в середине она перерезала вены

после   Нелепо, раздражающе, глупо, но ни по кому и ни по чему Лора не тоскует больше, чем по телефону. Многое здесь злит, сама ситуация бесит до крика, сбитых о стены костяшек, вспышек ярости, но острее всего ощущается отчаяние, когда Лора тянется за телефоном посмотреть время — и больше даже не паникует, что потеряла его, а только вспоминает, что его нет. Нет и нужды смотреть время, если подумать. Дни и ночи здесь тянутся столько, сколько того хочется ведьме. Она старается сменять время суток, чтобы Лоре было комфортнее, но иногда промахивается, и рассвет становится закатом без какого-либо дня между ними. Нет нужды смотреть время, но рука тянется за телефоном. Нет смысла скучать по уведомлениям и рекламным письмам. Нет смысла тосковать по инстаграму, тиктоку и подкастам. Лора больше не была в смертном мире, и все это не имело смысла. Легче от этого не становилось. (Однажды ночью она осознала, что изнывает даже без дурацких прогнозов погоды. Это отчего-то рассмешило, и так, что ведьма услышала через два этажа и неизвестность закрытых дверей, втекла через вентиляцию по потолку в спальню Лоры и успокаивала, утешала ее до утра). Вот и сейчас. Лора стоит и ждет, когда кофеварка загорится красным, напишет, все, готово, и мечтает о возможности уставиться в телефон, чтобы проще было игнорировать ведьму и ее печальные взгляды, грустные вздохи. Телефона нет. Лора скучает, заставляет себя рассматривать бесенка, который полирует пол. Бурая кожа вся в ссадинах, шрамах, язвах. Лора знает, что они считают себя похищенными детьми, и заставляет себя не спорить с ними, чтобы не расстраивать, но еще она видит — это не дети, не люди. Ведьма, должно быть, оживляет сучки или пеньки, чтобы те помогали по хозяйству, а они придумали себе мифологию. Никакие люди не выживут в таких условиях, никакие дети с таким не справятся. В последнее время ведьма особенно жестока с бесятами, и Лоре, если признаться, все равно. Какое ей дело, что ведьма пытает бесят? Никакого. Но, когда получается, она старается смещать внимание ведьмы с них на себя. Кофеварка пищит, пишет напиток готов, не разлей и этот, и Лора фыркает. Случайно гулко стукает кружкой о машину, и бесенок пугается, врезается в стол, оттуда падают сушеные листья, которые Лора с ведьмой насобирали до, когда все еще казалось... Ведьма жутко и спокойно говорит, чтобы он шел в подвал. Бесенок заливается слезами, встает с колен. Лора не верит ничему, что они говорят, но неловко шагает и опрокидывает на себя кофе. Шипит от боли. Ведьма мгновенно забывает о бесенке, она уже рядом с Лорой, обнимает, жалеет, стирает пятна с пижамы, приговаривает, что сейчас даст мазь от ожогов, все сразу же пройдет. Ведьма делает вид, что Лоре нужны еще какие-то мази, и Лора не спорит, терпит ее близость, ее прикосновения. Бесенок спасен.   до   — Я понимаю, что происходящее необыкновенно. Ведьма так и сказала, необыкновенно. Лора только-только пришла в себя, только услышала всю эту дикость о похищении, о ведьме, о волшебстве, и вот — необыкновенно. Это было неприемлемо и ужасно. Магия возмущала больше всего остального, больше неволи. Часть с похищением вообще казалась самой незначительной, не тревожила, и в первые недели — недели ли? — Лора этого не замечала. Магия же с первой секунды не укладывалась в голове до физического дискомфорта. Когда Лоре было дискомфортно, она язвила. Это и спасло ее в те безумные дни в начале. Она не понимала, не принимала того, что происходило, и выдавала ироничные замечания по поводу всего, что видела. Насмехалась над зельями и шкафом, полном нелепых ингредиентов, пугала маленьких бесов в услужении ведьмы своим остроумием, саркастично комментировала то, как непредсказуемо меняются время суток, сезоны, погода. “Договор”, который со счастливым видом ей предложила ведьма, вызвал такой хохот, что привел к натуральной истерике. Ну, серьезно! Лора поверить не могла тому, что слышала. Ведьма искренне предлагала ей красоту, богатства (меха и камни, омфг), замки и прислугу. На крайний случай, раз остальное не впечатлило, — ум и великую смекалку.   После ведьма призналась, что едва не усыпила Лору обратно — ее испугал тот лихорадочный хохот сквозь слезы и то, что Лора никак не могла успокоиться. — Или то, что я не дала тебе себя уговорить и не стала дослушивать твое великолепное предложение, а ушла? Ведьма хихикнула. Они устроили пикник в весеннем, нежно-зеленом саду. Лора лежала на шезлонге, потягивала смородиновый грог через трубочку, ведьма сидела у ее ног, держала грог в котелке на огне, помешивала его, бросала сухие травы, листы, что-то шептала. Напиток был изумительный. — Я решила позволить тебе прийти в себя со своей скоростью, — сказала ведьма. Лора не ответила. — О чем задумалась? — спросила ведьма. У Лоры не было настроения огрызаться — тогда его часто не было — и она ответила, что скучает по зиме. Ведьма уточнила, по снегу ли, сделала движение пальцами — и с неба посыпались снежинки. Холоднее не стало, просто пошел снег: то мелкий, то сильный, то целыми хлопьями валило, то снежинки планировали по одной. Лора вытягивала ладонь, ловила их, смотрела, как они тают на коже. Ведьма поглядывала на нее с удовольствием, улыбалась. Лора знала, что было приятно для ведьмы — радовать Лору.   В те дни они практиковали искренность. Ведьма все спрашивала, что могло бы помочь Лоре чувствовать себя лучше, и Лора наобум ответила — честность. Ведьма задумалась и через несколько дней согласилась. Лора могла задавать вопросы, и ведьма обещала отвечать на них правду. Снег посыпал сильнее, на ладони собрался целый сугроб. Лора сжала кулак. — Что ты там говорила? Решила позволить мне прийти в себя? Поэтому всего-то начала подливать мне еще больше зелий, навешивать еще больше ворожбы. — Нет-нет! Голос у ведьмы был до того убедительный, что Лоре пришлось напоминать себе, что ей разболтали корни деревьев и подтвердил шкаф в спальне. Когда ведьма врала, на прикрывала рот рукой. Это нужно было потому, что губы двигались в ритм с правдивыми словами, врал только голос. Удивительно, что Лора сама этого не заметила.   Они с ведьмой практиковали искренность. Лора не говорила, что знала настоящие значения всех ведьминых нежных и убедительных “нет-нет”, “никаких зелий”, “никаких чар”, “я тебя не околдовываю”. Лора не говорила о своих беседах с окружающим миром. Лора не говорила, что нашла выход, только была к нему пока не готова. Ведьма все время врала.