Sixth angel

Кабинет генерала был погружен в звенящую тишину, которая одновременно давила на черепную коробку, угрожая ее расколоть, но в то же время успокаивала. Не было привычных шуршаний бумаг, скрипа обивки кресла и разговоров спокойным и одновременно угрожающим тоном от Намджуна. В этой тишине можно было утонуть и затеряться, чему Хонджун был бы несказанно рад. Столько всего произошло за пару дней, что мозг просто отказывается все переварить и утрамбовать. А времени для сна становилось все меньше и меньше. Несмотря на то, что результаты вакцины еще не готовы, что-то внутри подсказывало, что рецепт правильный, потому команда лаборантов продолжала изготавливать новые порции, отправив лидера чуть-чуть отдохнуть. Однако тот вместо своей комнаты или хотя бы больничного крыла пошел в кабинет, в который раньше по своей воле никогда бы не шагнул. Затишье напрягало невыносимо – такое было редко, посему казалось, будто весь штаб вымер. Все люди, которые когда-то окружали, пропали. Исчезли, оставив за собой лишь воспоминания и покалывание в пальцах от прикосновений. Однако парень скучает по ней постоянно. Даже сейчас, находясь в комнате совершенно один, он по-прежнему мечтает о тишине. Вечной тишине, которую сейчас ощущает Юнхо. Он где-то там, так же один, в полном молчании и не волнуется ни о чем. Он сейчас спокоен, как никогда, его прах стоит в лаборатории, а душа, вероятно, наблюдает свысока. Иногда тишина просто необходима, чтобы, наконец, оказаться наедине с собой. Поговорить вслух с пустотой, все обдумать, что-то решить и принять нужное решение. Но тишина пугала. Будто затишье перед бурей - потом обязательно произойдет что-то ужасное, и Хон в этом не сомневается. Именно после такой же тишины привезли мертвого Феликса и сообщили о том, что Бин пропал. Тишина была перед тем, как Джуну сообщили, что Юнхо погиб, и перед смертью Лисы. Такая же тишина стояла год назад, когда отряды отправились на войну, а прибыли без одного солдата. Тишина прекрасна. Тишина – предвестник ужаса. Юноша сидит на широком подоконнике в кабинете генерала в одиночестве – Минхо куда-то ушел – и смотрит в окно, которое теперь больше не занавешивается, оставаясь открытым. Однако за ним ничего не меняется: все те же вооруженные люди, солдаты, свинцовое небо, с которого в последнее время часто начал лить дождь. Словно после последней зичистки пытается отмыть зараженную землю и людей, которые стоят под ним на протяжении нескольких часов. Сейчас он мелкий, оставляющий небольшие крупицы воды на стекле, которые наперегонки устремлялись вниз. Прозрачных, но таких опасных, как и ливень, в данное время. Хон не понимает, почему Минхо и Хек, которые возглавили штаб, не прикажут охране зайти внутрь, чтобы не было критических последствий. Ведь сейчас упырей на улицах нет, защищать не от кого, а охране в последующем придется лечиться от астмы, онкологии или чего похуже. Однако спросить не решается, не хочет. Сейчас он ничего не хочет, кроме спокойствия и умиротворения. Ким чувствует себя опустошенным и выжатым. Его глаза закрываются, стоит привалиться головой к холодному окну, а здоровая рука безвольно свисает. Он сквозь дрему слышит какое-то копошение за дверью, рев машины на улице, и в душе поселяется спокойствие. Маленькое, но такое же долгожданное, как и тишина. Юноша слегка улыбается, чувствуя горячим лбом прохладу стекла, и пытается успокоить разбушевавшееся сердце, сжимая футболку на уровне груди, но тут же прикладывает ладонь ко лбу. Жар не спадает уже несколько дней, температура твердо держится на отметке тридцать восемь, и никакие жаропонижающие не сбивают ее. В отличие от самой болезни – она сшибает с ног. Хон бродит по штабу, словно приведение: бледный, обессиленный и апатичный. Однако перед остальными показывать, что он заболел, нельзя: билет в госпиталь будет обеспечен. Хонджун остатками сил и рассудка пытается этого избежать, ведь работа встанет, а он, как главный в своей команде, должен все контролировать. Должен проверять, наставлять и, в конце концов, довести дело до конца. Неожиданный хлопок входной двери, из-за которого Хон даже не