в середине она перерезала вены

после  Ведьме не нужно смотреть, ей не нужна магия, она и без того знает, что Лора не уходит далеко, а устраивается на любимой скамейке в любимом уголке сада - так проходит каждое утро. Газон там - шахматный, Лора однажды бросила, что ей такие нравятся: квадраты темно-зеленой травы, которые чередуются с квадратами серой плитки, и ведьма немедленно заставила детей сделать такой и приказала следить за ним, чтобы квадраты всегда были идеальными, никаких травинок и грязи на каменных квадратах, никакой примятой травы и неожиданных цветов - в зеленых. Ведьма могла бы заколдовать сад. Но - это не было даже вопросом желания занять детей - она не хотела.  Ведьме не обязательно смотреть, но она выглядывает в окно: все как обычно. Лора скрестила ноги, сидит на своей скамейке. Держит кружку на коленке обеими руками, игнорирует детей, которые подравнивают траву ножницами, смотрит в никуда. Невыносимо! Ведьма оставляет ступку с ненужной смесью, выскакивает из дома, подходит к Лоре, говорит: - Я могла бы тебя пытать, терзать и третировать. Могла бы разорвать и сожрать сырой, или суп из тебя сварить, или запечь в горшочках. Лора чуть оживает от звуков ведьминого голоса. Глотает кофе и устало - она только что проснулась, отчего же голос такой усталый? - отвечает: - Очаровательное начало для очередного чудесного разговора. Ведьма не хочет этого, не хочет так, но досада или гнев Лоры лучше тишины и пустого взгляда. Ведьма говорит: - Если ты будешь делать то, что я прошу, я исполню… - Ох, только не это опять! до Ведьма позволила Лоре проснуться. Оставила на ней самые нужные заклинания, необходимый минимум, чтобы Лора не боялась, ничего не находила странным и не думала сбежать. Несколько дней Лора провела в полубреду, едва держалась на ногах, но все слонялась по дому, пыталась что-то рассмотреть в окне, но не могла - ведьма беспокоилась, ведьма была в восторге, и погоду, сезоны, время суток за окном мотало из стороны в сторону. Ведьма помогала Лоре, всегда готова была подставить руку, поддержать, подать. Лора разглядывала ведьму - теперь серые глаза не пугали, теперь они вызывали удовольствие - Лора все время благодарно улыбалась, мурлыкала что-то нежное. Ведьме нравилось бы это время: постоянный контакт, то, какая Лора была ласковая, но ее отчего-то огорчала слабость Лоры. Она ждала, когда та окрепнет. Когда взгляд Лоры снова стал осмысленным, когда она стала внимательнее смотреть по сторонам и прислушиваться, когда она отказалась от помощи ведьмы и отказалась снова, пришла пора рассказать Лоре, чего ведьма от нее хотела.  Ведьма убедилась, что Лора сыта. Скопировала для Лоры свое любимое сиреневое кресло в гостиной. Приглушила свет: и внутри, и снаружи дома, приглушила звуки. Отправила детей в подвал, чтобы не суетились вокруг. Усилила приятный карамельный запах, который нравился Лоре.  Лора наблюдала за тем, как ведьма суетится вокруг, с недоумением, но и поела, и в кресло уселась, и согласилась, что пахнет вокруг прекрасно, а птицы и ветер поют умиротворяюще. Ведьма была довольна. Пока Лора спала, ведьма размышляла и решила, что хочет трех вещей: _ чтобы Лора проводила с ней время, _ чтобы Лора помогала с (безопасными!) ингредиентами для шкафа, _ чтобы Лора по вечерам читала ей вслух. Лора выслушала предложение ведьмы, провела руками по замшевому сидению кресла, приподняла бровь и ответила: - Нет. Ведьма огорчилась, но ничего, ничего. Отказ Лоры не был проблемой. Он всего-то значил, что пришла пора Договора. Договор придумали русалки, и ведьма считала его удачным, а сами они - решительно великолепным. Договор был простой. Раз Лора не хотела служить ведьме, а ведьма не хотела ее принуждать (это выяснилось быстро, одна мысль о том, чтобы взять Лору и заставить - она вызвала у ведьмы жутчайшую неприязнь), то отчего бы было не сойтись на сделке? Лора прослужит ведьме пять лет, а потом та исполнит ее желание. Да, ведьма собиралась растянуть эти пять лет на сотни и сотни. Да, она не собиралась отпускать Лору и потом - и не только потому, что в мире Лоры все верили в ее смерть, и даже не только потому, что все так же не знала, сумеет ли открыть дверь в нужную дату. Ведьма не думала, что когда-нибудь захочет отпускать Лору - вот и все.  