Опустошение

      Годжо потирал виски. От противного голоса пытающейся сдержать всхлипы Аоки ему приходилось напрягаться, чтобы связать её слова в единую цепочку предложения.       — Принести воды? Или, может, лучше чай? Хочешь прогуляться? — Сатору перепробовал все возможные способы успокоить женщину, которые знал, но результат был тот же — она отказывалась покидать свой кабинет, и вообще ей хотелось бы побыть одной.       — Прости, но этого мало, — пожал плечами маг, ловя на себе ошеломлённый взгляд больших зелёных глаз. — Нужно ещё что-нибудь. Более конкретное. Более детальное.       — Господин, — поймав себя на слове, Аоки крепко сжала губы. Ещё немного, и она была готова выругаться как последний портовый рабочий. Взяв себя в руки, женщина продолжила: — Это уже запредельно. Я ни за что не поверю, что вам не удалость из крупиц добытой с таким трудом информации сделать выводы. Более того, больше чем уверена, что информация, которую я вам принесла, не новая для вас и лишь подтверждает либо опровергает некоторые догадки.       — Ты права, — хмыкнул Годжо. — Но это не значит, что и в чём-то знакомом не может появиться чего-то нового.       — Нет, — твёрдо заявила Аоки. Вдруг слёзы в её глазах высохли, руки перестали дрожать, а голос приобрёл силу. Она встала, поправила одежду и подняла руку, указывая в сторону двери: — А теперь попрошу покинуть мой кабинет.       Годжо удивлённо поднял брови. Спустя минуту, когда не последовало привычных от девушки мягких уговоров или извинений за несдержанно грубый тон, мужчина всё-таки расплёл ноги, поднялся и, сунув руки в карманы, вышел за дверь.       Спустя несколько недель Годжо заметил Шизуку, которая стояла в тени деревьев близ тренировочной площадки. Обычно эта дамочка сторонилась учеников, прекрасно понимая, какие легенды окутывают её кабинет и владелицу. Но в такой погожий денёк грех было не выйти и не понаблюдать за тем, как другие работают.       За всё время Сатору так и не вернулся в её кабинет, да и Юдзи не говорил ничего о том, желает ли Рёмен видеть женщину. А судя по твёрдому и довольно хладнокровному ответу в прошлый раз, Аоки не была настроена на работу с ними. Она не хотела иметь никакого отношения к Юдзи, а тем самым и к Сукуне. Итадори тоже ничего не рассказал Сатору о произошедшем во внутреннем мире Рёмена, но признался, что теперь возненавидел демона ещё больше и сильнее. Впрочем, это неудивительно. Годжо вполне хватало воображения представить, что творил с Шизукой изголодавшийся по насилию Король проклятий.       Маг не заметил, как за всеми своими размышлениями приблизился к женщине. И только сейчас отметил одно весьма значительное изменение в её внешности — она похудела. Длинная шерстяная накидка на плечах, в которую Шизука куталась в довольно тёплый день, тоже наводила на определённые мысли. Волосы едва отражали солнце, мелькающее среди кроны покачивающегося на ветру дерева. Абсолютное умиротворение, которое дарило окружающее пространство, походило на то, что некогда можно было испытать в присутствии Аоки.       — Привет, госпожа Шизука, — тихо пропел Годжо.       Девушка заметно напряглась, оглянулась на него и кивнула. Под её глазами залегли тёмные круги, которые плохо удалось скрыть тоналкой, а потрескавшиеся губы, пусть и обработанные специальной помадой, скорее отталкивали, нежели создавали полноценный образ с лицом.       — Ох, вы выглядите уставшей, — не сдержался маг.       — Неужели? — ехидный, но довольно тихий ответ. — Что ж, возможно, именно поэтому я и вышла прогуляться и набраться сил.       Хоть она и отвернулась, наблюдая за тренировкой, Сатору продолжал разглядывать женщину. Уровень проклятой энергии был на её нормальном уровне, но если подключить иное наблюдение, то многие из каналов явно были разрушены. Это заставило удивиться даже Годжо.       — Что с вашим потоком энергии? — напрямую спросил он.       Аоки пожала плечами почти безразлично:       — Нестабилен.       — Но как же так? Довелось столкнуться с проклятьем?       — Угу, — блеснул зелёный глаз, когда она искоса взглянула на него, — с Королём проклятий.       — Последствия действия в вашей технике не должны сказываться на вас, — Годжо обошёл женщину с другой стороны, не скрывая интереса. — Как подобное возможно?       — Я же говорила, он гораздо сильнее меня. Я для него ничто. Моя техника для него ничто. Мои силы… — Она поперхнулась и закашлялась. Затем утёрла выступившие слёзы и глубоко вздохнула. — Боюсь, он смог дотянуться до меня. Не знаю как, не спрашивайте. Он просто… просто чертовски силён.       Впереди мелькнула знакомая фигура в деловом костюме. Сатору приветливо махнул Нанами, явно приглашая его в компанию, но тот и так двигался в их сторону целенаправленно. Аоки заметила приближение довольно поздно. На её алебастровой кожи щёк проступил здоровый румянец. Она восхищённо смотрела на подошедшего мужчину, что с некоторое долей иронии отметил про себя Сатору.       — Госпожа Аоки, — Кенто уважительно кивнул, приветствуя женщину.       — Здравствуйте, — улыбнулась та в ответ.       И казалось, улыбка вновь вернула ей былые силы и потаённую способность создавать вокруг себя уют. В красивых зелёных глазах Нанами мог видеть своё отражение — настолько они были большими и чистыми. Внезапно спохватившись, что продолжает смотреть на него, Шизука отвела глаза, проморгавшись, и смущенно и довольно тихо пробормотала извинения. Нанами тоже на миг потупил взгляд, но затем перевёл его на ухмыляющегося Сатору, чья бессовестная и откровенная улыбка вызвала вспышку раздражения.       — Давно не виделись, Нанами, — голос Годжо был не менее бессовестный, чем его улыбка.       — Ты сам ведь искал встречи, — припомнил мужчина.       — Меня немного отвлекли, — признался маг, обходя девушку так, чтобы провожающий его взглядом Нанами в очередной раз столкнулся с ней. Признаться, Годжо давно забавляла эта игра в гляделки между Аоки и Кенто. Но он не подписывался играть сваху, и подавно не интересовался личными любовными интересами кого бы то ни было, если это не касалось достижения его целей.       — Это не составило труда, — хмыкнула Шизука. — Вы и сами были рады отвлечься.       — Ох, госпожа, вы сдали меня с потрохами! — деланно воскликнул Годжо, хватаясь за сердце и строя гримасу.       Некоторое время трое старших наблюдали за окончанием тренировки: ученики обтирались полотенцами, пили воду из бутылок, смеялись и лениво переговаривались, подшучивали, обливаясь водой. В них кипела жизнь. В них кипела жажда свершений. Улыбки и смеющиеся взгляды; взгляды, которые парни и девушки поймут далеко не скоро; глаза, которые ещё не видели и десятой части пережитого любым из стоящих в тени магов. Среди учеников был и Юдзи, который во всю трепался с Мегуми и Нобарой, и вдвоём с последней они явно досаждали нелюдимому Фушигуре.       — Как думаешь, он заметит? — шепнул Сатору на ухо Шизуке, вызвав волну неприятных мурашек по телу, колючих и застывших, вызывающих чесотку.       — Возможно. Хотя моей энергии не достаточно для привлечения его внимания, всё же вторжение в личное пространство не может быть незамечено таким существом.       — Попробуй.       — Что? — испугано вздрогнула женщина, оглядываясь на Годжо, не скрывающего хитрой улыбки.       — Ну же, давай! — поддержал он её, и даже взял под локоть, полагая, что тактильный контакт придаст ей уверенности. — Тебе нечего бояться, ведь мы рядом с тобой.       И хотя Годжо толикой души надеялся, что два мага вновь переглянутся, вызвав новую волну смятения, — этого не произошло. Нанами покосился на Шизуку, но та в упор смотрела на Сатору, стараясь протолкнуть вставший в горле ком. Она даже сделала шаг назад — дальше от Годжо, ближе к Нанами.       — Ой, да брось. Раньше ты любила баловаться подобным.       — Раньше не было… не было его.       — Ты знаешь, как себя вести. Просто загляни одним глазком и сразу назад. — Годжо повернулся, глядя на светлую макушку Юдзи, которого трепала Нобара. — Мне очень интересно, чем он занят.       С придыханием вздохнув, Шизука тоже посмотрела на Итадори. Признаться, ей самой было немного интересно, сможет ли она провернуть свой фокус — довольно частую шалость в период своего обучения. Тогда как техника «Святые воды» позволяла погрузиться в мир человека вместе с ним и с его разрешения, у семьи Аоки существовала и другая, менее популярная и даже иногда порицаемая техника, что некогда позволяла им служить шпионами в разные годы на благо магического мира и даже своей страны.       