть из-за яркого света, Джун снова обратился к капитану. - Сегодня вечером будут похороны Феликса, Юнхо и Лисы, - шел ровно, держа руки в карманах военных брюк и смотря куда-то в конец коридора, а у Хека, идущего бок о бок, взгляд застыл. С хакером он не был сильно близок, но знал, что тот был близким другом Хонджуна (другом ли?). А от того, что умерла Лиса – его названная сестра, которая стала родным человеком, хотелось рвать и метать. С самого первого дня ее зачисления в отряд, Минхек дал себе клятвенное обещание оберегать и защищать девчонку, потому что, сколько бы она не тренировалась – все равно оставалась слабее остальных солдат. Заботиться, показывая строгость лидера и любовь брата. Однако ни того, ни другого он сделать не смог, как понял сейчас. Он так и не сводил ее в парк аттракционов, как пообещал, когда узнал, что та никогда не каталась на американских горках. Не подарил огромного медведя на день рождения, как когда-то хотел. Не сходил с ней на уроки танцев, ни увез заграницу, чтобы посмотреть мир, и много чего еще. Теперь все обещания стали пылью, а ком в горле начал мешать дышать. Глаза снова намокли из-за слез, которые так не к месту дали о себе знать. – А место сержанта Со займет капитан Ли. Он сегодня зайдет к вам, - не меняя голоса и положения, продолжил генерал, не обращая внимания на состояние Минхека. Хек замедленно кивнул, уже не слушая, что тот говорит дальше. Все место в голове заняли Юнхо, Феликс, Лалиса и два давних близких друга. Капитана Ли Минхо парень знал хорошо – Кот взял над ним шефство, когда молодой Минхек пришел в штаб, ничего не зная о штабе. Несмотря на службу в армии, многие навыки, которые показал Хо, пригождаются ему до сих пор. Тот учил, помогал, знакомил с правилами и людьми. Наставлял, пусть и был младше Хека на два года, но вступил в штаб раньше, что и дало ему право наставлять новенького. К сожалению, в последнее время они не встречались: каждый был занят своими делами, и Хонсе не терпелось вновь увидеть друга. Однако не такой ценой. Хонсе прекрасно знал, что заменять Бина тот не собирается. Коту это не нужно: имеется свой отряд, который и является лучшим вооруженным отрядом в штабе. Четверо парней, ни в грош не ставящих свои жизни, а потому и рискуют лишний раз, чтобы снова вдохнуть жизнь, превосходили их во всем. Они чувствуют себя выше и главнее, несмотря на то, что Минхо постоянно пытается их вразумить и показать, что все отряды равны. Ангел и Конан лишь делят второе место на двоих, ничуть этого не стесняясь признавать. Они пытаются догнать Вальхаллу, но чуточку уступают. *** В комнате первого отряда, куда зашел Хек, не найдя своих ребят, висела напряженная атмосфера. Тишина не успокаивала, наоборот, пугала. Почти все были в сборе кроме Дага, Ликса и Лалисы, из-за которых и было молчание. Метронома не хватало, чтобы добавить мрачности, но эта шутка не была смешной. Она заставляла сцеплять зубы до скрежета, чтобы не зареветь, и сжимала сердце сильнее в тиски, рискуя его расколоть. Казалось, время остановилось, давая возможность хоть немного передохнуть и подумать. О чем? Неважно. Взгляд наткнулся на Сынмина, который сидел с закрытыми глазами на своей кровати, опираясь затылком о стену, а лопатками – о спинку. Опять кусает губы, а в руках, что соединены в замок на коленях, что-то сжимает. Несильно, будто боясь помять и испортить. Лишь тонкий белый шнурочек, что свисает меж длинных пальцев, дает понять, что это, и напоминает Хеку о былом, заставляя Хонсе удивленно поднять брови и раскрыть рот. Вещь, которую держал младший, была ничем иным, как амулетом омамори, который Ли купил для Бина в свой первый увольнительный в армии. Даг там всегда хранил их совместную фотографию, как память о прошедших временах. И то, что Чанбин до сих пор держит его в своей тумбе, где, видимо, Фью и нашел его, заставляет сердце наполняться теплом и верой, что еще ничего не потеряно. Хек задумался: он никогда не верил ни в одного из богов. Верил в смерть, потому что видел ее своими глазами и не раз. Она ужасна и по-своему прекрасна, но причиняющая неимоверную боль. Верил в себя, потому что знал, на что способен; в друзей и отряд, которые всегда прикрывали тыл и поддерживали. На этом его вера заканчивалась, несмотря на то, что его семья была заядлыми буддистами. Отец с матерью постоянно ходили в храм, таская с собой сына, молились и жгли благовония. Сын не пошел по их стопам. Война и армия научили жить по-своему. Осторожный стук в дверь, которая сразу открывается, представляя улыбающихся гостей на пороге, вывел из мыслей. Невысокий юноша с каштановыми волосами зашел первым, осматривая всех и останавливаясь на Хонсе. Из-под челки, которую парень зачесал рукой, показался большой шрам, что шел поперек белесого глаза. Обычная черная футболка и такие же спортивные штаны. Одежда, почти не отличающаяся от других, а нижняя часть лица скрыта темной маской, которую юноша не спешит снимать. - Хен, - Джи подсочил с места, заметив