Sixth angel

One week later Прижимая автомат к груди, Мин осматривает затхлое полуразрушенное здание, в котором два парня укрылись от кислотного дождя, что ливнем хлестал на улице. В подъезде эхом отдаются звонкие капли, что бились о металлический каркас над входом, завлекая в сон. Сынмин медленно переводит затуманенный взгляд с окна, лишенного стекол, на Хека, что стоял, опершись на косяк выбитой двери и кусая щеки. Юноша сгорбился, опустив плечи, взор направлен куда-то вдаль, а губы что-то спешно нашептывают, словно молитву. Казалось, тот даже не дышал, следя за каплями и перебирая в руке пули, которые достал из патронташа. Несмотря на то, что упырей в городе не осталось после зачистки неделю назад, оружие всегда остается при себе, как неотъемлемый атрибут, без которого парни уже не представляли ни один выход из штаба. С родным М4 прибавлялась уверенность. Становилось спокойнее, хоть сейчас оно и висело только на плече, а не использовалось по назначению. Сразу после выписки из госпиталя, Мин подорвался искать Чанбина, наплевав на боль в животе и еще не до конца окрепшее здоровье. Изначально Джемин не хотел его выпускать из палаты, видя бледное лицо и синие губы пациента, который еле ходил, шипел на каждого, с трудом поднимая тяжелые веки, но на удивление всех Минхо встал на сторону солдата. Скорее всего, он хотел, чтобы младший сам убедился, что улицы пусты. На них больше никого нет, и, вероятно, Даггер погиб среди упырей. Заглядывая в карие глаза, под которыми пролегли большие мешки от недосыпа, Кот спокойным и уверенным голосом давил на чувства Мина. Видел дрожащие зрачки, трясущиеся губы и слезы, которые застыли в уголках. Он знает, что каждую ночь Фью просыпался от кошмаров, оглядывался в уже пустой палате, потому что Хонджун сбежал, как и обещал, и снова ложился, пытаясь отдышаться. Однако вновь провалиться в царство Морфея не получалось: снова и снова его лицо, голос и черные глаза появлялись в темноте. Глаза, которые иногда смотрели с беспокойством, часто с бешенством, и реже с теплом. Минхо понимал его чувства: сам постоянно переживал за Джисона, когда отряд «Конан» выбирались на разные задания. Вот только капитан всегда дожидался и встречал Киру теплыми объятиями и незаметным поцелуем в щеку. Несмотря на то, что Кот потерял четверых своих солдат, потерю своего парня он бы не пережил, потому что именно Хан дарил давно забытые эмоции и чувства. А Сынмин, стоя перед старшим капитаном и держась за живот, думал только о Чанбине. Где он сейчас? Что с ним? И жив ли Бин вообще? Вопросы подобного характера не переставали крутиться в голове день за днем, заедая там, жужжа, словно множество мух и мешая думать о чем-то другом. Они бесили, раздражали до боли в висках и дрожи в руках. Хотелось биться лбом о стену, выгнать их, вытурить, чтобы больше не беспокоили. Забыть все то, что произошло, все переживания и увлечение сержантом и продолжать жить. Спокойной, размеренной жизнью: без любимого человека рядом, без счастья и его надежного плеча. От одной такой мысли к горлу подкатывал ком, а глаза начинали застилаться туманом слез, ведь Фью себе обещал, что откроет сердце Бина. Добьется его взаимности и станет заменой Хенджина в душе лидера. А в итоге ничего не получилось. Он его потерял, так и не обретя. Когда парни вернулись с последней зачистки, Фью до последнего надеялся услышать хорошие новости по поводу лидера, когда Хонсе посетил его в госпитале. Однако Минхек лишь молча сел на постель, сцепил руки в замок и, опустив голову, прошептал: «Не нашли». Закусывает губу, глаза на младшего не поднимает, а тот, словно с ума сошел. Начал улыбаться, слегка посмеиваясь и повторяя про себя, что если не нашли, значит, и не убили. Следовательно, он еще жив. Просто, где-то скрывается, и отыскать его есть еще шанс. Хонсе напугало тогда такое поведение друга. Он пытается успокоить младшего, начиная хмуриться и не зная, как себя вести. Никакие слова тот будто и не слышит, из-за чего