дергается – слишком измотан, лишь еле поднимает веки, поворачивает голову и натыкается на извиняющийся взгляд Минхо, который быстрым шагом пересекает кабинет. Он тоже уставший, с трудом держится на ногах, но ,как и Хон, даже мысли не допускает о том, чтобы лечь в госпиталь. Ким ловит себя на мысли, что им обоим нужен хороший, полноценный отдых. К сожалению, мысли об этом постепенно превращаются в грезы, потому что неизвестно, сколько еще им придется вот так ходить в неведении. - Прости, что разбудил, - проходя к столу и кидая небольшую стопку бумаг, парень поправляет верхний выбившийся лист и подходит к другу. Повыше натягивает ворот водолазки и шмыгает носом, засовывая руки в карманы военных карго. Встает слишком близко, чтобы не пропустить ни единого движение со стороны лаборанта и, наклонив голову к плечу, проводит языком по зубам. – С тобой все в порядке? – тянется, намереваясь потрогать чужой лоб, но Ким, ожидаемо, отворачивается и спрыгивает с подоконника, отходя от капитана на приличное расстояние. Чтобы не смог дотянуться, ни смог понять. Чтобы обезопасить себя еще на какое-то время. - Я в порядке, - врет, зачем-то беря тот самый верхний лист и начиная читать. Буквы расплываются в глазах, строчки путаются, а слова совсем неразборчивы, будто юноша разучился читать совсем. – Что за бумаги? – словно правда интересно, спрашивает Джун, но не отрывает взгляд от писанины. - Договор об эвакуации, - вырывая бумажку из трясущихся рук, Хо смотрит строго. Хмурит брови и поджимает губы. – Иди в госпиталь, тебе нужен отдых, - с хлопком кладя договор назад, Кот резко меняет раздраженный взгляд на обеспокоенный. Понимает, почему лаборант так отнекивается. Понимает, но не хочет терять еще одного члена штаба. Только не так. – Попроси Джемина вколоть снотворное, поспи, - предлагает лучший вариант, зная состояние лаборанта. – Пожалуйста, не изводи себя. Хуже сделаешь. Мне ли говорить тебе об этом? - Я в порядке, - повторяет Ким сквозь стиснутые зубы, отвечая на взор лидера гневными молниями. Не терпит жалости, никогда ни терпел, даже если жалость скрыта под маской заботы. Справится сам, не в первый раз. А пока он держится на ногах – сможет работать и дальше. – Надо проверить упыря, ты со мной? И, не дождавшись ответа, стреляет глазами напоследок и разворачивается, направляясь к двери и слыша позади усталый вздох капитана. Хон знает, что тот сейчас трет правый висок, бесится где-то глубоко в душе, но никогда этого не покажет. Он соберет все свои эмоции в кулак, покажет на лице наигранное равнодушие и пойдет вперед. Никто никогда не узнает, о чем думает лидер Вальхаллы – у него в запасе множество масок на разные случаи жизни. Парень умеет подстраиваться под любую ситуацию, словно змей, извиваясь между обстановками. Запросто найдет выход из любого тупика, играя с людьми, будто с марионетками. Внимательно изучает все повадки человека, запоминает их, укладывая в своей памяти, а после использует их же против оппонента. Прирожденный манипулятор, которому невольно подчиняются и доверяют все. И только с друзьями он искренен. На синих губах появляется легкая улыбка, которая скрывается от внимания Кота, стоило вспомнить, как прошло их знакомство. Не очень дружелюбно, более, чем враждебное. Минхо, только ступивший на пост капитана, столкнулся в коридоре с Хонджуном, который работал в штабе уже продолжительное время. Два шокированных парня, лужа крови на полу, перемешанная со стеклом от пробирок, рядом валяется металлический штатив, тоже весь в крови. Кот, в то время стоявший с раскрытым ртом, отмирает первый. Начинает осматривать запятнанные брюки и зло смотрит на второго юношу, который, ненавистно поджимая губы, уже присел около лужи и схватился за голову, выдыхая проклятья в сторону нерадивого лидера. Мысленно соболезнует его будущим подчиненным и сжимает зубы до скрежета. - Смотри, куда прешь, - вскрикнул Хо, сжимая кулаки. - А сам-то ни черта не видишь, - лаборант вскочил на ноги, с вызовом смотря на солдата. Его он видел в первый раз, и уже невзлюбил. – Иди куда шел, еще из-за тебя по шапке получать, - и отвернулся, снова садясь