Она верила, что сумеет обхитрить Лору, но проблема возникла намного раньше, чем они дошли до этой части Договора. Лора ничего не хотела. Ничего, что предлагала ей ведьма, не вызывало у нее желания, только насмешки. Она была умна и не хотела стать умнее. Она не хотела быть красивее, потому что “не для того годами боролась сексизмом, патриархальными стандартами красоты и внутренней мизогинией, чтобы крипи-сделки по этому поводу заключать”. По этой же причине - “плюс эйджизм!” - она не хотела долгой молодости. Она с веселым смехом, который неожиданно на мгновение осчастливил ведьму, отказалась от богатств: от мехов и камней, от летающих, плавающих, мчащихся машин, от земли и замков. Когда Лора перестала смеяться, она завалила ведьму вопросами. - Это все звучит прекрасно, но, во-первых, нет, а во-вторых, как это вообще работает? Я вдруг окажусь в своем собственном замке? Кому нужен замок, но даже не в этом дело. Скажем, он появится, и что? Как я буду его отапливать и освещать? Деньги на счета прилагаются к замку? И что с документами? Он будет зарегистрирован на меня? Из чего я заплачу за него налог? И как объясню, не знаю, экономической полиции, откуда у меня и замок, и деньги? И где он будет находиться? Как оттуда добираться на работу? На машине, которой у меня нет - по причине личных убеждений, или на автобусе? Когда они начали разговаривать, Лора сидела в кресле с ногами, а теперь она поставила их на пол, сдвинулась на краешек сидения, и активно жестикулировала, и смотрела на ведьму и строго, и ехидно. Ведьма опешила. Они с русалками планировали, что Лора сразу согласится, будет алчной, будет благодарной, а не поднимет их идеи на смех, и не будет раздраженно сыпать словами, которые имели для ведьмы мало смысла. - Камни, меха, ну какая же это нелепица! Ты сама-то понимаешь, что твое щедрое предложение - это мне согласиться на рабство, чтобы потом пытаться кому-то продать драгоценности, наличие которых невозможно объяснить. Нет. Тогда ведьма хуже умела контролировать свой гнев. Глаза ее почернели, в пальцах начала колоться злость. Ведьма тоже придвинулась к Лоре, и еще ближе - столик между креслами втек в пол, сами кресла притянуло одно к другому. Ведьма прошипела в лицо Лоре: - Твоя вина будет, если продолжишь мне перечить… Лора даже не дала ей договорить! Она не отодвинулась, она наклонилась ближе и перебила: - Ну да, ну да, давай все валить на жертву, давай ее винить и на нее ответственность перекладывать. Снова нет. То что делаешь ты - это твои решения, и вина за них - на тебе. Я ничего из этого не хотела и не хочу. Это поразило ведьму. Она, она! а не смертная, отпрянула. Вернула кресла на места, вырастила заново стол. Ведьма знала, что Лора не может испытывать страх, но она ожидала других эмоций, была уверена, что им всего-то придется поторговаться. Не одно желание, а три. Не пять лет, а четыре года и одиннадцать месяцев. Ведьма не сомневалась, что Лора согласится. Она была готова обещать, уступать и притворяться, что сомневается. Она не была готова к отказу. Ведьма попыталась объяснить снова. Ничего обременительного и сложного: Лоре нужно будет изредка помогать с ингредиентами, и развлекать ведьму беседами… Лора перебила ее. Снова! Она с силой опустила ладонь на столик, и он испуганно дрогнул. - Нет, я все поняла с первого раза. Это не такие сложные условия, ты права. Не нужно мне их повторять. Я отказываюсь. Тогда Лора впервые ушла посреди их разговора. Тогда же она впервые хлопнула дверью с такой силой, что весь дом ошарашенно вздрогнул.  Тогда же ведьма узнала, что Лоре за это ничего не будет.