Again and again

И самое главное, что и Шаста он повергает в какое-то тотальное недоумение. Хотя... Наверное, для них обоих этот секс заканчивается самым неприятным послевкусием, таким, которого Антон точно никак не мог ожидать после секса с Арсением, особенно на фоне того, как охуенно было после каждого из предыдущих разов, неважно - нежного, жесткого, с доминированием или без, со вкусом, толком и расстановкой или торопливо в душе гостиничного номера. Причем лично к его горлу комок этого мерзкого горького послевкусия подкатывает еще до того, как Арсений поднимается и выходит на балкон - потому что едва нега оргазма отпускает, а она успевает отступить еще за то время, которое он надрачивает Арсу, пытаясь добиться его оргазма, становится... противно. Нет, не от Арсения, ни в коем случае, от самого себя. От того, что повел себя настолько по-детски глупо, начал вот эти игры в насилие и психологическое давление, вместо того, чтобы по-человечески поговорить. Да, блять, Попов реально поступил некрасиво, но лучше бы, наверное, он просто дал ему в челюсть, получил в нее же в ответ, и потом они спокойно бы поговорили, чем вот так... Они ведь даже до этого почти всегда кончали одновременно, а сейчас Арс будто вымучивает этот оргазм просто для того, чтобы наконец логически закончить всю эту эпопею. А когда тот еще и молча поднимается и выходит на балкон - у Шаста, кажется, сдают нервы, и он с шумным выдохом, сопровождаемым гортанным рыком падает спиной на кровать, запуская пальцы в слипшиеся от пота волосы. Блять, да какого же хера... И почему тогда он ничего не говорил, сука, почему сам так отчаянно насаживался, трахал себя его членом, когда мог просто оттолкнуть и двинуть с левой? Нет, просто так лежать - реально не хватает никакой усидчивости нервной системы, да и курить хочется несусветно, и он подхватывает собственную куртку с крючка возле входной двери - и выходит на балкон, но накидывает ее не на себя, а на плечи молча смотрящего куда-то вдаль с дрожащей в руках сигаретой Попова, аккуратно выуживая себе еще одну из коробка, лежащего на перилах. - Арс... Эй, Арс... Прости меня, пожалуйста.... Арс тяжело выдыхает большой клубок дыма куда-то вверх, взглядом окидывая тёмное небо с одной только круглой весомой точкой на нём в форме полнолуния. Сейчас не хочется ни плакать, ни кричать, ни дрожать от нервов, ни истерить, ни даже говорить. Сейчас хочется молчать и долго тщательно выкуривать одну за другой сигареты, к которым у него особо никогда не было привычки или хотя бы желания притронуться просто так. Но сейчас что-то внутри отчаянно просит заполнить лёгкие никотином, а мозг прохладой октябрьского Питера. И всё бы ничего, если не Шаст, который нарушает тишину, да ещё и просит прощение, сам не понимая до конца за что. Арс не смотрит на него..Он всё также глядит вперёд, не отрываясь от непривычного занятия, всё также изящно, но с достаточным усилием, ввиду ноющей боли, выгнув запястье, прикладывает фильтр к губам и щурит взгляд. - Всё нормально, я заслужил. - коротко и совершенно спокойно отвечает Арс, все ещё не глядя на Шаста. Боясь на него взглянуть, боясь встретиться с этим расстерянным неуверенным взглядом, боясь ответить своим на все вопросы Шаста. Когда куртка Антона, вся пропитанная его охуительным одеколоном и запахом сигарет, что выкуривает Арс, падает на плечи, Арс вдруг замирает и дрожащие пальцы, не уверенно держащие сигарету, так и не приближают её к губам, а лишь замирают на несколько секунд возлe губ. Арс криво улыбается уголками губ, тихо выдыхает, после чего всё же прикладывается к сигарете губами. В голове за долю секунду возникает тысяча мыслей, и все они одним большим грузом ложатся на сознание, вместе с объемной курткой Шаста, что также тяжело упала на худощавые бледные плечи, укрытые отельным халатом. Блять, эти изменения по щелчкам пальцев - будь это актерская работа, за нее абсолютно точно можно было бы вручать Оскар. Но это ведь, сука, не игра... Это то, что искренне происходит с душой этого вроде бы даже не холеричного, скорее меланхоличного мальчишки, который за последние полгода, кажется, всё-таки практически докатился до раздраенного холерика с расшатанной психикой. Только что он безжалостно трахался, как взбешенный зверь, метящий свою самку, не стеснялся говорить совершенно откровенные, грязные вещи, почти втаптывал Арсения в грязь этими унизительными пошлостями... А сейчас, спустя всего несколько минут, стоит растерянным сусликом со взглядом побитого щенка, не зная, как подступиться к тому, кого только что унижал без зазрения совести. Сука, ему стыдно, стыдно, пиздец как стыдно. Когда трахал Арса кулаком - вообще не было стыдно, там была другая атмосфера, ситуация, и, в конце концов, все что происходило в тот вечер, понравилось им обоим, каким бы диким это всё ни было... А сейчас чувство вины горчит во рту, подкатывает тошнотой к желудку, и отчаянно хочется загладить вину любыми возможными способами, лишь бы Арс хотя бы перевел на него свой ледяной, практически посеревший взгляд. Да, когда он злится - глаза почти чернеют, но сейчас они серые, словно ноябрьское море, и это, наверное, еще страшнее, чем та чернота, хотя Антон пока не может объяснить, почему. И он судорожно, шумно втягивает дым на всю глубину легких, выдыхает его в сторону, чтобы не погрузить Арса в его вонючие клубы, хоть тот и сам сейчас курит, и наконец шагает еще ближе, так глупо, так по-детски смешно... толкаясь носом в его плечо, так легонько пиная, тюкая, как это обычно делают собаки, когда просят внимания своего хозяина. - Ну Арс... Ну пожалуйста... Я знаю, что перегнул палку, что поступил неправильно, ну только не выключайся, не отстраняйся, я больше так не буду, правда... И тут Арс поворачивает голову в сторону ластящегося к нему Шастуна и грустно улыбается, рассматривая причудливое выражение лица Антона, и будто лаская его скулы свои взглядом. - Хорошо. - твёрдо вырывается с губ, наряду с той самой смиренной и многозначной улыбкой, что когда-то Арс изображал, играя крупье в Историях, в той самой сценке с Шастом. И прозвучало это в точности, как в той истории, как-будто это "хорошо" означает не совсем то, что имелось ввиду, когда Арс произнёс его. И оставляет это "хорошо" такое же послевкусие, но не в самом хорошем смысла слова..Горьковатое, оглушительно громкое в своём твёрдом шёпоте, терпкое "хорошо".. Арс смотрит на Шаста, уже потушив сигарету в пепельницу, что одиноко лежит на круглом столике, на балконе. И взгляд его не меняется, всё тот же грустно улыбчивый, всё тот же многозначный, но не сопровождаемый какими-либо словами. Сука, ну почему он такой?..