Опустошение

      — Ты в порядке? — Годжо повернулся к Шизуке, участливо кладя ладони ей на плечи.       Это простое действие заземлило Аоки — создалось впечатление, что на плечи положили по горе. Она незряче посмотрела на бодрого Сатору.       — Какова цель, Годжо? — рыкнул Кенто, снимая его руки с плеч женщины и всё же заводя её себе за спину, вставая между ней и Годжо.       — Цель? — лишь на мгновение в глазах Сатору мелькнуло недовольство от вмешательства.       — Какова цель таких её страданий?       — Ой, да брось, — Сатору закатил глаза, затем воздел руки к небу и развернулся, делая пару шагов от парочки. — Да она в разы сильнее, чем пытается казаться. Посмотри! Посмотри на неё! — Нанами против воли скосил глаза на жмущуюся к нему Аоки. — Она изгоняла нечестивые потоки из душ магов задолго до того, как поняла, как это работает. Её семья говорила, что она — одна из наиболее способных потомков первого мага с обратной техникой.       — Ей страшно, — Кенто привёл слабый аргумент для спора, но вполне достаточный для обычного человеческого восприятия.       — Ну и что? — Годжо мотнул головой, словно отмахиваясь от чего-то, а затем повернулся к Шизуке. — Ты ведь сильная. Прекрати пытаться сбежать с поля боя. Просто начни, наконец, думать! Думать о том, как победить.       — Я знаю, как победить, — раздался шёпот со стороны Аоки.       Мужчины удивлённо взглянули на неё. Женщине пришлось сделать несколько шагов в сторону от Нанами, вставая под лучи солнца. Ей было безумно холодно.       — Если бы я сделала это изначально, может, был бы шанс. Но сейчас он слишком… Он привык ко мне, и если почует неладное, мгновенно уничтожит. — Зелёные глаза на удивление остро впились в Годжо, от чего тот даже повёл плечами, почувствовав себя неуютно. — Потоки энергии во мне нарушены. Последние несколько дней я только и занималась тем, что пыталась их восстановить по традициям своей семьи. — Она пожала плечами, поморщилась и прижала руку к ране на плече. — Не получается.       — Почему?       — Даже не знаю, — фыркнула девушка, опустив взгляд с Годжо в пол. — Проклятая энергия буквально взбесилась. А когда я рядом с ним… Чувствую себя беззащитным новорожденным. Он просто невероятен! — На этот раз фыркнул уже Годжо. — Он не плоский. То есть, — девушка смутилась, поджала губы, подбирая слова, чтобы объяснить то, что ей и её семье было понятно так же, как прочим людям — способность дышать, — понимаете, внутри кого-то проклятия или же их следы ощущаются как нечто плоское, как масляная краска на холте. Её можно сковырнуть, а потом зачистить место. — Сатору нахмурился, вдумываясь в сказанное. Хотя на первый взгляд из объяснения следовало, что подобное осуществить не так и сложно, но стоило вдуматься поглубже, и проблемы с осуществлением всплывали одна за другой. — Но Рёмен Сукуна не ощущается как проклятие.       — Что? — в этот раз не сдержал удивления Кенто.       — Да, простите, проклятие, да, — Аоки заозиралась, ища подсказки для объяснений. — Я имею в виду, что он… он глубже. Он больше. Он словно… и есть этот внутренний мир.       Женщина прикрыла рот рукой, словно раскрыла нечто невероятное. Её глаза задумчиво остановились на подвешенных у входа на площадку старых колокольчиках. Насколько помнил Нанами, они здесь висели всегда, и даже его учителя говорили об этом. Всего три небольших колокольчика на простой тонкой леске. Казалось, коснётся их малейшее дуновение, и они распадутся от старости, но эти колокольчики пережили немало бурь и землетрясений, а также буйство потоков проклятой энергии. Нанами задумался о том, насколько же древними они могут быть.       — Ладно, — вздохнул Годжо. Он крутанул головой, расслабляя шею, и направился к Шизуке. — Надо залечить раны. А заодно давай обсудим стратегию, которую ты придумала.       