Sixth angel

Мелкий дождь барабанит по черным крышам трех военных джипов, едущих друг за другом по пустырю и оставляя следы протекторов. Холодные капли наперегонки стекают по стеклам, срываясь из-за порывов ветра на грязную сырую землю. Небо темное, тяжелое, грозит ливнем вместо мелкой безобидной мороси. Вдалеке раздаются первые раскаты грома, освещая на миг свинцовые тучи яркой белой вспышкой. Скоро все закончится. Они либо все вместе останутся на зараженной земле хладеющими телами, либо вернутся в штаб победителями. Хек, сидя на переднем сидении рядом с Джисоном, держит на коленях М4, нервно стуча пальцами о приклад. Поправляет капюшон защитного костюма, не сводя глаз от задней части автомобиля, едущего перед ними, в котором члены Вальхаллы. На момент усмехается и одновременно восхищается, видя, как хвост товарищеского джипа заносит на повороте, как Минхо, сидящий за его рулем, профессионально выруливает, не дав машине перевернуться, и снова едет дальше, не сбавляя скорости. Кидает взгляд в боковое зеркало, убеждается, что Ангелы следуют за ними, и опять смотрит вперед. Было опасно выбираться в такую погоду на операцию, понимая все возможные риски, но идею никто не стал отторгать. Поддержали единогласно, поставив на кон свою жизнь и мысленно молясь о скором окончании войны. Все, как один, улыбались, твердя, что все пройдет в лучшем виде, и обнимали друг друга за плечи. А в глазах каждого застыл испуг и легкое сомнение. Страх вперемешку с мужеством и отвагой. Говорили о прекрасном результате, но в итоге никто до конца не верил в этот самый результат. Никто не мог дать точного и правильного ответа на исход вылазки. Были лишь догадки и предположения, одно хлеще другого. Однако они не допустят, чтобы кто-то из своих опять не вернулся. Тишина в машине начинает давить на мозг. Кажется, будто голова расколется, если Джисон не начнет что-то говорить, чтобы разбавить молчание или шутить с Уеном. Однако даже он сидел тише мыши, кусая щеки изнутри и смотря в окно. Казалось, даже не моргал, провалившись в прострацию. Его нога слегка подрагивала, из-за чего автомат, лежащий на ней, дрожал тоже, дулом стуча о подлокотник двери. Сайко пытался сосредоточиться на себе, почувствовать прилив сил, чтобы оружие стало единым целым с ним. Чтобы не подкачать в ответственный момент и ни помереть на треснувшем асфальте Сеула. Таким серьезным Хонсе видел подопечного впервые. Даже в самых опасных вылазках, на которых они уже достаточно побывали, Уен оставался веселым и сумасшедшим. Много смеялся, игрался, но сейчас, понимая, что грядет финальная битва, все ребячество как рукой сняло. Хек понимал его чувства: ему тоже было тяжело без Чанбина. Сержант, который для своих солдат навсегда остался капитаном, одним своим видом придавал уверенности и энтузиазма. Одним словом мог разложить мысли по полочкам в голове и внушить, что все будет хорошо. К нему нельзя было не прислушаться, а сейчас даже неизвестно жив он, или его холодный труп лежит где-то среди развалин города. Погрузившись каждый в свои мысли, голос из рации они услышал не сразу. - Гаси свет, - сквозь шипение послышался приказ Минхо. Спокойный и твердый. Казалось, он вообще не переживал о том, что может случиться на зараженной территории. Всегда был решительным и шел до конца. Однако если присмотреться, в последнем живом глазе можно было увидеть беспокойство, граничащее со страхом за жизнь друзей и товарищей. За свою – нет. Он ею не дорожил и считал, что если суждено умереть в это время и в этом месте, значит так и должно быть. Именно поэтому Кот редко смотрит точно в глаза оппонента, стараясь сверлить дыру в переносице. Кира повернул переключатель, выключив фары, и сбавил скорость, продолжая следовать за друзьями. Его руки слегка подрагивали, но продолжали мягко вести машину. Он несколько раз промахивался мимо ручки переключения передач и часто стучал пальцем по рулю. Всю дорогу, как заметил Хонсе, Джи кусал губы и вообще не сводил взгляда с дороги. Будто водит в