Почему он по-другому не может? Почему даже с Шастом не научился быть до конца откровенным? Почему не может сказать всё, как есть? Почему боится обидеть Шаста? Почему он вообще считает, что этим признанием и честностью он может оттолкнуть его? Почему боится сказать, что не хотел этого секса по обоснованным причинам? Столько разных "почему" и никакого нахуй ответа в голове. И Шаст ведь, хоть и малолетний дурак, но не слепой совсем уж наглухо. Он ведь узнает это "хорошо", он видит, слышит, чувствует практически кожей горькость этого самого хорошо... И блять, не понимает, хоть убей - не понимает, что происходит, почему Арс ведет себя настолько странно... Ну почему с ним опять становится так сложно. Да, блять, накосячил, да, вспылил, наделал хуйни, ну так если не можешь простить - ну накричи, ударь, отомсти, но только без вот этого ледяного "хорошо". Договаривались же - всё проговаривать, чтобы ничего не оставалось обидами, недоговорками, которые будут копиться и в итоге выльются в какой-то пиздец... - Ну уж нет. - да, сейчас он точно не собирается молчать. Или пусть Арс уже шлет его нахуй и пиздит, но только не вот это пассивное молчание. Он просто дергает его за рукав халата, выбрасывая недокуренную сигарету с балкона, и разворачивает к себе, тут же накрывая обеими ладонями уже похолодевшие от октябрьского пронзительного ветра щеки, заставляя посмотреть себе в глаза. - Я же чувствую, что нихрена не хорошо. Ну да, я мудак, я знаю, но скажи ты мне это прямо, ударь, оскорби, что угодно, только не веди себя.... так, пожалуйста! Когда холодные ладони Шаста уютно накрывают, уже почти ледяные, щёки Арса, внутри что-то ёкает..Особенно от этого пронзительного, тёплого и такого родного взгляда, по-настоящему любящего человека. Блять, Арс тает под натиском этих болотных глаз, он просто не может устоять и мягкая, не такая сдержанная как до этого, улыбка всё же появляется на его лице. Он смотрит в глаза Шасту таким говорящим взглядом, что тут не нужно слов, но Антон не научился ещё настолько хорошо читать по глазам Арсения..А что делать, если мысли не формулируются в конкретные слова, которые могут правильно объяснить суть произошедшего? Ведь далеко не агрессия и надменность Шаста отвернули от себя Арса. Арс любит властного Шаста, любит жёстий секс, они знают, что друг другу нравится и полностью сошлись в постели..Но вот, Арс никогда не говорил Антону о своей фобии, и сейчас Антон использовал эту фобию в своих мстительных целях, которые ему точно показались невинными. По крайней мере, Арс уверен, что Шаст извиняется отнюдь не за стиснутые собственной рукой чужие запястья. - Шаст, я не хочу тебя оскорблять или ударять..Я не могу себе позволить этого..Мы оба были не правы, - Арс шумно выдыхает, после чего в ответ укрывает щеки Шаста своими ладонями, - но мне с тобой было охуенно..Я тоже кончил, Шаст, всё хорошо..Не переживай..Ты лучшее, что со мной случалось, и я не хочу терять тебя. Не вини себя, ты был на взводе , на эмоциях, тебя спровоцировали. И я люблю ТАК трахаться, но мне стало обидно, что ты в очередной раз не доверяешь мне..И... - тут Арс хочет сказать про руки, но по собственной дурости все-таки молчит, - всё будет хорошо..Просто верь мне. С тобой не сравнится никто. Мне ни с кем не было так хорошо и в сексе, и просто по жизни, как с тобой..Прошу, Шаст..Верь. И Шаст верит, черт возьми, верит - он и до того, как произошёл этот эпизод несдержанного и на этот раз неоправданно жёсткого секса верил... Просто вспылил. Просто он эмоциональный, всё ещё, черт возьми, очень эмоциональный, и ревнует Арса так, как не просто не ревновал никогда и никого, а как даже не мог представить, что в состоянии ревновать. Но это обратная сторона той медали, которую он столько времени боялся пустить в свою жизнь, так отчаянно сопротивлялся, и в итоге смирился и перевернул ее с ног на ногу, противореча всем навязанным себе стереотипам. Ему так тяжело дался в свое время этот выбор, что теперь он будет на уровне автоматизма биться за него до последней капли крови, и рвать глотку всем, кто даже криво посмотрит на того, к отношениям с кем так долго и мучительно шел. И все равно он не дурак. Он все равно чувствует, что что-то не так. Что Арсений что-то недоговаривает, но понять, что именно - не получается. И это сосет под ложечкой, нервирует до чешущихся мурашек под кожей, от которых он невольно вздрагивает и передергивает плечами. - Когда тебе хорошо, после просто хорошего... или даже охуенного секса ты не уходишь молча курить, Арс. Объясни мне, что происходит? Как я должен на это реагировать, как я должен это понимать? Ты ведь и так себя уже повел себя... несвойственно самому себе, и теперь продолжаешь так вести... Ну вот как я могу не ревновать, а... Объясни, пожалуйста, что не так... Только честно. - Шаст, ты можешь трахать меня как хочешь, но только не сомневайся в моей верности тебе. Это единственная просьба. Я твой и только. - на этом Арс коротко прикасается губами Шастовых приоткрытых губ, без затягивания в более глубокий поцелуй. После этого, он прижимается лбом к лбу Антона и мягко улыбается, глядя в эти всё ещё растерянные глаза. И смотрит с таким пронзительно-убедительным взглядом, который может убедить Шаста, что всё действительно в порядке. Они заходят обратно, явно окоченевшие от холода, по очереди принимают душ и благополучно ложатся спать. На этот раз Арс молчалив - не общается и не смеётся перед сном, обходится даже без ночных поцелуев и объятий, он лишь в очередной раз коротко целует Шаста в губы, желая спокойной ночи и поворачиваясь телом в противоположную сторону от него. В мыслях Арс уже стопятсот раз укорил себя в неискренности, в том что не договорил Антону обо всём, что его гложет, надеясь, что всё это как-то само собой устаканится у него в голове и что Шаст больше не допустит такого, что это был единичный случай. Но разве можно полагаться на судьбу, без всяких гарантий? Разве можно портить свои отношения, когда можно просто сказать всё как есть и договориться о некоторых моментах, которые неприятны одному из партнёров. Нет, блять, это ведь Арсений, мать его, Попов, который любит скрывать свои проблемы, который жутко боится обидеть Антона, которому просто стыдно за этот свой страх, как бы глупо это не звучало. И сейчас ему легче от мысли, что он всё же убедил Антона в честности своих слов, и теперь заснуть становится гораздо проще, чем если бы Антон до победного пытался узнать в чём же на самом деле была причина такого сотояния Арса. Но если Арсений считает, что на этом Антон действительно успокаивается и искренне верит в то, что все в полном порядке... Он снова глубоко заблуждается. Нет, черт возьми, Шаст понимает сейчас только две вещи - то, что правду из Арсения сейчас не вытрясти никаким образом, а с его расшатанной психикой дальнейшие выпытывания оной могут превратиться просто в очередной порыв злости со всеми вытекающими неприятными последствиями (а в силу того, что у них уже завтра поезд в Волгоград - категорически неприятными), и то, что он нихера не понимает, что, всё таки, не так. Арс противоречит сам себе, и в то же время вроде всё складывается настолько правдиво, что это просто тупо ломает мозг. Арсений ведь действительно любит грубый секс - это красной нитью прослеживается по практически большей части их горизонтальных времяпрепровождений, он снова приревновал и обвинил во флирте с чужим мужиком - но за это уже извинился, и вроде это было достаточно обоснованно, его можно было понять, чтобы этих извинений было достаточно. Он говорил жесткие вещи - но это, по сути, такой же dirty talk, который многократно бывал в их постели, и