Дух: связанные тьмой.

Скендер был крайне в раздражённом состоянии. Моройка как всегда игнорировала его предостережения и советы. То-ли намеренно, или была сама по себе такая. А он уже за эти годы, с самого правления Дракулы, столько всего сделал для неё! Даже кое что недостойное и мелкое... Но она всё никак не успокаивалась. Чуть ли не каждый день придумывала что-то, что вызывало у него головную боль. И он всегда, когда выполнял какое либо поручение, старался вылажиться на полную. Нет. Кайфа от этого он не испытывал. Просто хорошо он всё делал из принципа. А ещё ради неё. Сам чему был не особо рад. Потомучто с того самого дня как увидел её, что-то вонзилось ему в сердце, словно стрела купидона. Нарастающие чувства злили его. Он прекрасно понимал, что даже если бы та и не была замужем и так же бы испытывала что-то к нему., Подобный союз мало кто одобрил. Именно по этим причинам дампир и не мечтал о чём-то большем, кроме как исправно служить и оберегать ту. В данный момент они по прежнему находились в одном из тёмных проулков Тырговиште. Внутри склада было темно. Освещением служила одна единственная зажёная свеча. Которую держала в руках одна из находившихся с ними в одном помещении женщина. Но даже и без этого они смогли бы разглядеть во мраке склада около двадцати женских лиц, что уставились на них с какой-то злобой и обидой во взгляде. — Надо уходить. Всё билась в его сознании мысль, чётко означая надвигающуюся беду. — Не нужна нам ваша благотворительность, как для безродных нищих, — заговорила женщина в красном. И переняв свечу у другой, подсветила слабым огоньком своё не молодое лицо: у глаз проглядывали характерные морщинки, будто кожа подобно яблоку лишилась влаги. При таком освещении незнакомка показалась Елизавете страшной, хотя при свете дня выглядела более терпимо, чем большинство в её возрасте. Некоторые люди, подобны демонам: истинная личина открывается во мраке, вне мира наружного. Почему-то именно эта мысль пришла в голову Елизавете в данной ситуации, которая была больше похожа на размышления не совсем здорового поэта. — А.. Чего же вы тогда хотите? Спросила тихо моройка, продолжая стоять неподвижно, будто находилась в *железной деве*. Агрегате для пыток и убийств: представь, как тебя насильно запихивают в железный ящик полный шипов, которые расположены у его дверей., Затем не обращая внимания на твои громкие всхлипывания и капающие из глаз слёзы, захлопывают эти самые двери, лишая малейшей надежды на чудо., Шипы вонзаются в определенные части тела. И даже тут по воле полача: если ты быстро провалишься в забвение, значит повезло - тебе подсунули со смертельным расположением ящик. А если чувствуешь агонию и запах мерзкого железа - помучаешься. — И каким это надо было быть душегубом этому Мухаммеду Зейату, чтобы придумать, вытащив из своего больного воображения - подобное?. Ужаснулась про себя Елизавета. Но затем так же быстро, как её охватил ужас, на смену ему пришло недоумение: от того, что снова отвлеклась. Улетела разумом куда-то высоко, оставив бедное тело неподвижного стоять на месте, словно какое-то невоодушевлёное пугало. Но это пугало наврятли могло отпугнуть гнусных ворон, подобно которым, окружили её женщины. Она опять так сильно погрузилась в себя, что пропустила мимо ушей некоторые слова собеседницы. Иза чего не сразу поняла, почему Скендер вдруг выхватил из ножен меч., И выйдя вперёд, заслонил её собой. — Бегите, миледи, — скомандовал ей дампир — И быстро! На этот раз она не мешкала не минуты. Сделала всё, как он и сказал: побежала к выходу. Точнее попыталась. От слегка приоткрытой двери просачивался один единственный лучик света. Видимо, снаружи солнце в ко и то веки решило почтить ползащих червей своим теплом. Кто-то резко вцепился ей в волосы, и сильно дёрнул назад, на себя. Золотистый лучик отдалился - прямо как Владислав. Казалось, иза странных сравнений и мыслей, она совершенно не чувствовала физической боли, которую ей причиняли до нельзя