первый раз и боится нарушить правила, несмотря на то, что является главным водителем отряда «Конан». – Остановимся при входе в город, оттуда пешком, - второй приказ, за которым последовало шипение и глубокие вздохи в салоне автомобиля. Время на раздумья истекло. Пора на передовую. Накинув капюшон и надев респиратор, Хек удобнее перехватил оружие, заметив уже недалеко темные силуэты многоэтажек. Вспомнил, как раньше этот город шумел, освещался вывесками магазинов, клубов и торговых центров. Вдоль дорог ярко загорались фонари, стоило сумеркам спуститься на землю. По улицам всегда куда-то спешили люди, возвращаясь с работы и учебы. Гуляли взрослые и дети. Играли и веселились. Тут и там слышались тонкий детский смех, и шумные разговоры их родителей. Сейчас ничего этого нет, лишь темнота, серость и гнусный смог ядовитой пыли, а по дорогам блуждает ветер, встречаясь с упырями. Машины останавливаются недалеко от города, становясь параллельно другу и глуша мотор. На улицу все выбирались в тишине, и лишь дождь, что немного усилился, продолжал глухо бить по крышам и капотам. Вешая автомат на плечо, Хек рукой, облеченной в черную перчатку, поправляет респиратор и подходит к кругу товарищей, останавливаясь рядом с Минхо. Тот, дожидаясь пока подойдут все, немного ослабляет ремешки бронежилета, натягивает лучше перчатки и берется за оружие. За его спиной красуется ранцевый огнемет, состоящий их двух баллонов, которые завершат сегодняшнюю вылазку. Минхек не отводит от него взгляда, неосознанно начиная кусать губу. Почему-то именно сейчас появились множество противоречий и сомнения по поводу всего плана, который они с Котом строили вечером. Мысли, что схема может не сработать, и они с Хо окажутся в замкнутом пространстве, наедине с десятками монстров, прокралась в голову вместе с остальными, рисуя не самые приятные картинки. - Нам надо найти просторное помещение, куда мы соберем всех упырей, - прокашлявшись, начал Хо, смотря на каждого по очереди, получая в ответ такие же взгляды. Хек очнулся от мыслей, прогоняя их куда подальше, и потряс головой. Уже не время снова погружаться в себя. - Может старый торговый центр? – предложил Джи, стоящий рядом, держа парня за руку и переплетая их пальцы. – Я слышал, что первый этаж там цел, закрыты этажи выше, - Минхо кивнул, сжимая ладонь младшего крепче и поглаживая ее большим пальцем. Почему-то Хонсе резко вспомнил, что единственная их ссора случилась, когда Кира предложил расстаться из-за Намджуна. Они повздорили тогда серьезно, но также быстро помирились. Больше разногласий между ними не было. Они будто специально шли против генерала, чтобы показать, что их не сломить. Хек гордился и восхищался ими. Чанбин, он уверен, тоже. - Это было еще до взрыва, - вклинился Тэен, потягиваясь, разминая шею и скрестив руки на груди. Широко зевнул, похлопал глазами и поправил капюшон. Кто-кто, а он точно был уверен в своих силах. Даже нервозности никакой не показывал, чувствуя себя в своей тарелке. Этим он пытался зарядить и остальных. – Откуда нам знать, цел он сейчас или упыри туда добрались и разъебали все к чертям? – Хан поник после слов старшего, а Минхо слегка покивал головой, соглашаясь со своим солдатом, но не списывая идею Киры со своих счетов. - Идем туда, посмотрим в каком он состоянии, - приказал старший капитан. – Если все будет в порядке, будем придерживаться плана и пустим кровь, - заявил Кот, пробегая взглядом по каждому из парней. – Как Хонджун сказал, упыри похожи на акул: чуют кровь за несколько миль. Поэтому они придут к нам сами, - усмехнулся, сверкнув кошачьими глазами и развернувшись, выпустил руку Хана. – Вперед! Они продвигались быстро, из-за чего топот ног казался громче обычного в пустом и тихом городе. Дождь перекрывал все посторонние звуки, но также сбивал парням весь прицел и мешал прислушиваться. Казалось, что прямо за тобой идет кто-то чужой, желающий навредить и убить. Несмотря на то, что в этот раз осторожность была переставлена на второе место, а