Арсу, кажется, такое вполне себе нравится... Так что же, сука, не так? Какого хрена он курит, вместо того, чтобы нежиться после секса, какого хрена не прижимается всем телом перед сном, как это бывает обычно, а просто коротко целует в губы и отворачивается? Нет, блять, он конечно сегодня уже не будет поднимать эту тему, но завтра обязательно постарается с этим разобраться. Главное - выбрать момент. Потому что сумбурность всего последующего дня практически не оставляет ему возможности нормально поговорить с Арсом наедине. Сначала они едва не просыпают Сапсан, до которого им еще предстоит неблизкий путь, и поговорить о столь интимных вещах ни в такси, ни, собственно, в поезде, в котором даже в тамбур выходить на перекуры, как бы, не принято, не удается... Затем то же такси до дома, откуда ему еще нужно забрать гастрольные шмотки, потому что свои Попов предусмотрительно вместе с теми, в которых вел корпорат, взял сразу в отель, чтобы сэкономить лишний час с утра, ликвидируя необходимость заезжать еще и к нему домой. Снова такси, шумный вокзал - и вот они уже в компании Димы, Сереги, Оксаны, Крапа, и снова толком не пообщаться... Блять. К тому моменту, как поезд мерно стучит своими колесными парами где-то в районе станции Ожерелье, к которой весь вагон наконец утихает в своих бесконечных телодвижениях с переодеваниями, набираниями кипятка в дошираки и чая в граненые стаканы, кажется, у него начинает стучать в висках совершенно синхронно с этим самым перестуком. А Арсений, сука, еще и делает свой фирменный, самый неприступный вид - сходу застилает верхнюю полку, чуть ли не за то время, пока сам Шаст едва успевает разуться, и запрыгивает на нее с ловкостью циркового акробата, тут же утыкаясь носом в какую-то очередную книгу. Дергать его при всех - именно что при всех, потому что в их купе как всегда шумно - на нижних полках сбились все, включая Оксану и Крапа, которых посвящать в их внутренние разборки совершенно не хочется, будет глупо... И он просто молча выходит, нарочито демонстративно подхватив со столика свою пачку сигарет и зажигалку, а сам пишет Арсу в вотсап короткое и емкое: "приходи в нерабочий тамбур". А Арсений искренне верит, что у него профессионально получилось убедить Антона в искренности своих слов. Но ведь по правде говоря, он не соврал. Арсу действительно нужен только Антон, он хочет трахаться только с ним и всегда получает удовольствие от их секса, пусть и в этот раз получить его удалось с трудом. Он любит Антона и не хочет обижать его, или загружать его мозг своими проблемами. Уже в поезде Арс старается вести себя совершенно обычно, и это ему, кажется, даже удаётся, поскольку при людях они никогда особо плотно не контактируют, не сближаются, и уже тем более не сюсюкаются. Поэтому сейчас Арс с максимально спокойной совестью ложится на верхнуюю полку в купе, утыкаясь в очередной психологический анализ от Эрика Берна. Но не успевает Арс погрузится в книгу, как на его телефон поступает смс от Шаста, на что отчего-то неприятно щекотит в животе. Нервно сглатывая и как-то криво улыбаясь всем сидящим на нижних полках, Арс спрыгивает, но не сразу после Шаста, а немного погодя и идет к месту назначения. Блять, раньше Арс только радовался их зажиманиям в тамбурах поездов, ему нравилось это ощущение секретности, но в то же время какой-то публичности, что щекотала нервы и в какой-то степени возбуждала. Но сейчас..Сейчас ему не по себе, и он сам удивляется тому, как ТА ночь повлияла на его отношение к Шасту. И ему страшно, неужели, теперь так будет всегда? - Шаст.. - тихо звучит сзади, после чего Арс осторожно касается плеча Антона, без желания напугать его. Антон невольно вздрагивает - он, вроде, знает, что Арс должен вот вот подойти - но всё равно успевает настолько уйти куда-то в свои мысли, что даже не слышит скрип не захлопнутой двери в тамбур, и это лёгкое прикосновение заставляет дёрнуться всем телом - но тут ещё играет роль то, что в его пальцах зажата сигарета, которая практически подходит к концу за то время, пока Арс догоняет его со своими партизанскими оттягиваниями выхода, чтобы не вызывать подозрений у несведущих о их взаимоотношениях членов импрокрю. И тем не менее, он тут же разворачивается и, торопливо затушив окурок в небольшой жестяной банке, спрятанной в углу возле замызганного грязью окна, протягивает руки к талии Арсения, намереваясь притянуть к себе в долгожданных объятиях, на которые практически не было времени на протяжении всего сегодняшнего дня. Он до конца сам так и не знает, чего хочет сейчас от Арсения... Вроде изначально собирался поговорить наконец обо всём происходящем, потому что то, как тот ведёт себя в купе, лишь подтверждает его сомнения насчёт того, что между ними точно не всё в порядке... А с другой стороны, он так соскучился, и даже не за эти сутки, а будто за всё прошедшее время с момента их предыдущей встречи, словно вчерашнего секса не было вовсе, словно он вообще не принёс никакого облегчения в плане скучания... И, кажется, всё же второе пересиливает - он просто хочет обнять, прижать к себе, поцеловать, и уже сам тянется навстречу замершему перед ним фарфоровой статуей Попову, надеясь прижаться губами к любимым губам. Арс приближается в ответ и ненавязчиво прикладывается к щеке Шаста губами, вдыхая запах только что выкуренной сигареты. Такой родной запах излюбленного тела сейчас ощущается как нечто чужое, устрашающее и в голове невольно всплывают отрывки той самой ночи. Да блять, что за хуйня с ним происходит? Арса никто не насиловал против воли, да и эта фобия..Попов и сам подзабыл, что такая вообще имеется, ведь последний раз он боялся сжатых рук в подростковом периоде, именно тогда у него случилась последняя паническая аттака. Но вчера ночью он вспомнил всё и прочувствовал всё заново, как в первый раз, когда задыхался, когда бился в панике, когда думал, что умирает..Сердце бешено колотится, и ему самому хочется прижаться к Антону, как обычно, тепло и близко, буквально вжимаясь телом к телу..Хочется прильнуть не к щеке, а к губам, но отчего-то губы касаются именно её, да ещё и так коротко и холодно, что на душе становится терпко неприятно..Так непривычно. Арс злится на самого себя, но сейчас он внимательно смотрит на руки Шаста, боясь, что он вновь решит стиснуть запястья Арса ими. Такое невольное наблюдение и осторожность выбешивают самого Арса и совершенно не дают расслабиться. Арс шумно выдыхает, глядя в непонимающие сути происходящего, глаза Шаста и криво, не естественно улыбается. - Соскучился?.. И да, блять, в посеревших - очень хочется верить, что только от пасмурной погоды за грязным окном - глазах Антона просто сквозит это разочарованное непонимание. Арс прямо увиливает от его поцелуя, вроде и целует, но так кротко в щеку, как будто они какие-то друзья-пидорасы, а не пара. Никогда, блять, такого не было - Арс вообще всегда был очень тактильным за пределами видения третьих глаз, и тем более камер - но сейчас они одни, наедине, а такая возможность быть застигнутыми, лёгкая, мандражащая, наоборот могла бы его завести, при такой обоюдной тяге к экспериментам... но Арсений снова холоден и отстранён, и внутренний маленький ребёнок недовольно топает ногами и хочет истошно вопить, требуя свою дозу привычной тактильности. И вроде хочется повысить голос, вытряхнуть из Арса ту дурь, что засела в его голове и в очередной раз не позволяет прямым текстом сказать, что именно его так задело и до сих пор беспокоит... А вроде и пугать тоже не хочется, если всё это спровоцировано его непривычной жёсткостью, или даже в определённой степени жестокостью. И он сдерживается из последних сил - не кричит, не дёргает за руки, только дышит глубоко, выдыхая собственное напряжение, и лишь прижимает Арсения ещё ближе, ещё теснее в своих объятиях, снова прижимаясь к уголку его губ. - Пиздец как соскучился, Арс... А ты опять такой неприступный... Холодный, блять, как яйсберг в окияне... А Арса просто перемыкает, он сам не анализирует до конца своё состояние и поведение, но очевидно, что их отношения катятся по какой-то пизде после последнего секса..