пришлось звать Джемина, который заполнял документы в своем кабинете. Медбрат примчался сразу, держа в руках шприц с успокоительным. Благодаря Хеку, который был сильнее Сынмина, потому удержать его не составило труда, лекарство было введено внутривенно. И уже через двадцать минут, парни устало переглядываются. Минхек кивком головы отправляет Джемина назад в кабинет, снова сцепляет руки на коленях. Сидя на постели товарища, Хек бегал по лицу спящего Мина, подмечая, как дергаются длинные ресницы, а его губы расплываются в легкой и расслабленной улыбке. Он выглядел настолько умилительно и невинно, что даже у старшего уголки губ приподнялись. Поправив одеяло на тельце мальчишки, Минхек услышал тихое, сорванное с уст Мина «Бинни», и захотелось перевернуть весь город и притащить этого чертового Со Чанбина для него. Лишь бы больше не видеть этих страданий, и чтобы Даг, наконец, нашел своего человека. - Лучше бы ты влюбился в Югема, - шепотом произнес Хонсе, поправив челку друга. Аккуратно ступая ботинками по плиточному полу, в палату возвращается Джемин одновременно с Хонджуном и садится на другую кровать. Оба уставшие, Хон с загипсованной рукой, но на лице проскальзывает легкий румянец. На медбрата не смотрит: чувствует легкий стыд из-за своего побега из госпиталя, зато не отрывает взгляда от Хека. - Правда не нашли? – шепчет лаборант, опираясь здоровой рукой на колено и смотря на старшего, словно пытаясь выведать у того: врет он или же нет. В ответ Хек лишь мотает головой, вытирая лицо ладонями, и тяжело выдыхает. – И что теперь будете делать? Капитан молчит, начиная тереть виски, и думает. Единственный шанс, который был им дан, они использовали, но необходимого результата не достигли. Бин по-прежнему не найден и неизвестно, найдут ли они его. Теперь стало еще больше неизвестности, чем было до последней операции. Сейчас будет все по-другому, они все ближе и ближе приближались к финишной линии – счастливой жизни. Несмотря на то, что многое еще не сделано, парни вовсю обсуждают будущее. Что они будут делать, куда сходят, и как все будет продвигаться. Больше всего мечтал Чонин, который мечтал поступить в университет в Китае. Уже представлял, как будет проходить учеба и как много новых друзей он заведет, хотя понимал, что солдат, с которыми он прослужил несколько лет, никто не заменит. - Я попрошу Кота дать разрешение на его поиски, - в конце концов, так же шепотом отвечает Хонсе, поднимая глаза на друзей. – Пока не началась эвакуация, мы должны попытаться найти его. Джемин тяжело вздыхает и поднимается с места, подходя к товарищу. Смотрит на него сверху вниз и кладет руку на чужое плечо. Поддерживающе сжимает, а горечь в глазах только увеличивается. Взгляд полный грусти и тоски, а губы кривятся в улыбке. - Отдохни немного, - советует тот, кивая на соседнюю кровать. – Тебе нужно поспать и набраться сил. Ли дергает головой, улыбаясь медбрату, и встает. Подмигивает, хлопая друга по руке, однако вместо постели направляется на выход из палаты, сказав, что все хорошо, и он может продержаться еще парочку дней. Джемин не смел ничего говорить против, лишь переглянулся с Хонджуном и пожал плечами. *** Сбоку слышится протяжный вздох, заглушенный неизменным респиратором. Хек сбрасывает капюшон с головы, лохматит волосы и поворачивается к товарищу, который будто в прострации находится. Не двигается, застыв в одной позе, и прижимает к себе автомат. Закусив губу, Хонсе не спеша подходит к младшему. Садится напротив, складывая ноги лотосом и, опираясь локтями на колени, заглядывает в стеклянные глаза друга. Пристально, изучающе и будто ожидая чего-то. Сынмин резко хватается за оружие и снимает его с предохранителя, когда затуманенным взглядом видит копошение перед собой. Однако капитан оказался проворнее - вырвал М4 из крепкой хватки Фью и осторожно положил за своей спиной, видя дрожащие в страхе зрачки Мина. Минхек аккуратно накрывает трясущиеся руки парня своими ладонями и некрепко