Again and again

На следующее утро, Арс вынужденно покидает Шаста, потому что съемки никто не отменял и у него они, кажется, просто бесконечные. Шаст упрямится на вежливость Арса остаться и выспаться, и всё же встаёт в пиздец какую рань, в семь утра, и провожает Арса до вокзала. Остальные три дня Арс пашет как ненормальный, отправляясь со съемок на фотосессии, оттуда на деловые встречи по производству футболок. И так каждый день. Правда, он успевает найти время и для своей любимой дочери, и для Алёны, с которыми он гуляет в первой половине дня, до съемок, несчастные два-три часа, которые он может посвятить семье. Но тут, внезапно, поступает предложение по поводу корпоратива в Питере. И зовут, как ни странно, Арсения не одного, и даже не с кем-то из команды Импровизации, а с Виталиком..С тем самым Виталиком, к которому приревновал Шаст в клубе, в Тюмене. И тут Арс двести раз обдумывает предложение, прежде чем согласиться, потому что переживает по поводу ревности и настроения Антона, который чёрт знает как отреагирует, но услышав в трубке беззаботное "можете взять свою подружку, мероприятие будет проходить в загородном отеле, у залива, все за наш счёт.." он быстро соглашается. Арс лишь судорожно скидывает Антону смс: "Шаст, есть офигенная тема. Завтра тут корпорат на заливе, в охуенном отеле, я буду вести. Приедешь?.." и получив положительный ответ, Арс блаженно улыбается, представляя их очередную охеренную ночь вдвоём...И совсем забывает предупредить Шаста, что корпоратив он будет вести не один.. На следующий день, уже к обеду, Арс выезжает в отель, где будет проходить корпоратив, скидывая локацию и Шасту, который совсем скоро тоже должен приехать в Питер. Уже в загородном отеле Арс встречается с Виталиком и они долго болтают "за кулисами", перебирая основной материал, который они успели подготовить за сутки, слава яйцам - оба обладают хорошей творческой фантазией. Корпоратив проходит на ура, и под завершение, Арс с Виталиком в конец наебениваются за теми же "кулисами" и предлагают всем отпустить тормоза и просто хорошенько отдохнуть, наслаждаясь этим вечером по полной. Арсений с Виталием действительно достаточно выпившие для совместных танцев, которые они не раз демонстрировали в том же тик-токе, и сейчас вспоминая старое доброе прошлое, они не отказывают себе в удовольствие в сторонке потанцевать, также пытаясь поймать вайб сегодняшнего веселого вечера. Даже периодически выпивают на брудершафт разные алкогольные коктейли, уже без разбора какие, лишь бы было хорошо и танцевалось свободней. Арс даже на некоторое время забывает о том, что Шаст, скорее всего, уже находится в Питере, может быть, даже уже в отеле, и даже не пишет ему смс, не звонит, чтобы уточнить где он. Но когда вспоминает, судорожно достаёт телефон с кармана брюк, на что Виталик покрывая руку Арса своей, кладёт его мобильник обратно в брюки, предлагая продолжить нелепые танцы. Все это... странно. Максимально странно. Корпорат, загородный отель, приезжай... Куда приезжай? Вести? Он уже вроде этим не занимается, просто тупо ни сил ни времени нет, чтобы готовить материал еще и для этого, да и он никогда особо не любил толпы пьяных людей, которые даже толком их не знают - так, только по молодости, когда рядом с Арсением ему вообще особо делать ничего не нужно было - так, поддакивать, поддерживать и разгонять шутки, а всю организационную часть Арс брал на себя. В общем, когда он первый раз читает смску от Арсения, едва выйдя со съемочной площадки "Улицы" - вообще не въезжает, что происходит. Только когда наконец доезжает до дома, немного переваривает вводную информацию и перечитывает сообщение еще раз, наконец хотя бы более менее осознает, что Арсений от него хочет. Завтра он ведет корпоратив, в каком-то загородном отеле, и, судя по тому, как легко он зовет с собой просто... друга - вряд ли он как-то иначе его там представлял - с собой потусить, гуляет кто-то крупный. Хм. Он судорожно прикидывает писю к носу, и в целом, если успеть доснять завтра рекламу к новым контактам до обеда, то он вполне себе успевает на трехчасовой Сапсан, с которого успеет доехать до области не в три часа ночи, а во вполне божеские часов девять вечера, когда можно еще успеть и действительно потусить, и прибухнуть, и развеяться, и получить дополнительную сатисфакцию в лице утреннего пробуждения вдвоем, возможно даже какого-нибудь бассейна, или что у них там в этих загородных отелях положено, и неторопливо поехать вдвоем обратно в Москву, на старый добрый разваливающийся серовагонный "Москва-Волгоград". Звучит как план. И уже где-то глубокой ночью в Арсения летит ответная смска - "Пиздец ты интригуешь, скидывай адрес, постараюсь как только смогу". И может. И даже приезжает вовремя на съемку, и даже первым, на удивление своей команды, раздает пиздюлей ускорения, чтобы уложиться со всем съемочным процессом до обеда. Даже поглядывающий со стороны, опять торчащий на работе Стас - и тот в легком ахуе от такого порыва внезапной трудоголичности. Естественно, он же не знает, куда Антон так торопится, а на завтра ему и отпрашиваться не нужно - у них официальный день сборов перед вечерним поездом. Единственное, что он уточняет в очередной смске, чтобы не отвлекать Арса от работы, уже практически проезжая новые Кресты - как ему найти их, и есть ли варианты попасть в номер, чтобы скинуть сумку со шмотками. Она, конечно, небольшая - так, документы, ключи от машины, оставшейся на парковке возле Ленинградского вокзала, и одна смена шмоток - но и переться с ней куда-то - хер пойми, ресторан там, банкетный зал, ночной клуб, - тоже будет странно. И ровно повинуясь ответным указаниям, уже в девять он стоит на ресепшене отеля, забирая второй ключ от номера, где он совершенно бесстрашно вписан вторым гостем к Арсению Попову, а еще через буквально десять минут, так - символически умывшись с дороги и слегка расчесав спутавшиеся кудри спускается в банкетный зал, еще издалека встречающий его вибрирующими от бита полами и стенами. Да уж, кто-то очень крепко гуляет... Найти в такой темноте Арса - отдельный сорт ебучего испытания. Похоже, официальная часть уже давно закончилась, потому что свет в зале выключен, и интимную темноту пересекают лишь яркие разноцветные всполохи клубного светового оборудования, а музыка бьет по ушам так, что их почти моментально закладывает. Взгляд скользит по дергающимся в такт и не очень телам, ищет хотя бы силуэт повыше, или микрофон в руках... Но вместо этого натыкается на чьи-то накачанные руки, придерживающие за запястье дрыгающегося вместе с остальной толпой практически лицом к нему Попова, который кроме этого "кого-то", которому принадлежат эти самые накачанные руки, не замечает, кажется, вообще ничего вокруг. А Арс не замечает, но не потому что так сильно увлечен Виталиком, а потому что бухло достаточно сильно отупило мозг, и сейчас хочется отрываться и танцевать с единственным знакомым человеком во всём заведении. Арс резко отдирает свою руку из руки Виталика, и будто чувствуя на себе тяжелый взгляд, но пока неизвестно чей, поворачивается в сторону Шаста..