Арс и сам не ожидал такого эффекта, но сейчас он ничего не может с этим поделать. А рассказывать не хочет, ведь воспаленный мозг Шаста подумает, что Арс просто не захотел его после корпоратива и общения с Виталиком, ведь истинная причина звучит смехотворно. Блядство.. Арс смотрит на Шаста, прижимаясь лбом к его лбу, и этот взгляд снова такой говорящий, такой просящий понять..Словно глаза выдают всё то, что внутри, а язык отказывается формулировать всё это во фразы. Неужели это ощущение сосущей пустоты внутри и страха находиться наедине с Шастом после той самой ночи, никогда не пройдёт? Да блять... - Шаст, родной, всё хорошо..Я тоже соскучился, но не бери моё поведение на свой счёт..Просто мне кажется, в последнее время мы слишком открыто себя ведём и вызывающе, поэтому я хожу сейчас чаще в одиночку и создаю иллюзию, что я сам по себе, в своей атмосфере. Всё-таки не все в курсе наших отношений..А ты знаешь, даже то количество, что в курсе - для меня и то много..Я не люблю делиться этим, - Арс прижимается чуть плотнее к лбу Шаста, после чего опускает руки на его бёдра, - но знай, что я тебя люблю..И не сомневайся. Лады? - коротко улыбается Арс, после чего целует Шаста в нос. Но нет, сука, нет, вот в это Антон верить отказывается, и даже не думает прятать ту скептичную гримасу, что кривит его губы. В это всё можно было бы поверить, если бы Арс действительно вел себя при ком-то так, как вел себя сейчас, замыкаясь в своем маленьком личном пространстве с уголком верхней полки и книжкой, но наедине бросался в жаркие объятия. Но он, в первую очередь, замыкается не просто в себе, а именно от него, и это невозможно не понять, не почувствовать. И он накрывает своими ладонями шершавые от пробивающейся щетины щеки, не выпуская, не позволяя отстраниться раньше времени, практически прижимаясь кончиком носа к маленькой ямочке на чужом носу. - Не лады, Арс... - он отрицательно мотает головой и хмурится еще больше, буквально сверля посветлевший голубой взгляд собственным, потемневшим до густого грязно-болотного. - Ты опять пиздишь, Арс... И в этот раз очень хуево пиздишь... Ты видишь здесь кого-то? Я - нет... И вчера, когда ты спал на другом конце кровати, тоже никого рядом не было... Что происходит, Арс, ну скажи ты мне, пожалуйста... Ну почему ты меня сторонишься, ты боишься меня после того, что я вчера сделал? Но я ведь поклялся, что этого больше не повторится, я больше никогда не буду решать наши конфликты физическим насилием, я этот урок усвоил, Арс... Арс хмурит брови, после чего шумно выдыхает в губы Шасту. Чёрт возьми, как ему что-то объяснить, если он даже сам толком не может понять, что произошло той ночью такого ужасного, что его так сильно оттолкнуло от Шаста? Нет , он прекрасно осознаёт, что стиснутые собственные запястья руками Антона довели его до паники, но ведь не настолько, чтобы сейчас всячески сторонится его? Арс смотрит умоляюще на Шаста и молчит минуту, за которую кажется, в его голове пролетает хуева туча мыслей. - Шаст, пожалуйста, не дави на меня. Всё в порядке, я же сказал, ты не вытащишь из меня больше ни слова. Я тебе верю..Я верю, что такого больше не повторится. Нет, в смысле, мне нравится наш жёсткий секс, моменты унижения в нём, твоя властность..Меня это пиздец как возбуждает. Просто лучше пообещай, что больше не будешь ревновать на ровном месте и даже если вдруг такое случится, то сперва просто поговоришь со мной и дождёшься каких-то объяснений.. - Арс грустно улыбается, на мгновение прикрыв глаза тяжёлыми веками, - Пошли обратно? Тут пиздец холодно.. - тихо добавляет Арс, касаясь своими руками ладоней Шаста, что всё ещё бережно обхватывают щёки Попова. Ему правда тяжело даётся этот разговор, ему действительно не хочется загружать Шаста и тем более заносить в его голову мысль о том, что Арс его не хотел, что Арс может вообще кого-то хотеть помимо Шаста, раз не хотел близости с ним после корпората с Виталиком. Это всё очень сложно и тамбур поезда явно не тема для таким неоднозначных разговоров. Когда-нибудь, когда будет то самое время и подходящее место, когда Арсу станет легче и он сможет, разговор начнётся сам по себе. Но не сейчас. - Иди, я еще покурю. - сухо бросает Антон, глядя на старательно отстраняющегося от него, несмотря на все виноватые улыбки, Арсения. Да, он просто сдувается как воздушный шарик от этого "не дави на меня". Вроде бы такая простая, незамысловатая фраза, но почему-то руки сами опускаются, отпуская бледное, отчего-то невыносимо усталое и снова осунувшееся лицо Арсения, с которым говорить сейчас, похоже, совершенно бесполезно. Блять, да лучше бы он вел себя так же истерично и по детски, как сам Антон в таких ситуациях. Потому что с криками, воплями и агрессивными выпадами бороться гораздо проще, чем с глубоко замкнувшимся в себе Арсением, из которого он никак не может вытащить хотя бы намек на ту правду, которая его на самом деле беспокоит. И сука, ну ведь говорили же, не держать в себе, обсуждать, и в первую очередь потому, что Антон страдал такой херней, и в итоге Попов опять начинает... Да как ему к этому относиться то, сука? Все началось с ревности, но нельзя же так загоняться просто из нее? Иначе где-то в задворках сознания начинает зарождаться мысль, что... а вдруг его подозрения и обвинения не беспочвенны? Иначе почему Арсений так тщательно скрывает ответы на его вопросы... Сигарета тлеет, согревая пальцы в холодном тамбуре, но нихрена не согревая леденеющую от такой холодности Попова душу. Нет, он сейчас вдохнет, выдохнет, переспит эту ночь... Но он разберется с этим. Хотя бы завтра. Хотя бы в номере, когда Арсу будет некуда бежать, потому что они в любом случае заселятся вдвоем, и у них уж точно будет та интимная обстановка, в которой тот не сможет сослаться на холод, неудобство, шум или потенциальное присутствие посторонних людей. Вот только концерт отработать в такой обстановке оказывается пиздец сложно - Шаст то и дело выпадает из реальности, бессовестно залипая на сторонящемся по другому концу сцены Арсении, слегка запинается, и вообще держать лицо и как-то заводить мероприятие оказывается максимально сложно. И к тому моменту, как они возвращаются в гостиницу, сил конфликтовать просто не остается. Максимум, на что хватает высосанной вдвойне за концерт психики - это стянуть с себя шмотки побыстрее, и просто без слов попросить тепла, которого ему так не хватало все эти два дня, без спроса забираясь под горячие струи душа, стекающие по обнаженному телу забравшегося туда первым прямо со входа в номер Арсения. - Ааааааарс.... - он пытается подойти сзади, прижаться своей грудью к острым выпирающим лопаткам и опустить подбородок на чужое плечо. - Ну Аааарс... Шаст явно жутко недоволен и расстроен, судя по резкому отчуждению, по холоду во взгляде..