Как на маник сходила?
16 ноября 2022 г., 19:14
После того злополучного вечера, Ира себе место не находит, учитывая тот факт, что Шаст куда-то подевался - практически исчез со всех радаров, а не только из дома - и после этого они так и не имеют возможности увидеться. Слава богу, хотя бы нашелся, раз концерты не отменяются — нашелся и сразу поперся на вокзал, чтоб его... Разве можно так относиться к своей без пяти минут жене? Что за не адекватное отношение у Антона к ней в последнее время? Все её вопросы и разговоры по поводу свадьбы его явно только бесили, а то, что она сама всё организовывала и подала заявление в ЗАГС, его вообще выбило из колеи, да ещё и так, что он вовсе исчез, выключив телефон. Да уж. Ира думает, что ей делать и как вообще быть дальше. Естественно, после отъезда в Киров, она не может ему не звонить, да и сообщения пишет исправно. На звонки он не отвечает, но, слава Богу, хотя бы пишет — хоть и ничего конкретного, только безэмоциональное обещание «поговорить, когда вернется». И это бесит и нервирует еще больше, потому что ей, как и многим женщинам, не терпится узнать сразу что да как, и как вообще дальше действовать. И главный вопрос - будет ли свадьба после такого вообще? По Антону пока совершенно не ясно, Бог знает, что он там себе надумал. Но пока он не берет трубки и отказывается каким либо иным образом выходить на контакт, ей остаётся только ждать двенадцатое октября и сидеть на одной небезызвестной точке ровно. Хотя нет, совсем сидеть ровно она всё же не может — как минимум, она должна тщательно продумать своё поведение - лишаться возможности выйти замуж за Антона она не хочет. Она не готова терять все то, что имеет. Помимо красивого успешного мужа, она может потерять какую никакую славу, связи, работу в танцах, возможность жить в Москве, в конце концов. Поэтому, нужно как-то обойти все острые углы, предложить Антону самому выбрать дату и зал торжеств. Да и вообще, лучше пока не напирать со свадьбой. В общем, нужно попытаться "загладить" свою вину. Уж она-то постарается.
И день Х, наконец, наступает — Антон должен вернуться примерно к обеду. Самолет из Сочи прилетает уже с утра, но домой он не зайдет, о чем дал понять Ире с помощью смс. У него съемки каких-то реклам... всё как всегда, короче, она никогда особо не вдается в подробности его работы. Сейчас ее главная задача - быть как можно более покладистой, лёгкой, простой, как и все предыдущие семь лет их совместной жизни. Ведь очевидно, что Антону не нравятся её резкие выпады, порывы и бунты. Может, всё наладится, если она будет прежней, привычной для Шаста Ирой? Стоит попробовать.
- Привет, - широко улыбается Кузнецова, открывая входную дверь, едва в неё успевают постучать и встречаясь взглядом с Антоном - совершенно заёбанным, с потемневшим взглядом болотных глаз, устало направленных на нее в ответ.
Не то, чтобы Антон был действительно физически заебанным - нет, скорее это моральная усталость, которая успевает накатить буквально за пару часов. Самое главное, что ещё этим утром он садится в самолёт в по-прежнему радующем солнцем и теплом Сочи, подставляя под него свои чудаковатые ретро солнечные очки, он кайфует весь перелёт, потому что летит вместе с Арсением, которого зовут на съёмки Исторического квиза, и тот, как всегда, с радостью соглашается, пользуясь заодно возможностью лишний раз провести время с Шастом ближе к вечеру, прежде чем уезжать в Питер. И вот только когда они разъезжаются, и ему впервые за эту неделю приходится оказаться на съёмочной площадке в гордом одиночестве - вот тогда тучи над головой начинают сгущаться, потому что магнитного поля Арсения, которое резонирует рядом всю эту неделю, оказывается, мучительно не хватает, а здравый смысл наконец вспоминает, что ему уже через пару часов предстоит разговор с Ирой - и что ей говорить, он до сих пор не придумал.
Хотя и эти самые пара часов его не спасают от слова совсем. После запоротого пятого дубля подряд он просто отключается, забивая хер - импровизатор он в конце концов, или кто? И с этим самым хером в голове вместо нормального плана оказывается на пороге квартиры вместе с небольшой сумкой шмоток, большей частью прикупленных в городах прошедшего тура.
- Эм... Привет. - заебись, Антон, самое время разговаривать как малолетка, когда первый раз зашёл в летнем лагере в комнату к девочкам. А Ира, похоже, реально пытается сделать вид, что перед его отъездом ничего не произошло - вся такая накрашенная, одетая с иголочки, улыбается... Бля, лучше бы она по тихому собрала шмотки и сама свалила...
Но Ира ведь и вправду старается. Готовит к приезду Антона его любимую еду; надевает милое, хоть и не слишком нарядное платьице, делает легкий макияж, укладку... Она реально соскучилась, и уже совсем нет желания сраться, выяснять что-то... Пусть делает, как знает - когда захочет, тогда и сыграют свадьбу, лишь бы в этом доме, как и когда-то раньше, снова царило спокойствие и гармония. По крайней мере, Ире казалось так.
- Ну как ты ? Сильно устал? Наконец, отдохнёшь хоть от концертов немного, - улыбается Ира уголками губ. - Мне, кстати, через минут десять уже уходить надо... Записана уже неделю как на ногти и брови. Обед лежит в холодильнике, твоё любимое, - здесь она уже гордо и широко улыбается, отлично понимая, что хоть это точно поднимет настроение Шастуну, - Через пару часов вернусь.
Блять, такое ощущение, что Ира что-то знает и просто всячески пытается заговорить ему зубы, потому что он уже три раза открывает рот, чтобы ляпнуть хоть что-то - но каждый раз Ира магически, как бы невзначай умудряется перебить, оставляя его хлопающим губами, как выброшенная на берег рыбка. Пиздец, блять, тридцать лет - мозгов нет, соберись, тряпка, ты что, не можешь просто взять и поговорить с хрупкой девчонкой?
- Ир... - Антон опускает взгляд, тяжело вздыхает и грузно плюхается на этот грёбаный синий диванчик, при виде которого вспоминается только одна единственная сцена. Ему уже года четыре, а перед глазами всё равно встаёт только тот самый приезд Попова и то, как он сбрасывал его на пол прямо перед ним, грубо вжимая собой в этот пушистый коврик...
Да сука. Зачем было это вспоминать, и что теперь делать с тем, что джинсы в паху нещадно шевелятся и начинают проявлять откровенные признаки активности?
- Ир, блять, ну куда все и сразу, нам нужно поговорить! - самое подходящее время и внешний вид для этого, Шастун, да. Ведь именно со стояком обычно объявляют невесте, что она больше не невеста. А время ещё и нещадно поджимает, потому что сидеть, мучиться и ждать, пока та вернётся со своих сраных маникюров, ещё больше гоняя и нагнетая себе обстановку... Ну просто идеально, блять, лучше некуда.
- Да что с тобой? Наговоримся ещё, ты ведь тут еще до двадцать третьего... Я не могу отменить записи, уж извини меня. Я же не на весь вечер исчезаю. На пару часов всего лишь. Так что, успеется, - растрепав хрупкой ладошкой волосы Шастуна, Ира поднимается и выходит из гостиной.
Да, она просто пока боится даже разговаривать с Шастом на ТУ тему, ведь очевидно, про что он так упорно собирается поговорить. Но невозможно убегать от Шаста вечно или заговаривать зубы, поэтому всё же придётся сесть за круглый стол переговоров после сраных бьюти-процедур. Ира это понимает, но пока у неё ещё есть немного времени на "подумать".
И она, торопливо переодевшись, берет с тумбочки небольшую сумочку и вновь заходит в гостиную, кидая на Антона внимательный взгляд - тот сидит в таком же положении, в каком сидел, когда она выходила из комнаты, откинув голову назад, глядя в потолок и о чём-то размышляя. И, кажется, своим появлением она лишь портит эту картину маслом.
- Антон?... Я надеюсь, у тебя всё в порядке. Лучше поспи, отдохни. Я правда быстро. Господи, ещё никогда не замечала за тобой такого сильного желания поговорить со мной, - усмехается Ира, закатывая глаза, - Ну всё, давай. Целую, не скучай, - и послав Антону, кажется, сейчас абсолютно не нужный воздушный поцелуй, Ира, наконец, вылетает из квартиры.
Тридцать три раза он тут до двадцать третьего, ага. Ну уж нет. Расплеваться со всем этим, доснять новый выпуск контактов и валить в Питер - на Команды и поближе к Арсению и собственным долгожданным выходным.
Только вот расплеваться оказывается куда сложнее, чем планировалось - нет, он готов был к тому, что Иры уже след простыл из его квартиры, был даже готов увидеть её обиженной и сразу с порога начать расставлять точки над И. Но к такой волне псевдозаботы, которая сбивает с ног и упаковывает калачиком на этот сраный диванчик, и таким же вихрем торнадо исчезает за входной дверью он точно готов не был. И что, блять, ему теперь делать? Вернётся она только часа через два, а то и три. Жрать не хочется, в штанах стояк, который она, благо, не заметила, в башке гул. Да ну его в пизду, короче, даже дрочить нет никакого желания - у организма одни планы, у него другие. У того рефлексы простые, а у него в голове заёб, и этот заёб его напрягает настолько, что даже кусок в горло не лезет, несмотря на то, что Ира, с её слов, приготовила что-то вкусное, а последний раз, когда он ел, был ещё в Сочи. Видимо, единственный выход - это вспомнить тактику медведя. В любой непонятной ситуации - впадай в спячку, что он, собственно, и делает, не раздеваясь, не разбираясь, просто заваливаясь на этот же самый диванчик уже плашмя, подбирая под себя ноги, почти полностью свисающие с этой укороченной нелепости, и утыкаясь мордой в декоративную подушку.
А Арс , тем временем, находится на съемках, которые уже подходят к концу. Он скидывает смс Антону, мол - как там обстоят дела с Ирой, но Антон не просто не отвечает, а даже не читает его сообщения, судя по никак не желающим загораться синим двум галочкам. Он ждёт ещё минут двадцать, и уже было собирается звонить ему, как вдруг видит сторис Иры в инсте — и, если, конечно, это не сделанные заранее фотки — она сейчас в салоне красоты. Кажется, самое время устроить сюрприз Антону. И, убедившись, что сообщения от него по-прежнему не прочтены, он без зазрения совести садится в такси и выпадает из реальности на ближайшие полчаса — пока не оказывается на пороге квартиры Антона.
А вдруг, блять, она уже перед выходом из салона запилила фотку? А вдруг она сейчас там, и они выясняют отношения, и тут - здрасте, я ваша тётя, точнее - ёбарь вашего жениха. Было бы смешно, если бы не было так грустно... Но Арсений всё же до последнего надеется, что не прогадал. И дверь еще, как обычно, не заперта... И он тихонько заходит, убеждаясь, что дома Иры точно нет, слишком тихо. И первое, что он видит - это Антон, сладкой спящий на диванчике, том самом, где они страстно целовались, прежде чем Шаст повалил его на этот ебанистический , уже до скрежета в зубах ненавистный уродский коврик. Это снова настолько похоже на их типичные утра в этом гастрольном туре, настолько греет душу, когда он почти бесшумно опускается рядом и несколько минут просто любуется им, нежно улыбаясь и лаская его пока только взглядом. Но руки сами тянутся, и Арс уже не в состоянии их контролировать. Чёрт, они же только утром вместе прилетели? Неужели, все настолько... пиздец? Неужели теперь уже совсем невозможно без этого человека? Да, черт возьми, пальцы сами тянутся вперед и касаются кудрявой чёлки, упавшей на глаза, поправляют её, а после спускаются по переносице прямо к губам, прежде чем он наклоняется и сам уже тянется к ним собственными губами.
Такое чувство, что все дрянные сны Шаста привязаны не к голове, а к этой сраной квартире. Потому что всё лёгкое и воздушное, что снилось ему на протяжении последней недели, проведённой в одной (как бы формально разных, но это неважно) постели с Арсением, испаряется, как по щелчку пальцев, оставляя накрывать Шастуна какими-то грязно-серыми тучами какой-то снова не очерченной чем-то конкретным мути. Такой, больше даже не пробуждающей в холодном поту, а скорее заставляющей морщиться, как от зубной боли - хотя, кажется, всё тело реально начинает ноюще болеть, от кончиков пальцев до макушки, и ерзать в попытках найти положение, в котором не будет настолько неприятно.
И вдруг... Всё проходит. Снимает как по щелчку пальцев, а темно серые тучи расходятся, а из-за них будто показывается ослепительное солнце. И да, это всё на уровне ощущений, а не четко выраженных картинок, но более ярко это просто не описать, это ощущается действительно именно так - и в теле сразу же появляется необъяснимая лёгкость, его словно согревает, только не обжигающе, а так мягко, нежно, что ли, и он почти физически ощущает лёгкие и тёплые, самое главное, в моральном смысле прикосновения... Или не почти?
Не почти, осторожное прикосновение чужих губ он ощущает, уже почти выйдя из сна - и он даже не открывая глаза точно знает, чьи они. И мозг ещё даже не успевает окончательно проснуться, чтобы спросить, что Попов здесь делает, но руки сами на автомате тянутся вперёд и обвивают чужую шею.
- Мммм, Аааарс... Ты прогоняешь мои кошмары, знаешь?..