И охуевает. Арс, в очередной раз, проебался, по своей дурости. Во-первых, из головы совершенно ведь вылетело предупредить Шаста о том, с кем конкретно он будет вести корпоратив, ведь Виталик не безызвестный для него человек, во-вторых, Антон явно как в самых дебильных анекдотах застал их за весьма многозначными телодвижениями, которые он по-всякому может расценить. Арс понимает это даже в подвыпившем состоянии. Глаза бегают по Шасту, после чего сосредотачиваются на тёмно-болотных глазах. - Шаст?..Привет! - вырывается несколько истерично из губ Арса, который сам подходит ближе к Антону и берёт его за руку едва заметно для окружающих, - я только хотел тебя набрать..Ты..Ты давно приехал? Арс прекрасно понимает, что он облажался и сейчас максимально делает вид, что ничего страшного не произошло и задаёт Шасту нейтральный вопрос, стараясь быстрее вывести его из ревностного транса, если он уже погружен в такой. Но судя по виду Антона, это попытка будет чертовски безуспешной, ведь спящий вулкан теперь однозначно пробужден, и вряд ли у Арса получится избежать его извержения. Абсолютно безуспешной, потому что главный герой с теми самыми накачанными руками, безусловно, не стоит истуканом - ему тоже любопытно, к кому так ломанулся его собеседник. Если, конечно, так можно назвать человека, с которым ты стоишь практически вплотную и бессовестно хватаешь его за руки... Блять, серьёзно? Тот самый напидоренный козлина, с которым Арс крутил жопой на танцполе в Тюмени? Откуда, блять? Антон ведь понятия не имел тогда толком, что это за хер и откуда он взялся. Хотя логично было предположить, что если Арсений настолько хорошо его знает, чтобы устраивать совместный голубой разврат под софитами, то этот хер вполне может быть из Питера. Но ебаный в рот, что он делает ЗДЕСЬ? Почему-то в последнюю очередь верится, что Арс ну вот совершенно случайно с ним встретился, и было бы глупо писать ему смски - "Ой, Шаст, прикинь, помнишь чувака, с которым я обжимался в Тюмени? Он тоже тут, прикинь! " Тем не менее, настроение меняется, словно по щелчку пальцев - и кажется, если Арс подойдёт ещё чуть ближе, его просто ебнет молнией из той тучи, что моментально сгущается над его головой. - Недавно приехал. Только в номер шмотки закинул и пришёл. Арс, ты ничего мне сказать не хочешь? - А что такое? Ты про... - Арс кидает мимолётный взгляд на Виталика, который посматривает на них и улыбается во все тридцать два зуба, и кажется, уже даже направляется в их сторону, - бля, Шаст, клянусь, у меня тупо вылетело из головы. Нас пригласили вместе вести кор.. - Эээээй, это же Шастун! - звонко вырывается из-за Арсовой спины с уст Виталика, который прямо-таки ложится на спину Попова, крепко обхватывая его плечи своими накаченными руками, - ты тоже решил прийти повеселиться? А то мы уже думали вдвоем будем до утра кутить, да Арсюша? - пьяный шальной взгляд Виталика моментально падает на охуевающего от происходящего Арсения, который расстерянно болванчиком пялится то на Виталика, то на Антона, который, кажется, ещё больше звереет на глазах. Блять, всё это выглядит действительно максимально странно, неправдоподобно, провокационно и, сука, неправильно, учитывая характер Шаста и его мнение по поводу Виталика..Как он там выразился в Тюмени? Успел найти себе папика на вечер. Знал бы Шаст, что Арса с Виталиком ничего не связывает кроме как дружеских отношений и общей работы в прошлом. Но нет, то, как провокационно и по-гейски себя ведёт Виталик не может оставить равнодушным и спокойным Шаста, ведь он собственник, он очень ревнивый и он только недавно признался Арсу в любви. А значит, всё что сейчас происходит для него - лютый пиздец. Арс всё ещё стоит и даже не знает, что и добавить, но Виталик не дожидаясь ответа, тянет его за руку обратно на танцпол и кричит Шасту, чтобы тот следовал за ними, иначе зачем он вообще сюда явился. Арс следует за Виталиком совершенно безвольно и всё ещё не вдупляя до конца происходящее, оборачивается на Шаста и понятия не имеет, о чём он сейчас думает. Папика на проёб, будет точнее и правильнее. Да, блять, Шаст пребывает в таком ахуе, что не уверен, что не выглядит со стороны как тупая золотая рыбка, которая только и делает, что пялится своими выпученными глазками и хлопает пухлыми губешками. Что. Блять. Это чмо белобрысое о себе возомнило. Нет, можно предположить, что Арсений не предупреждал его, что Антон Шастун отныне не просто его коллега, а тот самый коллега, с которым спят по любви. Но это же не отменяет того, что этот хуй колхозный просто безнаказанно его лапает, а Арс даже слова не говорит против? Уж кто кто, а Арсений прекрасно знаком с языком тела, и давно мог бы дать понять даже без словесных скандалов, что это неуместно, что это ему неприятно и расставил необходимую дистанцию. Или всё же не неприятно? Да как это вообще возможно, он же знает, насколько Арс его любит... Блять. Да, он идёт следом. И пусть эта тупой качок даже не поймёт, насколько скептично озлоблена на самом деле та ухмылка, которая появляется на его лице, но он реально уже немного перерос тот момент, когда он закатил бы истерику здесь и сейчас , с вытаскиванием Арсения из зала за шкирку и громкими семейными разборками за дверью. Нет, он сначала понаблюдает. Понаблюдает, насколько много позволяют себе эти два конченых мудака - в том числе и Арсений, который до сих пор не послал его нахуй, и только потом, в более интимной обстановке спросит с Арса за всё. Абсолютно за всё, что уже увидел и ещё увидит. - А вы, значит, до утра тут "кутить" собирались? - он ухмыляется почти во все 32, глядя прямо в глаза Виталику, но взгляд, который краем глаза может поймать Арсений... Ох какой нездоровый. И очень... Предупреждающий, если это можно так назвать. - Антон, кстати, да. Арс рассказывал, или так, чисто из интернетов наслышан? - и да, это очередная проверка, причём проверка Арса - упоминал ли тот его вообще в разговорах, или просто наглухо забыл о его существовании, пока тусил на чужом корпоративе? Арс молчит, крепко поджимая губы и всем видом показывая Виталику, что он не намерен больше танцевать. Потому что в данный момент, он забирает со столика очередной бокал виски разбавленный с чем-то там - он уже и не разбирается - и опрокидывает в себя аж до половины стакана. Виталик понимая настрой Арса, также заливает в себя шот текилы и внимательно смотрит на Антона, пытаясь вспомнить его на той самой "афтерпати" после концерта в Тюмени. Кажется, он даже не обратил на него внимание. А Арс толком ничего о нём не рассказывал, потому что они в принципе