на первом красовалась эффективность операции, умереть, даже не вступив в бой, было бы постыдно. Потому каждый оборачивался, крутился, чтобы вовремя заметить опасность и успеть ее предотвратить. На это время все позабыли о страхе и своих неудачах. Позабыли, каково было в прошлом, и перестали думать о том, какое будет будущее: если они не справятся, это самое будущее для них уже не наступит. Здесь и сейчас – единственное, что волновало в данный момент. Собраться, не струсить, дойти и сделать. Спасти других и себя. Освободить страну не ради призвания или почета - ради людей, на благо которым они всегда служили. Нужно всего лишь оставить все эмоции позади, все чувства, кроме чувства долга, заглушить и идти. Туда, где светят лучи будущего. Туда, где видится большое заброшенное строение. Торговый центр, пустующий уже около двух лет, представлял собой пятиэтажное здание, некогда красочное и полное людей. В нем никогда не прекращала играть музыка, а люди с каждым часом только прибавлялись. На больших светодиодных экранах всегда рекламировали еду, косметику и другие товары. Сейчас же оно ничем не отличалось от других построек: тоскливое, полуразрушенное и унылое. Рядом валялись разбитые блоки, стекла и какой-то непонятный мусор, а перед входом лежал один из экранов, который раньше висел над входом. Выбитые окна и разрушенная лестница придавали еще больше мрачности. - Я пойду и проверю, как там все, - одной рукой останавливая солдат и громче, чем следовало бы, проговорил Хо, не опуская оружия. Никто не смел спорить, кроме Джисона. - Я с тобой, - вставая рядом со страшим, Кира слегка поиграл бровями и улыбнулся, бросив взгляд в парня. Тот по-доброму усмехнулся и кивнул, оповестив парней о том, что они скоро вернутся, а отряды встали спинами в один круг, вскинув автоматы и ожидая. Парочка быстрым шагом удалялась, и уже через несколько метров превратилась в темные силуэты. Хо шел осторожно, бегая глазами по всем видимым местам, куда могли спрятаться упыри, и держа оружие на прицеле. Время от времени бросал взгляд на Киру, который шел наравне с юношей и, казалось, о чем-то задумался. Отвлекать его не хотелось – Минхо знал, что даже в таком состоянии его парень отличный воин. Прекрасный медик, который к любой опасности относится как к должному. Который забыл, что это такое «жить по-настоящему». «Я подарю тебе счастливое будущее!» Изнутри центр казался еще больше, чем снаружи. Потолок уходил куда-то далеко вверх, следуя за лестницами и эскалаторами, которые раньше работали. Дальше первого этажа ничего не было видно – непроглядная темень. Выбитые стекла валялись под рамами, полностью захламленный мусором пол, и мрак. Кот посветил фонариком вглубь здания, отмечая для себя лучшее место для атаки – старый эскалатор. Чуть осмотревшись вокруг, юноша находит недалеко пару досок и, подобрав их, надежно подпирает дверь, оставляя ее открытой. Хлопает Джи по плечу, приказывая возвращаться к остальным. - Там все разрушено, но для западни подойдет, - чуть не доходя до друзей, шатен привлекает внимание всех. Останавливается в метре от них, вешает автомат на плечо и достает из ножен охотничий нож. Крутит его в руке и замечает взволнованный взгляд Джисона, который изначально не был согласен с планом, но против ничего не сказал. Лишь переживает, что что-то может пойти не так. - Я пущу кровь и зайду внутрь, - встав на тот самый экран, заявил Минхо. – Хек пойдет со мной, остальным спрятаться в укромных местах и при начале заварухи расстреливать всех упырей, которые не успеют попасть в центр или попробуют убежать. - Югем, - Минхек легко стукнул по плечу отвлекшегося друга. - Подопрешь главный вход чем-нибудь, когда большинство зайдет, понял? – кивок от брюнета, и Хо отдает новый приказ: разбегаться по местам. - Будь осторожен, - поджимая губы, Хан ненадолго обнимает старшего и убегает, больше не оборачиваясь. Чувствуя холодные капли дождя на лице, Минхо слегка усмехается, шепчет что-то о хорошей погоде и снимает одну перчатку. Смотрит