Sixth angel

Темно, пусто и страшно. В ушах какой-то непонятный писк, который почти заглушает все остальные звуки, но будто сквозь толщу воды доходят крики и рычание упырей. Перед глазами, веки которых тяжело поднялись, все расплывается и с трудом удается уловить движения монстров. Они не трогают, лишь опасливо косятся и бродят полукругом, держа безопасную дистанцию. Близко не приближаются: боятся. Озлобленно рычат, переставляя свои лапы, и длинные когти стучат о бетонный пол. Бин нутром чувствует страх, исходящий от них. Поглощающий, пробирающий до костей и заставляющий их сжиматься. Кто-то пытается сделать выпад, но другой одним грозным рыком останавливает его, будто прося не рисковать. Теперь они не казались такими ужасными, как в самом начале. Чанбин, находясь в таком же состоянии, понял, что они опасаются не только людей с оружием, но и друг друга. Они сами могут убить своих же, чтобы доказать главенство. Даже в группах упырей есть тот, кто сильнее – такие берут верх и идут впереди, ведя за собой остальных. Таким подчиняются, им никто не перечит, а если такие и находятся – их тут же убивают в честном бою. Точно животные. Форма, которая раньше была почти новой, сейчас порвана во многих местах: тут и там красуются большие дыры. И по всей одежде темно-бурые пятна, перемешанные с грязью. Кровь не только своя – драки с упырями оказались неотъемлемой частью их повседневной жизни. Борьба за еду, хотя голода Даг не чувствовал, потасовки за титул главного и за право скрываться вместе со всеми. Парень не помнил, с кем он дрался в последней схватке, но, видимо, вышел оттуда победителем: монстры продолжали зло скалиться и рычать, будто проклиная на своем языке. Чанбин оглядывается, с трудом поворачивая голову – тело почти не слушается – и пытается вспомнить, как он оказался здесь: полуподвальное темное помещение с одним единственным маленьким окошечком в двух метрах от грязного бетонного пола. Память подводит - никаких ответов нет. Он ничего не помнит, будто кто-то все моментально стер, не оставив даже крошек воспоминаний о прошлом. И за голову схватиться не получается: одна из рук оказывается сломана и даже не поднимается. Сквозь порванную форму и кожу виднеется часть переломанной кости. Значит, она была сломана недавно, если кости еще не срослись, потому что ранее простреленная нога уже полностью зажила, но была покрыта небольшими ранами и укусами. Даггер знал – откуда, не помнит, - что у упырей превосходная регенерация, и просто так их не убьешь. Даг не мог с точностью сказать, сколько он уже в таком положении шатается вместе с другими монстрами города, что они натворили за это время и как далеко все зашло. Сил выбраться, и проверить все не было, Даггер не знает, почему он продолжает сидеть тут, а не бежит из подвала, понимая, что в любой момент может начаться чистка, где будут убиты все. Все, включая его. На других ему плевать: они не жильцы без вакцины, а спастись самому было важнее. Однако стоит ли так бороться за свою жизнь, если сейчас она ничем не отличается от тех, кого раньше Даг убивал сотнями? Может, стоит все пустить на самотек, и проверить, что будет дальше? А вдруг его уже никто не спасет и прикончит кто-нибудь из своих же? Если такое и случится, Бин точно не будет жалеть, пусть даже их не узнает. Неожиданно в памяти всплыл образ юноши, заставив поднять в удивлении тяжелые брови и часто, насколько позволяла слабость в теле, захлопать свинцовыми ресницами. Силуэт видится, будто сквозь грязное стекло – не разглядеть нормально. Мутно и расплывчато. И в этот момент появляется непреодолимое желание четко разглядеть его лицо, столкнуться с твердостью подбородка, скользнуть по линии челюсти выше к аккуратному уху, торчащему из-под растрепанных каштановых волос. Потом переключиться на темные брови, на складку между ними, опуститься к острому кончику носа и снова подняться, заглянуть в глаза, которые вдруг скрыты темной пеленой. Будто их совсем нет, а на их месте лишь пустота. Непроглядная, жуткая и таящая в себе столько секретов. «Глаза – самая важная часть – они отражают душу» - проскочили слова в голове. Чьи они? Кто их говорил и почему именно их