толком последний год не общаются. - Ну, наверно, больше наслышан. Тебя грех не знать, мачомэн. Вас, конечно, скрещивают с Арсюшей, но по тебе видно, что этот манерный красавчик не в твоём вкусе. Ты ведь явно по девушкам, - усмехается Виталик, опрокидывая еще один шот, - хотя грех не обратить внимание на такого красавца, как Арс... - последняя фраза звучит настолько провокационно и по-блядски, что можно было не соправждать её мерзким движением руки по Арсовому запястию. Но Виталик не удержался и дотронулся до руки Арса, на что Арс резко дёргает её со стола, прячя в карман обтягивающих брюк. - Бля, Виталик, всё. Успокойся уже, какая разница по кому там Шаст, тебе он всё равно не светит, - то ли огрызается, то ли усмехается Арс, поправляя оптические очки на носу, после чего получает очередное движение по своему плечу от наглого Виталика. Ну тут глаза уже недовольно закатываются, после чего Арсений тяжело выдыхает и понимает, что Виталик настолько пьян, насколько тактилен, и теперь его не остановить. - Арсик, а ты чего кипятишься? Ревнуешь что ли? Да не парься, ты всё равно охуенней всех людей вместе взятых в этом зале. - Виталик не отрывает взгляда от Арса, но Арс смотрит на него ТАК недовольно, что на этот раз тот не осмеливается дотронуться до него. - Значит я видно, что по девушкам, а этот манерный красавчик по кому? Ну ка, расскажи, братан, может я чего-то о своём коллеге не знаю, мм? - Шаст уже максимально утрированно округляет глаза в показной заинтересованности и легонько, провоцирующе на грязные тайны подталкивает этого сраного передутого стероидами пидораса локтем, мол, ай, давай, вещай, друже, пока опрокидывает в себя залпом сразу полную порцию виски - нет, спокойно смотреть на весь этот ебаный цирк с трезвой головой он не в состоянии. Да, по девушкам он, конечно. Настолько по девушкам, что пару дней назад его этот самый манерный красавчик трахал в глотку по самый желудок, а потом заставлял вылизывать его собственную сперму из своей задницы. И что, ему, блять, всё равно мало? А может просто он хочет разнообразия? Этот хоть накачанный, фигуристый, в отличие от его ножек-козьих рожек... Может ему хочется крепкого мужского тела? Пусть даже не для секса, пусть просто для эстетики и флирта... Ну блять просто иначе... Как ещё можно объяснить тот факт, что он не предупредил о наличии здесь этого сраного Виталика? Вылетело из головы? Из чьей, Арса? Арса, который спустя пять лет помнит сто пятьдесят рублей, которые ему пять лет назад проиграл в споре Матвиенко? Но Арсу ведь всего достаточно и он просто тащится по этим ножкам-козьим рожкам - длиннющим, прямым, привлекательным; и ему не нужны никакие качки, вроде Виталика. Ему нужен Антон в чистом виде. Но это кучерявое чудо ведёт себя сейчас максимально надменно и выпивает залпом виски, что даёт понять, что пиздеца не избежать , и теперь Арсу нужно как-то закончить этот сюр и уйти с Шастом в номер для дальнейших разъеснений, правда неизвестно насколько у него это получится, судя по выпитому алкоголю, что плещет теперь в голове. Но Виталик, говняра, вообще, кажется, не думает затыкаться. - Ну как я понял, ты в разводе, Арсик и теперь в активном поиске? - виляет бровями Виталик, на что Арс корчит недовольную гримасу, потому что выглядит это очень вульгарно и пошло, - ну чего ты такой недовольный...Может, тебе тут кого-нибудь найдём, если вдруг секс по дружбе со мной ты решишь сразу убрать из своего списка на ближайшее время.. - Виталик едва ли касается кончиком пальцев нахмуренного вздернутого носа Попова, на что тот окончательно взрывается где-то там у себя внутри, где мизер трезвого рассудка даёт о себе знать. - Виталь, мы с Шастом пойдём, наверно. Я устал и хочу спать, ему тоже надо выспаться, и похуй, что он только пришёл. Да, Шаст? Нам пора, давай-давай, пошли.. - произносит Арс, хлопая Шаста по плечу и указывая на выход из зала. То есть, про развод этот стероидный хуй все-таки знает, а про то, что у Арсения есть новые отношения, какие бы то ни было, пусть даже без имен, лиц и даже пола - до сих пор не в курсе. Мог же ведь просто сказать, что он не один, а дальше как умеет в лучшем виде - делать томные взгляды и переводить тему. Но все-таки не сказал, сука, да почему? А вот когда он слышит про секс по дружбе, еще и на ближайшее время - всё, пиздец. Кажется, стакан в руках нещадно хрустит, и тут же с оглушительным треском опускается на столешницу бара. Он выходит молча, даже не глядя на Арсения - нервы сдали первый раз с тех пор, как он не брал трубки из-за зрелища, в котором фигурировали Арс и Алёна, и вот опять - пизда, приехали. У него слишком много вопросов, причем тех, на которые он, возможно, даже не хочет слышать и знать ответа. А может хочет... Блять, так сложно, но так разрывает от неконтролируемой ярости, потому что перед глазами практически стоит картинка, как этот белобрысый хуй лапает руки Попова, который даже практически не пытается с этим ничего сделать, как слащаво отшучивается... Или вовсе не отшучивается про дружеский секс... И каждый раз, когда все это прокручивается в голове, ярость набирает обороты по новому кругу, и сдержать себя хотя бы до номера, чтобы не переебать Попову еще в коридорах, где полно бегающих на перекуры людей, становится какой-то просто непосильной задачей. И тут в голове Арса вопрос: откуда этот хуй знает про то, что он в разводе? Кто уже успел напиздеть? Да чего же тесен этот ебаный мир - он еще не успел развестись, а точнее забрать свидетельство о разводе, а тут уже даже пидорастический Виталя в курсе. Арсений прощается с Виталиком, кажется, уже надолго, потому что видеть его больше он точно не хочет, ведь , конечно, не без помощи Арса, но Виталик испортил более менее нормализованные и стабильные отношения с Шастом. Теперь они идут по коридору, до номера осталось совсем ничего, а Арс уже чувствует это бешенство и ярость, этот клубок напряжения и негатива, пока ещё смиренно идущий рядом. Блять, только бы это всё не обернулось необратимым пиздецом. Арс даже согласен на избиение своей морды, но не на расставание, которое может вполне себе прийти в голову Антону, заебавшегося то от слишком теплых отношений с бывшей женой, то от геев-друзей Арса, беспардонно намекающих на секс. Уже в номере дверь громко захлопывается и Арс тяжело сглатывает, глядя на потемневшего во взгляде Шаста. Арс осторожно снимает очки и кладёт на тумбочку, ну так, на всякий случай. И снова встаёт прямо перед Шастом, но не слишком близко, на расстоянии вытянутой руки. Блять, слишком тихо..И это тишина просто жутко давит на виски. - Шаст..Звучит максимально дебильно, прям как в кино..