над лужей и доставая из кармана халата бинт. Разворачивает его, отрывает необходимое количество, складывает два раза и начинает аккуратно собирать осколки. На капитана не смотрит, лишь краем глаза замечает, как тот, пытаясь оттереть брюки, фыркает и бросает это дело, несмело садясь рядом. Осторожно тянет руку к одной из пробирок, но тут же оказывается перехвачен Хонджуном. Тот продолжает смотреть на кровь, что уже потекла дальше, но Джуна это сейчас почему-то не волнует. Он начинает кусать щеку изнутри, неосознанно крепче сжимая кисть капитана. – Не трогай без перчаток, - уже спокойно говорит Ким, отпуская руку юноши и берясь за очередной осколок. – Порежешься, а никто не знает, что в этой крови. Минхо понятливо кивает и просто сидит рядом, наблюдая за тем, как лаборант аккуратно берет каждый кусочек разбитой пробирки двумя пальцами и складывает в бинт. На его лице играет спокойствие, и Хо предполагает, что острые слова, сказанные до этого – не более, чем вспышка агрессии в состоянии аффекта. - Прости, - шепчет Кот, продолжая смотреть на товарища, с которым ему теперь придется работать. - Забудь, - Хон машет рукой, облаченной в кровавую перчатку. – Я тоже виноват. Знал, что несу, а все равно отвлекся, - юноша легко улыбнулся, отвечая оппоненту теплым взглядом, который говорил «Не переживай! Все в порядке!». – Ты спешишь, наверное. Потому можешь идти, - и кивнул в сторону коридора, из которого сам только пришел. – Генералу я скажу, что это моя вина. - Спасибо, - прошептал шатен, своим поведением показывая, что он беспокоится о своем статусе капитана, который только недавно получил. Хон лишь кивнул, входя в положение нового знакомого. Боковым зрением замечая, как Минхо поднимается и, немного погодя, уходит. С того момента Кот стал частым гостем в их лаборатории, проверяя чистоту крови его солдат. *** Хонджун мгновенно напрягается, видя в конце коридора Хека и Фью, что быстрыми шагами направляются в их сторону уже в гражданской одежде. Все мысли о прошлом как цунами вылетели из головы, стоило подметить состояние парней. Оба поникшие и уставшие. Оба потерявшие последнюю надежду, и веру в лучшее. Хонсе кусает губы, останавливаясь напротив подошедшего Кота, и сует руки в карманы, пытаясь скрыть дрожь. Однако его глаз слегка дергается, что полностью сдает его волнение. Кажется, он сейчас свалится от переутомления, но тот Минхек держится, сверля взглядом друзей. Мин за его спиной молчит, сгорбившись и поджимая губы. Для него эти поиски дались не тяжелее, чем для Хека. Однако если Хонсе профессионально сдерживает свои эмоции, то Фью до этого еще не дорос. Он бегает глазами по присутствующим, словно чего-то ожидая. По его потухшему взгляду сразу можно было понять исход операции, но Минхо все равно спрашивает, смотря на Хека снизу верх: - Ну как? Хонсе в ответ недолго молчит, а после отрицательно качает головой, опуская ее и тяжело вздыхая. Он поправляет влажные после легкого душа волосы и оставляет кисть на шее, разминая ее. Зажмуривает глаза, трясет головой, прогоняя сонливость, и часто ими хлопает ресницами. Вытирает лицо ладонью и начинает массировать тату за ухом. - Завтра дальше пройдем, - хрипит, облизывая сухие губы, и слегка напрягается, видя, как Хо тоже начинает мять шею, уводя взгляд. Хонсе молчит, ожидая, что скажет Вальхалловец, и хмурит брови, будто уже зная, что тот ответит. - Поздно, - заключает шатен, поджимая губы и с извинением во взгляде смотря на старшего. А Минхек кивает себе - угадал. – Завтра прилетает первый вертолет, мы должны лететь вместе, - Хонсе кивает, нервно сглатывая слюну. Время остановилось. Потянуло каким-то холодом, будто от маленькой льдинки, которая тает где-то под кожей. Она растаяла и, в конце концов, вода потушила крошечный огонек надежды, за который все держались до последнего. До сих пор продолжали верить, что не все потеряно, и рано или поздно они найдут лидера. А теперь начинало казаться, будто надежды никогда и не было. Лишь самовнушение, скрытое под маской упования, которое позволяло идти вперед. Оно давало свет и веру, что все будет хорошо. Но теперь взгляд