- Заметил по твоему лицу, - улыбается Арсений, вновь целуя губы Шаста, теперь уже ощущая его руки на собственной шее. Эти длинные пальцы сводят с ума каждым своим прикосновением, даже самым незначительным и коротким, - Тогда мне придётся подумать над тем, чтобы быть рядом всегда, когда ты спишь... Ну, знаешь, чтобы охранять твой сон, - Арс касается кончиком своего носа кончика носа Шаста.
Ему всегда не хватает Шаста рядом, даже когда тот выходит из гостиничного номера на пару часов. Вот наверное у всех так в начале отношений? Но ведь раньше такого не было, когда он принимал тот факт, что Антон ему нравится, но не озвучивал этого, задолго до этих дрочек. Он не ощущал такой сильной необходимости видеть его постоянно перед собой, чувствовать его запах, целовать и касаться его... Да даже просто лишний раз поговорить. А теперь, уже после того, как они переспали, после той охуенной ночи на даче у Макара, он, кажется, становится полностью зависимым от Шаста, будто теперь больше ничего не имеет значения. Он хочет быть рядом с Антоном практически всегда, когда не на работе и не с дочерью. Да даже когда с дочерью, он отчетливо представляет себе, как они вместе гуляют по парку аттракционов, как Шаст садится на самые страшные качели с Кьярой и покупает ей сладкую вату. Чёрт, мысли опять пускаются не в то русло, но Арс точно знает, что однажды и такое случится. Он хочет, чтобы Шаст был вовлечен в его жизнь, так же как и сам хочет быть полностью вовлеченным в его, конечно, если Антон сам того захочет. Быть рядом с ним - это чистый кайф, прикасаться, целовать и чувствовать Шаста в себе - это отдельный вид искусства, это наркотик... Без которого Арсения ломает. Очень сильно ломает.
А Антон хочет, пиздец как хочет. Даже если не осознаёт этого в полной мере полностью сформулированными мыслями - организм сам подсказывает, когда просто одна близость Арсения так откровенно влияет на качество его сна. И что теперь, когда он будет в Питере - ему придётся снова мучиться кошмарами? Это и есть зависимость, как она есть? Видимо, когда-нибудь им придётся всерьёз поговорить о переезде Арса в Москву. Или хотя бы каких-то возможностях чаще оставаться друг с другом вдвоём. Хотя он и так уверен на сто процентов, что теперь, приезжая в Москву, тот будет оставаться совсем не у Матвиенко... Вот только для этого нужно, чтобы его квартира была полностью свободна, и это возвращает с небес на землю, напоминая о том, что разговор Х так до сих пор и не состоялся. И Шаст как по щелчку пальцев хмурится, снова смурнеет и выпускает лицо Арса из рук, нехотя садясь на диване и поджимая под себя ноги по-турецки. Ему неловко - пиздец неловко, потому что это будет звучать так, будто он сомневается, ведь что может быть проще - просто поговорить с человеком. И тем не менее, он обязан это озвучить.
- Я это... Я ещё не поговорил с ней. Но ты не подумай! Я не сомневаюсь, ничего такого, просто... Пиздец, она как будто что-то знает, налетела так, что мне слово вообще не вставить было. Что-то щебетала, щебетала, и сбежала по своим этим... Бабским делам. А я только моргнуть успел.
Арс тихо смеётся, замечая, как Шаст нервничает, и понимая, какой истеричкой и пиздастрадальцем Арс сам себя показал Антону, что тот уже заранее обороняется. Бедный Шаст... Блять, до чего же чудный парень.
И он машинально кладёт свою руку ему на колено, спокойно глядя прямо в его глаза.
- Шаст-Шаст... Всё в порядке, я понял тебя. Поговоришь, когда она придёт. Поверь, я чувствую всем телом, что ты не передумал и не сомневаешься. И мне похуй на Иру, не поговорил сейчас - поговоришь вечером. Это ведь не отменяет того факта, что ты...Ты - мой, - он снова тянется всем телом к Антону, и наклоняется лицом к его лицу, призывая к поцелую, который будет служить ещё одним доказательством того, что... Арс спокоен. Пока что, точно. В конце концов, Антон же не обязан сразу вот так с порога обрубать все концы с Ирой и посылать её собирать вещички. Это нормально, что они ещё не поговорили. Но вечером у них будет достаточно времени. Арсению, на самом деле, всё и так понятно. По одному взгляду Антона на него становится ясным, что никакая Ира ему нахрен не сдалась, что ему нужен только Попов - с ног до головы. Да даже когда Шаст жил с Ирой и всё вроде у них было пучком, Арс всегда чувствовал эти взгляды на себе. Эти взгляды, от которых по телу пробегала лёгкая вибрация, взгляды, которых Ира точно не удостоилась ощутить на себе. По крайней мере, Арс ни разу не видел, чтобы Шаст смотрел так на неё. Да и уже вряд ли посмотрит. Сейчас он полностью уверен в Антоне, и остаётся только спокойно ждать, когда всё же этот разговор у них состоится, и когда весь этот предсвадебный бред, наконец, полностью завершится, как самый страшный кошмар Арсения.
И почему-то сейчас Шаст вообще не задумывается о том, что они как бы должны поговорить, когда Ира вернётся, а Арс уходить никуда не торопится, да и он сам не горит желанием его куда-то отпускать... И что, это будет разговор на троих? Ну, зато красноречиво... Впрочем даже об этом он сейчас не думает. Потому что от этого "Ты - мой" его внезапно переебывает так, что, кажется, даже зрачки в одну секунду расширяются на всю радужку, а ноздри раздуваются, шумно втягивая воздух. Грёбаный парадокс - он только только избавился от чувства, что пляшет под чужую дудку - дудку Стаса, Иры, только только себе доказал, что повзрослел, вырвался из цепких, играющих им рук других людей - и вот, такая жесткая, эгоистично-властная фраза, короткая и безапелляционная... И пробирает до кончиков пальцев, пробегая волной мурашек и возвращаясь горячим жаром прямо в пах. Черт, может Арс вообще не рассчитывал на такой эффект, но он себя проконтролировать просто не успевает - и вроде нежный, закрепляющий подтверждение того, что всё хорошо и Арс не расстроен, не напряжён по этому поводу поцелуй прерывается чем-то средним между шумным выдохом и хныком, а руки ещё сильнее сжимают чужую шею, настойчиво, даже требовательно вжимая в себя, пока мозг охуевает от такой странной выходки организма на грани какого-то... Фетиша?
Вот и Арсений даже не думает сейчас о том, что Ира может вернуться абсолютно в любой момент - сейчас так похуй... Она и разговоры с ней подождут, ведь сейчас куда важнее то, что происходит с ними в данный момент. Момент, когда он слышит шумное дыхание Шаста, чувствует цепкую хватку его пальцев на своей шее, и его так же переебывает... Шаст ничего не говорит, но Арс уже на всё согласен. Похоже, у них одна зависимость на двоих, и она держит крепче, чем любая трава, любой наркотик. Он вновь инициирует поцелуй - но уже куда более настойчиво, напористо, будто это их последний прощальный поцелуй перед долгой разлукой, и, сам не понимая как, буквально сползает вместе с Шастом на тот самый коврик Ирочки, где они пиздострадали с ним на грани отчаянной дрочки несколько месяцев назад. Но сейчас, сейчас он просто вжимает Шаста в пол, накрывая его своим телом, терзая его губы, углубляя поцелуй собственным языком, почти касаясь языком чужого нёба. Честно, он сам в душе не ебёт, откуда вдруг возникает такой резкий наплыв страсти, может, просто уже хочется похерить всю ту осторожность, что была в номерах отелей, похерить здесь и прямо сейчас все сомнения по поводу Иры в их с Шастом квартире (блять, как символично), может... Он просто в очередной раз хочет доказать Шасту, что он лучше, что он его, что он любит его... Может, просто хочет развеять всякие сомнения в голове Шаста, если они всё же есть. А может, Арс просто хочет Шаста. В очередной ебучий раз. Почему бы и нет?
Но у Шаста никаких сомнений нет и в помине - и то, что сейчас с ним происходит, это просто лучшее тому подтверждение. Для того, чтобы у него встало на этого человека, ему не нужно вообще ничего - не то, что каких-то прелюдий, прикосновений к члену или другим чувствительным местам - нет, ему вообще никаких прикосновений не нужно. И даже не нужно никаких пошлых разговоров - достаточно одного конкретного, короткого и властного "Ты - мой", чтобы его переебало в щепки за секунду. Чтобы из состояния виноватого кролика он за эту самую секунду переключился до ощущения "делай со мной все, что хочешь, или только скажи - и я сделаю для тебя всё, что угодно". И, кажется, Арсений прекрасно это чувствует - видит, чувствует, неважно, но тому тоже достаточно ещё лишних пары секунд, чтобы прочувствовать это накатившее на Антона настроение, и он даже не понял, каким образом вдруг оказался на коврике возле дивана, на котором, вроде бы, только что сидел, а его тело уже вжимают в пол сильные, уверенные мужские руки. Вот почти зеркально от того, что происходило на этом самом месте несколько месяцев назад. Только сейчас это не оборвётся от каких-то затаенных обид, не превратится в поливание друг другу грязью... Максимум - спермой, но это совсем другая история, и об этом, как говорится, немного позже.
А ещё он соскучился. Пиздец как соскучился. Да, они все гастроли жили в одном номере, находились рядом 24/7, но до секса или даже чего-то близкого к этому дело так и не доходило. Слишком много переездов, слишком мало часов на сон, слишком много вездесущего Стаса, который после той ситуации действовал на нервы так или иначе, и к этому ещё нужно было привыкнуть, поэтому дальше поцелуев дело так и не уходило - и вот только сейчас, когда язык сам проскальзывает в чужой рот и без зазрения совести вылизывает нëбо, а руки сами проскальзывают под край футболки и накрывают горячую спину, на которой даже на ощупь чувствуются эти самые родинки, он наконец осознаёт, как же скучал... По всему этому.
А Арсению очень даже нравится эта смена ролей на этом самом коврике, и такая колоссальная смена ощущений между тем что было, и тем что они имеют сейчас. И сейчас, будучи сверху, будучи инициатором, Арс чувствует, что ему пиздец как интересно, каково будет, если они поменяются и ролями в постели. Каково будет Шасту, когда Арс войдет в него, каково ему будет ощущать его горячий, твердый член внутри? Будет ли он просить ещё или попросит остановиться? Арсений не знает, но сейчас он вновь понимает, что очень бы хотел узнать.
Он целует Шаста порывисто, страстно, со всем накопившимся за тур желанием... И чувствует, как это самое желание нарастает в паху и превращается в очевидный, абсолютно красноречивый стояк. Может Шасту и достаточно слов "ты - мой", чтобы захотеть, чтобы возбудиться... Но ему достаточно одного взгляда Шаста, достаточно горячего близкого дыхания, чтобы отдаться полностью, до последней капли. Он чувствует чужие руки, проскользнувшие под футболку, чувствует как они беспорядочно бродят по его спине, и его тело покрывается мурашками, заставляя с мягкой улыбкой шептать прямо в губы Антона, будто читая его мысли: "Я тоже пиздец как соскучился.." Боже, запах Шаста — смесь не слишком приторных, скорее приятно сладковатых духов, сигарет и естественного запаха тела просто жёстко одурманивает, словно наркотик, погружая в состояние легкого транса, в котором он сам до конца не осознает свои действия — как покрывает поцелуями чужую шею, пытаясь выдышать этот безумный аромат в самой сконцентрированной его точке, как вылизывает ее от ключиц до мочек ушей... Блять, футболка сейчас здесь определенно лишняя, и он тянет ее прочь сначала с даже не думающего сопротивляться Антона, а затем и с себя, прежде чем спуститься ниже, расстегивая свой ремень, приподнимаясь от Антона, и практически кожей ощущая, как... практически испепеляюще он наблюдает за ним. Блять, Шаст, серьезно? Тебе, блять, нравится наблюдать? Тебе нравится смотреть, как я справляюсь с собственным кожаным ремнём? А хочешь, я свяжу твои руки им? А может ещё и шлёпнуть пару раз тебя им? Он мог бы всё это озвучить, но пока это лишь фантазии, фантазии, которые просто не могут не разгораться под этим взглядом, но остающиеся наедине с ним в черепной коробке, пока он просто расстёгивает этот чертов ремень и стаскивает с себя уже совершенно ненужные джинсы.
И да, черт возьми, ему нравится наблюдать. Настолько нравится, что, кажется, Арсений просто заново открывает в нем не просто интерес к сексу, а целый новый мир, в котором он за тридцать лет своей жизни умудрился вообще никогда не бывать. Он ведь реально не замечал за собой каких-либо фетишей, кинков, называйте как хотите - да, вот так уныло и просто, как в аптеке - ну, секс как секс, прелюдия как прелюдия, минет, куни, красивое белье - вот и весь стандартный постельный набор. И уж точно никогда он не поверил бы в то, что у него может твердокаменно встать - вот настолько, что аж, кажется, боксеры уже промокли насквозь от смазки там, под пиздец какими мешающимися джинсами, - просто от созерцания того, как сидящий на нем мужчина расстегивает ремень на своих брюках. Вот так, нарочито медленно и с этой настолько блядской ухмылкой, что от одного взгляда на нее, кажется, можно кончить. А еще на секунду в голове все же промелькивает эта картинка - та, в которой они не на полу возле дивана, а на кровати, к которой его руки можно привязать этим чертовым ремнем, и, кажется, он все-таки скулит - тихо, сдержанно, но все же так, что Арс вполне может это услышать. Сука, никогда у него не было никакой тяги к чему-то Тематическому, но, кажется, если когда-нибудь Попову вздумается попробовать что-то такое - он сможет довести его до инфаркта, инсульта и просто полного исступления, раз ему достаточно одного взгляда на подобное зрелище, чтобы уже скулить как сука. Скулить и просяще вздергивать бедра вверх, намекая на то, что ему тоже все это уже давно лишнее - так, будто его руки сейчас действительно связаны и он не в состоянии сделать это сам.