Но блять, Арс пока ничего не может с этим поделать, вот прямо-таки вообще. Ему остаётся молча покинуть тамбур и вернуться на свою полку читать книгу, которая сейчас совершенно не приносит никакого удовольствия, словно просто читаешь буквы без анализа прочитанного. Настроение обнуляется куда сильнее, хотя казалось бы, что хуже быть не может. Но видимо, Арс не достиг ещё того самого дна, при котором он не может принимать пищу, разговаривать с людьми, даже фальшиво улыбаться. Он лишь изредка кивает головой в знак одобрения чьей-то идеи по поводу концерта, и всячески сторонится камер на телефонах своих коллег...А вот и то самое дно.. Концерт проходит абы как, в духе "ну терпимо", после чего у Арса возникает сильное желание снять с себя ту напряженность и расстерянность, что он носил в себе всё время концерта, вследствие которых концерт оказывается не самым удачным. Ему неприятно, что это максимально дебильное состояние не удалось скрыть, что не удалось отдаться зрителям, которые, блять, заплатили и пришли посмотреть на своих любимых весёлых импровизаторов, а не на их жалкое подобие. Но ничего, всё наладится и Арс обязательно возьмёт себя в руки уже в следующем концерте. Ну а сейчас он чувствует тепло тела Шаста, что прижимается к нему сзади, и слышит до боли родное и любимое звучание: "Аааарс..", которое сейчас бьёт током по мозгу, что заставляет вздоргнуть и резко повернуться лицом к лицу Антона. - Шаст.. - устало улыбается Арс, едва ли прикасаясь кончиками пальцев до талии Шаста, - я, если честно, хотел один принять душ..Прости. И вот это, наверное, последняя капля для Антона. Самая последняя, потому что с терпением у него всегда были проблемы, если дело не касается сопротивления собственным гомосексуальным желаниям при гетеросексуальной психике. Да, бляха муха, он терпел в Питере, терпел в поезде, но это - выше его сил, и, кажется, если эту птицу не пнуть, она вообще не полетит, ибо в упор настроилась играть в ебучего партизана, а в то, что это просто какие-то проблемы с настроением, а не в их отношениях, он не верил с самого начала. И вместе с этим хрустом собственной психики он издаёт рык - совсем тихий, такой, больше озлобленный на себя за своё нетерпение, нежели на Арсения, и дёргает его за запястье - не осознанно, не специально, просто, чтобы привлечь к себе внимание, одернуть, что ли - не более. - Арс. - он смотрит строго, но без той агрессии, что сквозила во взгляде позавчера, в том номере загородного отеля. Скорее даже... С какой-то болью от непонимания, такой, едва заметной, но в то же время где-то подсознательно очень пронзительно обиженной. - Хватит. Я так больше не могу. Ты не боишься внимания других людей, ты сторонишься меня, и это факт. На тебя же Оксана, сука, в душе не пялится! Я скучал, скучаю до сих пор, пиздец как скучаю. Ну в чем дело, можешь мне объяснить? Ты сам просишь меня не ревновать, но что я ещё могу думать, кроме как то, что этот хуй белобрысый всколыхнул в тебе какие-то чувства и ты теперь не хочешь моих прикосновений? Ты же сам сказал, что любишь жёсткий секс, а за лишнюю грубость я уже извинился, ну обьясни ты, я уже готов любой ответ понять и принять, только прекрати от меня сторониться и держать меня в этом полном непонимании! - Ты серьёзно? Ты, блять, серьёзно, Антон?! - и вот тут он произносит имя, а не излюбленное "Шаст", которое куда более привычней отзывается в его сердце. А это значит лишь одно - Арс на пределе, - ты, сука, серьёзно думаешь, что этот белобрысый хуй может изменить моё отношение к тебе? Ты думаешь, я хочу ебаться с ним?...Блять, ты серьёзно?! - Арс срывается на крик, который в моменте ломается, после чего наступает минутная тишина. Он отчаянно выравнивает сбившееся в одночасье дыхание, собирает эмоции и чувства в кулак, и выходит из под душа. Попов судорожно вытирается банным полотенцем, которое всё это время висело на крючке, после чего выходит из ванной. Напялив на себя первые попавшиеся спортивные шорты, и неважно, что они могут быть Шастовыми - он вытаскивает из мини бара виски, после чего заполняет им стакан и делает большой глоток. Шаст уже оказывается сзади и буквально сверлит спину Арса своим взглядом. - Шаст, мне нахуй не нужен Виталик. Мне почти сорок лет и я уж точно не стану разбрасываться такими громкими словами в твой адрес, давать тебе свою жопу, блять, позволять тебе пихать туда свой кулак, а потом течь от Виталика, после спонтанного корпоратива, без желания быть дальше с тобой. Ты, блять, серьёзно ещё не понял какой я человек? - Арс садится на кресло, выпивая из стакана ещё немного, - Шаст, я не знаю, как тебе это сказать...Я не хотел говорить, я думал, всё пройдёт и мы не вернемся к этому. Я так и знал, что ты подумаешь, что всё дело в Виталике..Поэтому молчал. Но раз уж ты так хочешь знать..Я боюсь с самого детства, когда мои руки кто-то зажимает в своих, когда не дают выбраться из под себя в таком состоянии. Я не знаю, сука, почему. Мне становится страшно, я еле дышу, у меня начинается истерика. У меня возникает чувство, будто меня хотят убить, пусть даже я уверен в человеке и знаю, что он точно на такое не способен.. - Арс шумно выдыхает, после чего поджимает губы и, наконец, обращает свой усталый грустный взгляд на Шаста, - мне очень жаль, что всё это случилось с нами..Но после этого я...Я боюсь..Блять..Я боюсь трахаться с тобой. Прости, что я не могу дать тебе того, что ты хочешь.. - Ты, блять, серьезно? - единственное, что выдает Антон, глядя на Арсения во все округлившиеся глаза. Да, он стоически переживает весь порыв его гнева по поводу этой ревности - и ведь Шастун вполне мог бы высказаться, что, как говорится, не мы такие, жизнь такая - он ведь серьезно об этом даже не думал бы, если бы не странное поведение Арса в последнюю пару дней. Но он действительно стоически терпит этот гневный порыв, потому что разгонять крики сейчас совершенно бесполезно. Просто молча наблюдает за тем, как истерично Арс вылетает из ванной, так же молча, так и не помывшись, практически только обрызганный водой из освободившегося душа выходит следом, кое-как повязав второе полотенце на свои бедра, чтобы не трясти спокойно спящим членом на протяжении всего предстоящего диалога, и наконец... наконец дожидается той самой причины, которую ожидал услышать в последнюю очередь. Точнее - не ожидал услышать вообще. Как, блять, как он мог предположить ТАКУЮ фобию у человека, который брал у него в глотку до основания, который позволил трахнуть его в задницу кулаком, и вдруг... просто удерживание рук? Нет, он не пытается преуменьшить чужие фобии, просто такое развитие событий он не мог предположить ни в одной трезвой логической цепочке. - Почему, блять, почему, Арс? Почему ты так боялся мне об этом, сука, сказать? Почему, блять, в конце концов не сказал это сразу же, там, на месте? Я что, садист какой-то? Если мне нравится приказывать тебе, как и тебе - мне, это еще не значит, что я хочу делать тебе плохо искренне, блять! То есть лучше было два дня меня заставлять мучиться в сомнениях, бегать от меня, шарахаться, просто вынуждая испытывать эти ревностные мысли, потому что то, что ты говоришь, я вообще ни в каком раскладе даже предположить не мог? - вот теперь уже Антон шумно выдыхает и грузно плюхается задом на застеленную кровать, обхватывая руками намокшую голову. - Ну ебаный пиздец, Арс, ну что ты за еблан... И что за ебланом выставляешь меня ты... Почему, блять, просто нельзя было ртом в слова... - Тшш...