прояснился, открывая вид на жестокую реальность. Все бесполезно. - Я тебя понял, - сухо бросает Хек и, больше не проронив ни слова, обходит младшего, скрываясь в кабинете главного. Фью, еще больше ссутулившись, следует за ним по пятам. В уголках его глаз снова скапливаются слезы, которых, как он сам думал, уже не осталось. Однако противный ком режет кадык, а глаза начинает щипать. Огорчение, злость, ненависть и отчаяние – все смешалось в огромный ураган эмоций, который не получается подавить после фатального «Поздно». Мин кусал губы, бросая на старшего отчаянный взгляд и проходя мимо. Обида глубоко засела в душе – они обещали его найти, а теперь сами отказываются от поисков. Бросают товарища на произвол судьбы, сами не зная ответ на главный вопрос: а жив ли он еще? А может все эти вылазки под предлогом найти Дага, были лишь ложной помощью лидеров, чтобы показать, мол, вот, мы ищем, только найти не можем, а на деле они просто бродили по улицам, даже не пытаясь никого отыскать. И Сынмин возомнил себя героем, который уверен, что всех спасет, всем поможет. Представил себя великим храбрецом романа, которого печатают в нескольких томах, и в которых главный персонаж подвергается разного рода испытаниям и всегда выходит победителем. Таким всегда уготован счастливый конец. Но Сынмин забыл одну важную вещь: он живет не в сказке и ни в книге. Ким так и остается трусливым ребенком, который вечно всего боится, всегда сбегает от проблем и верит, что все разрешится само собой. Вот только чуда не существует, а розовые очки, так плотно засевшие на носу, дали трещину. Хон мялся и ковырял заусенец на большом пальце, держа руку в кармане халата и видя состояние парней. Его плечи поникли, а глаза старались не встречаться со взглядами троих друзей. Никто, кроме него и Бэма, не знал, где сейчас находится Даггер. И от этого становилось невыносимо. Невыносимо стыдно. Хонджун не сомневался, что сможет сохранить секрет, но, видя младшенького и его взгляд, хотелось прижать свое воспитание и рассказать все, что он знает, пока не стало слишком поздно, чтобы огонек надежды, который потух, зажегся снова. Чтобы был шанс у лидера, который сейчас в неизвестном состоянии. Они все один отряд, каждый член которого должны стоять горой друг за друга и бороться плечом к плечу, не бросая в беде. Однако Хонджун, затолкав чувство вины поглубже, продолжает молчать, опустив голову, и идет дальше, тихо прошептав «Пойдем, Минхо». В тишине коридора остались все невысказанные слова. Снова тот же подвал, от которого тошнота подкатывала к горлу из-за запаха сырости, а из-за резкого смрада, которого раньше не было, слезились глаза. Прикрыв нос и рот рукавом медицинского халата, лаборант шел впереди, время от времени переглядываясь с Хо, который морщил нос и, казалось, что его сейчас вырвет. Он бросал вопросительный взор на лаборанта, якобы без слов спрашивая, чем воняет, на что Джун лишь жмет плечами. Не выдержав кислой вони, Кот прикрыл рукой нос и слегка расслабился, дыша через рот. У решетки с упырем запах стал сильнее. Тот лежал на полу, раскинув конечности в разные стороны и повалив голову набок. Хон долго стоял около камеры, визуально на расстоянии оценивая состояние зараженного. Хмурится, продолжая морщиться, и, в конце концов, не выдерживает. Резко отходит от клетки и, склонившись около противоположной, позволяет желудку опустошиться. Никого это не удивило, Минхо лишь поддерживающе хлопает по сгорбившейся спине и отходит снова наблюдать за упырем. Спустя время вернулся лаборант, вытирая рот все тем же рукавом, и поднял большой палец вверх, показывая другу, что все хорошо. Кот кивает охране и те послушно отворяют решетку, пропуская русовласого внутрь, который осторожно сделал первый шаг и, зажмурив глаза, подошел ближе. Тварь никак не реагировала, и лишь его открытые глаза следили за парнем. Джун осмотрел упыря и тяжело вздохнул – он почти никак не изменился после дозы вакцины, но кожа, которая раньше была похожа на уголь, теперь лишилась слизи и начала светлеть. Уже привыкнув к запаху, парень перестал закрывать нос и убрал руку назад в карман. Встал в голове