сжимает. Терпеливо дожидается, когда взгляд прояснится, и слегка кивает. Пристально смотрит в карие глаза, слегка приподняв уголок губ, будто мысленно говорит «Я рядом. Ты не один. Я тоже переживаю!» Поддерживает без слов, но видит испуг и смятение – неподдельную панику, а посему хмурится, прикусывая щеку, и задумчиво бегает глазами: чем больше времени проходило, тем сильнее нервничал Фью, и так как его настроение теперь сильно зависело от Дага, последнего нужно было обязательно найти. Любой ценой, поставив на кон свою жизнь, если понадобится. - Как твоя рана? – неожиданный вопрос в тишине отозвался тихим эхом от бетонных стен. Мин слегка дернулся, часто моргая. Начинает сжимать чужие руки, немного расслабляясь, а дыхание выравнивается. Он будто заснул, а от голоса лидера резко проснулся, словно вынырнул со дна. Смотрел на Хонсе, нахмуривая брови. – Бежать можешь? Нам до машины добраться надо, - уточняя, Минхек указывает головой на выход. Ким уверенно кивает, поднимаясь с помощью Хека, принимая свой автомат назад и осторожно подходя к выходу. Ранение еще болело, несмотря на болеутоляющее, которое Хонджун ввел перед поисками. Тянущая боль будто проникала в каждую клеточку тела, разрушая его. Любое движение, даже самое незначительное, приносило страшный дискомфорт, из-за которого хотелось по-детски заплакать и снова усесться на грязный пол. Однако парень прижал руку к животу, глубоко вдыхая и набираясь воли. Сейчас сдаваться не время – они выиграли войну, но миссия в городе еще не окончена. Отдыхать рано – многие дела еще предстоит сделать. То, чему учили всю жизнь - идти до конца, пришло время применить именно сейчас. - Вперед, - шепчет шатен, накидывая капюшон, и первым срывается с места, боковым зрением замечая, как Хонсе подрывается вслед за ним. Дождь хлещет в глаза, резкие порывы ветра в лицо толкают назад, мешая бежать. Под ногами плещутся лужи, а к подошвам военных ботинок неприятно липнет грязь, что раньше пылью оседала на земле. Бежать тяжело: рана тянет, ноги еле двигаются, но осталось совсем чуть-чуть – машина уже показалась в поле зрения. Последний рывок из последних сил, и парни оббегают джип с обеих сторон, запрыгивая в салон. Захлопывают двери, откидываются на кресла, смеются через раз, пока Хек заводит мотор. Жмут руки, молча говоря друг другу «Хорошая работа!», после чего Хонсе бросает на колени младшего картонную коробочку обезболивающего и бутылку чистой воды, на что Мин благодарно кивает. Через время автомобиль срывается с места, разрывая стену дождя. *** Бэм несется по коридору штаба, чуть не падая из-за скользящих кед по плиточному полу. Едва не сбивает с ног зазевавшихся солдат и каких-то сотрудников, которые провожают незнакомца внимательным и настороженным взглядом, но парень на них не обращает внимания. На пути встречаются знакомые и не особо лица, на которых сейчас совершенно нет времени. Они все смеются, радуются окончанию войны и тому, что скоро все будет хорошо, вот только юноше не до смеха совсем. Добраться до Хона – главная задача. У него остался еще один нерешенный вопрос. Расталкивая людей около входа, которых в обычные дни тут даже не увидишь, парень влетает в лабораторию под возмущенные вскрики мужчин, в мыслях послав их на три буквы и захлопывая дверь за собой. Прижимается к ней спиной, будто за юношей идет погоня, и переводит дыхание, осматривая помещение. Натыкается взглядом на невысокую фигуру и усмехается. Хонджун стоит спиной к гостю, что-то делая за своим столом. Одна его рука, которой он держит пробирку, по-прежнему в гипсе. Волосы подвязаны банданой, благородно одолженной (спизженной) у Югема, и собраны в небрежный маленький хвост на макушке. Лаборант ничего не слышит, заткнув уши наушниками и полностью погрузившись в работу. Отдышавшись после бега, Бэм прокашливается и осторожно подходит к товарищу. Стоит за его спиной, из-за плеча лаборанта наблюдая за его уверенными действиями, и как тот, увлеченный работой и музыкой в ушах, не