на друга, который остался рядом, и слегка улыбается, что скрывается за респиратором, разрезая свою ладонь и сжимая кулак. Хмурится, когда из глубокой раны горячая кровь начинает течь. Она падает на грязный и мокрый асфальт, оседая каплями, которые постепенно превращаются в небольшую лужу. Парень ожидает появление первых голодных монстров, которые, по его подсчетам должны появиться с минуты на минуту. И дожидается – злобный рык слышится где-то в стороне, отчего Минхо шире улыбается и срывается с места, направляясь в торговый центр и махом руки зову Хонсе с собой. Слышит тяжелое дыхание упырей, которые бегут следом, ведомые запахом свежей теплой крови, и голодно рычат. - Прости, - шепчет Кот, в последний момент отталкивая Хека от входа и на ходу приказывая бежать к остальным. Пробегает мимо стеклянной двери, чуть не задевая доску, подпирающую ее, и несется дальше. Внутри темно и сыро. Все, что можно было разбить и сломать, разбито и сломано. Вандалы и дети, которым категорично запрещали ходить сюда, постарались на славу. Под ногами валялись камни, разрушенные вывески и всякий хлам, по частям которого теперь не поймешь, что это было раньше. Хо, чуть не споткнувшись из-за очередного куска хрен пойми чего, останавливается посреди зала и разрезает ладонь второй раз, после чего углубляясь дальше, оставляя за собой слабый кровавый след. Люди его не увидят и ни почувствуют, но для упырей, обоняние которых во много раз лучше человеческого, это как красная тряпка для быка. Желанная, возбуждающая. Путь к жертве, которой будет сложно сбежать, когда пути перекрыты. Упырей становилось все больше, рыки эхом отдавались от бетонных стен и закладывали уши. Постепенно они заполнили весь первый этаж, начиная залезать на старый эскалатор, на котором уместился Минхо, расстреливая нарушителей спокойствия. Тут и там уже валялись мертвые тела. Когда места не осталось совсем, дверь, что все это время оставалось открытой, захлопнулась, а за стеклом показался Югем, который, бросив последний взгляд на друга, убежал на свое место. Ухмылка мелькнула на бледном лице, когда Хо выкинул автомат с опустевшим магазином в одного из тварей. - Добавим огня! – прокричал Кот и выхватил металлический бранспойт, открывая кран и направляя пламя на упырей. Он никогда не пользовался огнеметом до этой ночи, лишь за вечер прочитал теорию, которую нашел на просторах сети и в документах Намджуна, и решил разобраться на месте. Но на практике оказалось все сложнее: пламя было неподатливым, потому приходилось держать наконечник крепко, направляя его в нужном направлении. Однако громкий протяжный вой, что оглушая, наполнил весь торговый центр, доказал, что Кот все сделал правильно. Словно в танце петляя между горящими и кричащими монстрами, Минхо пробирался ко второму выходу из зала. Черный выход – его единственное спасение сейчас, чтобы не пасть смертью храбрых. Он совершенно не слышит, что происходит позади. Не замечает, как один из тварей, в приступе агонии, срывает капюшон, чуть не свалив парня на пол, где его моментально бы затоптали. Он не чувствует жара, будто тоже умер вместе с монстрами, наплевал, что легкие зажимаются в тиски из-за нехватки кислорода, снова начхал на свою жизнь, забыв, что его снаружи ждет любимый человек. Юноша из-за криков и рева не слышит, как где-то сверху начинает что-то трескаться. Кот останавливается в проходе, рывком открывая дверь и впуская воздух, который начинает раздувать огонь. Развернувшись, добавляет еще пламени, снова поворачивая кран огнемета и начиная улыбаться – все идет как нельзя лучше. Ветерок, что идет с улицы, треплет каштановые волосы, остужает вспотевшее лицо и приятно обдувает рану на руке прямо до мурашек. Это как встречать восходящее солнце, чувствовать холод ранним утром и гулять по траве, до сих пор покрытой росой. Победный оскал появляется на губах, когда первые упыри, лишаясь жизни, начинают падать. Парень облизывает губы, собираясь выбежать наружу, как перед глазами неожиданно все