Дух: связанные тьмой.

— Но ты не бойся: умрёшь не полностью, — говорил мужской голос, с нотками строгости — Рундук не позволит.. Восьмилетний мальчик, поставив локти на стол и подперев голову ладошками, внимательно слушал сидящего напротив дампира. Чуть ли не в рот смотрел тому. Мимо них прошла высокая и стройная моройка. На вид ей не было больше двадцати-двух лет. Она замерла у завешенного окошка. Её тощая и нездорово бледная рука потянулась к плотной ткани, с целью отдёрнуть в сторону. Но из-за стремительно убывающих жизненных сил, ей далось это с большим трудом. Но в итоге у неё получилось. Правда при этом она чуть не рухнула на пол, с трудом восстановив равновесие. Наблюдая за ней, мальчик в который раз мысленно заметил, как бела и худа стала та за эту неделю. Переведя взгляд на дампира, он заметил, как осуждающе поджал тот губы, уставившись злым взглядом на неё. Он был недоволен. И становился таким именно тогда, когда та покидала небольшую территорию своей отдельной комнаты. В которой находилась со дня своей болезни, громко кашляя и плюясь зелёной слизью. Чёртава глотка, в перемешку с кашлем и гриппом, убивали её не по дням, а по часам. Еле живая моройка прильнула к подоконнику, операясь на дрожащие ладони, подставив своё осунувшиеся лицо лучам утреннего солнца. Те заиграли в её спиральных локанах золотисто-бронзовыми бликами, превращая из тёмноволосой брюнетки в светлую шатенку, с лёгкой рыжиной. А длинная сорочка с рукавами, весела на ней как пустой мешок из под картошки на палке. — ... — Мальчик отодвинул скрипучий стул и встав из-за стола, сделав пару неуверенных шагов ей на встречу. Предварительно бросив осторожный взгляд в сторону отца: тот сгорбившись, сидел над своей тарелкой недоеденной каши мрачнее тучи. Он так погрузился в себя, что перестал замечать происходящее вокруг. Тогда ребёнок стал немного увереннее. — У тебя же кожа покраснеет и голова заболит.. Сказал маленький дампир, обращаясь к взрослой моройке, а затем тихо и едва слышно, добавил; — Мама.? Та ответила ему почти сразу, но так и не посмотрела в его сторону; — Скоро я его уже совсем не увижу.. Её голос звучал слабо и хрипло. Каждое слово ей давалось с неимоверным трудом. — Кого, мамочка?. Не понял её сын. — Скендер!!! Зло закричал дампир, сидевший за столом., — Немедленно отойди от неё!!! Ребёнок от неожиданности встал как вкопанный. Тогда взрослый дампир со всей силы стукнул по столу своим здоровенным кулаком! Мальчик вздрогнул. Как ошпаренный отскочил в выбежал из дома. Лишь его больная мать осталась стоять на том же месте, как не в чём не бывало... Осознав спустя несколько минут, что только что напугал родного и единственного сына, дампир поднялся и проследовал до выхода. У самого порога обернулся через плечо: его молодая жена всё ещё стояла у окна, совершенно не двигаясь. Когда дверь за ним закрылась, на её потрескавшихся губах образовалась неестественно широкая улыбка; — Скоро я присоединюсь к Богам. Маленький Скендер забежал в сарай. Где и сидел, пока его не нашёл отец... — Сын, — обратился тот к съёжившимуся в пыльном углу ребёнку — Я же тебе сто раз говорил: к маме подходить нельзя, — он оставил дверь за собой открытой, чтобы свет дня мог озарить тёмное помещение. Маленький дампир оторвал мокрый подбородок от таких же влажных коленок; — Н.. Но почему.? Вопросил он. И его суровый отец ответил ему то, что уже говорил тысячу раз; — Потомучто она тебя заразит. И ты будешь так же болеть. А потом умрёшь. И эти слова в который раз отозвались в его душе психологической травмой... Его родители были из среднего сословия. Не совсем нищими, но и далеко не богатыми. Когда они