Успокойся. Если для тебя проблема, что мы не можем временно, а точнее хуй знает когда сможем трахаться, то... - Арс не хочет произносить это всё влсух, потому как мозг не готов воспринимать эти слова всерьез, и он сам не готов сдаваться и позволить себе потерять то, к чему так долго и мучительно шёл. Но с другой стороны, какое он имеет право насильно держать Шаста при себе, но не подпускать близко, не трахаться, вести себя как дебил, и ждать, что человек останется рядом и будет это всё терпеть..Ведь видно, как Шасту уже тяжело это всё даётся, чёрт возьми. Арс щурится, глядя на лежащего на белоснежной постели Шаста, после чего отпивает из бокала ещё немного, в надежде, что его отпустит настолько, что он сможет хотя бы отсосать ему и дать понять, что всё на самом деле в порядке. Ведь Арс совсем не хочет терять Шаста, не хочет расстаривать его, причинять боль и заполнять его мозг ненужным дерьмом в виде своих фобий, или тем более ревности. Его мозг итак занят бесконечными проектами и концертами, а тут ещё этот дурень со своими страхами и психами. На самом деле Арсу даже стыдно за эту дурацкую фобию и причину, по которой у них с Антоном всё сошло на нет. Причём не только в постели, ведь даже обычные объятия и поцелуи, какие-то душевные разговоры перед сном, просто свободное общение - всё, блять, сошло на нет. А всё из-за этой дурацкой недосказанности, скрытности Арсения, которая хуй знает какой раз портит всё в его жизни. Вот именно, стыдно Арсению должно быть не за свои фобии, которые у всех бывают совершенно разные, и это - то, что находится в подсознании, то, с чем можно только деликатно работать, но никак этого не стыдиться... А за ту скрытность, которая в очередной раз портит их отношения, которая, судя по обреченному виду и формулировкам Попова вообще хочет поставить их под угрозу. - То что, Арс? - он поднимает какой-то...болезненно озлобленный взгляд, привычным движением зачесывая мокрые волосы назад. - То давай похерим то, к чему мы шли несколько лет, к чему шли с такими страданиями и моей убитой печенью? Ты обо что головой пизданулся, Арс? Тебе вообще ок-норм сначала жаловаться, что я сделал вывод, что возможно ты не хочешь со мной трахаться, потому что в тебе всколыхнулись какие-то чувства к этому ёбаному Виталику, но потом просто брать и намекать на то, что я мог бы тебя бросить просто потому, что ты мне не даешь? Это что, месть какая-то, или ты реально меня настолько ублюдком считаешь? Я, блять, в ахуе от того, что ты это, сука, столько времени в себе держал, вместо того, чтобы дать мне еще там, на месте в челюху и разложить всё по полкам. Вот просто в ахуе, и еще потом молчал, блять, когда должен, обязан был сказать сразу же, потому что я, сука, тоже человек, я всё понимаю, и это та проблема, над которой нам нужно работать вместе, а не сидеть, запершись в одиночестве в ванной и дрочить каждый в своем углу. Арс допивает содержимое стакана и тяжело выдыхая резко накатившую усталость, вместе с терпким вкусом накрывающей с головой грусти, поднимается с кресла и направляется к Антону. Ему действительно неприятна вся эта ситуация. И слово "неприятна" звучит тут очень скудно, потому как ему настолько хуёво от собственной недосказанности, от собственных страхов и от всех вытекающих из вышеперечисленного, что усталость он чувствует вовсе не от концерта, который оказался жутко напряженным и выжитым из пальца, а от сложившейся ситуации между ним и Антоном. Арс касается кончиками пальцев руки Антона, словно боится дотронуться уверенней или вовсе накрыть его объятием, словно это и есть та допустимая норма, которую он мог позволить себе ещё пару месяцев назад, когда между ними не было всего что накрыло их с головой за столь короткий срок отношений. Взгляд уставших красных глаз падает на возмущенную гримасу, что застыла на лице Шаста. Арс даже не знает, что сейчас сказать, ведь он проебался в очередной раз, и проебался благодаря своей скрытности, которая всегда раздражала Антона. - Шаст, не бросай меня..Я не хочу похерить наши отношения, ведь они самое дорогое, что у меня есть сейчас..Ведь это то, что держит меня наплаву, придаёт силы, задаёт вектор, заставляет действовать и жить так, как я хочу на самом деле. Я не то имел ввиду..Я просто, - Арс накрывает свой затылок ладонями, отворачивя свой взгляд в сторону, не желая демонстрировать Шасту очередной порыв сентиментальности, - я просто боюсь, что мы...Что я с этим не справлюсь, мне правда ссыкотно заниматься с тобой сексом. И не то чтобы наши отношения основаны на сексе и он стоит на первом месте, но очевидно, что не на последнем..А я нахуй вообще не понимаю, что со мной происходит, и нахера это всё вызвало такую реакцию у моего организма. Ведь если б не руки, Шаст, мне всё нравилось..Поверь, мне нравится всё, что ты делаешь со мной..Это охуенно, это незабываемо..Ты - охуенный, - тут Арс вновь обращает свой взгляд, полный тоски, на Шаста, и тепло улыбается, - и я просто очень боюсь потерять тебя. Я ведь знаю, как тебя бесит, что я всё скрываю. И вот снова всё пошло по пизде.. - Всё пошло по пизде только потому, что ты опять обо всем пытался умолчать, вместо того, чтобы вместе разбираться в проблеме, которую ты мог озвучить еще до того, как всё произошло, потом во время, когда я делал то, что для тебя недопустимо, и наконец хотя бы сразу после, вместо того, чтобы от меня шарахаться... - так и не поднимая взгляда, несмотря на будто снова робкие прикосновения Арсения выдыхает Антон, качая головой. Ну вот как с ним разговаривать, а... Он мудак, да, он поступил тогда некрасиво, но как он мог знать, насколько сильно поступает некрасиво, когда Арс опять держит все в себе... И как они могут развивать свои взаимоотношения, если такие важные моменты, как собственные фобии, которые могут поставить под угрозу всё, как сейчас ставят их... интимную сферу взаимоотношений, пытаются остаться тайной за семью печатями. И тем не менее, он пытается заставить себя поднять взгляд, хотя мучительно хочется продолжить ругаться, потому что цензурных слов по всему этому поводу просто не хватает. Но он должен успокоить, несмотря на собственное раздражение, должен постараться дать понять то, что Арсу сейчас в первую очередь важнее всего