померкло. *** По приказу второго лидера, отряды отстреливались от монстров, которые не попали в торговый центр. Выпускали очередь за очередью, меняли магазины, наполняя пустые новыми патронами, и снова целились в головы. Один, второй... Со счета давно сбились, стреляя и наполняя кровь тварей новой порцией свинца. Каждый по возможности высматривал алую повязку капитана, которую Хек повязал на плечо Бина в их последней совместной вылазке. Однако лишь черная кожа упырей и злые красные глаза мелькали перед взором. Будто Дага тут и не было вовсе. Или они его не заметили и пристрелили вместе со всеми. Когда послышались первые приглушенные душераздирающие вопли из зала, на лицах всех появились улыбки - Минхо справляется. Ангелы во всей красе увидели то, что раньше им рассказывали наподобие сказки: Вальхалловцы на поле боя. Братья Чон, связанные ментально, закрывали спины друг друга и других членов отрядов. Стоило лишь одному выкрикнуть имя другого, тот сразу отзывался, понимал все без слов и выполнял. Они посылали друг другу поддерживающие подмигивания и улыбки, поднимали большие пальцы вверх и хлопали друг друга по плечам или спине, если сталкивались. Кружили среди солдат другого отряда, проверяя самочувствие, делясь патронами и помогая. Тэен – лучший стрелок штаба, будто играя, находил идеальную траекторию, прицеливался, выпускал несколько пуль и поражал сразу по три цели. Никогда не промахивался и чувствовал себя богом, который спустился на грешную землю, чтобы помогать простым смертным. А после, смотря на младших, улыбался и сдувал дым с дула, как в голливудских фильмах. Показушничал, как шептал на ухо Хек, но сам улыбался, радуясь, что такие люди на их стороне. Однако все улыбки моментально пропали с лиц, когда здание, что крепко стояло и простояло бы еще несколько десяток лет, рухнуло, словно непрочный карточный домик. Так же легко и быстро, отчего все крики упырей, доносящихся оттуда, сразу стихли, либо так просто казалось из-за противного писка в ушах. Столб пыли, что поднялся от разрушения, закрыл весь обзор, из-за чего пришлось отбиваться вслепую, опасаясь задеть кого-нибудь из своих. Лишь Сокол, который чувствовал себя, как рыба в воде, прикрывал спины всех, не теряя самообладания, несмотря на то, что обрушение потрясло и его. Он кусал губы, проглатывая ком в горле, продолжая выпускать очередь за очередью, а сам постоянно смотрел в сторону центра в надежде увидеть там капитана. Джисон, раскрыв глаза и рот в немом крике, медленно опустил автомат и упал на колени, не отрывая глаз от торгового центра. Сейчас не волновали твари, которых они еще не перебили, лишь здание, которое еще минуту назад возвышалось над ними, а через момент превратилось в груду камней и балок. А под его завалами множество тел упырей и одно человека, который был дороже всех. Он громче всех кричал, что любит и никогда не оставит. Он – единственный, кто дал Кире смысл жить дальше. Его губы задрожали, а глаза наполнились слезами в момент. Пальцы расслабились, и автомат с глухим звуком упал на асфальт. - Нет! – срывая голос, Хан резко поднялся на ноги, и, спотыкаясь, понёсся к руинам, не видя и не желая видеть ничего вокруг. Больше ничего не имело значения: ни война, ни твари, ни товарищи. Лишь он. Тот, кто сам принял решение идти добровольцем в тупик. Тот, кто обещал всегда быть рядом, несмотря ни на что. Тот, кто сейчас лежит под завалами, возможно, повторяя имя своего парня. Чуть не упав из-за разломов и размахивая перед глазами рукой, Джи падает на колени перед камнями. Зарывается руками в волосы, не понимая, как такое могло произойти и начинает их яростно разгребать, наплевав, что капюшон слетел и влага падает на открытую голову. Не обращает внимания на то, что перчатки рвутся, цепляясь за острые края; на то, что руки уже в крови и пыли; на то, что слезы смешались с дождем. Плевать. Достать. Спасти. Заглянуть в родные глаза и снова услышать низкий тембр - все, что сейчас было необходимо. Прикоснуться к грубой коже и