объявили, что собрались пожениться, некто им и не собирался препятствовать. Поскольку запреты на бракосочетание распространялись лишь на знать и иностранцев. Почти сразу после свадьбы его мать забеременела им. Поначалу отношения его родителей можно было назвать почти что хорошими. Но постепенно, по мере его взросления, отец становился грубее. А мать всё более отстранённой и безразличной. Но если и переменившийся характер взрослого дампира можно было считать "нормальным явлением нелёгкой жизни", то его мать.. Всё чаще забывалась в своих "мирах". Постоянно что-то бормотала себе под нос. И не на что не обращала внимания. Однажды, когда он стал обращать на её необычное поведение внимание, ему стало интересно. — Мама, — он подошёл к сидящей на голом полу моройке — А что это ты всё время там говоришь? Молодая женщина странно улыбнулась; — Учу истории. Ведь у нас уже так давно нет бумаги, чтобы перенести их на неё. И вправду: бумагу, самую настоящую, Скендер видел не меньше года назад. Но на самом деле, оставшуюся, подальше от матери запрятал отец. Поскольку та раньше сидела над своей писаниной днями напролёт, "портя" не только дорогую и редкую вещь, но и не уделяя внимания своему ребёнку, забросив так же все дела по дому. Сама моройка обожала придумывать всякие романтические и весёлые истории со счастливым концом. Она возможно, вполне могла бы стать известной писательницей. Но Джофранке не повезло родиться в семье простого дровосека... Скендер ещё тогда не понимал, что означают такие выражения, как: <<Сумашедшая>> и <<Не в себе>>. Но он часто слышал, как знакомые описывали такими словами его мать. Но помимо необычного поведения, Джофранка отличалась ещё и слишком слабым здоровьем для мороя. Ведь их почти никогда не брали человеческие болезни. А болела она всегда тяжело и долго, что просто удивительно, как смогла вырасти и не то что родить хотя бы одного ребёнка, но и дожить до своих двадцати-трёх лет! Очередная болезнь отняла всякую надежду. Муж видел и понимал: так плохо ей ещё никогда не было. За последнию неделю он успел обходить и объездить всех лекарей и врачей, о которых только слышал и знал. Возможно, его бедной жене и смогли бы помочь за границей, но были трудности: деньги и безопасность. Неизвестно, что могло ждать одинокого и беззащитного путника вдали от родной земли, когда и в родных краях творилась та ещё дичь! Именно по таким причинам Джофранка угасала с каждым днём, становясь всё больше похожа на белёсую тень призрака. Маленький Скендер любил свою мать. Она была для его неокрепшего восприятия центром всего мира. Он даже перестал обижаться на неё за то, что та стала проводить с ним всё меньше времени, утопая в своих бесконечных фантазиях. Которые со временем, становились всё грустнее. И он старался как можно больше помогать и заботиться о ней. Второе было не так то просто, особенно в последнее время: отец не подпускал его к ней, боясь что он может перенять на себя её хворь. И взрослого дампира даже не останавливал от травмирования детской психики тот факт, что и у маленьких носителей моройской крови шанс заболеть низок. Он боялся, что их сын мог унаследовать здоровье матери. Которого у той просто не было. Поэтому маленький Скендер перинял почти всё обязанности по дому на себя. Кроме готовки. Этим занимался его отец, так как ему пока было рано подходить к кипящему котлу и брать в руки разделочный нож. Им обоим стало тяжело. Отцу пришлось даже покинуть пост стража, чтобы хоть как-то удержать семью от окончательного падения в нищету, подыскивая такие подработки, с которых он мог бы чаще возвращаться домой. Все отчаялись. И лишь в маленьком мальчике, обожавшим