услышать. - Ты действительно думаешь, что я могу тебя бросить только потому, что ты боишься со мной трахаться? Особенно после того, как я узнал, каково это может быть, и просто прокосячился, уже не буду еще раз повторять, из-за чего именно? Арс, блять, ты старше, у тебя голова на плечах уже точно должна быть, а ты ведешь себя так, будто тебе двадцать, а не сорок. - он еще раз глубоко вдыхает, пытаясь вместе с медленным выдохом выпустить порцию накатывающей волны раздражения, и поднимает руки, накрывая ими... благо что не запястья, а бедра подошедшего ближе Арсения. - Я не буду тебя бросать. И не буду тебя насиловать. И не буду с тобой заниматься ничем через силу. Всё, что я могу тебе предложить - это попробовать... проработать этот страх, ни к чему не принуждая. Ну или... Или остаться с целомудренными обнимашками под разными одеялами, если у тебя нет такого желания. В любом случае, ты как таковой мне гораздо важнее, чем сам факт наличия секса в моей жизни, и, по-моему, это более чем очевидно. Арс садится на край кровати и теперь уже куда более уверенно касается ладонью щеки Шаста, улыбаясь уголками губ. Господи, чем же он заслужил такого охуенного человека в своей жизни, как Шаст? Несмотря на немаленькую разницу в возрасте, Шаст ведёт себя сейчас действительно соответствуще взрослому мудрому человеку, пусть и достаточно вспыльчивому. Что бы там не пиздел Арс, Антон ведь никогда не бросит его, тем более по такой причине, как отсутствие секса на определенное время. Последний вариант развития отношений Арс сразу отклоняет в собственной голове, хмуря брови в ответ на озвученное, потому что..Потому что он любит Шаста и хочет заниматься с ним сексом. Да блять, хотя бы потому что организм требует выброса эндорфина, требует оргазма и Арс точно из числа тех людей, что любят хорошо и часто трахаться. А проблему обязательно нужно решить..Арс не знает как, но он верит Антону и точно даёт себе отчёт в том, что это будет тяжелая, но необходимая работа над страхом. - Шаст..Ты с ума сошёл? Какие нахуй целомудренные обнимашки? Ты что ёбу дал-то? - тихо смеётся Арс, наклоняясь лицом к лицу Антона, - я не смогу без нашего охуенного секса, - сейчас Арс звучит тихо, провокационно и достаточно вызывающе, хотя он вообще это не контролирует, - и не смогу без твоего члена.. - в этот момент ладонь Арса падает на пах Антона, после чего улыбка как-то слишком резко исчезает с его лица, а губы касаются Шастовых..Таких, сука, манящих, красных, пухлых, чувственных губ, целовать которые хочется просто круглосуточно. Вот только самого Антона это ввергает... В ступор. В откровенный прямолинейный ступор, потому что Арсений буквально противоречит сам себе - сначала говорит, что боится близости с ним, боится секса, несмотря на то, что хочет его, а потом просто берёт и практически хватает его рукой за член? Так, стоп. Осознание вдруг приходит, будто догоняет не отдупляющий происходящее мозг, и он, несмотря на то, как ему не хватало этих прикосновений губ, этих поцелуев, этой близости на протяжении последней пары суток... Отстраняется первым, отрицательно качая головой и не менее предусмотрительно не хватая Арса за запястье, а как бы проскальзывая своей ладонью под его, чтобы отстранить её от собственного паха, не пережимая рук, даже несмотря на то, что животные инстинкты пытаются взять своё и член под полотенцем отчаянно дёргается навстречу долгожданному прикосновению. - Нет, Арс. Так не пойдёт. - он вроде вообще не психолог, но внезапно осознаёт, что тот пытается сделать. Точнее, к чему ведёт. Он будто пытается таким образом попросить, убедить его не уходить, ища способы дать то, на что сейчас не может пойти сам, как-то иначе. Не могу с тобой заниматься сексом - но отсосать то могу, тебе же надо, я же вижу, только не бросай меня... - Я, кажется, тебе уже сказал. Мне важен ты, а не секс. И я не хочу и не буду принимать.... Это. Так. Мне не нужны компенсации за моральный ущерб. Я хочу тебя, и хочу тебя счастливого, сексуального, желающего близости и наслаждающегося ей. А это выглядит так, будто ты не хочешь работать над собой. Будто пытаешься пойти по пути наименьшего сопротивления. Но неа. Так не проканает. Прости, но у меня тоже будут свои условия. Я не дам тебе делать мне хорошо безвозмездно - ни дрочить, ни сосать до тех пор, пока все не наладится. А все наладится, я уверен. Вот так - можно. - он протягивает руку вперёд и сам кладёт её на пах Арсения, зеркально отражая то, что тот только что пытался сделать. - Наоборот - нет. Арс снова хмурится, морща нос, и откидывается спиной на кровать, показывая полное безразличие к такой же безвозмездной ласке, только наоборот. Ему хочется удовлетворить и Антона, а не только удовлетворить себя. Блять, он не то что бы просто из желания доказать что-то Антону или сгладить свою вину решил отсосать ему. Он просто в моменте захотел сделать ему приятно, пусть и подсознательно он может и пытался что-то там сгладить и закрыть сегодняшний разговор чем-то приятным для Антона. Но ему даже не обидно, что его отвергли, где-то даже внутри греет мысль, что Антон ведь совсем не эгоист и ему действительно на полном серьезе важно состояние Арса. Но Арс бы и не подумал, что Шаст конченный эгоист, если бы тот позволил отсосать себе...Сука, позволил..Но раз уж он против, не будет же Арс насильно совершать какие-то действия. И Арсению действительно жутко приятно, что Антон решил разобраться с его проблемой, а не просто переждать, когда тот снова будет готов давать и брать. Иногда вот действительно не нужно слов любви, когда человек совершает такие поступки, уделяет твоему внутреннему миру и твоим проблемам особое внимание. - Блять...Шаст, ты просто..Я даже не знаю, как тебя охарактеризовать правильней. Но ты точно зараза, и я ведь действительно хотел просто сделать тебе приятно, не против собственной воли. Я действительно хочу этого. Но ты решил сыграть в психолога.. - Арс демонстративно закатывает глаза, - но ведь психологам тоже нужен отсос.. - Арс улыбается, приподнявшись на локти и глядя на Шаста щенячьими глазами. - Психологам нужен отсос по полностью искренному желанию, а не как ты пытаешься. Я тебе верю, если что, но даже ты сам не до конца понимаешь, что делаешь, и как это выглядит со стороны. Так что - нет. - строго, хоть и с прищуренными в едва заметной усмешке глазами отрезает Антон, слегка нависая над развалившимся на кровати Поповым, чтобы укоризненно ткнуть кончиком пальца в характерную ямочку на носу. - Никаких отсосов. По крайней мере, мне. Тебе - пожалуйста, хоть здесь и сейчас. А меня даже не пытайся соблазнять. Или мы будем что-то делать с твоей проблемой, или просто ляжем, посмотрим телек и как целомудренные старики в золотую свадьбу ляжем баиньки по своим кроваткам. - причём он сам до конца ещё не понимает, что имеет в виду под этим самым "делать с проблемой". По сути, к ней же можно подбираться с разных сторон - можно попытаться просто избавиться от страха Арсения вступать с ним в... Близкую связь, вновь подбираясь к его телу, но строго не трогая руки... А можно попытаться копнуть и глубже, и рискнуть побороться с основной проблемой, дать ему убедиться в том, что руки - это не страшно, гораздо менее страшно, чем кулак в заднице, в конце концов, и избавить его от этой фобии полностью... Но блять, он же не психолог, в самом деле, удастся ли и не навредит ли он ещё больше? Хотя... Куда уже больше то, если Арс и так от него шарахается? Арс притягивает к себе Шаста ближе, запракидывая на его поясницу обе свои ноги; а руки Попова падают на шею кудрявому и взъерошенному психологу, на котором нет абсолютно ничего, помимо банного полотенца. Арс мягко улыбается, обводя большим пальцем пухлые губы Шаста, провожая это прикосновение собственным взглядом. - Ну хорошо...