монстра, неотрывно смотря монстру в глаза. - Это от него такая вонь? – прокашлявшись, спросил Кот, заходя следом за другом и вставая по другую сторону от обращенного. Тот резко перевел взгляд на нового человека, а следом послышалось злобное рычание, которое постепенно начинало нарастать. - Не делай резких движений, - спокойно сообщил Хон, продолжая следить за монстром. Стоило Хо остановиться и замереть, как рык сразу стих, а глаза упыря снова медленно перевелись на Хонджуна. - Рвота, - отвечая на поставленный вопрос друга и указывая на склизкую лужу, что была недалеко от самого упыря, Хон присел на корточки, не отводя взгляда от глаз твари. Казалось, что единственная причина, по которой они с капитаном по-прежнему живы – непрерывный зрительный контакт. Глаза упыря уже не были красными и ни горели яростью, но злость до конца не ушла. - Организм отторгает вакцину? – предположил Хо, продолжая закрывать дыхательные пути, чтобы хоть как-то уменьшить количество вдыхаемого смрада. - Нет, - качая головой, Ким взял руку монстра, на свой страх и риск отводя взгляд и подмечая вздувшуюся вену. – Вакцина активно борется с вирусом, а организм ей помогает, - он аккуратно укладывает конечность твари назад на пол. - Мне нужен образец его крови, - открывая новый шприц, лаборант осторожно вводит иглу в ранее замеченную вену и набирает темную кровь. Будто с неким азартом наблюдает, как шприц заполняется густой жидкостью до определенной метки, а, закончив, встает и, поманив капитана, удаляется из подвала. Хонджун шел твердо, держа путь в свою лабораторию и слегка потряхивая шприц с кровью, чтобы та не свернулась. В голове не осталось ни одной лишней мысли, лишь работа, лишь итог. Только предположение достигнутого результата, в котором необходимо было незамедлительно убедиться. Удостовериться, что вакцина изготовлена правильно, в чем он изначально сомневался, и подопытному, а в дальнейшем и другим, не станет хуже. Джун буквально влетает в кабинет, надевает новые перчатки и, расставив все реактивы, подкатывает к себе стул и принимается за работу. Минхо не лезет. Стоит у закрытой двери, наблюдая со стороны, и старается не мешать, и не отвлекать. Оглядывается, кидая взгляд на настенные часы, и в мыслях отсчитывает время до прибытия первого вертолета. Жалеет, что так и нашел Бина, как обещал себе. Корит, ругает себя всеми словами, называя худшим лидером. Извиняется, шепотом проговаривая слова, словно мантру. Сожалеет, что больше ничего не может сделать, кроме защиты оставшихся солдат. Он не сомневается, что будь Чанбин сейчас здесь, то сказал бы лишь одно: «Ты молодец! Подари моим парням хорошее будущее». И улыбнулся бы, сжимая плечи в крепкой хватке. Его не хватает. Это понимают все, и Минхо не является исключением. Даггер со своим холодным умом способен на то, о чем другие даже догадываться не смели бы. Кот вспоминает ситуации, когда лидер Ангелов приводил его в чувства в моменты паники или отчаяния. Тогда они еще работали вместе, сражались бок обок и закрывали спины друг друга. Потом Коту приказали собрать свой отряд, и пути друзей разошлись. Однако не было ни дня, чтобы Минхо не вспоминал их службу. Из мыслей его вырывает Хон, который уже рассматривает в микроскопе кровь, тихим голосом и махом руки попутно подзывает к себе товарища, который отталкивается от стены и поспешно подходит к рабочему столу. Ким, перестав двигать предметное стеклышко, отъезжает от стола, хватаясь за свой блокнот и начиная записывать корявым почерком, который никто коме лаборанта не разберет. - Загляни, только стекло не двигай, - не отрываясь от писанины, лаборант кивает головой на микроскоп и, дождавшись, пока Хо посмотрит в окуляр, начинает объяснять. – Видишь, антитела вакцины активно поглощают клетки вируса, - Минхо видел, рассматривая борьбу двух клеток под микроскопом, раскрыв рот. Будучи далеким от медицины, такое он наблюдал впервые и даже приоткрыл рот, будто студент на стажировке. – Сейчас эффект идет медленно, потому что нет катализатора, но, к сожалению, для этой вакцины катализатора я еще не нашел, - закрывая блокнот и бросая его вместе с ручкой