свою мать, продолжала теплиться надежда на её скорое выздоровление. Он ложился спать с этой надёжной. И просыпался вместе с ней. Он жил этой надеждой. Молил Бога о чудесном спасении, проводя всё свободное время у иконы, которого у ребёнка было мало. — Господи, прошу тебя, вылечи маму, — шептал Скендер со сложеными в молитвенном жесте ладонями, стоя на покрасневших от напряжения коленях у священного лика святого — Пожалуйста.. Я больше никогда у тебя ничего не попрошу.. Пусть я всю жизнь буду нищим.. Пусть буду несчастным.. Пусть даже если самому придется... — Мальчик на какое-то время смолк, колеблясь, затем зглотнул образовавшийся в горле комок — Умереть. Только спаси!. Пускай она живёт!. Но Бог будто решил сыграть с ним злую шутку... Через ещё одну неделю Джофранка слегла полностью. Пока была жива - но даже и пары шагов сделать из своей комнаты не могла. Лишь пила горячую воду, так как запасы травяного чая иссякли. А есть пищу - было невыносимо больно... Темнело. Скендер вжимался спиной в собственную кровать, накрывшись одеялом с головой. Он не любил ночное время суток. Потомучто по старым людским сказаниям, в это время на улице бродили неупокоеные заблудшие души самоубийц и прочих грешников. Скендер боялся ночи, и её обитателей. Но он ещё пока не знал, что существуют некто, чьи глаза внушают больший ужас. Те, кто гораздо страшнее глупых легенд... *Кха-кха-кха!* Это снова зашлась в громком, протяжном кашле мать. Чья отдельная комната находилась снизу. Скендер с отцом спали на чердаке. Чтобы свежий воздух через настежь распахнутое окно мог дать малейшую гарантию защиты от вируса. По словам одного очень умного для тех времён лекаря, верхний воздух всегда был чище нижнего. У соседней стены раздался шорох перевернувшегося на бок тела. Отец тоже не спал. Или же проснулся от кашля жены. Тук тук Кто-то тихо постучал в их дверь на первом и единственном этаже. Настолько тихо, что Скендер сначало подумал, что ему показалось. И только предчувствие, к которому чаще прислушивались дети, нашёптывало ему о надвигающейся беде. Мальчику не впервой было ощущать чужой, незримый взгляд. Он проникал под кожу. Выворачивал внутренности наизнанку. Вытаскивал потаённые страхи наружу. Заставляя испытать звериный ужас. Стук повторился. Но отец не спешил вставать с постели. Тогда стук стал громче. Скендер накинул одеяло выше, так, что с другого его конца торчали босые ноги напуганного мальчика. — Не открывай.. Только не открывай.! Мысленно скулил ребёнок. А в дверь уже колотили. Так сильно, что возникло ощущение, будто её сейчас снесёт с петель! Отец скинул с себя одеяло. Свесил ноги на край кровати. Затем рыкнув себе что-то под нос, вскочил и грузными шагами направился вниз. — Стой.! Взвыл его сын., — Не надо.. Было слишком страшно. Но страх за родителя перевысил его собственный. И маленький Скендер совершил свой первый, отважный поступок: встал и тихонько последовал за отцом. На дрожащих ногах спустился по скрипучей лестнице. На пути мельком заглянул к матери: через щель приоткрытой двери в нос ударил затхлый воздух, было видно её белое, как стираная простыня, лицо: кожа натянулась на её исхудавшем лице настолько, что из под неё торчали очертания черепа, а тощее тело выглядело не лучше... Скендер оказался настолько поражён её внешним видом, что и думать забыл о нежданном госте, что так нагло стучал в их дверь. Но отойти от ступора его заставил резкий голос родного отца; — Чего понадобилось так поздно?! Сомнений не было: папа уже успел открыть "некому" дверь и сейчас разговаривал с ним. Скендер осторожно закрыл за собой дверь в комнату мамы и на цыпочках прокрался в