в середине она перерезала вены

после   Ведьма знает, что Лора не хочет ее прикосновений. Ведьму это заметно огорчает. Она отходит. Лора благодарит за помощь. Уходит наверх, раздевается, наносит на кожу мазь, смотрит, как исчезает краснота от кофе, но не исчезает все остальное. Выбирает другую пижаму, спускается вниз. Бродит из комнаты в комнату, старательно огибает места, где может встретить ведьму. Они избегают одна другую. Лора делает вид, что сердится. Она зла, безусловно, она все время зла, но — совсем не так сильно, как то воображает себе ведьма. Впрочем, лучше переиграть, чем наоборот. Пускай ведьма беспокоится, испытывает и давит в себе ярость, пускай считает, что Лоре невыносимо находиться с ней рядом — так точно не будет желания отменить girls night. Это забавляет Лору. Отношения — это так невыносимо, так сложно, что вот, даже ее древнее и жуткое существо в красивой упаковке нуждается в советах, слушательницах, чтобы пожаловаться на любовницу. Слово больше не тревожит, хоть Лора и не уверена, что оно подходит. Любовница ли она ведьме? Если нет, то кто? Лора не знает. Скорее всего ведьма не знает тоже.   Лора игнорирует ведьму. Готовит простой обед. Исключительно из желания досадить ведьме не берет еду из кладовки и с полок, а достает из холодильника, который, это признает и Лора, в какой-то момент обезумел и теперь едва ли не каждый помидор упаковывает в отдельный полиэтиленовый пакет, едва ли вокруг каждого яйца не выращивает картонную упаковку. Лора больше никогда не голодна, и она не уверена, что ей нужно есть — но проверить невозможно, ведьма сразу заметит, что Лора больше не пользуется кухней. Она ест. Берет с полки книгу — триллер, который она когда-то начала читать, но не закончила, мельком думает, правда ли это, та книга, или просто ее фантазия о ней. Устраивается в саду. Тоскует по телефону, по возможности написать кому-нибудь, или позвонить, или хотя бы посмотреть прогноз погоды. Это тоска все такая же острая, какой была в начале, но это терпимо. Все — терпимо, если у этого есть срок, если ты знаешь, что оно кончится. Все — терпимо, но Лора обнимает колени и плачет. Ведьма поглядывает в окно, но не выходит, ничего не говорит. Лора благодарна. Маленькие радости, она их ценит. Она не уверена, что справится с их обычными диалогами второй раз за сегодня. Ветер поет что-то смутно знакомое, и Лора укутывается в плед и дремлет. Знакомая песня, но что же это, что же — Лора тянется к телефону, чтобы погуглить — и просыпается. Она ни во что и ни в кого не верит, но иногда ей хочется молиться.   до   Лора почти всегда чувствовала себя удивительно спокойной. Она осознавала, что должна быть в ужасе — ситуация того требовала! — но ужаса не было. И панических атак не было. И тревожности. Лора садилась в кресло или на кровать в своей спальне, где угодно, где получалось избежать взгляда ведьмы — и заставляла себя думать о потерянной работе, о квартире, о вещах, о подругах и друзьях, о родителях и сестре — ничего. Это должно было пугать тоже, что тело больше не работало, как должно, но и оно не пугало. И кстати, о теле. Лора перестала изменяться. Время престранно, но двигалось, Лора же — совсем нет. Корни не отрастали, волосы подмышками и на ногах — тоже. Ногти не теряли комфортную форму. Не было ни овуляции, ни месячных. Все это казалось нормальным. Все казалось комфортным. Ей не хотелось об этом думать, ей хотелось посидеть в саду с книжкой или побродить по дому. Или сделать кофе? Лора не заметила бы, как мысли утекают в другие направления, если бы не привычка отслеживать и регулировать уровень стресса. Смотрите-ка, была все-таки польза в том, чтобы заглушать нервозность агрессивными требованиями быть сильнее. Был все-таки прок в том, чтобы работать через панические атаки, не отдыхать, не расслабляться, не позволять себе выдохнуть. Лора ненавидела мотто no pain no gain, но жила по нему. Где была ее pain сейчас? Лора знала, что должна сходить с ума, должна безостановочно прибегать к знакомым практикам, и собиралась понять, почему они не были нужны, почему ничего привычного и нормального не происходило.   Постепенно она сформулировала. Магия ведьмы не блокировала ее реакции. Она не позволяла Лоре сфокусироваться на причинах, которые могли их вызвать. Лора не паниковала от того, что ее похитили, потому что не могла задуматься об на достаточное для паники время. Лора не приходила в ужас от мыслей о работе или семье, потому что не успевала на них сосредоточиться, появлялись другие и отвлекали. Это осознание должно было испугать. Оно вызвало пустоту, скуку, желание занять себя чем угодно другим. Книжка? Прогулка по саду? Что там, даже разговор с ведьмой привлекал больше этой рефлексии. Лора прошлась по комнате. Шепотом повторила себе, что только что произошло, снова испытала привычную уже цепочку — мгновение до волнения — пустоту — скуку, и вдруг, новое — ликование. Она поняла! Да, ей недоступны были реакции, но их отсутствие было таким же сигналом. Его сложнее было поймать, верно, но у Лоры не было других занятий и была масса времени.   Выцеплять то, что казалось совершенно нормальным и не заслуживающим внимания, было нелегко. Лора была тщательной и дотошной. Лора радовалась цели — хоть какой-то цели, которая отвлекала от ведьмы и от того, как все более соблазнительными становились и она сама, и ее просьбы.   Она вела список странностей в блокноте с Хэллоу Китти в динозавровой пижаме, о котором мечтала в детстве, но он был слишком дорогим и мама его не купила. Лора прятала блокнот под кроватью, и каждый раз просила и кровать, и комнату, и ветки каштана в окне не выдавать ее ведьме, и они соглашались, обещали. Лора все равно заучивала список наизусть, на случай если они врут или ведьма окажется сильнее своего дома и сада.   Что было в списке? _ мысли о ее похищении, _ кладбище в саду, _ идея сбежать от ведьмы в лес и попытать счастья там, Не было ли странным, что в списке отсутствовала идея вернуться от ведьмы домой? Лора фыркнула. Какая нелепица иногда приходила в голову во время ее мыслительных упражнений. Впрочем, шутка была хорошая, возможно, стоило ее запомнить? Лора попыталась заново сформулировать игру слов, которая ее позабавила, и она была где-то рядом, но все, не поймать. Ну, ничего. В любом случае она проснулась посреди ночи и при свете луны достала блокнот, чтобы освежить список в памяти, а не чтобы сочинять шутки для воображаемого стендап выступления. Стоило вернуться к важным вещам. _ практически невозможно было сфокусироваться на бесятах, которые служили ведьме, настолько они были скучными, _ дверной проем с дверью, которые были на маковой клумбе в дальнем конце сада, едва не усыпляли ее своей нормальностью, _ как и то, что пряталось за шкафом с ингредиентами.   Комната за шкафом работала лучше снотворного, и Лора гордилась тем, что сумела ее записать. Долго, правда, гордиться не выходило. Как обычно, она закрыла и спрятала блокнот, из последних сил попросила комнату и луну за окном не выдавать ее, дождалась их согласия и выключилась-уснула.