на стол, юноша снова придвинулся к другу, подпирая рукой подбородок. - И сколько подопытный без катализатора будет лечиться? – опираясь бедром о стол, Хо не отрывает взгляд от товарища и обнимает себя руками. Посматривает часто на микроскоп, замечая усмешку друга, и слегка поджимает губы. - Не знаю, - цокает лаборант, убирая стекло из-под окуляра. – Время покажет. Все равно я останусь в штабе до конца недели, буду следить за ним, - пожимая плечами, русовласый поправляет волосы и чешет темечко. – Обо всех изменениях буду докладывать сразу тебе. - А как команда? Когда им улетать? - Вместе с вами, - заключает лаборант, понимая, что меняет расписание своей группы. - Забираете всех моих ребят, одному мне будет легче работать, - Хон широко зевает и по-детски протирает глаза кулаком. Поднимает потяжелевшие веки, обнажая красные белки, и удивляется, когда от Хо не поступает никаких протестов на его слова. Тот только кивает, снова тяжело вздыхая. – Созывай всех, необходимо перед вашим отлетом провести вакцинацию. - Тебе бы спать, - обеспокоенно начал Минхо, но тут же был перебит другом. - На том свете высплюсь, - Хон встает с места и подходит к холодильнику, доставая оттуда коробочку, в которой хранятся недавно приготовленные ампулы с вакциной. – Зови! *** Умываясь холодной водой из-под крана, Джун немного прогоняет сон и, вытирая лицо серым полотенцем, подходит к Джемину, который уже нацепил маску и перчатки. Тот слегка улыбается, смотря на коллегу понимающим взглядом. - Нормально? Держишься? – спрашивает, параллельно открывая первую ампулу и набирая сыворотку в шприц. На стуле перед ним уже сидит Югем, которого вырвали из сна. Его засыпающие глаза и растрепанные волосы говорили все за себя. - Выживу, - улыбается Хон, выкидывая полотенце в раковину, и проходит к другому стулу. - Какие побочки у нее? – кивая на шприц, Хек садится на свободное место рядом с Хоном, который повторил действия друга, выгоняя воздух из шприца. - Может подняться небольшая температура и все, - аккуратно втыкая иглу в плечо, Хонджун вводит препарат и, прижав ватку, зовет следующего. Время пролетает незаметно. Человек сменяется человеком, в мусорном ведре накапливаются пустые шприцы и ампулы. Хон постоянно бросает глаза на часы, считая, сколько осталось спать, если его еженочную дрему можно назвать сном, и обреченно вздыхает, когда видит, как стрелка неумолимо движется вперед, отсчитывая время и будто насмехаясь. Сломанная рука нещадно ноет, ноги задеревенели от постоянного стояния, а глаза буквально слипаются. Парень рискует провалиться в сон прямо тут, упав на пол. Минхо вместе с Джемином гонят его спать, но тот отнекивается, повторяя себе и друзьям, что с ним все хорошо. Просто немного вымотался. Немного устал, но все в порядке. Однако противный писк в ушах и повышающаяся температура тела говорят об обратном. Хотелось прямо сейчас провалиться в глубокий и долгий сон. Хотелось хоть раз поспать без боли, без паники и страха, а проснувшись, увидеть солнце за окном и, желательно главного хакера рядом. Все эти мечты постепенно превращаются в грезы. В конце концов, Джемину все-таки удается уговорить друга вколоть антибиотики для улучшения самочувствия, и мелатонин для спокойного сна. Хо, который во время всей процедуры стоял за Джуном и держал того за плечи, чтобы не сбежал, тихонько мял шею друга, делая массаж, из-за которого юноша постоянно морщился. Закончив работу, Джемин наказал Киму ложиться спать и, пожелав капитану и лаборанту спокойной ночи, удалился из кабинета. - Хон, - Кот, оставшийся единственным, не считая хозяина лаборатории, подошел к товарищу. – Завтра, - и кидает взгляд на часы. – Точнее уже сегодня, - подмечая половину пятого утра, Минхо мысленно извиняется перед другом. - Утром привезут иммунов. Справишься? - Конечно, - улыбаясь и поднимая большой палец, Хонджун выпроваживает товарища из кабинета, желая тому сладких сновидений, и только потом с тяжелым стоном валится на стул, растягиваясь на столе. Очередная почти бессонная ночь перед тяжелым днем. Выключая свет, парень проваливается в беспокойный сон, прямо на рабочем месте.