прихожую. Как он ранее и предполагал, их входная дверь была открыта: отец стоял у порога спиной к нему по пояс голый в одних лишь штанах, тусклое освещение от канделябра в его руке очерчивало контур налысо побритой головы, демонстрируя череп идеальной формы. А за порогом виднелась фигура под два метра ростом: тусклые лучи луны освещали острые и чем-то хищные черты лица, чёрная ткань накидки контрастировала с его черезвычайно бледной кожей, а рост его был выше дверного проёма. По крайней мере, маленькому Скендеру так казалось. Страшный гость потянул свои костлявые руки к его отцу. Мальчику в тот момент захотелось сразу две вещи: убежать громко верещя, или же отважно броситься спасать своего глупого папочку. Но он так и замер за углом стены, из которого и наблюдал следующие развития событий. — Слышал, вашей супруге не здоровится? Раздался тихий, хрипящий голос из под тёмного капюшона, что закрывал верхнию часть лица существа. Его голос не показался бы взрослому человеку странным. Но вот восьмилетнему ребёнку... Отец закатив в задумчивости глаза, кивнул; — А тебя это как касается? Ты кто вовще такой?! Высокое существо по ту сторону ответило не сразу.. — Можно сказать.. Целитель, — ответило всё же оно — Могу вылечить любую болезнь, независимо от её вида, — его тощая ладонь обхватила одну из сторон дверного проёма — Позволите мне взглянуть на неё? — Я уже наслушался шарлатанов! Убирайся! Гаркнул закипающий отец. Тёмная фигура по ту сторону никак не отреагировала на его грубость. Страшный гость лишь чуть приподнял голову, заглядывая хозяину дома в глаза... Скендер притих. Даже перестал дышать. Поддался вперёд, желая рассмотреть напугавшего его мужчину. — ? — В следующую секунду, ощутив на себе взгляд любопытных детских глазок, он перевёл собственные на ребёнка. — ?! — И Скендера прощиб пот. На него уставились два, совершенно красных как спелый гранат, глаза. Он знал: это были глаза демона - хоть какого! Но уж точно не человека. И в тех самых глазах плескалось что-то сродне любопытству и.. Что-то неописуемое. Безжалостное... Стригой перевёл кровавые радужки глаз обратно на стоящего перед собой дампира; — Пустите меня, будьте добры. Произнёс он вкрадчивым, вежливым баритоном. И голос его показался отцу Скендера приятным. А от самого незнакомца веяло аурой тепла и надежды. Подкатив помутнившиеся зрачки к потолку, взрослый дампир неуклюже качнулся в бок. — Не пускай его, папа.! Заверещал вжавшийся в серые доски стенки его сын, к которому как раз кстати вернулся на мгновение утерянный дар речи., — Он плохой.! Он сделает ей плохо.! Я знаю.! Его собственные, крохотные пальчики вцепились до болезненного скрипа ноготками в прогнившие доски стены, за которой он прятался... Услышав будто сквозь толщу воды родной голосочек, взрослый дампир тряхнул головой. И уже более осознанно вымолвил, отведя взгляд; — Убирайся.. Скендер видел, как папа тяжело дышал, операясь жилистой рукой о стену. Противостояние мощному принуждению со стороны не мёртвого - давалось ему с неимоверным трудом. Ах! Если бы всё зависело только от одной силы воли! Стригой скалится в неестественно широкой улыбке: из-за бледных дёсен выглянули клыки, стремительно увеличиваясь в длинне. У волков - и то короче... — Р-рх-с-с!!! Издав приглушённый рык, который постепенно перешёл в змеиное шипение, страшный гость резко рванул вперёд. Отец Скендера пытается остановить того, решительно встав на пути. Но его тут же, словно невесомое пёрышко, отбрасывает в сторону. Бац Дампир ударяется спиной о стену. Падает на пол, теряя сознание. Пока не на шутку перепуганный сын бежит к нему и падает рядом на колени, тёмный край мантии