замечает и ни слышит ничего вокруг. Снова кашлянув в кулак пару раз, юноша тихонько хлопает Джуна по плечу. Хон снимает один наушник, оборачиваясь и сразу замирая, поднимая в удивлении брови. - Я думал, что ты уже сдох, - вместо приветствия начинает смеяться парень, вставая вполоборота к гостю и опираясь бедром о стол. – Так давно не появлялся в штабе, а сейчас, видимо, бегом бежал, - подмечая растрепанный вид парня, Хон снова усмехается. – Что-то стряслось? Таец глубоко вдыхает, набирая полную грудь воздуха, и громко выдыхает, будто с мыслями собирается. - По приказу генерала я нашел Дага и спрятал в подвале старого завода, - вкратце объяснил БэмБэм, хлопая ресницами и наблюдая, как друг удивляется больше, расширяя глаза и не с первого раза садясь на рабочий стол. Его рот приоткрылся в немом вопросе, но он ничего не говорил, а голова наклонилась к плечу. Ожидал, что таец расскажет еще. – Намджун запретил мне кому-либо говорить об этом, кроме тебя. - Почему кроме меня? – насторожился лаборант, сужая глаза и пристально всматриваясь в Бэма. - Не знаю, - признался юноша, покачивая головой и пожимая плечами. – Он не сказал, но, скорее всего, потому что ты владелец вакцины. При упоминании вакцины от вируса, глаза Кима сразу стрельнули в сторону небольшого холодильника, который стоял в углу лаборатории, и сразу же вернулись на тайца. Тот продолжал стоять и часто моргать. Кусал щеку, будто о чем-то раздумывая. - Ты уверен, что он еще там? – вращая пробирку здоровой рукой, тем самым продолжая размешивать раствор, Хон продолжал сидеть на столе, забив на все правила приличия. – Недавно была финальная зачистка. - Я с ним все это время был, но недавно он резко куда-то стартанул, - всплеснул руками серовласый, придвигая стул к себе и садясь, вытягивая ноги. – Что они применили, что всех упырей перебили? - Они кровь пустили, а Даг рвался на ее запах, - усмехнулся Хон, ставя пробирку в штатив. – Потом они сожгли всех, а кто не попал в огонь, тех расстреляли, - Бэм поднял большой палец, сжимая губы в линию. – Так, что ты от меня хочешь? - Мы должны помочь Даггеру, - как что-то само собой разумеющееся, отвечает Бэм, удивляясь глупым вопросам друга. Тот ухмыляется, мол, как же я сам не догадался, и замолкает. Задумался, уводя глаза в пол и чеша нахмуренную бровь. А таец послушно ждет предложений, которые поступят. - Но также мы должны рассказать другим о том, что Даг в безопасности и жив, - поправляя волосы, Хон смотрит на друга и немного дергается, видя у того испуганные глаза. - Нет, - таец вскочил с места, хватая лаборанта за плечи. – Не смей! Нельзя! Хон чувствует дрожь и холод рук, крепко сжимающих его плечи, и видит, как зрачки дрожат тоже. На лбу у Бэма выступила испарина, а уши слегка начали алеть. Лаборант переводит взгляд на кадык, когда таец судорожно сглатывает слюну, и хмурится. - Что? – прошептал Хон, чуть наклоняя голову к плечу и не до конца понимая поведение друга. - Нельзя! – Бэм, будто в панике, мотает головой из стороны в сторону. Хонджуну казалось, что еще чуть-чуть и она оторвется. - Издеваешься? – прикрикнул лаборант, сжимая зубы. На скулах заиграли желваки, и в момент ему показалось, что он сам оторвет голову товарищу. – Они все его ищут. Ты не представляешь, как мучается Хек. Фью себе места не находит. Ангелы все потеряли веру, как бы иронично это не звучало. - Нельзя, нельзя, нельзя, - словно в бреду повторяет парень раз за разом. - Почему? – сдерживая гнев, Ким сжимает и разжимает кулаки, не обращая внимания на боль в сломанной руке. - Нельзя - шепчет уже обреченно. Его голос слегка начал дрожать, что разозлило Хона еще больше. - Почему нельзя? – вскричал громче, чем следовало, скидывая руки парня со своих плеч и соскакивая со стола. Сейчас этот отважный воин, который в свое время спас Чанбина, был похож на маленького ребенка. Дрожит, в глазах застыли слезы, а искусанные губы начинают кровоточить. – Назови причины. Хотя бы одну, - Хон вытянул указательный