вспомнил Бин? Не знает, ни помнит. Захотелось, во что бы то ни стало узнать, что это за парень. Кто он? Почему именно он появился перед глазами? И почему Чанбин его не помнит? Целая рука сама потянулась к лицу вопреки всей тяжести в мышцах, когда в мозгу стали всплывать новые силуэты. Несколько человек, все незнакомые, серые лица, но где-то глубоко в душе такие родные и близкие. Однако мутные, не позволяющие разглядеть ничего, что поможет их узнать. Чувство, что он знал их всегда, цветком распустилось в душе вместе с непонятным для парня теплом и виной. За что? Ответа нет. От безысходности хотелось кричать. Хотелось разнести все вокруг, чтобы вместе с новой порцией крови выпустить весь гнев. Чтобы не осталось ничего, а сознание было пустым. Он бы отдал все, что имеет, чтобы побыть с этим незнакомым юношей: чувствует, что остался ему что-то должен. Что-то не договорил, ни сделал то, что изменит жизнь обоих. Губы резко теплеют, будто кто-то к ним прикоснулся и так же резко отстранился. Кто он? Как его зовут? Как он выглядят? Почему лидер не может его вспомнить? Резкий стук двери, которая со скрежетом открылась и ударилась о стену. Короткая автоматная очередь буквально вытолкала все лишние мысли, заставив повернуть голову на нежданного гостя. Одними глазами Даг наблюдал, как с последним вскриком падают упыри, подстреленные лихой пулей наглеца, пока, в конце концов, не остался только он один. Глаза не могли сфокусироваться на человеке, что заявился без приглашения и перестрелял всех. Всех, кроме Даггера. Что-то похожее на панику появилось в душе, начиная переживать. В ожившем мозгу, словно тумблер поднялся, включая чувство самосохранения. Рефлекторно тело само подорвалось, чтобы постараться быстрее скрыться от опасности, но одним тяжелым пинком в грудь было повалено на место, выбив из легких весь воздух. Некто сухо усмехнулся, убрал автомат за спину и вальяжным шагом направился к единственному выжившему. Навис над полу-упырем, опираясь рукой о стену, к которой Бин облокачивался спиной, и чего-то ждал, поджимая губы, скрытые неизменным респиратором. Рассматривал, изучал и, казалось, что-то выискивал, но, увидев грязную красную повязку на плече, которая чудом не сорвалась в потасовках, тот слегка вздохнул, приподнимая брови и улыба проскальзывает на лице. Ловким движением он стянул порванную в нескольких местах тряпку и засунул к себе в карман, зачесывая волосы пятерней. - Нашел, наконец, - насмехающийся голос прозвучал где-то над головой, а перед глазами снова пелена, не позволяющая увидеть лица. Кто он и что собирается делать? Зачем он здесь, и почему один, если началась зачистка? Страшно и одновременно спокойно, знакомый голос заставлял довериться и затуманивал сознание еще больше. Будто гипноз, который моментально подействовал на сержанта. – Пора прятаться, капитан, - акцентируя бывшее звание, парень сел напротив, опираясь на чужое плечо, заглядывая в мутные глаза и хмурясь. Генерал, перед тем, как отдать новый приказ, говорил, что могут быть проблемы с поимкой Бина, но, на удивление БэмБэма, тот был покладист. Бежать больше не хотел, покорно сидел и ждал своей участи, будто уже сдался. - Эй, капитан, ты же всегда боролся за свою жизнь, - тяжело вздыхая, парень резко отвешивает бывшему капитану оплеуху в надежде, что тот хоть немного придет в себя, но голова лишь безвольно откинулась в сторону удара, а потом вернулась на свое место. Бэм взлохматил седые волосы, вытирая ладонью лицо, и упирается локтями в колени. – А сейчас что? Готов помереть от моей руки? – у Чанбина желания и сил сопротивляться не было, когда незнакомец без труда поднял полу-упыря на спину и, продолжая что-то бурчать себе под нос, вынес из пыльного подвала. Тело по-прежнему не поддавалось, из-за чего хотелось ущипнуть себя, чтобы пробудиться от затяжного сна. А Бин почему-то был уверен, что это сон. Страшный, долгий и непонятный. Будто сонный паралич, с которым Чанбин сталкивался один раз за всю жизнь, но даже его он запомнил очень хорошо. Однако сейчас не было ни паники, ни тревожности, будто незнакомец поглощал все эти чувства, чтобы лидер ему доверял. Стоило выйти на улицу легкий