А Арсу нравится, когда за ним наблюдают, когда Шаст так по-блядски смотрит, будто бы призывая к тому, чтобы его связали и сделали с ним что-нибудь эдакое... Но об этом они обязательно поговорят позже и реализуют все свои бурные фантазии. Для этого у них будет еще очень много времени. А пока Арсений наконец стаскивает с себя штаны вместе с боксерами, после чего, не долго думая и не особо церемонясь в долгих размеренных прелюдиях, проделывает ту же махинацию и с Шастом, буквально сдергивая с него долой ненужные детали одежды и оставляя наконец их обоих полностью обнаженными и более чем очевидно возбужденными. Он вновь накрывает Шаста собой, соприкасаясь стоящими членами... и это, черт возьми, уже становится какой-то интимной традицией, это пиздец как доводит до исступления. И он целует Шаста, двигаясь на нем, скользя всем телом, проводя своим членом по его промежности и по его члену. В голову снова бессовестно лезут сумасшедшие фантазии, где Антон снизу... Сейчас Шаст вообще кажется пиздец каким невинным и обезоруженным, настолько, что всё же хочется взять ремень и связать его, а потом долго и интенсивно трахать. Арс до крови прокусывает собственную губу, отрываясь от губ Шаста, и теперь смотрит на него, сверху вниз, тяжело дыша и резко пережимая свой член у основания. Блядь, да, он чуть не кончил от одной только фантазии, где Шаст стонет под ним снизу, широко раздвинув свои длинные ноги.
- Что, блядь, ты делаешь со мной... - шепчет он Шасту в ухо, целуя его мочку, проводя по ушной раковине языком, и снова шепча что-то... уже невнятное. Кажется, слова сами выходит изо рта прямо в Шастово ухо, а он просто медленно, но верно сходит с ума.
Так же, как и Шаст. Он тоже чуть не задыхается от жгучей волны возбуждения, сбивающей с ног, словно цунами, и ему даже никаких мыслей о других раскладках не нужно - об этом он ещё будет задумываться позже, когда обстановка будет более подходящая и времени свободного больше. Ему достаточно даже одного взгляда на то, как Арсений раздевается - вроде не так уж и демонстративно, это не какой-то стриптиз, но всё равно это настолько изящно - как Арс выгибает спину, пока стягивает с себя футболку, как даже шлёпает влажной головкой по животу его член, когда он задевает её резинкой стягиваемого белья... Уже даже не суть важно, что всё то же самое Арс проделывает с ним - член уже стоит так, что на его собственный живот, кажется, уже через пару секунд срывается густая капля смазки, а когда по всей длине члена проходится чужая, не менее горячая и еще более скользкая головка - пиздец, он даже не скулит, он несдержанно и почти в полный голос стонет, впиваясь пальцами в бёдра сидящего верхом на его ногах Арсения до красных отметин на нежной бледной коже. Сука, как же он скучал...
- Пиздец, Арс, не могу, я опять кончу в три минуты... - губы снова жадно хватают то воздух, то угол челюсти Арса, пока тот горячо дышит прямо в его ухо. Он даже не знает, чего тот хочет - дрочить друг другу, да хоть просто тереться друг об друга - он и так кончит за пару минут, так или иначе - это всё на откуп Арса, которому, кажется, всё же немного проще сохранять хоть каплю самообладания, пока его самого буквально разрывает от желания, выливающегося в царапающие бедра пальцы, в толкающиеся навстречу чужому члену бедра, в пытающиеся поймать нежную кожу за ухом, на шее и прикусить, втянуть в рот губы.
Втянуть в рот губы? А может член? Арс, например, и это себе отчётливо представлял, когда Шаст во время какой-нибудь сценки на сцене или на съемках широко открывал рот, изображая что-то... Он невольно фокусировал на его губах свой взгляд и представлял, как тот мог бы взять в рот его член, как бы грязно и пошло это ни звучало и ни было по факту. И сейчас, глядя, как раскрасневшиеся губы Шаста в отчаянии пытаются втянуть в рот то его губы, то коснуться его шеи, уха, он понимает, что очень хотел бы, чтобы Антон наконец взял в рот что-то более весомое. Только, блять, как сдержать свой оргазм, если это всё же произойдет сейчас? Ведь кажется, что если Шастовы распухшие красные губы даже просто слегка коснутся члена, тот может даже не брать его в рот — Арс и так сможет излиться спермой в ту же секунду, настолько это желанно. Но не попытаться... Нет, черт возьми, он просто не может. И он берёт руку Шаста и кладёт на свой член, вновь касаясь губами его уха.
- Шаст... Помнишь, в туалете, в Тюмени... Мне показалось, что ты хочешь... Хочешь взять в рот мой член, - сука, только от этой произнесенной вслух фразы по телу пробегается приятная вибрация, и Арс тяжело выдыхает, - Хочешь попробовать сейчас? Я, конечно, не настаиваю...
..Но сука, очень хочу. Арс заканчивает эту фразу в голове, после чего вновь захватывает Шастовы губы своими и буквально втягивает их в свой рот, щекочет кончиком языка, и почти сразу же отстраняется, проводя большим пальцем по ним, не отрывая своего взгляда от изумрудных глаз Шаста, который, кажется, точно сейчас не откажется ему отсосать.
А как он вообще может отказаться? И нет, вопрос не в том, что это было бы как-то не тактично. Для того, чтобы вставал вопрос о тактичности, должны быть какие-то сомнения в желаемости предлагаемого. Но тут не то, что этих сомнений нет - а организм решает за него гораздо быстрее, потому что на фразу "хочешь взять в рот мой член" его переебывает снова - так, что губы распахиваются в шумном вдохе, а зрачки снова взрываются, заполняя густой чернотой всю радужку. Блять, да незаконно, невозможно так вообще! Как, сука, этот человек, говоря самые простые и довольно краткие вещи, умудряется чуть ли не доводить его этим до оргазма по щелчку пальцев? И да, в Тюмени у него реально были сомнения. Сомнения, правда, не в том, хочет он этого или нет, а сомнения, насколько он ебнутый, что хочет отсосать мужику. Сейчас этих сомнений нет в помине - он знает, что хочет Арса, хочет целиком и полностью, в любом виде, как угодно, плевать, и никакой брезгливости у него не может быть априори. А еще, похоже, в нем просыпается аудиал. Еще одно очередное открытие, которое привносит в его жизнь - и сексуальную, и просто жизнь Арсений, потому что не сказать, чтобы он об этом и сам порой мельком не задумывался, но именно когда тот озвучивает это вслух, рот наполняется слюной, язык сам судорожно облизывает губы, и ему даже не нужно выражать какое-то бесполезное согласие словами - он просто все еще держит одной рукой член, а второй слегка подталкивает нависающего над ним Арса за поясницу ближе к себе.
И Арс буквально вжимается в Антона, словно ещё немного, и они станут одним целым... Хотя куда ещё ближе, куда ещё целостней, когда эта близость, пусть и пока что без всяких проникновений, уже вибрирует в паху, в висках, заставляет рычать в ухо, бессовестно терзать чужие губы чуть ли не в кровь... Арс чувствует и понимает, что Шаст хочет... Хочет взять его член в рот. Он ощущает это каждой клеточкой своего тела, а больше всего непосредственно своим членом, который сейчас сжимает Шаст, и по которому, кстати, так щедро течёт смазка, а яйца поджимаются от возбуждения настолько, что кажется, ещё немного, и уже пережатый член не остановит потока спермы, изливающегося на чужой живот. Но, блять, нет, Арсу теперь пиздец как хочется проникнуть членом в Шастов рот... и даже, блять, в глотку. Ему много раз делали минет, это не какая-то новинка в его жизни, но лишить девственности рот Антона - это пиздец, которого он никогда не испытывал. Пиздец в хорошем смысле, представляя который, он понимает, что ТАКОГО у него в жизни никогда не было и не будет. А Антон ведь ещё даже не взял его член в рот, чёрт возьми...
И он, не в состоянии больше держаться, приподнимается пахом ближе к лицу Шаста, и теперь уже буквально упирается членом в его подбородок. Блять, это пиздец, как грязно и пошло, учитывая ещё тот факт, что Шаст уже с приоткрытым ртом смотрит на Арса, подобно заблудившемуся щенку. И от этой невинности ещё больше хочется грубо затолкать член по самою глотку, чтобы до слез из глаз. Но Арс понимает, прекрасно понимает, что для Шаста минет - это что-то новое, и вот так сразу нельзя. Поэтому, он для начала проводит головкой по опухшим губам, будто дразня, будто и не собирается входить внутрь, будто просто позволяет привыкнуть, ощутить эту непривычно скользкую, но в то же время бархатистую кожу губами, почувствовать ее вкус.
- Скажи, ты сильно хочешь?.. - вот так, блять, внезапно вырывается тихо и хрипло из уст Арса, который всё ещё продолжает дразниться, не толкаясь членом в чужой рот, а лишь щекоча губы влажной от смазки головкой.
Сука, он что-то знает. Он точно что-то знает, потому что мог просто взять и засунуть член ему в рот, но, сука, он не просто дразнится, не просто гладит головкой члена по его губам, вроде позволяя привыкнуть, а вроде и специально не позволяя пока взять в рот глубже, издевательски наслаждаясь моментом. Он ещё и разговаривает - и это, блять, как выстрел в упор, потому что каждое, сука, каждое слово его равносильно крепкому сжатию ладони на его члене.
А он то тоже хорош - мог ведь перехватить инициативу, мог бы, как нормальный человек, для первого раза сам разложить Арсения на этом гребаном коврике и сориентироваться, что да как... Но нет, блять, он ведь на уровне подсознания тянет его к себе в такой... Откровенно неудобной для человека, ни разу в жизни не делавшего минет, позе, зато весьма красноречиво демонстрирующей это подсознательное желание полностью передать власть над собой в чужие руки. Да, блять, он реально хочет не сделать минет - он хочет, чтобы его трахнули в рот. Вот так, щелчком пальцев эта мысль осеняет отваливающееся в астрал от возбуждения сознание, и это уже третий раз, когда зрачки заливают радужку - и сейчас, смотрящий прямо в его лицо сверху вниз Арсений просто не может этого не заметить. Хоть может и не замечает, как в этот же момент где-то за его спиной член Антона сам собой покачивается, упирается в живот и мажет по нему густой прозрачной смазкой. Ну что ж... Хочешь дразниться - будь по твоему. В Импровизации же принято всегда говорить да и принимать чужие правила игры...
И он не отвечает словами - он делает взгляд этого покорного котика из Шрека, смотрит снизу вверх прямо в глаза с ни капли не скрываемым, буквально умоляющим желанием, и сам высовывает язык, на который так идеально, будто так и нужно, так и должно быть, ложится солоноватая, но удивительно приятная, бархатистая на ощупь головка.
Но Арс даже не специально разговаривает, задаёт свой вопрос... Он делает это на подсознательном уровне, ощущая необходимость порой вбрасывать словечки в эту пиздец какую напряженную, в хорошем смысле, искрящую возбуждением обстановку. И он, конечно, знает, что Шасту нравятся все эти грязные разговоры - он это видит. Видит по покорному невинному взгляду, чувствует по вибрации тела Шаста под собой. И блять, этот взгляд, сука... Антон тоже что-то знает. Он, походу уже понял, что Арсу нравится такой вот его взгляд кота из Шрека, согласного на всё, жалостливого, невинного, покладистого... И ведь это всё не вызывает умиления, чёрт возьми. Не заставляет быть мягче, напротив - в нем просыпаются животные, бешеные инстинкты, и ему хочется грубо взять Шаста за волосы и просто выебать его рот. Антон определенно играет с огнём... А ещё и по-блядски высовывает свой длинный язык, на который так идеально ложится головка его члена. Это ведь значит "да"? Хотя, Арсу сейчас вообще плевать - он возьмет то, что хочет. И этой покладистой шлюхе, которую изображает Шаст, а может даже и является в постели с Арсом, однозначно всё должно понравиться. И он, наконец, толкается своим членом в рот Шаста чуть глубже, шумно выдыхая и прикрывая глаза.
Сейчас так охуенно, горячо и мокро, что это сравнимо с каким-то безумством. У Шаста во рту пиздец как хорошо, и он тихо мычит, заходит ещё глубже, почти наполовину, после чего вновь кидает взгляд на Шаста, который, сука, всё ещё смотрит на него снизу вверх. Он входит до середины, выходит до конца, и уже с новой силой толкается вновь в такой покладистый, широко раскрытый рот. И даже несмотря на то, что он входит не на всю глубину, все равно это, пожалуй — лучший минет в его жизни. Просто рот Шаста - это какое-то отдельное произведение искусства. Особенно когда по уголкам так грязно, пошло стекают слюни пополам с его смазкой... Блядство.