палец перед лицом. – Хотя бы одну причину, которая сможет меня переубедить. - Генерал запретил, - Бэм опустил голову, снова потянувшись к плечам друга, но тот дернулся, давая понять, что лучше этого не делать, чтобы хуже не стало. – Он строго настрого запретил разглашать эту информацию кому-либо, кроме тебя, - опуская кисти перед собой, начал теребить пальцы. - Генерал мертв, Бэм! – вскричал Хонджун, ударяя кулаком о стол, от чего Бэм вздрогнул, подняв глаза и снова опустив. Ким тяжело дышал – ярость накрывала с головой, ноздри раздувались, а на лбу выступила вена. – Чего ты боишься сейчас? - проводя языком по зубам, спросил Хон. – Чего боишься, когда Намджуна уже нет в живых, а у нас появился шанс исправить все? БэмБэм кусал губы, бегая глазами по полу и ботинкам их обоих. Поднять взгляд и дать точный ответ на поставленный вопрос либо не решался, либо боялся. Однако себе он давно ответил. - Я, - замялся, сжимая кулаки и снова тяжело садясь на стул. – Я боюсь людей, которые даже сейчас, после его смерти, остаются на его стороне. Я боюсь, что они могут навредить Югему, - признался шепотом, не поднимая глаз от пола и прижимая сцепленные руки ко лбу, и ждал ответа Хона. Молчание затянулось. Хонджун переваривал услышанное, потирая глаза и виски. Разлепил тяжелые веки и кинул взгляд на ссутулившегося Бэма. Тот, уперев локти в колени, стучал кистями по лбу. На товарища не смотрел, словно боялся сделать что-то не так, после чего последует незамедлительный отказ от сотрудничества. После признания гнев и ярость как рукой сняло. Ким тяжело вздохнул и начал ходить по кабинету из стороны в сторону. - За что это мне? – слегка стукая себя кулаком по виску, шепчет парень и замирает, замечая, как таец, видимо забыв, где находится, достал пачку сигарет и спички. – Не кури в лаборатории, - не спеша подходя ближе, спокойно, но строго делает замечание, забирая пачку и кидая ее на стол. – Ладно, причина принята, - смотря на товарища сверху вниз, парень напрягается, видя, как Бэм выпрямляется на стуле и с улыбкой смотрит на юношу. – Пока что я буду держать рот на замке перед парнями, но если я пойму, что вдвоем мы не справляемся, то незамедлительно расскажу все. Идет? – Бэм, как болванчик на панели машины, часто закивал головой. - Есть даже вариант, как все провернуть, - сразу добавляет и прожигает взглядом солдата, который продолжает сидеть, не отрывая глаз от юноши, готовый внимательно слушать. – Со дня на день начнут прибывать вертолеты для эвакуации... - Эвакуации? – перебил Бэм, нахмурившись, но взгляда не отводя - Если бы ты чаще был в штабе, знал бы все, - слегка упрекнул товарища Хон, но тут же махнул рукой, начиная объяснять. – Хек с Минхо попросили помощи у президента Японии на следующий день после последней зачистки. Именно поэтому скоро нас всех переправят в Токио, где нам дадут временное пристанище, пока мы заново не освоимся. Потом уже каждый пойдет своей дорогой, понял? – кивок, и Хонджун продолжает. – Лидеры с отрядами полетят первые, чтобы уладить все оставшиеся вопросы, Джемин тоже, как врач. Я со своей командой должен был полетет самый последний, потому что тут остались кое-какие дела, - парень начинает ходить по кабинету и размахивать здоровой рукой, что по-прежнему находится в кармане, в то время как загипсованная покоится в районе живота. – Вакцина готова и сегодня будет вколота в подопытного. После того, как мы с Минхо проверим его, и если все в порядке, будем проводить массовую вакцинацию. - А мне тоже? – удивился Бэм, смеясь от того, как Ким недовольно замычал, поднимая глаза к потолку, от того, что его снова перебили. – У меня же иммунитет. - Без исключений, - отрезал юноша, глубоко вдыхая и продолжая. – Теперь же я отправлю своих людей со всеми, а я улечу самый последний, потому что нужно будет Чанбина в чувства приводить. Ты со мной? – протягивая руку, спрашивает Хон, слегка улыбаясь. - Конечно, - вставая с места, Бэм незамедлительно жмет протянутую ладонь и тоже