обозлённые женщины. Княгиня упала на твёрдый пол, что-то отбив себе. Мир перед её глазами тряхнуло... Пока она лежит в прострации пытаясь прийти в себя, где-то рядом раздаются крики и визги... Точно определить, кому они принадлежат, у неё не получается... А чья-то увесистая пощёчина, данная судя по всему с целью привести в чувство, делает только хуже... Скендеру было не очень удобно драться в плохо освещённом и закрытом пространстве. Даже учитывая то, что его противниками являлись чем-то явно недовольные женщины. У него была одна версия, судя по которой, те устроили на них нападение. Ночное зрение помогало ему уклоняться от их неуклюжих, отчаянных ударов. В то время, как сами они едва видели его. У дампира было преимущество во всём: в скорости, в силе, в рефлексах, и более точном зрении. Но кем-то неожиданно выроненая свеча на пол, прокатилась у дерущихся под ногами, и погасла... После того как единственный источник света исчез, винный склад погрузился в ещё большую тьму. Хоть и снаружи был ещё день. Завизжали женщины. В темноте им казалось, что это не они дотрагиваются друг до друга, чтобы найти точку опоры и не споткнуться. В таком мраке даже дампир не был уверен в том, что держит в своих руках именно меч, а не ручку метёлки. Он даже боялся делать лишнее движение, не хотя случайно задеть Елизавету. Неожиданно кто-то кладёт свою руку ему на предплечье. Скендер действует заученным рефлексом: разворот вправо, удар по чужой плоти. Болевой вскрик той. Звук чего-то капающего на пол. Всё произошло быстро. Так и должен работать страж. Но... Когда помещение озаряется светом от внезапно открывшейся двери, Скендер наконец-то может разглядеть всех присутствующих. Но вместо того, чтобы мельком изучить обстановку и рассчитать действие на каждого, его зоркие глаза смотрят на женщину, которая приняла на себя удар его мечом: Елизавета слегка облакачивается на стенку позади себя, одной рукой зажимая кровоточащую рану в области грудной клетки, второй как-то странно шарит в пространстве., Словно пытаясь за что-то ухватиться. Но так и не найдя за что, резко падает на пол. Шо-орх Громко издавая звук трящейся ткани о камень стены позади себя. Облокотившись о которую, моройка оседает на пол. Она какие-то секунды ещё пытается подняться и что-то сказать. Но из горла вырывается булькающий, едва слышный хрип. Княгиня из последних сил поднимает вопросительный взгляд своих глаз. Они смотрят именно на Скендера. — За что? Читается единственный вопрос в её диком, от страха грядущей смерти, взгляде. Затем её глаза закатились. А голова, словно перекинутый через плечо мешок картошки, повисла, накренившись вперёд. Елизавета Босараб Батори умерла... Скендер не успел даже и осознать то, что сейчас невольно совершил. Как... Морок спал. Открыв глаза, дампир ничего не увидел. Перед его глазами по прежнему была тьма. Но судя по ощущениям тяжёлой головы и едва разлепляющихся век, он понял, что оказывается спал всё это время. — Значит.. Это был всего лишь кошмар. Понял он. И отчего то облегчённо вздохнул. Но оставалась ещё горстка немаловажных вопросов: когда именно он отрубился?, После того как они совершили ту злополучную прогулку по городу, или всё это было его сном - личным кошмаром, в виде издержек службы?, Почему те женщины были так настроены?, Что же всё-таки случилось? И самое главное: где княгиня? Жива ли? Или всё-таки - мертва? Он даже пока не знал, где находится сам. — Надо выяснять. И преисполненный решительного настроя, принился ощупывать тёмное помещение руками и ногами на ощупь. Но что-то шершавое стягивало ему конечности. Не долго подумав, он сообразил что связан. Вот уже и лёгкое онемение от стягивания сосудов чувствовалось. Чего он изначально, буквально только что придя в себя, не мог почувствовать. Да и сейчас верёвки не доставляли сильный дискомфорт. Так как страж ещё был немного сонным. Пока. — Предусмотрели. Суки! *** Уже начал багроветь закат, когда на колосажание вели тринадцатого торговца, обвинённого