Шизука облизнула губы кончиком языка, повела плечами, разгоняя кровь в мышцах, и сосредоточилась на Юдзи. Все ученики почти ушли с площадки, скрывшись в тени здания, и Итадори спешил за ними, задержавшись со сбором вещей.       — Техника обратного расширения территории — «Порочные воды»!       Оказаться во внутреннем мире человека без его ведома само по себе являлось довольно гнусным деянием. В мире магов подобное хоть и не порицалось в открытую, но удосуживалось всевозможного пренебрежения и презрения. Впрочем, это значило лишь то, что самым важным в этот момент было не попасться под волну мыслей владельца внутреннего мира. Для опытной в подобных делах Шизуке это не составляло труда. Труд был в ином — подсмотреть за Двуликим, узнать, чем тот занят тогда, когда считает, что за ним никто не следит.       Однако даже допущение подобной мысли было откровенной ошибкой, о чём и думала Аоки. Почему она решила, что если не получается победить зверя в открытом бою, ей удастся совладать с ним исподтишка? Это глупо. «Это очень глупо! И ты глупа!» — бормотала под нос девушка, скользя по гладкой поверхности кровавого океана к горе черепов. Пейзаж иногда сменялся, проявлялись очертания некоего тёмного монастыря. Но в целом это было нормально для внутреннего мира, когда он не знает, что за ним наблюдают, — нестабильность и хаотичность в мыслях отражалась и в душе. Даже у такого могущественного демона.       Шизука приблизилась достаточно, чтобы сквозь пустые глазницы одного из черепов заметить Рёмена. Демон сидел неподвижно на троне, окутанный дымкой. Ладони были сцеплены, а локти покоились на коленях, голова словно бы устало висела. Он казался заключённым. Но почему же запертой чувствовала себя сама Шизука? Вдруг Сукуна поднял голову, устремив взгляд куда-то в пространство, и тихо хмыкнул. Аоки прислушалась — в этот момент Юдзи о чём-то докучливо спросил Мегуми, а тот резко оборвал поток вопросов довольно однозначным и холодным ответом. Усмешка Сукуны была направлена явно не на всколыхнувшееся чувство негодование у Итадори. И взгляд его был направлен не на внутренний мир парня, а извне его — он словно подглядывал. Как любое проклятье, он лишь использовал своего носителя. Но вот его цель…       Шизука нахмурилась. Смело было бы с её стороны допустить мысль о том, что Сукуна с интересом наблюдает за жизнью подростков. Копаясь в причинно-следственных связях, Аоки стало казаться, что заставил поднять голову Рёмена не ответ Мегуми или реакция на это Итадори, а сам факт того, что Фушигуро взаимодействовал с Юдзи. Подобное предположение было ничем иным, как гаданием по воде, но Аоки решила найти хоть что-то, от чего она могла бы отталкиваться в своих поисках правильного ответа. Пусть и платформа для толчка будет ложной.       Внезапно Сукуна исчез из её поля зрения. Колючие мурашки встали на затылке и спине девушки, когда она поняла, что это не густота тумана или её собственное помутнение в глазах, — Сукуна нигде не было! Догадка холодным шилом прошила позвоночник, но было уже поздно.       — Подглядываешь? — раздалась усмешка над ухом, после которой последовала попытка демона впиться в женщину когтями рук.       Всего доля секунды отделяла Аоки от неминуемой смерти.       Различие «Порочных вод» от «Святых» состояло ещё и в том, что погрузившись во внутренний мир человека без его дозволения, маг становился физически уязвим. Обратная связь становилась настолько же реальной, насколько физическая травма или ранение в реальном мире.       Шизука с криком повалилась назад, оступившись. Вовремя подставленные Нанами руки не дали ей приложиться затылком о каменную кладку дорожки, но спину девушка всё же стукнула — из лёгких разом украли весь воздух. Кровавые пятна стали проступать на её блузке в районе плеча и шеи, заметно выделяясь из-за кремового цвета одежды.       — Шизука? — Нанами перехватил её руку и посадил девушку. — Ты как?       — Он… Он… Он…       Она была не в силах выговорить ничего, продолжая испуганно заикаться и судорожно вздыхать.       Сатору перевёл взгляд с напуганной до смерти женщины на уходящего с площадки Итадори. С момента, когда она начала свою технику, прошло не больше минуты, парень не дошёл даже до входа в здание. Сейчас Юдзи замер в дверях и не двигался. Годжо прищурился. В итоге, словно переборов себя, Итадори развернулся, сбрасывая на ходу тренировочную сумку, и подбежал к магам в тени дерева.       — Как она? — первое, что спросил мальчишка.       Аоки взирала на него непроницаемым взглядом, но так крепко вцепилась в ладонь Нанами, что мышцы мужчины напряглись, сдерживая её хватку. Сатору наклонился и помог ей подняться, немного подтолкнув так, чтобы женщина стояла напротив Юдзи. На лице парня справа на щеке проступила зубастая ухмылка. Всего на мгновение. Но этого было достаточно, чтобы повергнуть Шизуку в ледяной ступор.       — С ней всё хорошо, — ровным тоном ответил Годжо, наклонился и поднял с земли упавшую шаль, отряхнул и накинул ей на плечи так, чтобы скрыть следы крови, — просто оступилась.       — Я что-то почувствовал, — признался Итадори, виновато взглянув на Сатору. — Словно зуд в затылке. А потом он как-то… не так себя повёл.       — Что значит «не так»? — в разговор вступил Нанами.       — Ну, он попросил меня оглянуться, чтобы… — Юдзи бросил взгляд на Шизуку и понизил голос, — чтобы напугать её.       — О-о, — отозвалась всё же услышавшая это женщина. — Я более чем напугана, сукин сын. Надеюсь, ты доволен!       Клыкастый рот проступил теперь на левой щеке Юдзи и издевательски произнёс:       — Ещё нет!       В этот момент левая рука Итадори словно сама собой вскинулась вверх и почти схватила девушку за горло. В два хвата мужчины, стоявшие по бокам, смогли остановить руку, налитую нечеловеческой силой с проступившими на коже татуировками. Мышцы рук мужчин вздулись, вспухли вены, — напряжение было заметно даже сквозь скрывающую это одежду. Юдзи испуганно вздрогнул и попытался выдернуть руку из болезненной хватки и одновременно шлёпнул себя по щеке другой рукой в том месте, где секунду назад проступила ухмылка демона.       — Госпожа Шизука, простите, пожалуйста. Я не знаю, я упустил момент, он просто сам собой, — бормотал Итадори, хмурясь и скрипя зубами от боли от стискивающих его руку хваток.       Шизука не сказала ни слова. Её зелёные глаза подёрнулись пеленой, а от лица отхлынула кровь. Она зашаталась и опёрлась на поддержавшего её Кенто, который, приобняв женщину за плечи, отвёл её с направления атаки Сукуна.       — Ты совладал с ним? — требовательным грубым голосом спросил Кенто, видя, как на голой коже парня пропали татуировки и мышцы словно стали сдуваться под силой его собственного хвата.       — Д-да, всё хорошо, я контролирую себя, — с нарастающей уверенностью заверил Итадори.       Только тогда Нанами заставил себя расслабиться, с трудом разгибая пальцы на руке мальчика. Постепенно он и вовсе убрал руку, но красный отпечаток с синюшными пятнами всё равно остался на коже Юдзи.       Однако Годжо руку не убрал.       — Зачем ты это сделал? — Вопрос явно был адресован не парню.       — Он просто хотел её напугать, — кивнул Итадори, словно это могло убедить кого-то, — правда.       — Он мог её убить.       — Если бы он хотел, вы бы не успели, — прошептала Шизука.       — Нравится пугать её? — Годжо выкрутил руку Юдзи, подтягивая его ближе к себе и заглядывая в глаза. — Нравится её страх и боль? Хочешь её получить?       Шизука вжалась в напрягшееся тело Кенто. Тот же смотрел на Годжо непонимающе, но готовый в любой момент толкнуть Аоки себе за спину.       — Что ты несёшь, Годжо? — в голосе Нанами слышалось натянутое, словно струна, напряжение.       Но ответа не последовало. Секунды молчания тянулись непомерно долго. Лишь когда лёгкий ветерок сдул с крыши ближайшего навеса прошлогодний мусор, погнав его под ноги замерших людей, Юдзи медленно открыл рот:       — Он сказал, что должен был проучить её. Больше ему ничего от неё не нужно. Она ему неинтересна. И он… — парень сглотнул, ощущая, как с каждым его словом болевой захват Сатору становится всё более опасным, -… он больше ничего ей не скажет.       Из-за внезапно ослабшей хватки учителя Итадори едва не упал, но, согнувшись пополам, всё же продышал боль и стал медленно отступать к своим брошенным у выхода вещам, оглядываясь на магов в ожидании оклика. Но его так никто и не позвал, и парень скрылся от взглядов в тени помещения.       — Ну что ж, — бодренько хлопнул в ладоши Годжо, от чего Шизука буквально подпрыгнула на месте. — Теперь мы знаем, что он может тебя чувствовать.