стригоя уже успевает скрыться в дверном проёме, ведущего в спальню Джофранки... Скендер звал своего отца, умоляя того прийти в себя и защитить их с мамой. Самому ему было слишком страшно идти в комнату, где сейчас та находилась наедине со страшным гостем. Он был маленьким. И слабым. Скендер так и просидел несколько часов у бездвижного тела отца, утирая рукавом спальной рубашки смешавшиеся с соплями слёзы. До самого рассвета... Пока оглушённый дампир не пошевелил пальцами руки, начиная потихоньку приходить в себя. Притихший сбоку у угла ребёнок встрепенулся, мгновенно оживившись. Подполз ближе к стонощему родителю; — Папа?. Папа.! Взахлёб защебетал он, радостно улыбаясь от облегчения. Сейчас они с отцом войдут к маме, а она там - живая и здоровая! И такая же красивая, как и прежде до болезни. И никакого страшного пристрашного демона там уже и в помине нет! Тяжело кряхтя, отец медленно поднялся на ноги, помогая себе в процессе руками, чтобы не свалиться обратно. Голова до сих пор не могла отойти от прошедшей ночи. Да и он сам, признаться, тоже. Всё ощущалось, словно не до конца прошедший сон. Будто после хорошего бодуна. — Пап.. Позвал его тоненький, взволнованный голосочек сына., — Папа.. А там.. Мама и.. С ней же всё хорошо.? Скендер всё щебетал сбивчевые от испуга слова, наблюдая как жмурищийся родитель держась за голову, ковылял в сторону комнаты своей жены. Не долго думая, мальчик потопал босыми ножками за ним следом... Остановившись у двери больной, они застыли в нерешительности. Отец и сын многозначительно переглянулись. И оба заметили в глазах друг друга непподельный страх. Они боялись открывать дверь. Они боялись того, что могло за ней находиться. Даже пугающая чем-то всех неизвестность была им приятнее сейчас... Но открывать было надо. Набравшись смелости, отец обхватил дверную ручку. Глубоко вздохнул. И толкнул легонько вперёд. После проникнушего в уши тихого скрипа, что издала старая не смазанная дверь словно фальшивую ноту начинающий скрипач, в глаза ударил яркий свет. Утренний. Благословенный. Вся комната была озаряна им. И будто восхваляя его приход, за настежь распахнутым окном запели весенние птицы. Их тоненькие голоски чем-то напомнили Скендеру пение его собственной матери: звонкое, лёгкое и такое завораживающее... Жизнерадостную картину раннего утра портило лишь одно: лежащая в застывшой позе спящего человека Джофранка, чьи худющие пальцы были сложены у ребристой груди. Её лежачее положение было ровным, как у солдата. Как мальчик помнил, мама всегда так спала - неподвижно, словно безжизненное бревно. Её спиральные локоны застелили белую подушку под собой сплошным узором: свет из окна мягко играл в них медно-золотистыми бликами. Они сияли с новой силой и были снова такими же густыми. Как и черты её лица. Она словно спала. Но виднелся явный отпечаток смерти: мертвенная бледность кожи. Белая. Обсалютно. Белее и пудрой не сделаешь. — Мамочка?. Скендер собирался сделать шаг по направлению к её кровати. Но отец положил ему на плечо руку и резко дёрнул назад. Под недоумённым взглядом сына, тот лично приблизился к жене. Приложил руку к её шее, щупая на наличие пульсации и прочих признаков жизни... Вернув взгляд умирающему от любопытства сыну, покачал головой. Но мальчик будто не понял. Вопреки запрету, всё же приблизился к кровати. И будто лишь сейчас заметил, что его мать не хрипела от внутренней слизи: её грудь, с сильно проглядывающими рёбрами, не вздымалась. Джофранка вообще не дышала. *** А именно сейчас, перед ним стояла она: мать, боль о которой давно получилось заглушить временем. Она тоже узнала его: тянула к нему свои белые руки, шепча