Приобняв женщину за плечи, Годжо повёл её в сторону основного здания. Кенто проводил их непроницаемым взглядом. Затем протёр шею, стирая испарину. Сегодня стояла довольно-таки жаркая погода.       Кенто сидел на вельветовом диване в кабинете Аоки и напряженно вслушивался в шуршание из кладовой, где недавно скрылась женщина. Яркий свет из вымытых окон слепил, а запутываясь в искажённых гранях колб, мензурок и прочих стеклянных устройств кабинета, он распадался на множество радуг, раскрашивая белую комнату в сказку. В воздухе витал приятный аромат духов, тонкий и ненавязчивый, но дополняющий общую атмосферу. Его не перебивал даже лёгкий ветерок, загоняющий в приоткрытое окно запах цветов и нагретой земли.       Шизука появилась довольно скоро, неся в руках поднос с чаем и кружками на каждого. Ожидалось, что Сатору приведёт Итадори с минуты на минуту. Когда женщина ставила поднос перед ним, Кенто успел заметить, что раны на плече и шее уже хорошо затянулись. Следы когтей почти незаметны. По заверениям Шизуки, после приватного разговора с Годжо ей удалось немного восстановить ток проклятой энергии в теле, что в целом положительно сказалось на общем её виде — почти пропали тёмные круги под глазами, да и сами глаза засияли как прежде, губы перестали трескаться и приобрели здоровый светло-розовый оттенок. Нанами поймал себя на том, что разглядывает губы женщины дольше приличествующего, а потому скорее отвёл взгляд. Но кажется, Шизука и не заметила пристального внимания. Она оставалась тихой и очень задумчивой.       — Как думаешь, справишься? — участливо, но как бы невзначай поинтересовался мужчина.       — Придётся, — отозвалась Аоки. — Если хочу выжить после этого погружения.       — Ты же знаешь, что тебе необязательно это делать? — Нанами подался ближе, ловя взгляд девушки. — Ты можешь отказаться. Я поговорю с Годжо, он отстанет от тебя. Нет нужды так страдать.       Взгляд Шизуки и правда сделался страдальческим, вздрогнул и потупился, когда хлопнула закрывшаяся дверь.       — Обесцениваешь труды Шизуки, а, Нанами? — подал голос Годжо.       — Вовсе нет! — недовольно возразил Кенто и встал, поворачиваясь к вошедшим.       — Вот и не надо. Она уже столько прошла, что вот так просто всё бросить и заниматься терзаниями глупо. Глупо, ведь так, госпожа Шизука?       — Так, — слабо отозвалась она.       — Вот, — улыбнулся Сатору и подвёл Итадори ближе к дивану, игнорируя тяжёлый взгляд Нанами. — Но прежде, чем мы начнём, Итадори хотел кое-что спросить.       Парень бросил обиженный взгляд на учителя, но затем перевёл его на ожидающую Аоки. Несмотря на довольно тёплую, даже жаркую погоду, которая стояла последние дни, женщина была одета в плотные чёрные брюки и серую, на вид довольно душную блузку. И при этом она продолжала кутаться в накидку и отогревать руки о кружку чая. Юдзи понимал, благодаря занятиям и рассказам Годжо, что всё дело в нарушении тока энергии в её теле. Хуже всего было то, что она, осознавая это, не могла исправить нарушение сама. Уж каким образом ей помог в этом Сатору, Юдзи не хотел знать, но если это улучшило самочувствие женщины, то всё было не напрасно.       — Вы сможете защититься от него? — голос Итадори был сильным и требовательным. Видно, что от ответа Шизуки зависело, позволит ли он ей продолжать эксперимент. Значит, последнее слово Годжо оставил всё же за ним.       Шизука молчала довольно долго. В уме она вела бесконечную шахматную партию за собственную жизнь, и как бы не старалась и не изворачивалась, проигрыш так и так маячил на горизонте. И единственной возможностью избежать патовой ситуации была грань, которой она должна держаться и не переходить, а также, если её перейдёт Двуликий, незамедлительно прекратить погружение. На словах Годжо это звучало довольно просто, но чем дольше Аоки раздумывала о способностях Сукуна, тем нагляднее видела свои шансы, тающие, словно туман под лучами солнца.       — Я сделаю всё, на что способна, — честно ответила Шизука, поднимая взгляд на Юдзи.       Ответ его явно не устроил. Теперь уже Итадори задумался, опустив голову и сцепив ладони. Как не странно, Годжо не подгонял этих двоих, давая им надышаться. Вместо этого они с Нанами игали в гляделки — во всяком случае, так обозвал этот тяжёлый взгляд неодобрения со стороны Кенто сам Сатору. Только ведь сложно играть, когда не видишь глаз оппонента.       Кенто не одобрял всё, что здесь происходило. Ни столкновения Шизуки с Рёменом, ни последствия этого для женщины, ни в принципе участия в этом неподготовленного Итадори. Но всей этой идеи в принципе досталось просто за то, что она была исторгнута безжалостным разумом Годжо Сатору. Нет, конечно, Кенто знал, что Шизука не слабая и не трусиха, но те последствия, которые он мог наблюдать, явно не стоили того, чтобы из раза в раз посылать её на заведомо бессмысленное сражение за крупицами информации.       — Если я посчитаю, что всё вышло из-под контроля, смогу ли я сам, без вашей команды, очнуться? И тем самым пробудить и вас?       — Проснуться, может, и сможешь, — пожала плечами Аоки и поморщилась, прижав ладонь к затянувшимся ранам, — но такого ещё никто не смог провернуть. А меня ты точно не исторгнешь. Если ты не владеешь техникой расширения территории, конечно. Но это вряд ли, — она заметила отрицательно качнувшиеся головы мужчин. — Значит, постарайся не испугаться.       Тень улыбки мелькнула на лице Юдзи, но из-за того, что женщина говорила со всей серьёзностью, тень быстро исчезла, растворённая лучами заходящего солнца, что пробивались сквозь чистые окна.       — Тогда начнём, — Аоки отставила чашку, но затем, выпрямившись, поняла, что не может заставить себя. Сжав кулаки, она закрыла глаза и попыталась настроиться, вспоминая свои самые первые попытки погружения, которым обучали родители. Первый раз всегда страшно. Но ещё страшнее, когда знаешь, чего ожидать, а в собственных силах сомневаешься. Вдруг большая тёплая ладонь накрыла её сжатый холодный кулак. Шизука едва заметно вздрогнула и посмотрела на Нанами. Спокойное уверенное лицо, словно выточенное из камня, безмерно мужественно красивое. Глядя на него, Аоки почувствовала, что наконец смогла вздохнуть глубоко и без опаски. Кенто ободряюще кивнул ей:       — Давай.       Зелёные глаза воззрились на Юдзи так хищно, что у парня побежали мурашки по позвоночнику. Внутренняя дрожь наполнила его, заставив демона ухмыльнуться. «Ну, идём,» — хмыкнул Сукуна.       — Обратное расширение территории — «Святые воды»!       Внутренний мир Рёмена изменился: на этот раз вместо зеркально-гладкого кровавого океана под ногами был туман, да настолько густой, что не верилось в существование собственных ног. В тумане повсюду, насколько хватало взгляда, что-то шевелилось, булькало, кряхтело, трещало, коротко вопило и шлёпало. Над головой всё те же гнетущие тучи с ворчащим в них громом и вспышками молний. Несмотря на атмосферу вокруг, было довольно светло, хоть и непонятно, откуда лился свет. Создавалось впечатление, что светился сам туман.       Итадори встал ближе к Шизуке и молча предложил ей руку, демонстрируя буквально рыцарские качество и воспитание. Аоки мягко улыбнулась ему, но покачала головой.       — Сейчас тебе лучше держаться в стороне, Юдзи, — проговорила она, переводя взгляд на вздувшийся нарыв тумана.       Вспучившееся нечто впереди исторгло несколько покорёженных изжеванных тел, куски гниющей плоти свисали с пожелтевших обломков костей, а ткань одежды так пропиталась кровью, что стала частью тела. Рёмен поддерживал два тела по бокам и улыбнулся Аоки, помахав ей кистями рук своих игрушек. Кисть одного из тел не выдержала и оглушительно надломилась, смачно повиснув на клочке кожи, который стал медленно увеличиваться под весом кисти, пока, наконец, не лопнул, и кисть улетела в туман.       — Ты всё-таки вернулась, — заметил Сукуна. Он направился к женщине, сбросив с себя тела, которые немедленно исчезли в тумане, на этот раз не издав ни звука. По мере приближения Двуликого его облик менялся, дрожала аура, впитывающая из обстановки проклятую энергию. Он пил Итадори. Пил Шизуку. Этот бездонный колодец демонического голода невозможно было заполнить. — Если тот белобрысый хочет со мной подружиться, то он явно не понимает, какие игрушки мне нравятся.       Из кимоно показалась дополнительная пара рук, которая обхватила Аоки по бокам, не позволяя сдвинуться с места. Основной же парой Рёмен почти ласково приподнял лицо женщины за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.       — Я уничтожу тебя и не замечу. Ты даже не мошка. Ты пылинка под моими ногами. Мне достаточно нескольких секунд, чтобы продемонстрировать безмерную пропасть между нами.       Продолжая говорить о своём могуществе и превосходстве, Сукуна поглаживал женщину по щеке, царапая острыми когтями и вычерчивая некий узор. Она дрожала в его руках. О, как же это было прекрасно. Всего одно движение, и он раздавит её. Но вот что отвлекало Короля проклятий и из раза в раз заставляло спотыкаться в собственных мыслях — взгляд Аоки оставался непоколебимо-спокойным, мирным, почти блаженным. Это раздражало.       — Нескольких секунд… — подала голос Шизука, — мне будет вполне достаточно.       Никто не ожидает сопротивления от маленького беззащитного существа, прекрасно осознавая, что само его существование находится в твоих руках и тебе на это совершенно плевать. Именно потому открытая атака в грудь настолько поразила Сукуна своей наглостью, что он даже не осознал образовавшейся в груди глубокой вмятины с торчащими из порванной кожи осколками ребёр.       — Чего? — только и успел удивиться демон, а вторая атака мощной волной отбросила его на несколько метров.       Итадори смотрел на происходящее с открытым ртом. Тихая, безопасная, уютная Шизука Аоки за один миг исторгла из себя такое количество проклятой энергии, что само пространство внутреннего мира Короля проклятий пошло рябью. Через мгновение она оказалась перед медленно подымающимся Рёменом, схватила его за лоб, толчком заставляя посмотреть себе в глаза.       — А теперь я тебе кое-что покажу, — шепнула она. Улыбка, расколовшая её фарфоровое лицо, была настолько зловещей, что любой иной на месте Сукуна задохнулся бы от страха.       Шизука не была уверена, что такое в принципе возможно. Разве что в каких-нибудь голливудских блокбастерах типа «Начала». Но сам Годжо сделал ставку на это, а значит, стоило попробовать.       Сукуна Рёмен некогда, в далёком, безмерно далёком прошлом был человеком. Из плоти и крови, рождённого женщиной, вскормленного ею, излеченного от разных недугов и в конце концов дожившего до того, кем он стал ныне. Продираясь сквозь толщу времени внутри сознания демона, Аоки продолжала толкать перед собой его, опуская вниз, погружая всё глубже. На самом деле путешествие сквозь тысячелетие воспоминаний заняло около десятка секунд, но для Шизуки это заняло много дольше беспощадного напряжения тела, достигшего своего предела и вышедшего за его границы. В конце концов, последним вдохом, Аоки вытолкнула Рёмена на густую молодую поросль травы, и сама мягко опустилась рядом.       Они находились в тёмном лесу, который казался мрачным и зловещим, несмотря на ярко светившее летнее солнце. На опушке, где двое приземлились, стоял ветхий дом с местами провалившейся крышей. На его порожке, сгорбившись, сидела маленькая старушка в потрёпанной одежде. Белёсые редкие волосы, выбивающиеся из-под платка, нежно обрамляли круглое сморщенное, но доброе лицо бабушки. Её невидящий взгляд был направлен куда-то в небо. Она перебирала в пальцах руны, одними губами нашёптывая молитву.       