И это снова, блять, какой-то ебучий парадокс. Два взрослых мужика - один в прошлом женатый, хоть юридически и вообще до сих пор, второй чуть не женившийся - хоть юридически всё ещё в статусе жениха, и в постели уже который раз соревнуются - кто здесь бОльшая блядь. Нет, конечно, пальму шлюшьего первенства Антону забрать у Арса просто не под силу - одного его взгляда, закушенной губы и прогиба поясницы с отставленной, горячей и растянутой задницей достаточно, чтобы срубить нахер все пальмы мира к его ногам. Но почему ему доставляет такой ебнутый кайф играть с ним в эту же игру? Почему так заводит слышать тихое мычание Арсения, с которым тот глубже входит членом в его рот, видеть как поджимаются мышцы его живота, когда он сам неумело пытается пошевелить языком, дразняще обводя им выскальзывающую изо рта головку? И да, блять, он докатился до какой-то ебучей крайности, но его заводит сам факт, само ощущение того, что Арс пусть и деликатно, но трахает его в рот. Настолько, что он не стесняясь открывает его шире, позволяет накапливающейся слюне пачкать губы, стекать к нижней челюсти, а свободная рука там, за спиной Арса машинально обхватывает член, и сочетание всех этих ощущений вырывает глубокий стон, выходящий скорее мычанием, отдающимся вибрацией по всему члену Арсения. Блять, Шаст сейчас действительно выглядит как самая настоящая шлюха, которой даже хочется кончить в рот, не спрашивая, допустимо ли это для неё... Но блядь, нет, так легко Шаст не отделается, ему ещё придётся поработать над задницей Арса, про которую они, кажется, временно забывают. Ведь сейчас он уже практически трахает своим членом рот Шаста, позволяя себе даже чуть сжимать его волосы, зажмурив глаза от кайфа, который он испытывает в данный момент. Блядь, он был прав, такого минета в его жизни ещё не было, и теперь этот рот официально лишён девственности, и Арс уверен - он ещё много раз трахнет его. Да, он уже более жестко двигается этом охуительном рту, замечая как у Антона слезятся глаза, но, на удивление, Шаст не противится и даже старается ещё шире открыть рот и вобрать член как можно глубже. Ёб твою мааать... Арсений вытаскивает свой член и проводит уже яйцами по чужим губам, пока мокрый член мажет головкой по его лицу. Возбужденные, напряженные до предела, гладко выбритые яйца идеально скользят по этим блядским губам, вновь раскрывающимся нараспашку, и он сам опускается чуточку ниже, сперва погружая в послушно открытый рот одно яйцо, которое тот, в свою очередь, охотно посасывает. И блять, сдерживаться просто невозможно, поэтому второе с трудом, но также входит в рот Антона. И эта картина, пошлая до предела возможных мечтаний, сносит крышу, стоит Арсу сфокусировать своё внимание на ней и прийти в очередной раз к осознанию, что его собственные яйца сейчас находится во рту у Шаста.
- Шаааст.. - срывается с губ хриплое сочетание родных до боли звуков, и Арс наконец, отрывается, одним движением сползая вниз и тут же накрывая чужие губы своими... И блядь, этот привкус собственной смазки нисколько не останавливает, а наоборот, заставляет впиться глубже в Шастов рот собственным ртом с каким-то диким желанием... желанием вылизать рот Антона, в который пару секунд назад помещался его член.
Сука, всё, это реально настолько как в тумане, в такой пелене испепеляющего возбуждения, что все смущения, все мало мальские... Даже не правила приличий, а скорее какие-то барьеры грязной пошлости падают и улетают к хуям, и Шаст, кажется, растворяется в моменте, теряя себя целиком и полностью. Только сейчас, наконец-то, в приятном смысле этого слова. Он, блять, человек, который всю жизнь краснел при каких-то мало мальски более подробных обсуждениях секса, чем упоминание в речи слов "хуй, пизда, ебаться", сам раскрывает рот ещё шире - угол все равно не тот, чтобы впихнуться в его рот слишком глубоко, но, кажется, Арса... Да и его самого заводит это булькание слюны в глотке, заводит, как она течёт по лицу, как слезятся глаза из-за начинающей неметь челюсти... И когда тот запихивает ему в рот яйца - это не смущает ни капли. Или нет, может вот ровно чуточку смущает, ровно настолько, чтобы это добавляло остроты и пикантности возбуждению - вот настолько добавляло, если честно, что та рука, что сжимала его собственный член, сжимает его именно в прямом смысле слова, пережимая от греха, вместо того, чтобы надрачивать.
Блять, это как наркотик. Весь Арс - как наркотик, который полностью меняет его сознание. Даже если бы он в известном смысле сейчас сел ему на лицо - он бы и бровью не дёрнул, и вылизал его так, что тот умолял бы повторить так ещё и ещё, хоть и не делал этого раньше никогда. Как и всё, что происходит здесь и сейчас. Но до этого не доходит, яйца сменяют чужие губы, и вот тут он не позволяет вылизать свой рот - тут он сам внаглую вторгается языком в чужой, и на этот раз настолько не стесняется в своих действиях, что, кажется, достаёт своим длинным языком едва ли не глубже, чем сейчас доставал ему член Арсения, фактически трахая в ответ его глотку.
И Арс бы с удовольствием сел на лицо Шаста, ведь и эта мысль в моменте проскальзывает в его голове... Но блядь, он больше не сможет удержаться и просто тупо кончит, стоит только языку Шаста коснуться его задницы. Поэтому, находясь уже на какой-то немыслимой грани возбуждения, он нехотя отрывается от губ Шаста и сползает с него за собственным рюкзаком, который завалялся где-то по-близости, чтобы достать оттуда смазку и презервативы, но тут же бросает последние нахуй со словами: "Мне и без гондонов очень даже зашло, так что похуй... Еби меня так", и вновь накрывает горячее тело Шаста своим, не менее разгоряченным, и вновь впиваясь губами в его влажный рот, целуясь так мокро, так развязно и пошло, что любая порнуха с еблей в сорок человек нервно курила бы в сторонке от одного этого нереально развратного поцелуя. Он ставит лубрикант рядом с Шастом и покорно встаёт раком, вновь предоставляя Антону возможность любоваться своей задницей, которая так долго ждала своей очереди.
- Шаст, просто трахни меня, а то я кончу прямо здесь и сейчас... - буквально шипит сквозь зубы Арсений, кидая на Шаста практически почерневший от возбуждения взгляд.
- Ты, блять, издеваешься! - всё таки не выдерживает и рычит вслух Шаст, в очередной раз пережимая у основания собственный член. Блять, когда это закончится, когда он перестанет, как сраный малолетка, пытаться кончить, даже не прикоснувшись ни к себе, ни к Арсению? Сомнений больше не остается - Арс реально неплохой психолог, и прекрасно понимает, как его заводят эти пошлые слова, каждое из которых напрямую отзывается обжигающе горячей вспышкой в паху. А Арс еще и прям бьет по самому больному - и если от "еби меня" у него просто поджимаются яйца, то от напоминаний о сексе без презерватива он тупо стонет, громко, вымученно, потому что кажется, что все внутренние органы где-то в нижнем тазу закручивает узлом. Блять, у него же никогда не было фетишей на что-то подобное, ну трахался в гондонах и трахался... Но с Арсом все не так, все по другому, и тут его прям переебывает от этого осознания всепоглощающей близости во всех смыслах - когда нет ни единого, даже самого тончайшего барьера, когда безграничное доверие и беспрекословное обладание.
Нет, в этот раз он не будет смущаться - хватит, в тот раз уже свое отсмущался, сейчас он и бровью не поведет при виде смазки и требовательно подставленной задницы. Нет, когда Арс выглядит ТАК, тут ни о каких сомнениях и смущениях и речи быть не может - его хочется трахать где угодно, как угодно и чем угодно. И пусть пока не членом, а пальцами - но здесь у него уже точно не будет размышлений, что да как. И сейчас он более чем уверенно забирает у Арса смазку - вот же гаденыш, подготовился, - и щедро поливает ей пальцы, а затем, задумчиво прикусив губу, льет ее и между раздвинутых ягодиц, наслаждаясь тем, как поджимаются мышцы от контакта с прохладной скользкой жидкостью.
Сука, это реально какой-то новый уровень секса для Арса, даже выше, чем те разы, которые у них были на даче Макара. Там всё было сперва душевно, выстрадано, долгожданно, пиздец как волнительно; а второй заход, конечно, был пожёстче и пораскрепощённее, но сейчас... Сейчас они выходят на совершенно новый уровень, где действительно нет ни малейшего сомнения, что делать и как, где нет стеснений, где они позволяют себе быть максимально развратными и свободными в действиях. Блять, и это охуенно. Арс даже и не представляет, сколько всего нового их ждёт впереди, и сколько ещё раз он откроет для себя Шаста, да и себя самого, по-новому в сексуальном плане.
Сейчас же он ощущает, как по ложбинке между его ягодиц растекается прохладная жидкость с приятным клубничным запахом... И машинально чуть дёргается, зажимая и разжимая кольцо мышц, после чего максимально расслабляется, прогибая поясницу еще сильнее. С его задницы стекает лубрикант, а с члена естественная смазка, и это пиздец как пошло, учитывая тот факт, что и Шаст сейчас сзади на коленях и имеет возможность наблюдать за этим; и Арс уже только от этого готов кончить, но сдерживает себя из последних сил... Еле-еле, блять, но сдерживает.
Да, сука, это пиздец как пошло. Грязно, жёстко, и тот факт, что всё это - искусственная, натуральная смазки с Арсения - всё это льётся прямо на любимый Ирин коврик, его не волнует от слова совсем. Он готов смотреть на это вечно - даже просто смотреть и дрочить, а потом кончить, добавляя поверх всего этого ещё и собственную сперму, обильно заливая ей задницу и промежность Арса. Но нет, пока предлагают - надо брать, и он долго не тянет - чуть оглаживает пульсирующие мышцы снаружи, прислушивается кончиками пальцев к жадным сжатиям мышц, и проталкивает внутрь сразу два пальца - да, немного грубовато, возможно, даже чуть неприятно, но почему-то кажется, что так сейчас и нужно Арсению - без лишних нежностей, на грани дискомфорта и удовольствия, и, судя по тому, как плотно, но довольно податливо обхватывают его скользкие от смазки стенки, как Арса выгибает дугой - не то в попытке отстраниться, не то наоборот, насадиться еще глубже, это именно так. А он тоже не упускает возможности поиздеваться - с прошлого раза ещё помнит, где там, внутри, самые чувствительные места и сразу, без лишних прелюдий проворачивает руку внутри и нажимает, давит, массирует переднюю стенку, с жадным упоением наблюдая за ответной реакцией.
Два пальца сразу - это, конечно, жёстко, учитывая тот факт, что у них, плюс ко всему, ещё и не регулярный секс, но Арсу почему-то нравится это. Ему и чуть больно, но это приятная боль, смешанная с чистым кайфом, с осознанием, что Антону не терпится заменить свои длинные пальцы членом... И он сам насаживается на два пальца до конца, до основания, хрипло выстанывая имя Шаста и шумно выдыхая, пытаясь привыкнуть к ним, прежде чем начать самостоятельно плавно двигаться с пальцами Шаста внутри, и это блядское хлюпание смазки добавляет ещё большей пикантности. Арс никогда бы не мог представить себя в такой позе, с мужскими пальцами в заднице. Это было невообразимо, но ровно до того момента, пока он не начал сохнуть по Шасту, пока не начал кончать от этих фантазий в душевых кабинах номеров отелей или собственной квартиры. До тех ночей, когда он ждал, что Шаст сейчас в очередной раз ворвётся в его номер за порцией пьяной дрочки. Он ждал, но ждал неосознанно, потому как всё это было незапланированно и пока ещё не до конца принято внутренним Я. Но сейчас, когда Шаст трахает его пока ещё двумя пальцами, когда Арс стонет то ли от ноющей боли, то ли от кайфа, это кажется настолько охуенным, что все эти фантазии и жалкие дрочки кажутся чем-то мучительно ничтожным по сравнению с тем, что с ними происходит сейчас.
Да, это именно так - Антон не забывает о том, что и как нужно делать, не пренебрегает заботой или безопасностью - наоборот, он просто уверен в том, что и как делает здесь и сейчас. И будь другая ситуация, будь другое настроение - он мог бы долго и со вкусом вылизывать Арсения с головы до задницы и медленно, постепенно и мучительно дразняще трахать его пальцами, добавляя по одному, растягивая издевательски постепенно и до тех пор, пока Арс не начнёт умолять вставить в него наконец член. Но это не сейчас. Сейчас они оба на взводе, оба хотят в меру безопасного жёстко, оба жаждут этой близости как можно быстрее и сильнее, и это лучший способ реализовать желания - особенно, когда он снова, как и в прошлый раз склоняется над выгнутой до хруста позвонков спиной и просовывает руку вниз, уверенно, почти властно сжимая и без того стоящий член Арсения, пока его собственный мажет влажной от смазки головкой по нежной коже на внутренней стороне его бедра.
- Ааррс... Тебе нравится?.. - голос звучит так тихо, так низко и хрипло, что, кажется, даже его самого пробирает этой вибрацией - и Попова пробирает тоже, и это он знает точно - не знает, чувствует, когда мышцы заходятся пульсацией в ответ на его голос.
И Арсений на это не отвечает ничего членораздельного, лишь скулит от того, как Антон сжимает его член в своей руке. Блять, сука, точно издевается. Это риторический вопрос ведь, да?
Он сползает с пальцев Шаста, уже совершенно не в состоянии держать себя в руках и быть трахнутым только ими, и буквально кидает Антона на спину, забираясь на него сверху, скользя собственным, перепачканным смазкой членом по чужому. Он изо всех сил старается перевести, выровнять дыхание, и чувствует, что больше не может медлить ни секунды. Арсений обильно поливает член Шаста смазкой и... поднимается на корточки, так пошло, по животному, именно в этой позе медленно, осторожно опускаясь на него сверху. Блять... кажется, его снова жестко переебывает. Он просто уходит в какую-то нирвану, ощущая горячий член Шаста в себе, чувствуя каждую набухшую венку на нём. Эти непередаваемые ощущения сносят крышу, и Арсений, уже забив на некий дискомфорт старается насадиться на член Шаста до конца, наклоняясь к нему ниже и скользя языком по краешку уха
- А тебе?... - звучит так тихо, так томно прямо в ухо Антону, член которого внутри Арса сжимает ещё сильнее, пока по коже обоих синхронно бегут мурашки.