что-то ласковое и успокаивающее. Манила... И на него все эти приёмы действовали умиратворяюще. Действовали. Сейчас же он находил всё это омерзительным: существо было поразительно похоже внешностью на его давно умершую мать. Но это была не она. И он знал это. Хоть не особо верил в Бога, но капитан успел за недолгую жизнь насмотреться на всякое, чтобы понять: стригои всего лишь нечистивая сила, занявшая собой тела усопших. Ничего живого в них не было. Они не умели дружить. Они не умели любить. Они не умели быть искренними. И сочувствия они тоже не знали. Как похоже на некоторых людей, неправда ли? Но разница между этими двумя видами в том, что живой способен самолично избрать жизненный путь или перейти на светлую сторону, так же как и остаться в своей комфортной тьме. А стригои - являлись чем-то сродне однотипного механизма, лишённые практически всех индивидуальностей, как личность. Скендер это всё помнил. И не собирался забывать даже сейчас. Именно сейчас, когда голова гудела от потери крови и нарывающей шишки у затылка. — Ну же, милый мой сыночек! Ворковала слащаво стригойка, маня его к себе руками., — Подойди поближе. Страж сунул руку во внутренний карман. И с ужасом вспомнил, что оставил свой кол в той пещере. — Всё. Я определёно труп. — Какой же ты у меня красивый вырос! Не прекращала всё ластиться к нему та, пытаясь с помощью слащавых слов и выражений выудить из него хоть каплю доверия., — Дай-ка поближе на тебя взглянуть.. Скендер почувствовал на щеке прикосновение чужой, ледяной руки. Даже у человека или мороя с плохим кровообращением хоть какое-то тепло имелось! От омерзения дампир резко отшатнулся назад. И уперевшись спиной в ствол толстого дуба, осел на землю. Отчего то больше не было сил стоять. Стригойка опустилась рядом на колени, нежно поглаживая его по взлохмоченым волосам цвета сажи. Вдобавок касалась когтистыми пальцами черт его лица и небольших морщинок, заработанные не лёгкой жизнью. Ему было противно. От своей слабости и её притворных ласк. Не набросилась она на него сразу потому, что так было гораздо интереснее. В первую очередь для неё самой. Не каждый день тебе в очередной завтрак попадается родной и единственный сын... — Разве папа не сказал тебе? Услышал вдруг он её певучий голос у своего уха., — Я думала, он всегда отличался излишней прямолинейностью. Это было невыносимо ужасно. И больно. Слышать голос, так похожий на голос его давно умершей, бедной матери! — Сказал.. Что ты.. Она умерла, — хрипя, выдавил он из себя, с трудом удерживая голову на плечах. Джофранка положила свою ледяную ладонь ему на пульсирующий затылок. И мягко уложила его подбородок себе на плечо. — Запомни, мой взрослый сыночек: чтобы жить вечно, нужно сначала умереть.. Сказала она, косаясь холодными губами его уха., — Это не зло. Это - наша истинная сущность. Которую необходимо пробудить в себе каждому, в ком течёт моройская кровь. И я тебе помогу.. Налетел лёгкий порыв освежающего ветра. Зашелестела трава. Стало отчего то тепло и спокойно на душе. Впервые за всё время. Скендер совершил сразу две ошибки: пустил себе кровь, которая и превлекла стригойку. Но самая большая - он здался. Прежде чем его душа окунулась во тьму, последней его мыслью было; — Домолился... Джофранка слизнула кровь собственного сына со своего пальца, которым провела по ране на его груди; — Скоро ты тоже присоединишься к Богам.. *** Это был какой-то оживший кошмар. Тело насмерть загрызанной матери и дочери. На такое могли быть способны лишь безжалостные стригои. Но что могли забыть в лесу столь беззащитные люди? Не тащили же их от города сюда, чтобы полакомиться и вот так взять и убить! Только