в интригах против Валахийского Господаря. Тринадцатый спасётся. Тринадцатый другой - уйдёт, утонет в океане тьмы, где будет бесконечно плавать и долго долго совершать грехи. Массовая казнь происходила в глухом лесу, где никто не мог услышать мольбы обречённых и помешать кому-то заниматься своими делами. Так же, головы некоторых нанизались на отдельные колья. Которые втыкали в землю у входа в Валахию - для отпугивания незваных гостей. Сам организатор сего "мероприятия" восседал на своём позолоченном, с изящной резьбой, троне: тело его не сильно обтягивал костюм белего цвета из рубахи *кэмашэ* и штанов *ицарь*: наряд был по себе достаточно скромным для его статуса. Если ещё в далёком детстве он любил ходить наряженым напамаженым, то сейчас в двадцати-девятилетнем возрасте предпочитал удобство и практичность. Ведь эти искусно расшитые лучшими нитями да камнями рубахи и штаны были такими неудобными и стесняли движения! И так давно то дивное время было... Что сам он изменился... И не только он. От печальной настольгии его отвлёк подошедший мужчина. Дракула слегка повернул голову в его сторону, продолжая ту подперать рукой, и одарил скучающим взглядом: — Слу.. Хотел произнести что-то он. Но его перебили: — Ваша жена - Елизавета Босараб Батори, была подвергнута нападению группой жён торговцев. Тех самых жён, чьих мужей вы сейчас.. До Господаря не сразу дошёл весь смысл информации... А сам мужчина явно обеспокоен не был, хоть и спешил сообщить столь важную весть. — Что с ней? Задал вопрос спустя минуты тяжёлого молчания Владислав. — Плоха, — ответил ему тот — Её сильно избили. Наши люди нашли её привязанной в таком состоянии к позорному столбу на главной площади. Не медля больше не минуты, Владислав встал и направился к карете. Что со своим кучером ждала его неподалёку, недалеко у входа в лес (осуждённых кстати, привезли в закрытой повозке)... — Продолжайте без меня. Закат почти перешёл в сумерки. Вилма нервно барабанила по древесной поверхности, стоя у дверей в отдельную спальню княгини. Рядом стоял Больдо и своей молчаливой компанией пытался подбодрить ту. Не особо помогало. Сказать, что дампирку раздирал эмоциональный коктейль из тревоги и непонимания - ничего не сказать. Ну вот почему, когда она рядом и постоянно контролирует каждый шаг моройки - всё вроде бы хорошо и все считают её параноиком? А стоит расслабиться и отпустить ту просто погулять, даже с надёжным сопровождающим... Топ-топ Самобичевание прервали тяжёлые шаги с левой стороны коридора. Повернув по тому направлению головы, дампиры увидели идущего им навстречу Господаря, чей вид был мрачнее тучи. Тихо зглотнув, Вилма приготовилась получить от того взбучку. А Больдо и вовсе чуть в землю (или пол) не врос. Но вспомнив что является стражем-дампиром самой княгини, которая происходит из одного королевских моройских родов, постарался выпрямиться. Дракула хотел как можно скорее собственными глазами увидеть, в каком состоянии на самом деле находиться его жена, чтобы убедиться в правдивости принесённой новости. Но завидив на своём пути дампиров, тех - кто должен был защищать её, тех - кто имел право отдать за неё свои жизни, и в первую очередь тех - которые просто обязаны были быть рядом с ней всегда. Каждый день. Днём и ночью. Каждый час. Каждую минуту. И даже секунду. — Как вы могли такое допустить?!! Взревел, едва держа кулаки при себе, он. — Государь, — слегка дрогнувшим голосом обратилась к нему дампирка, почтительно склонив голову — Мы оба полностью осознаём свою вину, но позвольте объясниться.. — И что мне теперь, оправдания ваши выслушивать? Клацнул зубами вне себя от гнева тот. Стражница выдержала его тяжёлый взгляд, которым он пронзил всю её, словно острыми кольями. — Княгине захотелось побыть в одиночестве. Но мы на всякий случай отправили с ней капитана Скендера, — стала привычно отчитываться Вилма, опустив глаза в пол — Они катались по городу на лошади. В качестве передвижения взяли вашего коня.. Дракула