И как тут, блять, ответить нормально, когда твой член стискивают горячие, живые, пульсирующие и пытающиеся выжать из тебя мозг через уретру мышцы? Сука, 1:1. Хотя там уже далеко не 1, вся их близость, весь их секс - игра в кто кому сделает острее, кого больше переебет до поджимающихся яиц и поднимающейся к паху спермы.
Он не ожидает такой прыти от Арса - но тот реально перехватывает его настрой и теряет все страхи, вот прямо так, после недолгой растяжки всего двумя пальцами оказываясь сверху и одним уверенным движением направляя его член внутрь. Блять, это такая пошлая, животная поза - с корточками, не классической наездницей, но ни одного, ни второго не ебет не самая эстетичная изящность этого - хотя даже нет, наоборот, именно эта животность такого положения переебывает Шаста в который раз, заставляя вцепляться в острые колени Арса пальцами настолько, что, кажется, прямо под ними начинают прорисовываться розовыми пятнами будущие синяки.
- Ну... сука... Выебу же... - да он как бы уже... Но нет, это ещё не выебу. Сейчас скорее Арсений трахает себя его членом, и в этой раскладке явно нужна смена доминанты. И Шаст упирается стопами в пол, сгибая колени за спиной Арса, и вот теперь... Вот теперь ему плевать на то, хочет тот медленнее или быстрее, глубже или одной головкой - нет, теперь ладони грубо давят на чужие бедра, насаживая до самых вжимающихся в ягодицы яиц, а его собственные поднимаются навстречу, жёсткими, властными и амплитудными благодаря положению Арса толчками вбиваясь в него снизу.
Сука, да, это больно, но пиздец как кайфово, настолько, что Арс невольно расплывается в довольной, по-кошачьи удовлетворенной улыбке, закрывая глаза, ощущая так остро каждый ебучий толчок, исходящий от Шаста, вцепляясь пальцами в его грудь, даже не задумываясь о том, что от этой цепкой хватки на ней останутся синяки. Сейчас им обоим плевать на всё, и для них, похоже, каждый секс как последний. Иначе как ещё объяснить это безумство? Арс всё ещё стоит на корточках, впиваясь короткими ногтями в грудь Антона, не чувствуя пока никакой нагрузки на ноги — благо, он следит за своим здоровьем, и, в отличие от своих коллег по команде, занимается спортом. И сейчас ему не составляет труда, в свои почти сорок лет, стойко держаться на корточках, когда в задницу с жестко, резко вбивается чужой член. Смазка с изнывающего члена вновь и вновь капает прямо на Шастов живот, и он, совсем не задумываясь и не контролируя свои действия, проводит по ней пальцем и прикладывает этот самый палец к его губам, так развратно и пошло размазывая скользкую жидкость.
- А задницу он надирает отлично.. - хитро улыбаясь, развязно шепчет Арс прямо в перемазанные собственной смазкой пухлые губы.
И эта грязь, эта пошлость вообще не смущает - ему вообще не стыдно, не неловко, не неприятно ни капли - хоть это и было бы странно, после того, как он держал этот член во рту полностью, но это все же немного другое... и все равно Арс ломает с ноги все его барьеры, и сейчас Шаст без капли сомнения втягивает в рот чужие пальцы, обводит их языком, щекочет шершавые подушечки и позволяет остаткам смазки размазываться по губам, пока тот сам не убирает руки, которые Антон сразу перехватывает, переплетая пальцы с чужими ладонями, давая эту необходимую для такого неустойчивого положения опору, потому что толчки становятся только быстрее, ещё сильнее, словно он твёрдо нацелился вытрахать из Арса всю душу, вложить в этот жёсткий секс всю жажду близости, по которой он так соскучился за эту гастрольную неделю.
- Думал тогда, что узнаешь, как именно? - Антон хрипло усмехается, ни на секунду не разрывая зрительного контакта, жадно впиваясь взглядом в почти посиневшие от возбуждения глаза и даже слегка демонстративно облизывая солёные от его собственного пота и смазки Арсения губы.
И когда Шаст втягивает, практически всасывает его пальцы в рот, Арс не сдерживает своего тихого хриплого стона при виде этого откровенно порнографического зрелища. Непонятно, как они ещё сдерживаются, потому что это вообще лютый пиздец, и Арс может поклясться, что такого секса... блять, нет, неправильное слово. Такой ебли у него никогда в жизни не было, не то, чтобы его никто не ебал - это-то и понятно, здесь больше акцент на ощущениях, на испытываемом кайфе. Он крепче сжимает пальцы Шаста, практически до боли, прямо как в одной из Историй на сцене, где он изображал жену Шаста... Рычит прямо ему в губы, которые тот, как конченая шлюха, облизывает, выебисто глядя снизу вверх на Арсения.
- Я не думал... Я был уверен, что ты ебешься как животное. Как дикое животное... - также в ответ усмехается Арсений, глядя в изумрудные глаза Шаста, и следом спускаясь взглядом на эти блядские губы, и сейчас почему-то на минутку отчётливо представляя, как он кончает... прямо на лицо Шаста.
- Только с тобой... - с какой-то действительно животной ухмылкой рычит в чужие липкие губы Антон. И это чистейшая правда. Всю свою жизнь со всеми своими девушками он трахался в лучшем стиле бедного студента - невнятная обязательная прелюдия, как в фигурном катании - обязательная программа, иногда довольно формальный куни, такой, опять же в рамках прелюдии, а не какого-то самостоятельного действа, доставляющего ему звериное удовлетворение, как это происходило даже с тем неумелым минетом Арсению, ну и традиционный спокойный вагинальный секс - не в миссионерке под одеялом, конечно, но, в общем то, не сильно далеко от этого уходя. И только с Арсом он вообще не узнаёт себя - но не узнаёт в самом лучшем смысле, будто просто открывает для себя заново секс и самого себя в этом самом сексе. Хотя, если сравнивать то и то, это просто не может называться одним и тем же словом. Это просто несравнимые вещи, и несравнимые ощущения - потому что никогда у него так не сводило яйца от желания, никогда не разрывало пах от обжигающего возбуждения, никогда не было так горячо, чтобы пульсировало не только в животе, но и прямо в мозгу - и сейчас всё это нарастает с каждой секундой, с каждым толчком, и надолго его не хватит - он уже знает, что до оргазма осталось всего ничего, но даже не видит смысла предупреждать об этом Арса - потому что собственным членом чувствует, как судорожно сжимаются мышцы вокруг его головки, как дрожат сжимающие его руки пальцы, и уже знает - тот сам пиздец близко.
- Теперь всегда только со мной.. - порывисто целуя Шастовы губы, шепчет Арсений в ответ. И это тоже чистейшая правда, в которую хочется верить, потому как Арс не намерен отпускать Шаста, он уже даже не представляет своей жизни без него, как бы это ни звучало... по-подростковому, что ли. Но что есть, то есть. Ему не хочется терять ту парадоксальную правильность, идеальность всего, что происходит между ними. Ведь такого он никогда до этого не испытывал. Он думал, что в отношениях надо всегда идти на жертвы, всегда подстраиваться, всегда уступать, порой даже играть определенную роль, чтобы твоему партнеру было хорошо. Он искренне в это верил, но сейчас понимает, что значит быть полностью собой рядом с любимым человеком. И если раньше он даже не посмел бы смазать губы своей женщины собственной смазкой, то теперь он на инстинктивном уровне чувствует, что и Шасту это необходимо, что он не против, и сам жаждет этой пошлости, грязи... Они настолько похожи, но в то же время такие разные, и это пиздец как охуенно. Арсений, наконец, понимает, что можно быть самим собой во всех смыслах, и что за это тебя не будут меньше любить или хотеть. И разве можно быть готовым потерять это когда-нибудь?..
Арс действительно близок к оргазму, и мысль кончить Шасту на лицо просто не даёт ему покоя, и сейчас снова по ощущениям кажется, что Шаст будет не против. Спрашивать об этом будет максимально нелепо, да и, блять, не хочется, поэтому он просто... берет и своевольно соскальзывает с чужого члена, шагая коленями вперед и нависая над лицом Антона, намекающе проводя головкой собственного члена по раскрасневшимся губам. И когда те податливо раскрываются навстречу горячей плоти, он наконец без зазрения совести толкается вперед. Да, блять, Шаст готов ему отсосать, молча и беспрекословно, и сейчас делает это сам, даже с какой-то звериной жадностью, несмотря на то, что Арс не замирает манекеном, а сам толкается навстречу бархатистому языку. Схватившись за взъерошенные волосы Антона, он буквально насаживает его рот на свой член грубыми, жесткими толчками, не обращая уже внимания ни на слюни, рекой вытекающие из уголков рта, ни на слёзы, невольно стекающие из болотно-зеленых глаз.
- Шаст, я сейчас кончу... И я, блять, кончу тебе на лицо.. - сдавленно шепчет Арсений, едва не прокусывая до крови собственную нижнюю губу.
Но тот вообще не против ничего, что как-то связано с Арсением. Вот от слова совсем. Тут скорее даже есть маленький плюс, потому что у него полностью отпадает вопрос, куда кончать, которым он не успел озаботиться в их первый раз. Да и он настолько близко к этой грани, ему уже настолько сводит яйца от подкатывающего оргазма, что, тут, кажется, достаточно пару раз провести рукой по собственному члену. Вот только при такой раскладке чисто с моральной точки зрения все выходит.... еще жестче, что ли, еще грязнее - потому что одно дело кончать, когда твой член законно сжимают чужие горячие мышцы, когда на нем пульсирует чужое нутро, а другое дело - кончать с осознанием... или даже от осознания, что тебя грубо, властно, совсем как в начале, а может даже еще жестче трахают в рот. В рот, в глотку - Арс не вставляет по самые яйца, но все равно головка то и дело проскальзывает по корню языка, гортань сама собой нервно сжимается, вырывая сдавленный хрип откуда-то из грудной клетки, из глаз рефлекторно текут слезы, по губам - слюни, уши закладывает так, что он не слышит ничего и никого вокруг себя, но ему, сука, настолько охуенно, что это... это и есть та грань, за которую Попов буквально берет его за шкирку и вышвыривает, опрокидывая в такой мощный оргазм, что его чуть не подкидывает - губы сами собой распахиваются еще шире, принимая все, что готов ему дать Арсений, бедра сводит судорогой, и та пружина, сжавшаяся в низу живота наконец распрямляется, не просто выплескивая, а буквально заливая спермой его живот, поясницу Арса, и даже, кажется, стирающий его собственную спину коврик. Плевать - это так охуительно, что даже мир темнеет на пару мгновений, пока они снова синхронно дрожат в судорогах практически одновременного оргазма.
И эта волна оргазма, накрывающая с головой, заставляет всё тело биться в судорогах, задыхаться от удовольствия, срывая с губ все новые и новые стоны. Блять, каждый их секс - это какое-то открытие нового спектра наслаждений, эмоций, ощущений. И каждый раз это незабываемо. Они кончают практически одновременно, судя по забрызганной пояснице Арса, по каплям, что летят на коврик Иры... И чертовски пошло забрызганному спермой лицу Шаста. Блять, у Арса бы мог встать сейчас вновь от этой блядской картины и пусть не прямо сейчас, но немного погодя, у них явно мог бы случиться второй заход. Мог бы... если бы не стопроцентное ощущение взгляда, сверлящего его спину. Взгляда, блять, реального, и явно не взгляда Антона, потому как тот всё ещё находится под ним. И он медленно, всё еще не до конца веря собственным ощущениям разворачивается, и... Блять, Ира?
Нет, Арсу нисколько не стыдно за то, что они делают, за собственное обнаженное тело, ему некомфортно, что кто-то вторгся в их личное пространство, кто-то помешал им... Хоть они уже, в принципе, и закончили, но всё же этот "кто-то" не дал прийти в себя, до конца прочувствовать этот охуенный вайб совместного оргазма, не дал им вместе принять душ, после чего они могли бы заказать чего-нибудь и вкусно пообедать. Этот кто-то явно лишний, и не только сейчас, а вообще. Но Арс не теряется, а лишь сползает с Шаста, усаживаясь рядом с ним, фактически возле его лица, после чего совершенно спокойно проводит пальцем по его лицу, всё ещё охуенно перепачканному спермой, и прикладывает этот палец к собственному рту, со вкусом облизывая его. Вот так, да... А что она ему сделает?
- Привет, Ир. Как на маник сходила? - вроде с усмешкой, а вроде и совершенно серьезно, как ни в чём не бывало, спрашивает Арсений.
А Ира... Нет, это не описать словами. Она просто в ахуе. Это что-то на грани реальности и фантастики. Нет, она в курсе их прошлых дрочек, но под атмосферой свадьбы, якобы изменившегося Шастуна, она почти забыла про это всё. Да и ведь это были просто дрочки? Почти как пьяные поцелуи у девчонок. Ну ладно, не почти, пусть смелее, но тем не менее, это не ебля в рот и забрызганное спермой лицо будущего мужа. Ёб твою мать, Антон Шастун. Ира стоит, всё ещё не двигаясь и не меняясь в лице, на котором написана такая вселенская потерянность, словно она какой-то пришелец из далекого прошлого, оказавшийся посреди Москва Сити.