Но ты всё реально не так понял. - наконец выдыхает Арс, не отводя встревоженного взгляда с глаз Антона. И Антон, захлопнувший эту самую дверь... просто замирает. Стоит и сверлит взглядом точку на переносице Арсения, даже не желая... но в то же время и очень желая посмотреть ему в глаза. Блять, поток гневных мыслей, которые он накрутил в своем сознании за то время, пока они успели добраться до номера настолько велик, что эта гнетущая тишина - символ того, что он даже не знает, с чего начать. Но Арс, кажется, вообще берега попутал, потому что начинает первым и... ох, блять, лучше бы он это не говорил, потому что, оказывается, не у него одного умеют чернеть глаза. И если на холеричном, вспыльчивом Арсении это выглядит еще хоть как-то органично, то на Шасте, вообще не склонном к ярости - максимально странно, непривычно, потому что это даже не похоже на то, что между ними происходило до Новой Усмани - там взгляд все равно отражал отголоски и внутренней боли, и непонимания, и отвращения к себе, и всех тех эмоций, которые вызывали какую-то агрессию - ну разве что кроме закулисья Тагила, где эмоция была хоть и не полностью, но все же довольно похожа. Но сейчас нет сомнений в себе, нет каких-то неуверенностей и непониманий, чего он на самом деле хочет - нет, блять, он повзрослел. Он все для себя уложил. Он, сука, признался Арсу в любви! И окончательно принял то, что какой бы пидорасией это ни было, он хочет быть с ним и только с ним. И такой плевок в душу спустя буквально пару дней? - Я, блять, это уже слышал. - он почти шипит, потому что даже челюсти, сжавшиеся от злости, не хотят до конца разжиматься. - Что я не понял, скажи? Что он лапает тебя у всех на глазах, на МОИХ, сука, глазах, а ты не пытаешься ничего сделать, как так и надо? Что ты, блять, не забываешь вообще никогда и ничего, ты до сих пор Матвиенко припоминаешь тот долг, который он тебе должен за выход четвертого сезона, в который он не верил и ставил на то, что после трех все сдуется и закончится? Четвертого, Арс, а мы отсняли восьмой! И вдруг ты забываешь сказать, что здесь будет это чмо перекачанное? А еще забываешь сказать ему, что ты не свободен, хотя тебе никогда и ничего не мешает вбросить это как общий факт, а дальше вилять своей жопой по темам, чтобы не раскрывать все подробности? Давай, сука, скажи, что я из всего этого не так понял. - и расстояние между ними уменьшается само собой, Шаст, кажется, даже сам не замечает, как на каждом предложении делает шаг, еще небольшой, и еще вперед, навстречу Арсению, на которого сейчас смотрит настолько... сверху вниз, насколько не смотрел, наверное, никогда. Во всех смыслах. - Шаст, блин...Ёбан-бобан! Он же не за хуй или жопу меня лапал, в конце концов. Он тактильный человек, и в обществе есть такие люди, которые при общении с тобой мимолетно могут коснуться тебя рукой. Да, мне это тоже не нравится, ты и сам знаешь, как я бешусь, стоит кому-то нарушить расстояние и распускать руки, но блять! Я в последний раз видел его в Тюмени , и сейчас..И больше, блять, надеюсь никогда не увижу! Что мне надо было сказать? Не касайся моей руки, моему бойфренду это не нравится? Шаст, блять, нам не пятнадцать лет! А по поводу свободен-не свободен, мы вообще не успели даже поговорить о личном, мы вели ебаное мероприятие, светя на своих еблетах улыбками и радостью, потом напились, поддались веселухе общей и просто тупо танцевали, а до этого не виделись! Обсуждали план проведения мероприятия по видеосвязи и все блять, мне вообще не о чем с ним говорить! Шаст, блять, нахуя я как перед папой в пятом классе отчитываюсь?! - Арс устало выдыхает, а сердце буквально рвется наружу и желает выпрыгнуть прямо в руки Шасту, которые вместе с Шастом приближаются всё ближе и ближе..И сейчас это сокращение дистанции вызывает больше страха, но не то что бы страха быть избитым - Арс ведь может и ответить, как никак он почти одного роста с Шастом и достаточно спортивный - но совсем не хочет этого...И боится он вовсе не рукаприкладства, которое, кажется, несмотря на все оправдания заслужил..Боится он негатива, который может сейчас вывалиться прямо на плечи Арса и втоптать его в землю. Боится он того, что Шаст может прямо сейчас послать его нахуй, вот так - глаза в глаза, и разорвать отношения. Но нет, разрывать то, что только только появилось, Шаст не планирует. Да, он разозлен, он в ярости, это просто какое-то всепоглощающее ощущение, которое не разделить на какие-то отдельные эмоции, но почему-то нигде, даже в самых дальних закоулках этой грозовой тучи не звучит даже самое тихое и жалкое "брось его". Нет - наори, покрой матом, ударь, в конце концов, но только не брось. Эта мысль отсутствует на каком-то органическом уровне, только на пользу ли это Арсению... еще большой вопрос. - Я заметил, как ты бесишься. Так бесишься, что даже не намекнул ему, что тебе это неприятно, хотя ты прекрасно умеешь на говно изойти, если кто-то даже просто пытается потрогать твою бутылку. Или нравится, а? - Шаст сокращает расстояние до предела и на каком-то машинальном уровне перехватывает оба запястья, безвольно висящих вдоль тела Арсения, задирая обе руки и встряхивая ими, словно конечностями безвольной куклы. - Может тебе на самом деле просто нравится? Потому что, сука, я знаю тебя дохуя лет, и отказывать, говорить нет и показывать, что тебе не нравится, ты умеешь просто превосходно. - пальцы стискиваются еще сильнее, словно он цепляется за эти запястья в попытке сдержать самого же себя от того, чтобы просто не врезать Арсу по "манерному" еблету. - Побухать и потанцевать вы значит успели, о твоем разводе он узнать успел, а о твоих новых отношениях нет? И я все еще не так все понял, да, Арсюша? - и это, вроде бы, уменьшительно-ласкательное обращение звучит настолько язвительно, что, кажется, можно брать руками и выжимать капающий с него яд. Но Арс ничего не слышит после момента, в котором Антон перехватывает его запястья и сжимает в своих руках. Сердце, что готово было вырваться наружу буквально пару минут назад, где-то в параллельной Вселенной уже вырвалось и с треском разбилось об пол. Глаза Арсения панически бегают, окидывая взглядом пальцы Шаста, сжимающие тонкие бледные запястья. Арс боится..И неизвестно откуда это фобия взялась, но она у него с детства - он ненавидит, когда его руки кто-то сжимает в своих, когда кто-то даже шутя пытается это сделать, без возможности вызволить руки из цепкой хватки чужих. Это ведь самая настоящая фобия..Он боится, когда не может что либо контролировать руками, и бьётся в жуткой паники где-то внутри себя, но стыдится этого показывать. Такого, конечно, не было очень давно, эти все игры остались в глубоком детстве..