расплывается в улыбке. - Отлично, - лаборант стирает с гримасу с лица и, буквально вырывая руку, возвращается к своему столу. – Теперь брысь отсюда, мне работать надо! – Бэм повинуется и выскакивает из кабинета, в дверях сталкиваясь с Минхо, который приветствует товарища теми же словами, что и лаборант. Солдат фыркает и скрывается с глаз, под дружные смешки. - Как дела? – подходя к столу, Хо кладет руку на плечо друга, заглядывая через него. - Мы можем идти, - поправляя бандану, парень поворачивается к капитану и опирается бедром о стол. – Упырь там не сдох от ожидания? – не спеша подходя к холодильника и вытаскивая оттуда одну единственную ампулу с вакциной, снова подходит к капитану. - Живее всех нас, - усмехается Ли. – Пойдем. Дорога до изолятора проходит в молчании и постоянном копошении Хонджуна. Он то убирал бинт, поддерживающий сломанную руку, то снова его надевал. Отчего-то психанув, стянул тугую резинку с волос, выдрав несколько коротких локонов, и натянул подвязку на кисть, взлохматив копну на голове. Со стороны он казался каким-то раздраженным и усталым. Мешки под глазами, замедленная реакция и нервозность – все говорит о его недосыпе. Ким не раз говорил, что рука, что каждую ночь неимоверно болит, мешает нормально спать. Обезболивающие помогают лишь на небольшой промежуток времени, поэтому удается прикорнуть лишь чуть-чуть, пока боль снова не начнет нарастать. Хон, зная, чем может обернуться злоупотребление препаратами, старается не превышать норму, несмотря на то, что боль иногда разрывает изнутри. Около лестницы их уже встречают солдаты. Все те же скрытые масками лица, равнодушные глаза и автомат наперевес. Они отдают честь новому лидеру и проводят обоих к решетке, за которой сидит последний живой упырь. Он спокойный, будто сам уже начинает превращаться в человека. Его красные глаза горят яростью, но тварь старается ее побороть. Не прыгает, завидев людей, ни скалится и ни рычит. Словно послушная собака, которая ждет, когда хозяин подойдет, чтобы приласкать. Будто чувствует, что он остался единственным. - Открывай, - приказывает Хо одному из солдат, который сразу слушается и отворяет решетку. Хон не двигается с места, смотря на монстра, которого поймали парни сразу после смерти Феликса. Именно он виноват в его кончине, но Ким чувствует некое спокойствие. Словно эти красные глаза, которыми существо смотрит на лаборанта, завлекают к себе. В бездну. Непроглядную, глубокую. Страшную. - Давно транквилизатор кололи? – не отрывая взгляд от упыря, спрашивает Хонджун. Казалось, если он сейчас отвлечется хоть на момент, прервется некая связь, которая промелькнула между ними за долю секунды. Проиграет, возможно, лишившись жизни. - Сутки уже прошли, - отчеканил тот же, который и открывал клетку. – Он не буянил, сидел спокойно... - Хон поднял руку, жестом приказывая замолчать. Заметил, как упырь начинал дергаться, стоит заговорить кому-то чужому. - Не смейте стрелять, пока я не скажу, - прошептал лаборант, сделав первый шаг в клетку. Ступал осторожно, на ходу открывая ампулу и вслепую набирая лекарство. Протягивает руку, на которую натянута резиновая перчатка, и слегка касается упыря. Тот тихо рычит, но тут же затихает, удостоверившись, что парень не собирается делать ничего плохого. – Я тебе не враг, - шепчет русовласый, словно успокаивая маленького ребенка. – Я хочу тебя спасти. Позволишь? – и, не дожидаясь ответа, вводит иглу в плечо монстра. Казалось, все произошло в мгновение: укол, рев упыря и Хонджун отлетает к противоположной стене от сильного удара. Момент - и крики прекращаются: солдаты выстрелили новой порцией транквилизаторов. Только после этого Минхо подбегает к другу, поднимая того на руки, выносит из клетки и укладывает на пол, приказывая запереть монстра. - Я ввел вакцину, - хрипя от боли в спине, оповестил лаборант, держась за плечо лидера. – Вечером будем ждать результат. - Молодец, - улыбнулся Хо, тихонько хлопая товарища по колену. – Ты молодец.