И тут тишину нарушает Арсений, который, как ни в чем не бывало, садится рядом с Шастуном, слизывает с него собственную сперму и еще, сука, интересуется, как она на маникюр сходила. Серьезно, блять, сука?
- Вы... Вы охуели? - и это всё, что, наконец, срывается с её приоткрытых от парализующего обомления губ, прежде чем из рук наконец выпадают пакеты «Ленты», а еще через мгновение она сползает по стеночке следом за ними. - Я так понимаю, об этом ты хотел со мной поговорить, Антон? - укоризненный, насколько это вообще возможно, с учетом, что мышцы лица практически отказываются функционировать, взгляд устремляется на, очевидно, бывшего жениха.
Блять, наверное хорошо, что у Шаста на несколько секунд выключался мир. А еще хорошо, что Арс все это время своей спиной закрывал от его обзора входную дверь, потому что если бы он увидел Иру несколькими секундами раньше - есть вероятность, что у него упало бы резко, один раз и на всю оставшуюся жизнь. Хотя с Арсением рядом... Нет, ладно, возможно это и пиздеж, но что-нибудь там ему точно защемило бы.
Это просто картина маслом. А он ведь, сука, хотел поговорить как-то поделикатнее, что ли... Ну так, чтобы не то, чтобы не обидеть, но чтобы оставить хоть какие-то шансы Стасу на дальнейшее улаживание данной ситуации в их пользу. Но сейчас даже он начинает сомневаться в его способностях парламентера, потому что только полная амнезия Ирочки может спасти его в той ситуации, когда он пялится на нее снизу вверх с округлившимися на пол ебала глазами, с голой жопой, с перепачканным собственной спермой животом и чужой спермой - лицом, пока виновник сего торжества со всем присущим ему изяществом даже не пытается прикрыть свои обнаженные телеса и.... Ох, блять, нет, о том, что он делает дальше, лучше вообще не думать, потому что во всей этой ситуации хапнуть еще и стояк на ту наипошлейшую дичь, которую творит осучившийся до сияния собственным превосходством Попов будет просто последней каплей из вишенки на торте. И ведь блять, вроде хочется отвесить ему леща, чтобы не издевался над бедной девочкой, а с другой стороны - во-первых, после того приглашения, он реально заслужил сатисфакции, хоть это и пиздец как жестко, а во-вторых, все это настолько комично, что, сука, если он сейчас заржет, а очень хочется, если честно, по крайней мере нервно - точно, - то леща, а лучше с ноги по яйцам он получит уже от Иры.
Спасибо, что через пары секунд немой сцены фантазии хватает хотя бы на то, чтобы поджать под себя ноги и как-то спрятать удовлетворенно опадающее достоинство. Хотя, сука, вот уж что что, а его Ира уже в своей жизни не раз видела, в отличие от аналогичных областей Попова, за которые тот, кажется, вот вообще ни капли не стесняется. Пизда. Просто пизда.
- Ну... - ну а что еще он может ответить, если это самый прямой и самый правильный из всех наводящих вопросов?
- Ну... да... - нет, вишенка на торте - это когда он просто коротко и смиренно кивает, и в эту секунду с щеки на губы так изящно, как в замедленной съемке стекает белесая капля чужой спермы, которую он тут же машинально слизывает.
Да уж, это самая настоящая сатисфакция, Арс бы даже сказал, месть. Вряд ли, конечно, Ирочка будет в таком же состоянии, как он в тот вечер дома у Серёжи, хотя бы потому что - Арс уверен - она не испытывает таких же сильных чувств к Антону, как сам Арсений. Но как минимум, её женское самолюбие будет пиздец как задето, и это, откровенно говоря, самый настоящий трэш, к которому жизнь её точно не готовила. И Арс перекидывает одну ногу на другую, уперевшись руками в пол за собственной спиной, и внимательно наблюдает за реакцией Шаста, по которой ему становится ясным, что тот пиздец как хочет заржать; и заметно ведь становится только Арсу, потому как даже Ира не смогла бы распознать этого, ведь она вообще толком нихуя не может распознать по Шасту за семь лет совместной жизни. Шаст изо всех сил старается сдержаться, и для Иры может показаться, что он всего лишь обескуражен, что ему неловко, но Арс точно знает, за этим лицом охуевшего суслика еле сдерживает себя воронежское быдло, готовое в сию секунду заржать от этой комичной ситуации. И он сам тоже не сдерживает себя в лёгкой ненавязчивой улыбке, и теперь просто молчит, глядя то на Антона, то на Иру. Блядь, а тут ещё и Антон слизывает стекающую на губы сперму... На эти блядские, крепко оттраханные им самим только что губы. Кажется, у кого-то снова начинает приятно щекотать в паху.
Ира же наблюдает за тем, как эти двое переглядываются, как Арс облизывается, глядя на...фу, блять, вылизывающего собственные, измазанные спермой губы, Антона. И понимает - она тут явно лишняя. Как бы парадоксально это ни звучало, но они смотрятся идеально, и теперь Ира точно понимает, что фанаты - не дебилы, и явно не просто так шипперили и продолжают шипперить этих двух пидорасов. Она смотрит на них, и невольно улыбается, эта улыбка, конечно, грустная, но в то же время какая-то... смиренная что-ли... И если бы Антон не был без пяти минут ее мужем, она бы, наверное, и сама их шипперила. Но сейчас сердце больно сжимается, хоть и улыбка всё ещё дрожит на пухлых губах Кузнецовой.
- Я, наверное, пойду. Я думаю, нам больше не о чём говорить. И надеюсь, твоей маме понравится твоя новая пассия и она искренне благословит вас, - не сдержавшись, фыркает Ира, чувствуя горечь от собственных слов во рту и подкатывающую влагу к глазам. Она бросает еще один тяжелый взгляд на эту парочку, поднимается на ноги... и молча покидает квартиру, не желая оставаться тут ни секунды больше.
И вот только когда дверь с изящным хлопком закрывается снаружи, этот охуевший суслик наконец отмирает... и откидывается на спину, заходясь нервным, но звонким, отдающимся эхом по всей квартире хохотом. Блять, нет, базара ноль, ситуация пиздец неприятная, да и Ира, наверное, не заслужила узнавать об этом всем... ТАК... Но сука, это все слишком комично, а черный юмор всегда был близок всей их четверке. Сука, кому сказать - тоже бы обоссались, если бы не ситуация столь деликатная. Хотя... Наверное, Диману и Серому можно поведать, правда желательно все таки без подробностей, которые начинают подсыхать и стягивать ему губы.
- Блять, сука... Как на маник сходила? Ты, блять, серьезно? Ты сценок про любовников в камеди батле пересмотрел? - Шаст трет слезящиеся глаза - и еще с тех пор, когда это было рефлекторно и от чего-то гораздо более приятного, и просто от хохота, искренне пытаясь хоть немного укоризненно покачать головой в сторону до сих пор и не подумавшего прикрыться Арсения. А вообще... вообще, блять, все могло быть гораздо хуже. С истерикой, с битьем посуды или яиц, с попыткой расцарапать Арсу еблет - вполне себе заслуженной, так то. И робкий последний укол про родителей даже не обижает - хотя явно был нацелен именно на это, но Антон настолько целиком и полностью погружен в собственное счастье от долгожданно дозволенной близости с Арсением, что на этот момент ему вообще как бы с одной стороны плевать, а с другой он все равно свято верит, что да, это будет не так уж и просто, но они - родители - его любят - а значит пусть и не сразу, но должны понять и принять его нетрадиционное понятие о счастье. Хотя вот с обратной стороной чуть сложнее, потому что представить себе, как объяснить маме, что вот тот Арсений, которого она угощала своими пирожками, теперь с ним спит, он еще как-то может, но вот как показаться Сергею Александровичу на глаза, если тот окажется в курсе сией ситуации - вот это большой вопрос, потому что в следующее же мгновение отчетливо представляется использование всей его коллекции оружия персонально по его душу.
- Ты блин спасибо мне скажи, что не пришлось трындеть с ней долго и интенсивно на неприятные темы.. .Эх, Антош, в который раз тебе жизнь облегчаю. То с дачи спасаю бомжа-алкоголика и жопу свою лишаю девственности, то здесь сам практически разбираюсь с Иришкой.. - усмехается Арсений, наигранно цокая языком.
Но вообще ситуация действительно неприятная, и если поменять их с Ирой местами, Арс не представляет, что бы он сделал и что бы почувствовал в этот момент. Это, наверное, пиздец как больно и обидно, но и пригласительные с милой лав стори получать было таким себе удовольствием. Поэтому, заслужила. Нехуй затевать войну с Арсением Сергеевичем, он в долгу не останется.
- Шаст, а ты такой охуенный с моей спермой на своём лице, - ехидно улыбаясь, произносит Арс, вновь проводя своим пальцем по лицу Шаста, которого всё ещё не напрягают измазанные спермой губы, хотя сейчас ему должно быть очевидно не очень комфортно, - Но я думаю, нам пора принять душ. Слушай, а она хоть подготовилась к твоему приезду? Пожрать-то есть? - как последняя сука интересуется Арсений, который уже даже не думает сбавлять свою наглость. Но кушать-то пиздец как хочется.
- Ну ты вообще в края охуел.... - искренне недоуменно вздергивает бровь Шаст, в следующее же мгновение отвешивая подзатыльник по наглой и растрепанной после секса темной макушке. Нет, ну реально, вообще ни капли совести - так то это было пиздец как жестко, и, наверное, ну вот совсем некрасиво. Могли бы же на крайняк втроем поговорить, а не ебаться прямо на ее глазах... И им, между прочим, если ВДРУГ Стасу удастся каким-то магическим образом убедить ее хотя бы попытаться обсудить перспективы дальнейшего общения, еще придется с ней увидеться - и вот тогда, еще и при чужом человеке смотреть ей в глаза будет вообще пиздец как неудобно. Хотя, видимо, только ему одному, потому что Арсу, кажется, вот настолько похуй, что он вообще еще и без зазрения совести засосет его у нее на глазах. Пожрать ему еще подавай.... И издевается еще, блять, продолжает свои грязные пошлости, на которые организм изо всех сил пытается отреагировать, несмотря на полный разрез с моральным состоянием... Ну какая сука, а...
- А ты не боишься, что она туда пургена намешала, а? Хотя нет, она же не знала, что ты приедешь... Но тогда могла примешать виагры, у нас же с ней сто лет не было уже... А хотя, сука, этим тебя тоже вряд ли напугаешь...
- Шаст, я тебя и без виагры затрахаю, прямо в этот твой вместительный привлекательный ротик, - Арс, одной рукой стиснув щёки Шаста, смачно проводит языком по его губам, вновь слизывая с них остатки собственной спермы.
Да, он объективно ведёт себя достаточно нагло, но ему сейчас абсолютно похуй, потому как он действительно сейчас не играет, как и в принципе никогда не играл рядом с Шастом, и ему нравится быть самим собой, и он точно знает, что Шаста всё более чем устраивает, хоть он и отвешивает ему нехилый такой подзатыльник. Но Арсений всё же задумывается о том, как будет проходить дальнейший разговор Иры с Шастом по поводу псевдоотношений, и вообще удастся ли организовать эту махинацию в свете последних событий. Но Стас же вечно понтуется, что он всемогущий и великий, что он профессионал своего дела, в обязанности которого входят и такие манипуляции. Поэтому, в общем то, он всё же не особо переживает по этому поводу. Да и похуй, если не получится. Можно подобрать и другую кандидатуру. На Ире же ведь свет клином не сошёлся? В конце концов, есть куча других баб, готовых хотя бы сыграть девушку Шастуна, да ещё и получить за это бабки. Конечно, будет посложнее, конечно они захотят чего-то большего, надеясь, что Шаст всё же западёт на них, но в целом это вполне реально, ведь Ира не единственная и незаменимая. Поэтому сейчас нет никакой необходимости паниковать и портить себе настроение после столь охуенного секса, мысли о котором приятно укладываются, словно усваиваясь в голове.
Да в какой же момент ты научился так развратно разговаривать то, сука, Арсений Сергеевич? Ты, блять, пока сидел в депрессии в своем сраном Питере, в сексе по телефону подрабатывал? Шаст аж давится нервным кашлем прямо в чужие губы, которые вообще без стыда, совести и капли смущения вылизывают его до сих пор перепачканный спермой рот, и снова ощущает того червячка сомнений, который возмущенно висит на его проявляющем откровенную заинтересованность члене, пытаясь укоризненно опустить его на место.
- Я вообще-то только что помолвку разорвал, а ты... никакого уважения, лишь бы поебаться... - и это, естественно, шутка, никакой обиды, да и никакого горя по поводу потерянных отношений - да их и не было, по сути своей, отношений этих... нет, может какое-то время назад еще и были, но последнюю пару лет они точно уже жили просто как соседи под одной крышей. Ну, по крайней мере, с его стороны. И все, что он испытывал за больше чем пять лет с Ирой в подметки не годилось одному часу, проведенному наедине с Поповым, так что...