отмороженому садисту могло прийти подобное в голову. Дампирский отряд стоял посреди того самого леса. Пройдя его ближние окрестности, они и наткнулись на одинокую женщину: та прислонившись к дубу, сидела на коленях, на которых покоилась чья-то тёмная макушка, которую она поглаживала невесомыми прикосновениями. Это был мужчина средних лет. По длинному, фирменному тёмно-синему плащу, Больдо признал нём стража-дампира. Несмотря на настороженность остальных, он смело сделал шаг к ним. И верно: приблизившись чуть ближе, он смог уже наверняка убедиться в правдивости своей догадки. — Он жив? Обратился светловолосый страж к тёмноволосой женщине. На вид той не было больше шестнадцати: худенькая, не одного седого волоска, гладкая кожа, которая была довольно бледного оттенка. Совсем девчушка. Женщина подняла на него голову. И заглянулаему в глаза; — Чш-ш-ш! Приложила она палец к своим губам, формы бантика., — Не мешайте ему спать.. Больдо сдержал порыв отскочить в сторону: стригои реагировали на резкие движения подобно собакам, или диким волкам. А эта, несомненно - была одной из них. О чём вместо всяких слов говорили красные глаза. В которых плескалось весёлье вперемешку с безумием. Опустив взгляд ниже, Больдо заметил на запястье наставника две особо выраженые красные точки. Они опоздали... Кто-то сзади издал боевой клич и ринулся на стригойку с колом в руке. Заметил кем та являлась, судя по всему. За что и получил переломаную трахею, не сумев вырваться из железного тиска худющей руки, что сомкнулась на его горле подобно капкану. Хрусть После характерного звука переломаной кости ожили и все остальные. Лес сотряс топот десятки ног, чьи обладатели побежали на врага, намереваясь одновременно атаковать. Под звуками внезапно развернувшейся битвы лес не услышал, как тело первого погибшего издало глухой звук при падении на землю... А потом последовали очередные жертвы: Джофранка ломала кости, перехватывая конечности противников, желающих её умертвить., Убивала, сворачивая резкими и привычными движениями шеи., Дробила их черепа, со всей силы прикладывая к большим камням - на тех осталась красная жидкость, перемавшаяся с грязью и потом. И снова друзья стремительно умирали. Но не Вилма. Вон Рада - общительная и позитивная дампирка, с которой они подружились, лежала на земле: сжимала своими руками кровоточащую шею, зажимая тем льющуюся кровь из нанесённых когтями ран. У дальнего дерева Нику: парень пошатываясь оперался одной рукой о ствол, второй держался за голову, из которой бурным фантанои текла красная жидкость. Совсем молодой. Недалеко находилась Эсмеральда: женщина средних лет, опытная. Но собственный жизненный опыт не помог ей - через глубокую дыру в области грудной клетки вываливалось пока ещё стучащее сердце. Джофранка постаралась. К одному из деревьев был прибит собственным мечом Роман: остриё клинка было воткнуто ему в широко распахнутый в немом крике рот. Причём с такой силой, что кончик оружия выглядывал с другой стороны ствола. Мечи были изготовлены из крепкого и качественного металла. Но не серебряного. И чтобы демонстрировать собой единство между своими пользователями, они обсалютно все были одного дизайна. Вилма действовала на автомате: атаковала, уклонялась и по кругу. В какой-то момент потеряла дистанцию между напарниками и противницей. Чем воспользовалась, решив перевести дыхание... Сделав маленький шажок назад, стражница почувствовала, что наступила на что-то. Убрав с этого ступню, она посмотрела себе под ноги: это была бледная, обескровленная кисть руки... Резко. Со всей силы. В лодыжку до тупой боли вонзились чьи-то пальцы. Дампирка обернулась...