А сейчас, сейчас с его лба стекает капля пота, от резко нахлынувшего страха и куда более сильного напряжения, которое сотрясает его организм в данную минуту. И это просто пиздец. Он до последнего надеется, что Антон отпустит, но не замечая этого, пытается в моменте сам выдернуть свои запястья из его рук, но попытка оказывается тщетной. Сука... - Шаст, отпусти меня.. - низко, хрипло звучит с губ Арса, максимально пытающегося сдержать свою истерику. Он серьёзно смотрит на Шаста, ожидая ответной реакции, и тихо размеренно выдыхает, стараясь успокоить свою панику, которая только нарастает с каждой секундой. Вот только этого Антон не знает. Не знает, и знать не может, потому что они уже творили с Арсением такие вещи - извращенные до дыбом встающих волос, жесткие, грубые, такие, которые, пожалуй, даже для большинства нормальных людей будут более чем "чересчур"... И вдруг, после кулака в заднице, фобия на просто сжатые руки? Да еще и после того, как этот уродец за эти самые руки столько времени его трогал? А это как раз играет злую шутку - причем даже на уровне подсознания, а не чего-то сознательного - потому что эти прикосновения к рукам Арса со стороны белобрысого говнюка словно фокусируют внимание и заставляют самого неосознанно концентрироваться на этих самых руках, которые он даже не думает выпускать из своих. Наоборот, только скалится еще больше, когда вместо очередной порции оправданий слышит лишь жалкое "отпусти", которое отчего-то бесит ещё больше, и нервы надламываются всё сильнее и сильнее, и он сам даже уже, кажется, перестаёт контролировать свои действия - просто шагает вперёд, грудью толкая Арса в ближайшую стену, и буквально врезается его запястьями в неё, вжимая крепко, без шанса на побег, до возможно потенциально сбитых костяшек на его рефлекторно сдавшихся кулаках. - И это всё, что ты мне скажешь? Контраргументы кончились, Арс? Серьёзно? Ты реально хочешь этого гондона? Ты реально с ним флиртовал у меня за спиной, и даже не зассал делать это у меня же на глазах? - мозг плывёт, будто он выпил не два стакана виски, а минимум всю бутылку, и даже перед глазами всё начинает затягивать мутной пеленой. - Думаешь, он лучше трахается, чем я? Да, фигура у него может и лучше, но если ты во мне сомневаешься... Я тебе докажу, ЧТО я могу на самом деле... Когда Шаст толкает Арса к стене, буквально вжимая своими ладонями его руки к ней, кажется, он на минуту забывает как дышать, и недыша смотрит на Шаста, теперь куда более тяжело сглатывая. В голове пустота, лишь судорожные сигналы "спасайся", "ты сейчас умрёшь", "он тебя убьёт"..И вот эти мысли, где царит полная уверенность, что любимый и любящий тебя человек может тебя сейчас убить, сносят крышу, но не в хорошем смысле этого слова. На удивление самому себе, Арс даже не истерит, он лишь отчаянно смотрит в некогда ласкающие его взглядом тёпло-болотные глаза, которые сейчас кажутся темнее тучи. - Я..Я не хочу его, Шаст.. - тихо, сдавленно звучит в ответ, - я..Честно..Я...Шаст, пожалуйста, не надо, - и это "пожалуйста, не надо" звучит настолько по-детски, когда папа хочет дать тебе ремня за плохое поведение, что смотрится даже несколько жалко, и пусть Шаст думает, что Арс играет или все еще провоцирует, но это звучит откуда-то из недр детской, отравленной этой фобией, души. - Мне никто не нужен, кроме тебя.. - уже прикрыв глаза веками, еще тише произносит Арс, будто не вслух, а про себя. Как-будто успокаивая себя, что и Шасту никто не нужен, и что Шаст точно не причинит вреда, и что сейчас всё обязательно разрешится..Ведь это Антон - его родной, любимый человек. Неужели он не заметит искреннего страха в глазах Арсения? Неужели не успокоится, поняв, что тот не играет, что ему на самом деле страшно?..Неужели?.. Но как он может заметить этот искренний страх, когда глаза практически ничего не видят - словно зрение в один миг падает пунктов на шесть, оставляя лишь пелену, через которую точно не различить тончайшие нотки эмоций, которые Арсений, как назло, еще и умеет неплохо играть - да, не идеально, но весьма неплохо - и черт его разберет сейчас, это игра в поддавки, какая-то попытка перевернуть ситуацию в очередную недоролевую игру, как у них это уже выходило, или истинный страх? Да еще и как назло это так похоже на типичного Арсения - переводить тему с реальных оправданий на тему нелогичных... или наоборот логичных, если сравнивать их с обвинениями самого Шаста, действий к таким пустым, немногословным просьбам. Жалким и только пробуждающим новую волну гнева, с которой пальцы только сильнее впиваются уже ногтями в нежную кожу запястий, а надрывное шипение срывается практически в нервно поджатые губы Арса. - Почему не нужно, Арс? А? Почему? Ему нужно, а мне не нужно? Так никто не нужен, что тебя просто в открытую лапает чужой мужик, а ты ему слова не говоришь? Еще и на дружеский секс намекает... А что, Арсюш, может он у вас все-таки был? Может это и есть та самая правда, которую ты умалчиваешь о своем прошлом? Я, сука, не слепой, Арс... - мышцы сами сокращаются, заламывая на носу поперечную морщину отвращения, которым перекашивает его лицо в тот момент, когда он резко дергает Попова на себя - все за те же руки, но только для того, чтобы развернуть и швырнуть одним движением на ближайшую из двух полутораспальных кроватей. Арс грубо падает на одну из кроватей, прямо лицом уперевшись в подушку, но быстро разворачивается лицом к Шасту, тут же вцепившись пальцами в белоснежную постель. Похоже, что Шаст действительно ослеплен своей ревностью и совершенно не понимает, что Арс сейчас точно не играет и ему не совсем приятны действия Шаста. Арс судорожно хлопает ресницами, восстанавливая своё дыхание и наконец немного успокаивается, что его руки принадлежат сейчас ему и их никто насильно не сжимает. Его взгляд теперь уже немного расслабленный, но всё ещё тревожный также направлен на Шаста, который в конец обезумел, и явно ведь будет жалеть о своём поведении и о словах, которые никак не совпадают с реальным положением дел. - У меня не было с ним секса, Шаст. Я ни с одним мужчиной не трахался до тебя и не собираюсь. Меня всё в тебе устраивает, какого хуя ты ревнуешь? Я тебе всё уже практически рассказал о своём прошлом. Да и вообще схуяли ты мне не веришь? Так ты меня любишь? Увидел, что я танцую с мужиком и просто весело провожу время, у тебя сразу жопа горит, ревность перекрыла здравый рассудок, самооценка опустилась ниже плинтуса. Нахуя ты так делаешь? Ты реально слепой, Шаст и тупой к тому же, раз ещё не понял, как я отношусь к тебе и к нашим отношениям. - теперь уже искренне огрызается Арс, наконец придя в себя, и теперь уже злясь, что Шаст устроил из мухи слона, раздул до огромных масштабов, еще и обвиняет Арса в чём-то..