прохладный ветерок, что освежал и очищал, проник в каждую частичку тела и потихоньку начал выводить темную плесень, которой, казалось, Даг уже пропитался полностью. Почему-то хотелось положиться на этого человека. Поверить и проверить: спасет или нанесет вред? Бэм, стараясь меньше шуметь на территории зараженных, продвигался к старому заводу, постоянно оглядываясь вокруг, чтобы быть готовым ко всяким западням. Это было немного неудобно: почти безжизненное тело висело на плечах грузом. А из-за того, что он исполнял личный приказ генерала ценой собственной жизни, хотелось самолично пустить пулю себе в висок, чтобы больше не быть ничьим «помощником», на деле являясь лишь очередным пушечным мясом, которым можно манипулировать направо и налево. Однако это будет последний из приказов, который Бэм исполнит, как обещал себе, продолжая даже сейчас повторять эти слова, словно мантру. Жить постоянно по чужой указке, когда тобой просто пользуются, – неприятно и мерзко. Таец часто вспоминал, как был на побегушках у генерала Пака, когда вся его история только началась во время гражданской войны. Терпеть это было невыносимо, но мать, которая была на мушке, не оставляла выбора. Лишь после ее кончины, появилась возможность вырваться из оков, которую юноша не смел упустить. Однако почти тут же попал в другие кандалы. Генерал Ким забрал его к себе, пригрозив жизнью другого важного человека: Югема. Неуправляемый, ветреный парнишка, с которым изначально были конфликты, неожиданно даже для БэмБэма запал в душу, заставляя подчиниться Намджуну, скрепя зубами. Та встреча среди головорезов не была случайностью, как думали остальные. Бэм, чтобы без проблем попасть в другой штаб, присоединился к отшельникам, получил информацию от блондина: когда отряды отправляются на задание и в какие районы. Дал наводку своим «друзьям», будучи уверенным, что бывшие сослуживцы выживут в схватке, и не прогадал. План был почти исполнен, но стоило снова увидеть Джайро, который направлял на старого знакомого автомат, чувства расцвели с новой силой. Захотелось стать защитой для неугомонного солдата, поддержкой и, если понадобиться, плечом для слез. И встретившись с карими глазами посреди заброшенного города, БэмБэм для себя решил, что просто играть перед Джуном в верного подчиненного – тоже неплохо. Лишь бы Джайро ничего не угрожало. Не без шума открыв ржавый замок отмычками, юноша спускается внутрь, часто моргая от непривычной темноты. Аккуратно укладывает Дага в подвале пустого завода, БэмБэм присаживается рядом на грязный бетон и, сорвав мешающий респиратор, достает сигареты и закуривает, с наслаждением затягиваясь. Опускает взгляд на товарища, выпуская дым тому в лицо, чтобы узреть хоть какую-нибудь реакцию, и глубоко вздыхает, когда тот ни одной мышцей не пошевелил. А ведь раньше Даггер терпеть такие выходки не мог, и действовать ему на нервы было одним удовольствием, а видя состояние бывшего лидера, становится жаль его. Истощал, осунулся и совсем потерялся: юноша видит ничего непонимающие глаза, смотрящие в одну точку. А ведь когда-то это был один из тех людей, кто помог ему, спас, а потом разочаровался. - Капитан, - стряхивая пепел, таец внутренне возликовал, что Бин, хоть и с трудом, но почти повернул голову в его сторону, остановившись где-то на разрушенном камне около ног тайца. Значит, мозг еще не совсем отключился. – Помнишь, как ты вытащил меня из взрывной воронки во время войны? Жизнь за жизнь. Я возвращаю долг, – усмехнулся, отводя ненадолго взгляд, и упирается руками на колени. Генерал отдал приказ просто его спрятать, но хотелось помочь. Как-то облегчить существование и спасти. Только Бэм не знает как. Он многое знает про упырей, но впервые встречает того, кто пытается подавить животную сущность и сделать так, чтобы человечность вознеслась над ней. На момент даже показалось, что брюнет слегка улыбнулся в ответ, но это могло быть лишь видением или представлением. – Не знаю, что было бы, не появись ты рядом в тот момент. Послышался негромкий рык со стороны сержанта, отчего у солдата снова вырвался смешок. Он сравнивал лидера с маленьким ребенком, который только-только познает мир и учится