Глаза Сукуна расширились. Увиденное настолько потрясло его, что он забыл о своих ранах, забыл о противнике, забыл о собственной безопасности. Пока шок держал демона, Аоки вплела тонкий ручеёк своей проклятой энергии в пульсацию Сукуна и оказалась одновременно с ним здесь и в другом мире, изначальном, покрытым туманом и мраком.       — Ищи, — приказала она Итадори, который стоял недалеко. — Ищи всё, что может показаться важным или неважным, нужным или не нужным. Просто ищи всё, что найдёшь. Скорее! И никаких вопросов.       Парень кивнул и бросился куда-то вглубь, взбивая ногами туман.       — Ты-ы!       Рык Рёмена вернул её в мир летней травы и старости. И моментально она оказалась сбита с ног и придушена огромной ладонью.       — Ты… Ты посмела… — Рёмен выглядел одновременно растерянным и крайне озлобленным. — За это тебя ждут мучения, о которых ты и вообразить не могла!       — Здесь кто-то есть? — голос старухи звучал тихо и шершаво, словно крошился ветхий пергамент.       Хватка Сукуна на миг ослабла, дав возможность для живительного глотка воздуха. Аоки сделала усилие, повернувшись к водящей из стороны в сторону головой старухе.       — Здравствуй, матушка! Я привела твоего сына домой!       Лицо старушки просветлело и словно разгладилось от морщин, она бодро встала со своего места. В то же время Сукуна побледнел. Он напрягся всем телом, отвлёкшись на приближающуюся бабушку. Его энергия хаотично металась по всему пространству воспоминаний, буквально кромсая его на куски, и очень много сил Шизуки уходило на то, чтобы поддерживать иллюзию, давая время Итадори найти… хоть что-то.       — Дорогой? — голос старой женщины дрожал от сдерживаемых слёз. — Вернулся. Наконец-то вернулся! Как же долго я ждала!       Рёмен издал нечленораздельный вой, а затем с такой силой сдавил горло Шизуке, намереваясь в одно усилие отделить голову от туловища, что ей не оставалось другого выхода, кроме как оборвать связь с ним, с этой иллюзией и вырваться обратно к Юдзи.       Секунды утекали сквозь пальцы. Секунды того, сколько самому Рёмену потребуется, чтобы вырваться из древнейших воспоминаний.       — Итадори! — крик Шизуки заставил мир всколыхнуться. — Просни!..       Её рот мгновенно перекрыл рукой появившийся из недр тумана Сукуна.       Но Юдзи успел услышать команду, и его выдернуло из мира.       — Не-ет, ты так легко не отделаешься, сучка! — Рёв демона за спиной выморозил все органы внутри девушки.       Сукуна потянул её вниз, в клубящийся чёрный туман вокруг него, и Шизука не смогла… не смогла последовать за Юдзи.       С криком Итадори подскочил на ноги, пошатнув столик с чаем. Сидящие по бокам мужчины тоже мгновенно поднялись на ноги, Годжо схватил парня за плечи, развернув лицом к себе, и хорошенько встряхнул, возвращая его окончательно в реальный мир.       — Всё закончилось! Юдзи, слышишь?! Ты вернулся! — Сатору проговаривал слова громко и чётко, ловя расфокусированный взгляд мальчишки.       — Там было… Было так много… А он… Он её… Он её утащил! Я не успел… Меня вышвырнуло. Клянусь, учитель, я не мог!..       — Всё в порядке, Итадори, успокойся! — голос Сатору, уверенный и сильный, стабилизировал хаотичное состояние Юдзи, и тот наконец осознанно взглянул на Годжо.       — А где Шизука? — раздался вопрос Нанами.       Все трое посмотрели на Аоки, которая всё также неподвижно сидела в кресле, уставившись немигающим стеклянным взглядом где-то на уровне глаз некогда сидевшего напротив Юдзи. Кенто подошёл к ней, проведя несколько раз рукой перед её лицом, но та даже не моргнула. Кроме того, у неё на лбу стала проявляться испарина, заметными каплями стекая вниз, чертя дорожки.       — Она застряла, — вынес вердикт Сатору.