старшего капитана, сразу подбегая к Минхо и обнимая того за шею. Казалось, личность ребенка снова взяла под контроль тело, но это было не так, и все это знали. Парень криво улыбался, а в глазах читалась явная скорбь и грусть. Вместо слов, которые могли сделать только хуже, Хо крепко прижал младшего к себе, поглаживая по спине и нашептывая что-то успокаивающее на ухо. - Кто они? – Сынмин, услышав незнакомые голоса, вылез из своего оцепенения и осторожно подошел к лидеру, что так и стоял посреди комнаты, сунув руки в карманы. - Капитан Ли Минхо, - ответил сам капитан, аккуратно отстраняясь от Хана и беря того за руку, переплетая их пальцы. Шатен подошел к младшему и протянул свободную ладонь. – Позывной Кот, лидер отряда «Вальхалла». - Ким Сынмин, - ответил на рукопожатие юноша, с интересом разглядывая нового человека. Мин возвышался над ним на целую голову, но из-за взгляда капитана чувствовал себя намного ниже. А его слепой глаз, казалось, видит все, вопреки природе. Однако Минхо его наполовину лишенное зрение совсем не волновало. Он привык к этому, прожив с травмой несколько лет. – А это у вас... - потрогав свой левый глаз, неуверенно начал Фью, не понимая, как правильно задать вопрос, но это было и не нужно. - Давай на «ты», - махнул рукой Кот, на момент отворачиваясь и наблюдая, как его отряд уже разбежался по комнате, и слегка усмехнулся. – Это военные шрамы, - снова поворачиваясь к оппонентам, юноша стянул маску на подбородок, обнажая второй шрам поперек губы. Бледный, похожий на слепой глаз, но ужасный и напоминающий о прошлом. Но Фью готов поспорить, что тот ни о чем не жалеет и скорее всего получил их, когда защищал своих парней. – Хек, мне очень жаль, - Хонсе снова обращает на друга туманный взгляд, а тот, стирая улыбку с лица и расцепляя руки с Ханом, обнимает товаирща, передавая всю поддержку. В ответ Минхек лишь кивает, хлопая капитана по спине и что-то шепча. Когда Минхо отстранился, снова беря кисть Джи, то вновь повернулся к Сынмину. - Кстати, мы ни разу не виделись, позволь представить моих солдат, - криво улыбаясь и бросая грозный взгляд на разбежавшихся парней, Минхо рыком приказывает им построиться. Ослушаться никто не смеет, и вот перед шатеном стоят трое молодых парней, держа руки за спиной и задирая нос. Они казались высокомерными, но Мин пытался заглянуть глубже, однако все пошло крахом: стальная стена, которую парни воздвигли вокруг себя, оказалась непробиваемая. - Тэен, - бросил первый парень, улыбаясь и протягивая руку, которую Мин сразу пожал. Хватка была сильнее, чем можно было представить. Он выглядел грозным и одновременно мягким. Однако Ким уже привык, что внешность часто обманчива, потому лишь улыбнулся. - Гук, - зачесывая черные волосы, второй надменно посмотрел на мелкого. Ставил себя выше и важнее, и Сынмин не сомневался, что так и есть. Чонгук стоял слегка расслаблено, пока сильный тычок в ребра от третьего парня не заставил его согнуться и засмеяться, жмуря глаза. Удар был не настолько сильный, чтобы сжиматься, однако Мин готов поспорить, что Гук просто подыграл. - Я - Хосок, - ярко и широко улыбаясь, Хосок был похож на солнце. А выкрашенные в оранжевый волосы добавляли к его улыбке света. Фью поклонился всем троим, после чего Минхо их распустил, позволяя общаться с другими отрядами и отойдя сам, извинившись перед парнями. - Их только четверо? – прошептал Мин на ухо лидеру, придвигаясь ближе. Тот утвердительно замычал, сразу поясняя: - Их было восемь человек в отряде, когда я пришел в штаб. Они потеряли многих, и Минхо больше не хочет брать новых воинов. Но, несмотря на это, они являются самым лучшим отрядом, - усмехнулся, наблюдая, как располагаются гости, начиная разговор сразу со всеми. - Недооценивать их не стоит. - Почему? - Они первый отряд, который появился в штабе. Хосок, у которого позывной Мерлин, - указал на рыжего паренька, - теперь самый старший из них. Вместе со своим братом Мидасом, - кивнул на Гука, - они непобедимы. В схватках эти двое словно читают мысли друг друга и выходят победителями из всех сражений. Только полный псих свяжется с ними. Тэен, - кивнул на веселящегося Тэена, суя руки в карманы. - Лучший стрелок штаба. Раньше делил это место с погибшим Сокджином, но теперь является единственным. Точно в голову попадает с любого расстояния. За это и получил свою кличку: Сокол. Глаз - алмаз, как говорится, - слегка посмеялся и почесал подбородок. - И Минхо, - подмигнул лидеру, когда тот посмотрел на них. - Собрал их всех сам. Тренировал сам, учил, любые наказания принимал вместе с ними. Он хорош во всем. Да и весь отряд ебучий идеал, - Хек снова тихонько засмеялся, зачесывая волосы рукой. - Тех, кого они потеряли, никогда и никем не заменить. Это одна из причин, почему Хо не берет больше никого в отряд. - А остальные причины какие? - уже другими глазами смотря на профи, спросил Мин. - К сожалению, это загадка даже для меня, - пожал плечами Хек, беря младшего за плечи и уводя к остальным.