Лечи меня, тогда, мой личный психолог.. - сейчас вот точно максимально коварно и кокетливо произносит Арсений, лукаво улыбаясь уголками губ. Да, он действительно боится заниматься сексом с Шастом, но именно после того агрессивного случая с насильным зажатием запястий. А сейчас..Ему нравится просто дразнить его, нравится провоцировать..Пусть это и не приведёт к чему-то, но может всё же Шаста можно уломать на минет? Ведь у Арса очевидно сильное желание доставить ему удовольствие, сблизиться с ним хоть так. И об этом можно судить по его провокациям, по мурашкам от взгляда и прикосновений Шаста, по очевидному напряжению в шортах, пусть пока не заметному для Антона. Но вряд ли Арсений может на что-то рассчитывать, судя по тревожности Шаста, по его мнительности и переживаниям по поводу сложившейся ситуации. И Арс это уважает, поэтому просто дразнит его, подтягивая с помощью своих ног ближе к себе. Но нет, Шаст в своих психологических начинаниях непреклонен, и ко всему, что сейчас пытается с ним делать Арсений относится с некоторой... Настороженностью, что ли. Нет, ему приятно - безумно приятно, когда тот обнимает его практически всем своим телом, когда прижимает к себе, когда трётся, как ластящийся кот... Арс иногда ведёт себя так - но в основном именно перед сексом. Таким... Без излишеств, без каких-то игр в доминацию, неожиданных экспериментов, просто перед вкусным традиционным сексом, где он по плану должен будет через не такое уж и долгое время выгибаться на пальцах Шаста, умоляя больше, глубже, и вообще дайужесюдасвойчленябольшенемогу... А ещё спустя некоторое время стонать во всю глотку, если это, конечно, позволяет звукоизоляция гостиничного номера и беруши Матвиенко, втрахиваемый неторопливыми, размашистыми толчками в свежие выглаженные простыни. Но они только что говорили о том, что он боится секса. И он слышал ультиматум по поводу допуска к телу самого Шаста. Поэтому последнему сейчас мучительно непонятно, чего он добивается, хоть тело и всячески рвётся навстречу выстраданно долгожданным объятиям. - Ааааарс... - он нехотя хмурится, заглядывая разнежившемуся Попову прямо в глаза. - Арс... Расскажи, чего ты хочешь от меня сейчас? - Я хочу тебя и мне мучительно неприятно, что я не могу реализовать свои желания, хотя бы оральным путём...Потому что кое-кто решил сыграть в неприступного психолога-монаха, - театрально надувает губы Арс, после чего мимолётно чмокает Шаста в кончик носа, - ну а если прям серьёзно..Как ты намерен справляться с этой моей проблемой? Я вот вообще без понятия..У меня абсолютно точно нет времени на все эти психологические приёмы у профессионала, да и если честно, желания..Но вот, я готов послушать, что предложишь ты..Мой единственный и неповторимый сексуальный, но неприступный психолог.. - Арс кокетливо виляет бровями, после чего прижимает Шаста к себе ещё ближе, зарываясь носом в его ямку между плечом и шеей. Уставшие веки тут же прикрывают красные глаза, а из губ вырывается, наконец, спокойный и размеренный выдох. Арсу сейчас хорошо. И он абсолютно точно сейчас не боится Шаста. Ему дико приятно, что тот хочется разобраться с проблемой Арса и настаивает на своём, несмотря на все провокации. Не то чтобы Арс специально провоцирует Шаста, с целью проверки его на прочность или на эгоизм, он действует абсолютно исходя из своих желаний и из своего настроения, но то, что он открывает для себя в Шасте снова и снова - ему однозначно нравится. Господи, как же его ведет от этих теплых объятий... Как же он по этому соскучился... Нет, реально, секс - это прекрасно, но ему действительно не нужна эта чисто механическая разрядка, которую может ему предложить Арсений в качестве, так сказать, компенсации за моральный ущерб. Ему в кайф сама близость - собственный аромат чужого тела, к которому примешиваются нотки свежего геля для душа, тепло, которое источает шея, в которую практически вжимается его нос, пока Арс прячет собственный в ямке возле его ключицы... И если он и хочет секса сейчас, то только полноценного, как возможности ощутить эту близость еще теснее, но никак не для того, чтобы просто кончить как факт реализации животного инстинкта. - Я может и немного монах, но не психолог, Арс... - голос снова становится ниже, звучит более хрипло, серьезно - но в то же время мягко, бархатисто, а пальцы машинально зарываются во влажные после душа пряди темных волос, которые Попов отчего-то взялся отращивать, и даже не представляет, насколько же ему это идет. - У меня нет плана лечения, и я могу действовать только по наитию... Если ты, конечно, позволишь. - да, он действительно не знает даже куда именно его поведет это наитие - в борьбу со страхом Арса напрямую, с его фобией на прикосновения к рукам, или для начала просто в страх близости - но как показывала уже не раз практика - все, что идет от души, от подсознания, оказывается самым правильным решением, поэтому он даже почти не волнуется - главное получить согласие, а дальше... дальше все само как-то пойдет. - Позволяю, Шаст..Я тебе доверяю, - улыбается Арс, совершенно искренне и даже несколько блаженно, глядя в эти сейчас светло-болотные глаза, - так что, давай, избавляй меня от всех преград, что не позволяют нам сблизиться куда более тесно. А то я так с ума сойду.. - на уголках сапфировых глаз появляются ехидные морщинки, пусть Арсений сейчас говорит абсолютно искренне и переживает не меньше Шаста, как ни странно. Ему правда хочется поскорее вернуться в тот формат отношений, где у них с Антоном не было никаких препятствий в интимной жизни, где всё было настолько легко и охуенно, что им обоим не терпелось оказаться вдвоём и делать то, что им обоим приносило удовольствие. Ведь находится в постоянном страхе и надеяться, что всё само по себе вернётся в прежнее русло - глупо. Всё только усугубится и окончательно отдалит их друг от друга. Но Арс не готов терять Шаста, вообще никогда. Он не знает, что их ждёт в далёком будущем, но для себя точно решил, что не хочет его представлять без Шаста. И сейчас терять всё из-за столь глупой и детской фобии просто уму непостижимо. Арс, наконец, выбирается из под Шаста и садится по-турецки перед ним. Взгляд светло-голубых глаза проницательно направлен на изумрудные напротив. Блять, Арс, который преодолевает высокие обрывы, не боится змей, не боится высоты, не боится, блять, кулака в своей заднице, и вообще мало чего в принципе в этой жизни боится, сейчас сидит как школьник и ждёт, когда его начнут избавлять от фобии, связанной с руками.