увидеть привычную улыбку, которую Кот дарит только ему. Слезы застилали глаза, мешая нормально разглядеть хоть что-то. Капли, падая на землю, чуть поднимали пыль, которая снова быстро оседала назад. Джисон, задыхаясь и злясь, хватается за очередной большой камень, но пальцы срываются с острого края, и парень падает на спину, ощущая, что палец отдался легкое болью. Порезался, но это уже не волновало. Сил подняться не осталось: слезы высосали все соки. Юноша обреченно закрывает глаза грязными руками и протяжно кричит, чувствуя, как внутри разрывается сердце. Он потерял самое дорогое сокровище, которое буквально несколько часов назад держал в своей руке. Не уберег, не спас, не помог. В душе начинают скрести кошки, а в ушах не прекращается противный писк. Он не верит. Не хочет верить, что это конец. Еще ничего не кончено. Они столько всего прошли, все просто не может так быстро закончится. Стрельба прекращается вместе с последним ревом упырей. Парни, как по команде, подбегают к товарищу, усаживая его и пытаясь успокоить, но тот их вовсе не слышит. Хонсе обнимает друга за плечо, но Джи никого больше не замечает. Все его мысли заняты одним единственным человеком, который сейчас тут нужен, как никогда, и которого, возможно, уже нет в живых. Никто из парней не верит. Каждый твердит себе, что такого быть не может. Старший капитан, который столько раз вылезал из всяких передряг, просто не может погибнуть так. По подсчетам ребят, у него, как у кота, остается еще три жизни в запасе. Он просто обязан выжить, иначе Джи пойдет вслед за ним. Хек в панике оглядывается, говоря спасибо, что пыль осела быстрее из-за дождя, но видит лишь тела тварей. Много, не сосчитать, но ни на одной нет красной повязки капитана. Мысленно выдыхает, надеясь на лучший исход, и осматривает руины, ухватываясь за последнюю ниточку надежды, которая постепенно гаснет. Пусто и тихо, лишь приглушенный плач Киры доносится сбоку. Хонсе не хочет осознавать, что потерял второго лучшего друга. Они должны были вернуться в штаб все вместе. Однако один из лучших воинов сейчас погребен под завалами старого торгового центра. Приглушенное кряхтенье и отборный мат слышатся где-то позади. Веселый смех, смешанный со стонами боли привлекает внимание парней. Минхек первый оборачивается, видя невысокий силуэт, который будто выползает из-под камней и выпрямляется, прогибая спину. Неуклюже срывает с себя баллоны, отбрасывает подальше и, хромая и шатаясь, лезет наверх, на руины. Лишь там, оглядывает поле боя, осматривает всех перебитых упырей, ловит взглядом друзей и начинает смеяться. Переступает с ноги на ногу и поднимает руку, сжатую в кулак. - Мы победили! – кричит во все горло, начиная хохотать сильнее, будто до конца не веря в это. Остальные, видя капитана, начинают улыбаться, подхватывая его смех, и хлопать Киру по спине. Кира же, услышав знакомый голос, отрывает руки от лица и поднимает голову. Зачесывает волосы пятерней, начинает рыдает сильнее, видя юношу и, подскакивая с места, бежит к нему. Спотыкается, чуть ли не падает, но продолжает бежать вверх. Дышит через раз, судорожно вбирая воздух в легкие. Радуется, смеется сквозь слезы, пока вконец не оказывается напротив него, в панике осматривая родное лицо. Подмечает чуть подпаленные волосы на челке и улыбку скрыть не может. Не желает. Закусывает губу, когда очередная капля скатывается по щеке, а из глотки вырывается смешок. А Минхо стоит, опираясь на одну ногу, и улыбается – видно по маленьким морщинкам около глаз. Немного подбитый, с ранками и весь в копоти. Но живой. Стоит, радуется и притягивает Джисона к себе, обнимая. Прижимает свое самое дорогое в мире сокровище, и счастливо вздыхает, чувствуя, как Хан зарывается рукой ему в волосы на затылке. На душе становится теплее. Он вспомнил, ради кого сражается и продолжает жить. Понимает, что был дураком, когда придумывал весь этот план, и стискивает солдата в объятиях сильнее. Наконец, все закончилось. На улице начало светать – ночь подошла к концу.