А в тот момент, как связался с тобой, Антон Андреевич, потому как до этого и не замечал за собой подобного. Да и вообще, Арс для себя открылся с совершенно новой стороны, опуская тот факт, что он никогда до этого не давал в задницу. Он никогда так часто не использовал грязные словечки, даже во время интимных моментов, он никогда так не желал кого-то сразу после только что случившегося секса..Он никогда не был таким раскрепощенным и свободным. И сейчас даже не старается скрыть своего ответного возбуждения, хоть и мозг требует отдыха, хотя бы морального, а то ещё немного и он будет готов взорваться от наплыва очередной порции адреналина и тестостерона, бешено пульсирующего в висках. Но это мозг, а это Шаст, который всё еще сидит голый перед Арсом, всё ещё весь измазанный спермой, с распухшими раскрасневшимися губами, с синяками от его рук на груди, лохматый и пиздец сексуальный.
- Ну ладно, как хочешь... Искренне сочувствую.. - саркастически отвечает Арсений, провокационно сгибаясь раком и выгибая поясницу перед Шастом, в поисках своих боксеров, которые каким-то образом оказались под диваном.
- Ты такая беспринципная блядь, я просто хуею... - рвано выдыхает Шаст, искренне качая головой и нервно сглатывая. Да сука, в какой момент Арс реально успевает так измениться? Нет, он всегда был довольно... открытым до всей сексуальной тематики, и в основном именно от него исходили все околосексуальные вбросы в сюжеты, которые разыгрывались неважно где - на сцене, на съемочной площадке, в Историях... Ну а кто еще будет объяснять взбитые сливки через секс, а не через какой-нибудь сраный мимимишный тортик, как не Арсений Сергеевич Попов? И ведь тогда еще поняли друг друга с полуслова, сука! А ведь был повод задуматься... Но сейчас он бьет просто все рекорды по своей пошлости, и сохранять самообладание, когда тебя тупо сбивает с ног волной исходящих феромонов, пополам с тестостероном - это что-то за гранью разумного. Он ведь, гад, провоцирует, провоцирует изо всех сил, как будто ему, блять, двадцать, а не сорок, и он так легко готов на второй заход спустя пять минут, причем весьма... насыщенные по смысловой нагрузке пять минут.
И все же удержаться от этого зрелища просто нереально - настолько, что Антон сам неосознанно тянется вперед и впивается зубами в так демонстративно отставленную задницу, оставляя на ней крепкий, сразу же вспыхивающий алым след.
- Ууу, какой грубый.. - демонстративно цокает Арс, нахмурив брови, - Чего блядь-то сразу... Антон Андреевич, нельзя материться. Я вас и наказать за это могу, - добавляет Арсений, и тут же принимает на себя неожиданное покушение зубами на задницу, вскрикивая "Ауч" и тут же заваливая Шаста обратно на коврик. Прижав Антона к коврику всем своим телом, сжимая крепко его пальцы, переплетенные сейчас со своими, он неровно дышит прямо ему в губы.
- Ах ты ещё и кусаешься?... - хитро улыбается Арсений — да, черт возьми, ему только нравится. Он вообще открыл ещё одно ранее неизведанное в себе - ему нравится жёсткость, причём жёсткость именно Шастуна. Сам он был стабильно грубым в сексе, не до насилия, конечно, не до откровенной боли, но вполне мог позволить себе шлёпнуть Алёну по ягодице во время секса, двигаться жестче, допускать легкие укусы вместо поцелуев... И на этом, пожалуй, всё. Но сейчас, сейчас он не против всего, что делает и захочет сделать с ним Шаст, потому как он твёрдо уверен - сильно он ему никогда не навредит и не будет делать того, что Арсу явно не понравилось бы. А как оказывается, они инстинктивно чувствуют друг друга и читают желания друг друга с одного только взгляда.
- Это не мат, Арсений Сергеевич, это факт и позиция по жизни. - Антон скептично фыркает и приподнимается на локтях - насколько это возможно, ибо Арс хоть и не Макар, но все же его метр девяносто роста, вжимающие тебя в пол не позволяют вот так легко извернуться как хочешь, - и точно так же, со всем ощутимым усилием кусает снова - на этот раз прямо за шею, откровеннейшим образом наплевав на то, что эти следы уже точно останутся на нежной бледной коже. Хотя в конце концов... На сегодня съемки уже окончены, а единственный, кто мог заявиться в эту квартиру и увидеть что-то, что ему бы не следовало, уже заявился, и увидел гораздо, несравнимо больше, чем какой-то жалкий засос-укус на шее Попова.
- Любишь кусаться, Шастун, да, Арсений Сергеевич? - в уголках глаз закладываются морщинки от прорывающегося ироничного смеха, и нет, Шаст совсем не палится, вот прямо совсем. Вот ровно настолько же не палится, насколько не палился Арс, фоткаясь где-то в перерыве съемок возле этой сраной стены в алфавитных кубиках. А шипперы все еще больные люди - и это не подлежит оспариванию. Это ведь аксиома. Угу. Аксиома.
А этот сучара ещё и фанфики читает, посвященные им. Арсений, конечно, не является любителем письменного творчества фанатов, считая это неким извращением - хотя, блять, кто бы говорил, - но всё же о парочке названий он слышал, одно из которых сейчас Антон произносит вслух. И внезапно откуда-то возникает желание всё же прочесть парочку рассказов с целью воплотить в дальнейшем некоторые особо интересные и интригующие фантазии фанатов в жизнь. Речь, безусловно, о 18+, речь о фетишах, о сумасшествии, которое просто необходимо прочувствовать. Но об этом, конечно, позже. Ведь сейчас хватает одного только взгляда Шаста, одной только фразы, чтобы Арса вновь передёрнуло, и он в очередной раз поплыл. Почему его постоянно хочется? Почему даже, казалось бы, когда ты отдался полностью до последней капли, когда вы знатно потрахались, тебе хочется снова и снова, будто вы не ебались уже год, а не буквально десять минут назад? Почему даже Ира, которая спалила их за этим занятием, не смутила и не заставила быстренько одеться и поговорить о дальнейшем развитии событий? Почему, блять?... Неужели, это всё, финиш? Пиздец, до которого они докатились? Неужели, они до безумия влюблены друг в друга и теперь абсолютно похуй на всё?..
Да Шаст и не скрывает, что было такое - читал грешным делом. И вполне очевидно, что если на ЧБД он зачитывал какую-то откровенную хуйню, от которой просто невозможно не поймать испанский стыд даже тем самым шипперам, то и на что-то более приличное натыкался. И надо сказать... Видимо, не всем этим самым шипперам по 13 лет. Это странно, это совершенно непонятно - какого чёрта чужих людей заботит чужая личная жизнь, и тем более заводит гейская ебля. Попрошу заметить - их заводит гейская ебля, а он не гей, нет, он - Арсексуал. И, тем не менее, у этих самых людей местами весьма неплохой язык, и чтиво, которые они пишут - довольно качественное, пожалуй, даже покачественнее большинства беллетристики в мягком переплёте из киоска возле метро. Вполне могли бы книги писать и издавать за бабки, если бы не их имена и гомосексуальная тематика... Но это уже совсем другая история.
- А ведь когда-то я тебе нахуй не нужЁн был, а сейчас хочешь сожрать меня, - усмехается Арс, обводя языком подбородок Шаста, плавно спускаясь к горлу, задевая кадык, и дальше, ещё ниже, до самых ключиц... А затем сосков, и ещё дальше... Жадно скользя языком по линии волос, впадающей в пах... Пока наконец не касается кончиком языка члена Антона, который уже вполне уверенно стоит по новой. Он обводит круговыми движениями головку, рукой поглаживает яйца и чувствует, как Шаст приятно дёргается под этими ласками... Но ласки с членом отчего-то резко прекращаются, ведь Арса сейчас совершенно внезапно озаряет желание вылизать Шастову задницу. Вот так резко и спонтанно, как и вся его жизнь последние два года. Ничего удивительного. И он раздвигает ноги Шаста, обхватывая своими ладонями его ягодицы, чуть приподнимая их, и, бросив ехидный многозначный взгляд на Антона, раздвигает пальцами его ягодицы и легким касанием кончика языка проводит по ложбинке, растягивая блестящую ниточку слюны по всей длине. Блять, охуенно.
- Ты до сих пор припоминать будешь? Тебе даже новогоднего выпуска и той футболки мало? Ай, блять, ты чего де... - и тут голос обрывается, потому что сильные руки внезапно дёргают его на себя, разводя ноги в стороны, и яйца сами поджимаются от непонимающего, но переполненного тестостероном волнения, а когда губы сползают ниже и язык оказывается.... Там, где не был ещё никогда, даже несмотря на их теперь уже обоюдный опыт в минете - с губ сначала срывается неожиданный стон, потому что это ощущение... Оно такое... пиздец странное, непривычное, но настолько острое и интимное, что проконтролировать себя от неожиданности просто не выходит - а в следующее мгновение он резко распахивает глаза и тянется руками вниз, пытаясь перехватить макушку Арсения.
- Ты что делаешь, Арс?! Это... Это, блять...
- Мм?..Тебе не нравится? - приподнимая голову, Арс обращает взор своих сапфировых глаз на Антона, находясь в лёгком недоумении. Неужели ему не нравится? Хотя почему "неужели"? Вполне вероятно, что Шасту это может не понравиться, ведь он с ног до головы натурал... Ну, по крайней мере, был. Во всяком случае, до Арсения. И это нормально, если ему не понравятся анальные ласки, ведь не обязательно Антону должно нравиться всё то, что делает с ним Арсений. Хотя сам Арсений вовсе не отказался бы, если бы Антон решился вылизать его задницу собственным длинным и умелым языком. Но сейчас он хочет доставить удовольствие Антону, ему нравится... да, сука, нравится запах Антона. И даже там, этот естественный запах тела переебывает так сильно, что Арсу не терпится услышать "Арс, всё охуенно, продолжай.." и, блять, продолжить... Ведь ему нравится видеть, как Антон извивается под ним, как он стонет от наслаждения, как его тело находится в его власти... Это непередаваемые чувства, когда ты кайфуешь от кайфа любимого человека, которому настолько охуенно с тобой, что он весь дрожит от наслаждения и не может уже как бы то ни было сдерживаться.
Но нет, очевидно же, что проблема совсем не в этом. Кажется, Шасту вообще не может не понравиться что-то, что связано с прямым контактом с Арсом, что бы тот ни придумал - в конце концов, он уже пробовал на вкус свою смазку, сперму Арсения, брал в рот его член, каких-то барьеров брезгливости у него точно нет... По отношению к Арсу. Но от собственного смущения и комплексов по поводу себя избавиться гораздо сложнее - с собой и с ними он живёт уже тридцать лет, в конце концов. И если к минету он как-то привычен - в конце концов, до Арса ему его тоже делали, хоть ощущения здесь сравнивать даже бессмысленно, то это... Это какой-то новый уровень интимности, и ему... Ему просто пиздец как неловко. Хотя то секундное прикосновение, кажется, до сих пор горит вибрирующим зудом под кожей, отчаянно прося попробовать это ещё раз. Но он сопротивляется самому себе, разрывается между неловкостью и желанием, тяжело сопя и отчаянно краснея под взглядом этих, ставших почти иссиня чёрными от подкатывающего возбуждения глаз.
- Нет, я... Нет, блять, просто.... Я же со съёмок, я блин, ещё с того раза взмок весь, и... - ну а как он ещё может объяснить это прямым текстом? Хотя при всём этом он твёрдо осознаёт, что сам бы повторил все то же самое с Арсом не только сейчас, после одного захода секса, а даже в поезде Москва-Владивосток - у него реально вообще, кажется, отсутствует понятие хоть какой-то брезгливости по отношению к этому человеку.
Вот только и у Арса все работает в точности так же. Несмотря на свою брезгливость, он напрочь забывает о ней, когда дело доходит до Шаста. И если раньше это отражалось лишь на бутылке воды, которую он спокойно мог перехватить у Шаста, то сейчас это спокойно отражается на римминге, который он сейчас охотно готов сделать ему, несмотря на то, что он как-то там взмок или ещё что. Арс ничего неприятного не ощущает и не видит, его более чем всё устраивает. И даже больше - ему не терпится снова окунуться языком в Шастову задницу, доводя его до обморочного состояния.
- Шаст... Похуй. Расслабься, и дай мне уже трахнуть твою задницу языком, - хрипло требует Арсений, всё ещё выглядывая светящимися голубыми глазами откуда-то снизу... И, все-таки не встречая очередной порции сопротивления, вновь проводит языком по ложбинке меж ягодиц, вызывая очередную порцию приятных подрагиваний Антона. Ему действительно хочется, чтобы Шаст полностью расслабился и позволил ему сотворить с его задницей немыслимые вещи, которые явно никто до этого не делал с ней. Он проводит уже круговыми движениями по кольцу мышц, плавно массируя чувствительное место и видит, что Антону нравятся эти новые ощущения, видит, что он хочет большего, поэтому пытается даже немного пробраться кончиком языка в узкую дырочку, которая пока только сжимается, то ли от наслаждения, то ли от стеснения её обладателя... Но Арсов язык всё же настойчиво пытается протолкнуться внутрь, едва заметно поглаживая ладонью поджавшиеся от возбуждения яйца и с удовлетворенной ухмылкой ощущая ответную реакцию, прокатывающуюся волной дрожи по всему телу Антона.