от такого заявления и бровью не повёл: — И где же сейчас мой конь? Небось, потеряли? Его тон не был насмешливым. Так же как и злобным. Определить, какую эмоцию он испытывал при этих словах, не получилось. Если вообще что-то испытывал, или же смог скрыть. — Нет, — ответила ему та — Мы нашли его на привязи недалёко от главной площади. Он был в крайне возбуждённом состоянии, наверное чувствовал беду. — Где те твари? Лицо Господаря украсил волчий оскал, совершенно не похожий на улыбку., — Что посмели поднять руку на мою жену? Где они?! Вилму пробила небольшая дрожь. Настолько сильного и злого презрения был полон его голос. И вот чтобы выровняться, гордо вскинув подбородок, и достойно ответить ему, она словно пристыженный ребёнок ссутулилась и опустив голову, молча смотрела себе под ноги, не зная что нужно делать. Она была на грани истерики. Она столько лет изнуряла себя тренировками в дампирской академии, одна из которых находилась в Буде - Венгерской столицы, основанной в 1408 году. Ей приходилось столько всего сносить в те годы: насмешки сокурсников, недопонимание родителей, презрение других стражей, тяжёлые физические тренировки, отбор лучших выпускников, принятие кандидатуры на службу у семьи Батори. Едва имеющей влияние, когда-то великой, но всё же королевской семьи. Она много трудилась. Но так и не заслужила достаточно уважения со стороны мужчин, что смотрели на неё свысока: дампиров она обычно раздражала своей целеустремленностью., Некоторые позволяли поблажки. Жалели. И Вилму это злило. Она не прекращала пытаться всем доказывать, что может и хочет работать не хуже мужчин. Она была полностью уверена в своих силах. Пока однажды Дьёрду Батори вдруг не пришло в голову отправиться в Валахию. Где на охраняемую ими карету посреди ночи было совершено нападение стригоев... Тогда-то её уверенность в себе и пошатнулась. И дело было не в кроваво-красных глазах монстра. Дело было в сложившейся ситуации и её ограниченных физических возможностях перед трудностями. Потом легче не стало: вина за смерть напарника гложила её каждую ночь и день. Она считала виновной именно себя. Ей не нужно было менять расположение их мест у кареты. Но у неё был старший на десять лет друг, который старался поддержать, делиться опытом и главное - никогда не смотрел на неё свысока. Болдизсар умел не только хорошо охранять Елизавету - но и дружить. Затем спустя несколько лет, недалеко от церкви на них напал клан воинов света, что славились своей ненавистью к вампироподобным созданиям: стригоям и мороям. Вторые страдали от их рук больше, по понятной причине того, что одного стригоя завалить гораздо сложнее. И в ту ночь она не справилась сразу с двумя задачами: защитой княгини и собственной болью. И вот когда появился шанс исправить ошибки... Она благополучно упустила его. Так же, как и жизнь напарника. Снова погиб другой. Дня ото дня её преследовала навязчивая мысль того, что на их месте должна была быть именно она. Вилма потихоньку, всегда оставаясь со своими переживаниями наедине, сходила с ума. А по ночам, когда доводилось вздремнуть, возвращалась в не самое приятное, далёкое прошлое... Видя растерянность подруги, Больдо вызвался сам ответить Господарю: — Их задержали. Одна из них оказала ярое сопротивление, в результате чего была убита одним из солдат. Блондин сделал шаг вперёд, заслоняя собой едва не плачащую дампирку. — Как они оказались там? Спросил Владислав., — Их поджидали? — Нет, — покачал головой дампир — Женщины просто собрались в одном из торговых мест осуждённых мужей, где решали чем бы задобрить вас взамен на помилование. Они не ждали гостей. Страж говорил спокойно и уверенно. При этом не выдавая своего внутреннего волнения. Чем заслужил небольшой бал уважения со стороны наблюдавших сию сцену. Дракула же ещё с минуту сверлил его тяжёлым взглядом. Затем задал вопрос: — Где Скендер? На что Больдо ответил: — Нам бы самим очень хотелось знать. Его ещё не нашли. Казалось, мрачнее Господарь уже не сможет