говорить. Заново обучается новым словам, действиям, а в итоге издает звуки, понятные только для него. Совсем чуть-чуть сознание брюнета прояснилось, но Бин до сих пор не мог понять, кто перед ним. Не видит лица, только серый смог. - Ты меня понимаешь? – замедленные, еле заметные кивки головой, которые сразу же отдались болью в висках и шее, а за ними снова легкая усмешка Бэма. – Знаешь, - крутя в руках зажжённую сигарету, БэмБэм опустил глаза к ней. Наблюдал, как тлеющий огонек медленно сжигает бумагу, а после сделал затяжку. – Мне недавно сон приснился. Там вы с Сынмином купили квартиру, взяли опеку над ребенком. Ты позвал всех на новоселье. Даже меня не забыл, - снова усмехнулся, обхватывая себя одной рукой, и вновь поднял глаза к мрачному потолку, углубляясь в воспоминания о сне. – Ребенок уже заснул, а мы с Ю так расшумелись, что разбудили его, - тихо засмеялся, не сдержавшись, и тут же поджал губы. - Ты под общий смех набросился на меня со сковородкой, но так и не ударил, потому что я проснулся, - таец опускает глаза на друга, растягивая губы. Слабая улыбка, что отразилась на бледном лице сержанта, стала еще одним поводом для радости. Превозмогая боль и оживляя застывшие мышцы лица, Чанбин улыбался, смотря на друга и опираясь головой о стену. - Выживи, капитан, - посылая в ответ теплый взгляд, Бэм поднялся с места, прикурив новую сигарету и затушив уже дотлевшую до фильтра, присел на корточки напротив товарища. – Я буду приходить, как смогу. А пока сиди здесь, пока мы сами здесь не появимся, - кладя руку на плечо, солдат со всей серьезностью смотрел в заплывшие глаза напротив. – Не высовывайся, потому что грядет большая чистка, и жди. Получив очередной тяжелый кивок, парень встал, поднял респиратор и вышел из подвала, наглухо закрыв дверь старым проржавевшим замком. *** Шум в комнате никак не хотел прекращаться из-за членов Вальхаллы. Они кричали, спорили о чем-то, много смеялись. Мин, наблюдая за всей суетой со стороны, но, не участвуя в разговорах, отвел Хека подальше, намереваясь поговорить тет-а-тет. Боялся, что еще не готов на то, чтобы покончить, наконец, с отцом и его тиранией. Однако решил, что раз Чанбина сейчас рядом с ними нет, задание, данное мамой, поможет выполнить Хонсе. Второй лидер не откажет в помощи: они – старшие и всегда помогали ему. Вместе они должны подавить войну и избавиться от генерала, во что бы то ни стало. - Что случилось? – приближая ухо ближе к младшему, Хонсе сам насторожился не на шутку. Понимал, что разговор серьезный и, возможно, решающий судьбу многих, нутром чуял. Редко, когда Сынмин был так встревожен, если дело не касалось Даггера. Однако когда это случалось, значит, действительно, что-то важное, а, значит, следовало прислушаться. - Есть одно дело, которое мама оставила нам с Дагом, - начал неуверенно Фью, даже не смотря в глаза старшему. Боялся, что если поднимет взгляд, растеряет всю свою уверенность, которую набирал до этого момента, посему сидел, упираясь локтями в колени, и прожигал взглядом сцепленные руки. – Его сейчас нет в штабе, поэтому кроме тебя, мне больше не к кому обратиться. - Я тебя слушаю, - садясь на кровать шкета, Хек внимательно посмотрел на младшего. Тот, сделав глубокий вздох, начал делиться информацией, которую он знает, завлекая Минхека с первых предложений. Пока тот рассказывал о содержании письма, о том, что они уже успели узнать, Минхек невольно сравнил его с Чанбином и генералом, не упуская нить повествования. Такой же ответственный, как они, так же нацелен на достижение целей. Идет в бой, заранее зная, что шансы на победу очень малы, но не отступает. Не сдается. Стоит до конца. Однако возникал вопрос: чье воспитание дало данный эффект: Бина или отца? - Поэтому мы должны избавиться от генерала и, наконец, закончить войну, - завершил Сынмин, все-таки поднимая глаза и ожидая ответа от лидера. Сцепляет руки крепче, закусывая, губу и поджимает губы. Хотелось услышать его мнение по поводу всего, надеясь, что их точки зрения совпадут. - Я помогу с одним условием, - складывая руки на груди в притворной серьезности, Хек не отрывал глаз от бойца, внутренне восхищаясь им. Еще совсем