И в очередной ебаный раз показывает своё недоверие. Ох, зря он огрызается... Пиздец как зря... Если до этого у Арсения были хоть какие-то призрачные шансы избежать возмездия от разгневанного и реально ослепленного во всех смыслах собственной ревностью Антона, то теперь - точно нет. И свободу его руки обретают совсем ненадолго - потому что в следующее мгновение Антон практически падает на него сверху, вжимая своим телом в неприлично мягкий матрас и буквально скручивая уже алеющие следами от его непривычно грубых пальцев запястья и одним резким, безапелляционным движением задирая их за голову, крест накрест, держа оба сразу одной рукой, которая наваливается практически всем весом, даже несмотря на численное меньшинство не позволяя дернуться и вырвать их из цепкого захвата. - Так какого хера, Арс? Если тебя всё во мне устраивает, какого чёрта ты позволял ему тебя лапать? Какого хуя не сказал, что ты занят, чтобы он не флиртовал с тобой и не намекал, сука, на "дружеский" секс? Я, блять, в голову взять не могу, хоть убей, какова должна быть причина, чтобы допустить всё это, кроме как в том случае, если тебе это всё нравилось! Я, блять, не тупой, и тем более не слепой, а как раз очень зрячий, и говорю лишь то, что вижу, зато реальных объяснений и объективных обоснований этим поступкам пока не вижу. А может тебе просто мало? Да, блять, мы живём не вместе, а тебе нужно больше, больше, ещё больше, и ты не можешь упустить возможность пофлиртовать с кем угодно, даже если это не я? Так будет тебе больше... - и вторая, свободная пока что ладонь протискивается между их тел, грубо, жёстко, не заботясь о приятности ощущений сжимая чужой пах сквозь плотную ткань брюк. После того как Антон в очередной раз зажимает запястья Арсения цепкой хваткой одной руки, да ещё и прижимает его всем телом к кровати, без права на движение, Арсу по-настоящему становится панически страшно, и воздуха снова становится критически мало. Он смотрит на Шаста с широко распахнутыми глазами и крепко поджимает губы, вместо того, чтобы попытаться захватить воздуха как можно больше, ведь от страха он действительно начинает задыхаться. Руки невольно стараются выбраться из ловушки в форме руки Антона, но снова безуспешно, слово с появлением страха, Арс теряет силы и становится тряпичной куклой. А когда рука Шаста падает на пах и крепко сжимает его, из губ вырывается отнюдь не стон наслаждения, напротив - что-то сдавленное, напоминающее больше тихий жалобный скулёж. - Шаст..Мне всего хватает..Пожалуйста, успокойся.. - всё же устало и тихо вырывается с губ, что едва ли двигаются под натиском чужих, щипящих прямо в них. Арс всегда хотел и хочет Шаста, и понимает к чему сейчас идут все эти телодвижения с его стороны. И, наверно, первый раз в жизни Арс не хочет секса с Шастом, он боится..Нет, скорее, он жутко, до одури напуган, его сильно оттолкнули эти насильные сжатия его рук, эта нездоровая агрессия..Он не хочет, но он вынужден терпеть, потому как Шаста не остановить и это теперь пиздец как очевидно. Арс мог бы его оттолкнуть, отшвырнуть от себя, по-настоящему твёрдо дать понять, что ему всё это неприятно..Но Арс сейчас совершенно безволен, совершенно обмяк..Всё тело максимально обездвижено, и это уже не связано с тем, что Шаст завалился на него сверху и прижимает, что есть силы..Всё дело в том, что организм дал сбой и теперь находится в онемевшем состоянии от чувства страха, отчаяния и некого принятия неизбежности ситуации. И такое безвольное, даже в самом худшем смысле этого слова пасссивное поведение вроде бы могло бы и успокаивать, приземлять обратно на Землю, с учетом того, насколько Арсений обычно отзывчив и провокационен одновременно в горизонтальном положении. Но сейчас это отчего-то только раздражает еще больше - непропорционально количеству выпитого пьяный мозг считает, что он должен сопротивляться, должен доказывать свою правоту, спорить с пеной у рта, отстаивая собственную верность, а он только бездушно бросает какие-то общие фразы, словно даже не хочет спорить с теми очевидными фактами, которые набросал ему в лицо Антон. И подсознание словно воспринимает это, как немое согласие с высказанным - и от того заводится все больше, поселяя в мозгу совершенно нездоровое желание сделать больно - да, именно больно, так же, как ему сделало больно это зрелище в зале несколько минут назад, практически сразу же после того, как он пошел наперекор себе и признался в любви. Нет, конечно, больно не настолько, чтобы порвать Арса к чертям, но и церемониться с ним нет ни малейшего желания. Поэтому та самая ладонь, которая только что грубо сжимала член, быстро, отрывистыми движениями расстегивает пуговицу и молнию на чужих джинсах... и одним рывком дергает все это вместе с бельем вниз, сразу до середины бедра, вот так бездушно, даже унизительно оголяя сжавшуюся от напряжения задницу. Он даже не собирается продолжать это раздевание, ему действительно даже не нужно отпускать вторую руку, которая по-прежнему держит уже, кажется, не сопротивляющиеся запястья - достаточно просто дернуть за пояс расстегнутых брюк, натянувшийся где-то между бедер, и задрать узкий зад кверху, перекидывая обе ноги через собственное плечо. - Настолько хватает, что ты флиртуешь с первым попавшимся мужиком, который якобы случайно здесь оказался? Настолько случайно, что тебе нравится, как он тебя лапает, как гладит твои руки, как предлагает тебе дружеский секс? Арс просто не понимает, как именно он должен доказывать свою правоту, кроме как посредством тех самых неоднократно произнесенных слов, где он пытается донести мысль, что ему нужен лишь Шаст и больше никто. Это ведь настолько очевидно, это настолько прозрачно, что Арсу обидно и больно от очередной порции недоверия со стороны Шаста. Ему неприятно видеть в край обезумевшего Антона, не дающего себе отчёт в своих действиях, грубо стаскивающего с Арса штаны вместе с боксерами и перекидывающего его ноги через свою плечо..Для того чтобы вставить? Вот прямо так насухую, без растягиваний, без прелюдий?..Такого Шаста Арс ещё никогда не видел. Такого жестокого, по-настоящему агрессивного и с таким невероятно потемневшим оттенком глаз. Арс сжимает ягодицы, явно показывая своё нежелание и очевидно напряжение перед дальнейшими манипуляциями. Прозрачно-голубые глаза не отрывают своего взгляда от Шастовых, настолько диких и безумных сейчас, что он не узнаёт в них ту самую тихую и спокойную гавань для себя. Арс в очередной раз пытается выдернуть свои раскрасневшие запястья из руки Антона, но снова тщетно. - Шаст, он просто мой друг..Знакомый. Если бы я захотел с ним трахаться, я бы давно это сделал. Но я хочу лишь тебя..Посмотри, что ты делаешь..