стать. Казалось. — Ясно всё с вами, — вздохнул Дракула. Хотя ничего ясно ему пока не было. Больше не сказав не слова и не удостоив остальных взглядом, он распахнул двери. И вошёл в плотно завешенную шторами комнату: было темновато, но разглядеть очертания и предметы было можно. Посередине, прямо под окном, стояла балдахиновая кровать. Её сероватые, почти прозрачные занавески, чуть колыхались от лёгкого дуновения от раскрытых ставен. Владислав сделал неуверенный шаг вперёд. Второй дался легче. Как и третий... Его раздирали противоречивые чувства: с одной стороны он всё ещё зился на неё за поступок с Катариной., С другой - сильно переживал. Были ещё и такие эмоции, как: растеренность, досада и чувство вины. И что не было только понамешено в его эмоциальном коктейле! Не было лишь одного - безразличия. Остановившись в шаге от завешенной кровати, он замер в нерешительности. Что он хотел разглядеть за полупрозрачным занавесом? Мирно спящую жену? Или же её искалеченное, в кровавых разводах лицо? Тем не менее, Владислав протянул дрожащую руку. Отдёрнул тонкую ткань. Сначала он ничего не увидел. Мрак ночи плотным туманом опутал окружающее пространство за несколько минут. Если снаружи, в коридоре, горели факелы, то тут - не было обсалютно никакого освещения. Спустя минуты его зрение немного привыкло к темноте. И он смог уже разглядеть очертания её головы, под которую предусмотрительно было положено что-то мягкое. Владислав смотрел на Елизавету, не подозревая, что та в это время смотрит на него. Удивлённо. Она крайне озадачена его приходом. Она ведь уже симирилась с мыслью о том, что ему было всё равно. Что же он тогда тут делает? Владислав не видел её распахнутых глаз, в то время, как она почти чётко видела его выражение лица. Такое необычное. Никак не вяжущееся с его теперешним, мрачным стилем. Неожиданно тёмную комнату озарило слабое свечение чего-то серебряного. Обернувшись, Владислав увидел низкорослую, худенькую фигуру девушки, что держала в одной из рук небольшой фонарь. Приглядевшись повнимательнее, он узнал в ней молоденькую служанку, что служила в их замке десять с лишним лет назад - Камелия. Всё её тело покрывали уродливые раны от ожогов. Вдоль ноги тянулась облезлая полозка, из под которой проглядывала внутрення кость. Вздувшиеся, словно от ветрянки волдыри, украшали собой когда-то стройную талию и ровную спину. А лицо её было похоже на сырое мясо. На него невозможно было смотреть без отвращения, хоть она того и не заслуживала. Владислав прежде не видел. Но отчего то знал - так выглядят згоревшие люди. И сколь симпатичными иль страшненькими они не были при жизни, огонь - возьмёт с тех всё и с жалким остатком. В виде проглядывающих костей и свисающего мяса, вместо упругой плоти. Но в этот раз ему не пришлось подавлять желание кричать или блевать. Он даже не удивился тому, с какой лёгкостью ему удалось распознать в этой не упокоенной душе давно умершую подругу. За эти прошедшие годы он успел вдоволь насмотреться на подобные зрелища. В некоторых принимал непосредственное участие лично. Напоследок ему в голову забралась мысль о том, что давненько его не навещали призраки. После чего тряхнув головой, он повернулся обратно к жене... И увидел два, блекло мерцающих в сером отцсвете призрачной фигуры, янтарных огонька. Они смотрели прямо на него. Точнее Елизавета. И её вид не оставлял желать лучшего: нарывающие садины от грубого трения о шершавую стену, на которую её швыряли обидчицы в полуобморочном состоянии., Синяки по всему телу от ударов., Гиматомы и прочие "рюшечки" украшали её и без того болезненно-бледное лицо. На ней не было живого места. От неожиданности его взяла лёгкая оторопь. Что он должен сейчас сделать? Сказать что-нибудь ласковое? Попросить прощения? Пообещать, что совершившие с ней это злодеяние люди, будут обязательно наказаны? Или же лучшим вариантом было просто промолчать? Он знал наверняка только одно: он всё ещё продолжал любить эту женщину. И доказательство