Да, блять, это запрещённый приём, но как можно отказать человеку, который говорит ТАКИЕ слова, от которых яйца сами собой поджимаются, и на этот раз уже никак не от волнения, а и без того стоящий член окончательно вжимается в живот, размазывая по подсыхающей сперме свежую смазку. Расслабиться сложно, это борьба с комплексами, со смущением, которое преследует его на протяжении всей жизни по любому возможному поводу, но, сука, это того стоит. Потому что это вообще незнакомые ощущения - такого, в отличие от минета, ему ещё не делал никто, девушки никогда не горели интересом к его заднице, и слава богу. Но это... Пиздец как чувствительно. Это то ощущение, которое чем-то похоже на щекотание напрямую каких-то чувствительных нервов прямо в мозгу. Шаст и представить себе не мог, что в заднице, сука, которая вообще вроде бы ни для чего такого природой не приспособлена, может быть столько нервных окончаний, которые могут давать приятные ощущения, а не только боль в ответ на противоестественные с ней действия. Хотя если бы так не было, вряд ли бы Арс с такой готовностью подставлял свою задницу, умоляя ему вставить? Нет, о вставить, слава богу, пока речи не идёт, по крайней мере о вставить что-то большее, но когда язык пытается толкнуться, почти ввинтиться в сжавшиеся от волнения мышцы - его переебывает так, что он вцепляется в тёмные волосы сильнее, кажется, чем когда тот брал в рот его член.
- Сука, блять, да как так то.... Откуда... - это настолько странно, удивительно и охуительно одновременно, что он просто не может молчать, и эти эмоции сами льются через край, выгибая его, заставляя беспорядочно вздергивать разведенными ногами и нести какую-то неразборчивую чушь вперемешку с шипением и хриплым мычанием.
И Арсению, черт возьми, так нравятся все эти реакции Шаста на свои действия, ему так нравится видеть, как Шастун весь извивается от острых, приятных, совершенно новых для него ощущений. Такой контраст и очередное новшество в их только начавшейся, но уже яркой сексуальной жизни только мотивирует двигать языком куда более виртуозно, пытаясь достать той самой точки, от которой у Шаста точно снесёт крышу. И Арс сейчас очень сильно старается, уже пробравшись кончиком языка внутрь и плавно двигая им внутри. Сейчас он на автомате представляет, каково это было бы, если бы это был не язык, а его член, и от этого к паху приливает новая порция животного возбуждения, которая отдаёт от члена прямо в мозг. Блять, когда Шаст трахает Арса - это охуенно, но, сука, выебать Шаста становится какой-то самоцелью, обязательной к достижению. Просто невыносимо сильно хочется почувствовать Шастово тепло изнутри собственным членом, хочется долго и интенсивно растягивать его пальцами под его низкие томные стоны... Хочется вылизать уже открытую, податливую дырку изнутри, хочется вставить ему по самые яйца и уже более жестко трахать, пока они оба обильно не кончат, задыхаясь от наслаждения. И когда-нибудь Шаст обязательно будет готов к этому, Арс сейчас это так явно ощущает, что тут нет смысла сомневаться... Просто... Всему своё время. А сейчас он рискует получить неоднозначную реакцию, но всё же позволяет себе вставить наполовину свой указательный палец в это уже расслабленное отверстие. В смазке нет смысла, ибо он так качественно вылизал его дырку, что она вся практически хлюпает от его слюны, и палец входит практически без сопротивления. Но он все равно не двигает им, лишь держит его внутри, всё также наполовину, но теперь пользуется возможностью и берёт в рот головку чужого члена, вылизывая, дразня языком теперь уже ее.
Если честно, Шаст даже не сразу понимает, что произошло. Всё, что Арс творит с ним - это какое-то ебаное сумасшествие, и это так сильно, так ярко, до цветных пятен перед глазами - неважно даже, закрытыми или открытыми, и в этом всём есть один маленький, но очень весомый нюанс - это пиздец какие яркие ощущения, но кончить только от такой стимуляции практически невозможно - зато довести до исступления, когда хочется не просто стонать, хочется выть, пугая... Или наоборот радуя соседей внезапно возобновившейся в этой квартире личной жизнью, страстной и бурной. Он вообще уже не разбирает, что там происходит, потому что все действия Арса сливаются в одну пелену сумасшедше бьющего снизу в планку оргазма ощущения, которое отчего-то настойчиво стучится, но перехлестывать не желает. Подвох он осознает даже не тогда, когда язык, ввинтившийся в его задницу, сменяется пальцем - тут только самые задворки сознания чуть навостряют уши, предполагая, что язык так глубоко засунуть физически невозможно, но вот когда он отчётливо ощущает губы, снова накрывающие его член, а ощущения в заднице не исчезают - вот тогда его глаза наконец широко распахиваются, пытаясь сфокусироваться на лице Арса, и тут же взрываясь очередным стоном, даже скорее вскриком, когда сочетание прикосновения языка к уздечке и чего-то внутри к чему-то более чувствительному сливаются воедино и выдают какой-то грёбаный взрыв там, прямо внутри черепа.
Арсений даже умудряется ехидно улыбнуться в ответ в процессе вылизывания снова истекающей смазкой головки, после чего берёт его член глубже, плавно насаживаясь ртом, пока палец, всё так же покорно державшийся на той глубине, которую допустил Арс, начинает постепенно пробираться ещё чуть глубже и посылая волну жара по всему телу от ощущения, насколько же там узко, тесно, горячо... Кайфово. И он наконец начинает плавно двигаться пальцем внутри, в такт собственному рту, который ритмично сосет член Антона. Было бы прикольно, если бы Ира сейчас вернулась за сумочкой и застала их за очередным заходом ебли, уже более виртуозной, с пальцами Арса в заднице уже бывшего жениха Ирочки. Но это вряд ли произойдет, поэтому Арс может утихомирить свои сучные амбиции, которые уже плещут через край. И сейчас он насаживается ртом как можно глубже, практически до основания - удивительно, как он так быстро освоил основы минета, приближаясь постепенно к горловому, да что там - уже практически делая его. И даже кажется без особых усилий... Особенно когда видит отклик, видит, что он находится практически в эйфории от всего происходящего - и от минета, и от пальца, плавно двигающегося в заднице; и это ещё больше заводит — причем во всех смыслах, потому что его собственный член уже изнывающе сочится смазкой, а яйца пиздец как напряжены от дикого возбуждения, но Арс пока что не намерен отстраняться от столь увлекательного занятия.
Нет, тут, наверное, уже даже Шаста хватил бы инфаркт-инсульт, если бы Ира пришла ещё раз, и застала его в ещё более компрометирующей позиции. Хотя... Что более компрометирующе, с членом в рту или с пальцем в заднице - это ещё бабка надвое сказала. Но думать об этом вообще нет никакого желания - да и не то, что желания, он вообще мыслить не в состоянии, потому что это просто какой-то новый уровень в сравнении с обычным минетом. И дело не в том, что Арс каким-то магическим образом умудряется совершенствоваться в этом процессе какими-то семимильными шагами - пиздец, неделю назад первый раз взял в рот член, а сейчас уже умудряется практически вжиматься губами в его пах - пусть коротко, пусть со слезящимися глазами, но ведь умудряется... Сука, талантливый человек талантлив во всём? Но дело именно в том ощущении, которое хоть и дико смущает - блять, он не был готов к этому, он не был в душе, неловко - пиздец, но при этом оно будто усиливает в несколько раз то, что вытворяет с его членом Арс. Словно каждое прикосновение пальца к чувствительным стенкам нажимает какую-то кнопку в мозгу, которая отвечает за вспышки судорог внизу живота, за искры из глаз, за то, что сдавливает ему грудную клетку, вырывая из неё вскрики - реально вскрики, не стоны.
- Аааррс... Блять, сука, я сейчас... Скоро... Нет... Сейчас.. Кончу, блять...
Арс слышит порывистое дыхание Шаста, слышит его слова и вновь хитро улыбается, совершенно не думая останавливаться и вполне целенаправленно помогая Антону достичь уже заслуженного оргазма. Да и самому Арсу много не надо, так же, как и Шасту в первом заходе.Ему достаточно пару раз дотронуться до своего члена - и он тут же кончит. И он пару раз заглатывает член Антона, сгибая палец внутри Шаста, доставая до той самой точки, от которой у него самого сводило пах и ноги, и чувствует, как Шаст, наконец, изливается в его рот. Да, вот прямо в рот, и его это нисколько не смущает, даже больше - он так и планировал. Интересно, конечно, получается... Он совсем недавно кончил Шасту на лицо, а теперь Шаст ему прямо в рот. И он проглатывает до последней капли чужую сперму, обводя языком свои губы, слизывая с них оставшиеся капли белой жидкости..Сейчас он точно пиздец как похож на кота. И тут ноющая боль в поджимающихся яйцах начинает уже бить в колокола, и изобретать велосипед нет ни малейшего желания — он просто хватается за свой член, пару раз проводит по нему рукой... и действительно благополучно кончает уже хуй знает, правда, куда. Перед глазами пелена, ноги содрогаются от нахлынувшего оргазма, а на лице дрожит расслабленная улыбка... И сейчас он падает на коврик прямо рядом с Антоном, отчаянно пытаясь выравнять дыхание. Вот теперь точно всё. Теперь точно отдался до последней ёбаной капли, прямо как на работе, только в сексе.
- Шаааст... - только после того, как получается выравнять дыхание, он наконец поворачивает голову в сторону Шаста и сталкивается с его взглядом, - Ты как?
Нет, он честно хотел это предотвратить - хотя бы из соображений какой-никакой совести и правил приличия, которые всё ещё не обсуждали, насколько такое допустимо для Арса. Да, несмотря на то, что, кажется, у них вообще нет ничего недопустимого по отношению друг к другу. А ещё он только что вылизывал, блять, его задницу. И отнюдь не прямо в душе. И всё равно это неловко, и он честно пытается вжаться задницей в пол, отстраниться... Но в итоге только глубже насаживается на тот самый палец, тот давит на что-то внутри... И всё, пиздец. В одно мгновение мир снова блекнет, сужается до полной темноты перед глазами, и в следующее же эта темнота взрывается какими-то сумасшедшими фейерверками, на какое-то время, кажется, полностью выключая Шаста из этой вселенной, потому что он вообще не помнит, как кончает Арс, как убирает руки от его задницы, как оказывается рядом и уже обнимает его за талию... Он просто выпадает в параллельную вселенную, где так охуенно, что мозг рассыпается на миллионы нервных окончаний и собирается вспышкой ослепительной эйфории воедино. А когда наконец приходит в себя - дышит как загнанный олень, пытаясь прожмуриться и согнать пелену, что до сих пор стоит перед глазами.
- Ебать... Я ничего не понял, но это... Это пиздец... Сука... Нет, я не опишу нормально. Но ты бы хоть предупредил, блять! Я не думал, что ты будешь покушаться на мою... Девичью честь так рано! И что у тебя за... Фетиш какой-то? - он не может пока произнести это вслух, но изо всех сил намекает на тягу Арса к... Приёму его спермы внутрь вне зависимости от дислокации члена. Это пиздец как неловко, но если продолжится в том же духе - то точно станет его личным кинком, потому что от одного осознания, что он кончает внутрь Арса, так по животному, как задумано природой, в животе, сука, снова теплеет.
- А то тебе не понравилось, - усмехается Арсений, поправляя собственную, мокрую от пота, взъерошенную чёлку, - Ну... можешь называть это фетишем... Ты весь целиком - мой сплошной фетиш..- как-то уже более скомкано и стеснительно (да блять, неужели) произносит Арсений, прижимаясь кончиком носа к чужой ямке между шеей и плечом.
Арс и сам не понимает откуда у него такие фетиши, потому что до этого у него ровно никакого опыта не было с чужой спермой - да и собственную он никогда не слизывал с лица партнёра, что уж там, но, похоже, он прав в том, что Шастун - целиком и полностью его фетиш, ведь всё, что связано с ним, вызывает откровенное желание. Ему интересна и приятная каждая клетка его тела, каждый его взгляд, каждый вдох и выдох... Всё это вызывает мурашки и заставляет задыхаться от переизбытка чувств. Да, такое он однозначно испытывает впервые в жизни за сорок лет. Поэтому сейчас он даже не знает, как правильнее выразить всё то, что происходит с ним рядом с Шастом. Наверно, это и есть любовь? Когда не можешь объяснить весь спектр эмоций и желаний по отношению к другому человеку? Когда без него ты почти сдыхаешь у толчка, походишь на живого трупа; а с ним ты возвращаешься в свои лихие семнадцать, когда тебе весь мир по колено, когда ты готов ебаться круглосуточно от одного только его взгляда, когда ты не можешь не улыбаться глядя на это зеленоглазое чудо. Нет, не наверное... Это точно и есть любовь, которую Арс заслужил.
- Пиздец понравилось... Блять, ты не представляешь, насколько... - хотя бы сейчас без стеснения выдыхает куда-то не то в потолок, не то в переносицу уютно улегшегося сверху на его плече Арса Антон.
- Но ты рискуешь меня разбаловать, я начну протестовать против гондонов и тебе придётся выходить на сцену с лужей между ног, потому что когда-нибудь я точно трахну тебя прямо в гримёрке, прямо за несколько минут, чтобы потом весь зал любовался, какой ты охуенный, когда затраханный и удовлетворенный... - серьёзно, он только что сказал всё это вслух? Охуеть. Просто охуеть. Он ещё недавно ведь что-то кроме "член" и "пизда" стеснялся сказать, и то больше в ругательном контексте. А такой долгий по его меркам монолог о чём-то сексуальном, пошлом... Охуеть. Просто охуеть. Блять, они... Вместе, если это можно так назвать (ну не зря же Арс его в свои парни звал, что уж там) , считай всего неделю, но он просто не узнаёт себя, своё поведение, и если в плане восстающей из пепла уверенности в себе и самодостаточности это ещё как то можно пропустить молча, то вот как меняется его сексуальная жизнь и собственная конституция... Это просто с ног на голову. И тридцать прожитых зря лет. Потому что всё что происходит - это пиздец в какую лучшую сторону.