Это ведь не ты. - шёпотом произносит Арс, после чего крепко поджимает губы и отчаянно смотрит на Шаста, перед зрачками которого, очевидно, тёмная пелена, не дающая ему выбраться из пучины своих негативных эмоций и увидеть то, как Арсу плохо и больно от его действий. - И где ты хочешь меня? Так ты хочешь меня? - ладонь более чем красноречиво сжимает ягодицы, которые абсолютно недвусмысленно пытаются сжаться, закрыться и уйти от того проникновения, которое практически неминуемо грядет в самое ближайшее время... И пальцы все же насильно раздвигают сжавшиеся мышцы, касаются судорожно поджимающегося отверстия, давая понять, что отступать сегодня он точно не намерен. Пока не проникают, не толкаются насухую внутрь, просто обозначают свое твердое право на то, что он собирается делать. - Это я, Арс... Это я, Антон, и я ненавижу, когда мои чувства втаптывают в сраное ничто. Я, блять, никогда не был так искренен, как с тобой всего пару дней назад. Я говорил тебе то, что действительно от души, наверное, не говорил еще никогда и никому, а ты сегодня же просто обесцениваешь все это и лапаешься с каким-то перекачанным мудаком. Лапаешься, хлопаешь глазками, флиртуешь, а потом всем своим видом демонстрируешь, что не хочешь меня - зато его, видимо, хочешь. Так может его сюда привести, чего уж там? - глаза снова сверкают каким-то звериным блеском, и губы практически полностью вжимаются в чужие, выдавливая каждое слово напрямую в чужой рот. - Нет... Я его не приведу... Потому что ты - мой, и только у меня есть право тебя трахать... Или все таки привести? Привести, чтобы он просто постоял рядом и посмотрел, с кем ты на самом деле, чей ты на самом деле, а, Арс? И тут Арс максимально старается расслабиться, несмотря на то, что его руки всё ещё крепко сжаты пальцами Антона. И если бы не руки..Он бы даже, может, сам попросил выебать себя, потому что последние фразы Антона бьют каким-то неожиданным током прямо в мозг и оттуда горячо разливаются по телу. "Только у меня есть право тебя трахать.." Сука, он знает, на что давить. Он знает, как Арс любит чувствовать себя его вещью в прямом и переносном смысле во время секса, знает, как любит экспрессивного Антона, показывающего свою власть. И сейчас, хоть немного, но организм отзывается на эти слова, на пухлые губы, которые впиваются в Арсовы при каждом слове, выпущенным подобно пуле из огнестрельного оружия. Член заметно напрягается и это выглядит странно, наряду с всё ещё перепуганным взглядом, периодически поглядывающим наверх на захваченные в ловушку собственные запястья. Но внимание тут же отвлекается на палец, нащупавший анальное отверствие, и явно предупреждающей о последующих действиях. Блять, Арс не знает, на чём сосредоточить внимание, не знает что чувствовать в итоге: страх или желание?..И как вообще заставить себя отключиться от рук и полностью переключиться на действия ниже и на жадные властные слова Антона. - Блять, я тебя хочу! - тут Арс делает акцент на слове "тебя" и слегка прикусывает нижнюю губу Антона, на которую периодически падает его взгляд в голодном желании, - и ты можешь трахать меня когда хочешь и сколько хочешь..Потому что, я действительно только твой. - Только мой.... - рычит в его губы Антон, и вот это... откликается. Откликается так, что его член, до этого стоящий скорее на адреналине, нежели на истинном тестостероне вздрагивает и мажет по отведенному в сторону бедру, размазывая по нему блестящую в тусклом свете прикроватной лампы ниточку смазки. Это реально какой-то звериный инстинкт собственничества. Такой, который отключает трезвый рассудок, который должен вести разумные адекватные переговоры, который оставляет лишь животное желание пометить, заклеймить, продемонстрировать даже на каком-то ментальном уровне, несмотря на то, что у них нет реальных сторонних наблюдателей, это - моё. Только моё. - Я перегрызу тебе глотку, если еще раз увижу, как кто-то к тебе прикасается так... Я готов простить тебе Алёну, Серегу, Димку, но, блять, ни один смазливый хуй больше пальцем к тебе не прикоснется, потому что на это есть право только у меня. Понял? - шипение, плавно переходящее в рык обжигает чужие губы, прежде чем он отстраняется - но совсем ненадолго, только лишь для того, чтобы сплюнуть в свою ладонь, растирая слюну по пальцам, толкающимся навстречу всё еще нервно сжатой дырке. Он не собирается причинять особой боли, иначе давно мог бы просто вопреки всему вставить, но здесь цель другая - застолбить, покрыть, как вожак стаи, присвоить, в очередной раз доказывая, что если он пошел наперекор себе, своим принципам, убеждениям - он больше не даст воли нигде и никогда. Какой бы сладкой булочкой его не считали люди, никогда не видевшие его ТАКИМ. Хотя, пожалуй, ТАКИМ его не видел никто, кроме Арсения, и вряд ли когда-нибудь увидит. А ведь Арс действительно любит его любым, и даже таким - агрессивным, вспыльчивым с поводом и без, но очень мягким, тёплым большую часть времени. И он даже согласен больше не крутится с пидорасами-знакомыми, отклоняя совместные предложения от греха подальше, ну или хотя бы устанавливать чёткие границы и не позволять лишней тактильности..Ну и конечно, о таких вещах впредь необходимо предупреждать Шаста, а не на радостях звать в отель, где будет проходить мероприятие. Арс любит Шаста, и эта любовь настолько сильна, что он на мгновение, кажется, даже забывает про свою самую страшную фобию, не поглядывает на заключенные в чужую ладонь собственные руки, концентрируясь лишь на этом сейчас суровом, но всё ещё родном взгляде, на своих ощущениях ниже живота, и всё-таки положительно кивая на все слова Антона. Он бы так хотел сейчас коснуться его руками, но это сейчас предоставляется абсолютно невозможным, и ровно на этой мысли он вдруг вспоминает про руки, и паника по новой охватывает его организм, не позволяя расслабиться. - Шаст, я хочу тебя коснуться...Отпустишь? - весьма кокетливо просит Арс, даже чуть кривя губы в лёгкой улыбке, нервной..Но старательно ненавязчивой и лёгкой. Он правда надеется на благоразумие Шаста, и это действительно то, чего он сейчас хочет. Правда, непонятно, насколько твёрдыми и необмякшими будут его прикосновения, судя по тому, что руки немного дрожат, пусть для Шаста это сейчас вообще не заметно. - Я хочу тронуть твои щёки, твои плечи..Твоё тело..Сними футболку.. - теперь уже максимально хитро и предусмотрительно действует Арс, наконец, понимая, что тут нельзя нахрапом, тут надо изворотливо и мудро предалагать различные варианты, при которых Шаст явно может отступить и, наконец, отпустить руки Арсения, позволяя ему быть свободным, - я хочу чувствовать тебя..Бб..