тому - внезапная вспышка боли во всём теле. Свидетельствующая о возвращении их уз. *** 5 Апреля. Турция - Константинополь. Дворец: Раду как всегда, встал рано и явно с неохотой. На протяжении целого дня, с утра до вечера, он сидел за документами и выполнял маленькие поручения более высших по званию чиновников. Такая рутина изнуряла его днями напролёт. Серые будни скрашивало лишь общение с друзьями и нечастые визиты султана Мехмеда - его лучшего друга и по совместительству, покровителя. Да и то, тот стал в последне время реже заглядывать. И будто специально, после того двусмысленного случая... Раду это огорчало. Как не старался, он не мог найти подход к этому упёртому барану. Ну иначе же никак не назовёшь! Выдалась свободная минута. Которую он решил скоротать в библиотеке. Перелистывая пожелтевшие от времени страницы старых книг, он всё размышлял о терзавшим его: султан Мехмед. Он тревожил его мысли не меньше, чем переживания за раздор брата с Елизаветой. Начитавшись, он вышел в коридор. И почти сразу же наткнулся на знакомую девушку. — Ох! Воскликнула немного чересчур эмоционально та., — Раду Ага! Простите, торопилась как можно быстрее больё в прачечную отнести, вот и не заметила вас! Раду опустил взгляд чуть ниже. И увидел в подтверждение её слов большую корзину для грязной одежды. — Ничего такого, Келбек Хатун, — ответил ей тот, улыбаясь краешками губ — Всё в порядке! Келбек являлась младшей калфой - служанкой входящей во дворец, которые обслуживали важных персон. Она была коренной жительницей Турции. В гарем попала благодаря своей красоте и остроумию. Прожив где несколько лет, так и не добившись повышения статуса из *Джарие*, ей дали повышение до калфы. Что означало невозможность боле интимной связи с султаном. Но девушку это не особо огорчало. До жизни во дворце она жила гораздо хуже... — Ага!. Окликнула неожиданно девушка его., — Я хотела спросить, раз уж мы с вами встретились.. Как у вас дела? Он удивлёно обернулся на неё: — Хорошо.. Сказал бы. Ему всё было невдомёк её черезмерная забота: при любой возможности она прибегала к нему в комнату делать уборку, перемыв перед этим до чиста комнату визиря., Таскала ему всякие национальные сладости и угощала собственной выпечкой (если находилось время что-либо печь)., Всё время пыталась вывести его на разговор, при чём сама молчала как рыба когда он что-либо рассказывал, или же наоборот трещала без умолку., И всё время будто пыталась задержать его подольше. Ну невдомёк умному юноше были её эти проявления заботы и любви. Против он конечно не был! Келбек нравилась ему. Как друг и приятный человек. Она была одной из первых здешних, с кем он сдружился после Мехмеда. Почти все остальные женщины, входящие в обслуживающий персонал, избегали его. А тех, кто числился в султанском гареме, он попросту и в лицо не видел. Зато за пределами дворца он пользовался популярностью у местных дам. Другие сверстники, вместе с которыми он обучался, не проявляли к нему особого интереса. Некоторые побаивались его, веря в сплетни о том, что он брат Валахийского упыря: вести о деяниях Дракулы давно разлетелись по всему миру, половина из которых превратилась в страшилки-небылицы. — А у вас же есть свободная минутка, да?. Немного смущённо спросила его Келбек, похлопывая карими глазами. — Ну вовщето.. — Тогда я быстренько сбегаю в прачечную! Хлопнула в ладоши тёмноволосая шатенка, преисполненная радости. И газелью побежала в нужную сторону. — Ну вот! Вздохнул про себя он., — Это надолго. Келбек прибежала назад быстро. И они отправились гулять по дворцовому саду, весело что-то обсуждая. Снаружи было много народу, по меркам. Женщин почти не было. Те сейчас томились в душных сводах гарема, на женской половине. Несмотря на привычную усталость, Раду был только рад лишний раз о чем-нибудь поболтать с подругой. Им было весело и хорошо в компании с друг другом. Но их видел вместе Мехмед. Который в это время прятался в тени балкона, высматривая происходящее снизу.