зеленый, маленький, ждущий какого-то чуда, но смелый. То, что передалось от Бина во время тренировок. Наивный, но не терпящий возражений. Хонсе уверен: что бы он ни ответил, Фью пойдет на заведомо проигрышный бой. Даже если с пустыми руками и один. Смотрел исподлобья, наводя страх на младшего. - Условие? - Позовешь на свадьбу, когда все закончится, - улыбаясь и хлопая товарища по плечу, Минхек засмеялся, видя удивленное лицо Кима. Спустя время тот сам усмехается, чувствуя, будто с плеч спадает огромный камень, и медленно кивает, соглашаясь на условия капитана. – Кстати, Минхо может нам помочь, поскольку знает много чего о генерале. - Думаю, нас троих и хватит, - выискивая глазами лидера Вальхаллы, Мин и не заметил, как тот уже подкрался сзади, присаживаясь с другой стороны кровати. - О чем шепчетесь? – игриво улыбаясь, Кот обнял друзей, просовывая свою голову между плечами товарищей. – Нужна моя помощь? - Как никогда, - усмехнулся Хек, садясь так, чтобы быть лицом к другу и начиная повторять слова Кима. Кот слушал внимательно, не перебивая, только изредка кивал и ковырял давно зажившую рану на губе. Это помогало ему сосредоточиться, как понял Фью. Хо не отвлекался на посторонние вещи, как делал постоянно Джисон. «Противоположности притягиваются» - повторял про себя постоянно Хек и был уверен, что именно этим они и сошлись. Минхо чесал щеку, потирал подбородок, и, когда спросили его мнение, тут же вскинул указательный палец, украшенный серебряным кольцом. - Мы можем его сперва усыпить, а потом и убить, - смотря на друзей по очереди, шатен начал объяснять. – Можно подмешать снотворное в алкоголь. - Он не пьет из чужих рук, слишком осторожен, - отрезал Мин, качая головой. Однако тут же вздыхает, вскидывая брови и будто что-то вспоминая. – Только, если не из моих, - сразу же выпрямился, понимая, что ему и матери Намджун доверял. Не полностью, и ни во всем, но капелька доверия между ними была. - Отлично, значит, ты и пойдешь, - похлопав младшего по спине, Минхо снова улыбнулся, растягивая шрам на губе. Однако в глазах мелькала грусть и сожаление. Он будто извинялся, просил прощения, хотя ничего еще не сделал. – А мы с Хеком будем за дверью и, если что, поможем и отвлечем охрану, которая может прийти. Идет? Фью слабо кивнул, отворачиваясь от друзей и начиная прикидывать в голове, как все будет выглядеть. Строил разные сценарии. Представлял, чем все обернется в случае победы. Пытался в красках изобразить в голове весь разговор, действия. Пытался даже угадать ответы отца на то или иное слово. Усмехнулся, сжимая кулаки, и давая себе обещание, что справится. Не отступит, как в прошлом. Он много раз убегал, прятался, заливая слезами всю боль и обиду. За тяжелые проказы в детстве, Джун даже запрещал матери подходить и успокаивать сына после наказания. В такие моменты Мин чувствовал себя брошенным и одиноким. Подолгу закрывался в себе и не выходил ни с кем на контакт. Особенно с отцом, который, казалось, после очередной выходки мальчишки, отстранялся только дальше. В то время Намджун являлся главным врагом семилетнего мальчика. Страшным, опасным и таким недосягаемым. Жестоким и всегда отстаивающим свое мнение до последнего. Фью не мог никогда вспомнить, чтобы он соглашался с матерью, просил прощения или делал что-то ради них. Все было ради его же эго. Его целей и мечты. А сегодня Мин эту мечту превратит в грезы. Думать о том, что будет в случае провала, не хотелось. Представлять не было никакого желания: парень всегда верил в лучший исход. Стоя перед деревянной дверью, рука, что держала бутылку соджу, неожиданно задрожала. Тело охватил озноб,и захотелось бросить все и сбежать. Однако Хек, который стоял за спиной, своей уверенностью заряжал и младшего. Незадолго до их прихода Хо, сославшись на срочное дело, убежал после завершения разговора, но пообещал прийти сразу к кабинету. Сделав последний глубокий вдох, Фью поднял руку, чтобы постучать в кабинет, но дверь открывается и выходит Минхо, невинно улыбаясь и закрывая за собой. - Удачи, Фью, - проходя мимо парня, Ли хлопнул его по плечу и встал рядом с Хеком. Последний глубокий вздох - в пустом коридоре эхом отражается стук.