бляять.. - резко вырывается из губ, после того, как влажные пальцы Шаста, с которых беспардонно стекают слюни, толкаются навстречу Арсовой дырке, всё ещё напряженной и пиздец какой узкой. Но нет, не всё так просто. Сегодня здесь целиком и полностью властвует и манипулирует Антон. Только это совсем не то же самое, что происходило между ними несколько дней назад - тогда это была игра, игра в доминирование и подчинение, которую так полюбил Арсений, и в которую он решил поиграть в ответ, подогретый чувством лёгкой безобидной мести за собственные надломленные фобии. Но тогда это была игра, и все страхи были на виду, были очевидны - и его собственный к глубокому минету, к проникновению в его глотку, и страх Арсения к боли, которую могла бы причинить его рука. А сейчас это не игра вовсе. Это истинное доминирование, подчиняющее, демонстративное, метящее и клеймящее Арса, который теперь целиком и полностью его, весь, от макушки до кончиков пальцев, от рта и глотки до задницы. И уж точно не он сегодня задаёт правила - потому что это всё ещё не игра. - Ты хочешь мне указывать? Ну нет, дорогой, обойдешься без рук. Сегодня ты не будешь трогать меня тем, что трогало это манерное дерьмо. Считай, что это твоё наказание. Чувствуй меня без них. Кожей, ртом, задницей, как хочешь - они сегодня грязные, они сегодня лишние. - и он лишь частично выполняет просьбу Арсения - действительно тянет с себя футболку вверх той рукой, что совсем ненадолго выскальзывает из задницы Арса, но даже не думает отпускать запястья - лишь натягивает её до предела и оттягивает за голову, а затем повторяет всё то же самое абсолютно зеркально, растрепывая темные, мокрые от пота волосы Арса, когда полы его футболки заворачиваются за голову, позволяя обнажённой коже грудной клетки вжаться в ходящую ходуном грудь Арсения, а вновь освободившиеся пальцы вталкиваются в перемазанную слюной дырку до основания. А Антон оказывается не так прост, как кажется, на первый взгляд, и Арсению не удаётся добиться своего манипуляциями вроде "сними футболку", или "я хочу тебя чувствовать руками". Руки всё ещё стиснуты, им всё ещё больно, потому что Шаст сдерживает их с невероятной силой и не даёт выползти из своей руки ни на миллиметр. Арс до боли кусает свою нижнюю губу, после чего закрывая глаза, тяжело выдыхает, стараясь не думать о ноющей боли в запястьях и о неприятных ощущениях от самого осознания, что он не может двинуть руками. Ему очень тяжело держаться и уже даже хочется кричать, рычать, биться в конвульсиях, лишь бы его отпустили, но когда пальцы Шаста скользят внутри, пусть не совсем свободно, Арс не может не переключаться на эти ощущения..Горячие, влажные пальцы Антона чувствуются так правильно внутри, так хорошо, что в паху бьёт приятным зарядом возбуждения и член уже заметно стоит, а точнее крепко вжимается в такой же возбужденный член Антона. А это уже совсем приятно..Даже так, что из губ вырывается такое соблазнительно низкое и долгое "Аахх", сопровождаемое мурашками по всему телу. Чёрт, только бы дал дотронуться, дал сжать свои ебучие кудри в пальцах, дал потрогать свои ягодицы, дал почувствовать..Полностью, как того хочет Арс. Но нет, нихуя так не работает. Сегодня правит, указывает и делает всё, что хочет Шаст. Сегодня он наказывает и не позволяет трогать себя блядскими, грязными по его мнению, тронутыми другим мужчиной, руками. - Ты так жестоко наказываешь меня, блять..Ты даже не представляешь. Но я тебя чертовски хочу и ничего не могу с этим поделать..Хочу каждую часть твоего тела, хочу чтобы ты трахал меня, пока у тебя есть силы, доказывал, что я твой...И ты, сука, это знаешь..Ты знаешь, что я как послушная шлюха дам себя выебать, не потому что я не смогу тебя оттолкнуть, а потому что по-другому я не могу, ведь я твой..Сука, твой. А ты...Для всех ты добрый, безобидный Антон Шастун. Но я тебя знаю разным..Абсолютно разным..Но не забывай, что ты тоже только мой, понял? Но если бы ты только позволил мне дотронуться до тебя, мы могли бы сейчас покорить мир, я бы выпросил у тебя прощение всячески.. Да, Антон точно больше не тот наивный ребёнок, которым манипулировали все, кому не лень - Ира, Стас, знакомые, властьимущие камеди и ТНТ... Нет, с точностью до наоборот - его собственное я, тридцать лет сидевшее, покорно сложив лапки, будто вдруг прорывается на полную катушку, сметая на пути любые, даже самые деликатные попытки им манипулировать, замечая их издалека, даже краем глаза, несмотря на то, что Арсений в этих вопросах тоже довольно искусен - и куда более деликатен, нежели топорные манипуляции от Стаса. И он отстраняется вновь - но только для того, чтобы вновь сплюнуть на задранную кверху без капли смущения, стыда задницу Арса, уже заполненную двумя пальцами, к которым отчаянно просится третий, которому и нужна эта дополнительная порция смазки, по которой он вталкивается внутрь в следующую же секунду, и все три грубо сгибаются, без нежностей и мягких ласк вдавливаясь в нужную точку на передней стенке, царапая её своими ногтями. - Это последний раз, когда я трахаю тебя после того, как тебя трогал кто-то кроме меня. Если это повторится ещё раз - я больше не притронусь к тебе, понял меня? Я не подумаю притронуться к твоему грязному телу, но и не отпущу. Ты будешь умирать от желания, умолять, чтобы я прикоснулся к тебе, чтобы я трахнул тебя своим членом, но я и не подумаю. Ты будешь смотреть на меня и молить до тех пор, пока не сойдёшь с ума, понял меня? - Блять, Шаст...Как хорошо, блять.. - невольно срывается с губ Арса в тот момент, когда Шаст сгибает пальцы до той самой точки, спускающей все рычаги в голове Арсения, - Шаст, клянусь, больше никто..Никогда.. - в продолжение выскальзывает с полуоткрытых губ, в то время как глаза томно прикрыты, а тело всё поддается вперед, ближе к коже Шаста, хотя казалось бы куда еще ближе..Но тревожные сигналы в голове всё ещё пульсируют и твердят о том, что руки не свободны и их пиздец как хочется вырвать из руки Шаста, но блять..Сука, откуда в нём столько силы? Кажется, вырос и изменился не только Шаст, но вместе с ним и вся его физическая сила, сейчас преумноженная благодаря состоянию аффекта и адреналину. - Шаст, ты не сможешь не трахать меня, не сможешь не касаться..Потому что , кто если не я , Шаст? Кто будет тебе так отдаваться до последней капли? Кто позволит трахать себя, как безвольную куклу, но при этом получая кайф от этого? Кто будет также покорно слушаться тебя? Кто будет твоим НАСТОЛЬКО?... - Арс щипит всё это в губы Шаста, моментами цепляя их своими зубами, после чего в итоге впивается в них окончательно и бесповоротно страстным, звериным поцелуем, и в этот же момент старается в очередной ебаный раз вырвать свои руки, пользуясь случаем. Но в ответ получает лишь звериный рык, с которым зубы сжимаются на нижней губе, прокусывая её до крови, до реального, совершенно настоящего привкуса соли и металла во рту, до розовых разводов, размазывающихся по их губам, а пальцы только сжимаются ещё сильнее, будто защелкиваясь на запястьях мёртвой хваткой, являя Арсению ту силу, которой он даже представить не мог в этом тощем лопоухом мальчишке с брюшком и смешными щеками. - Смогу, поверь... Если к тебе прикоснётся хоть ещё одна грязная рука - я заставлю тебя вымаливать прощение, заставлю дрочить, трахать своими грязными руками свою жадную растянутую задницу, но не позволю кончать, ни при каких условиях, а сам буду смотреть на это, смотреть и дрочить, чтобы ты мог видеть мой член, представлять, как он мог бы оказаться в твоей блядской дырке, но не иметь возможности даже прикоснуться к нему... - пальцы раздвигаются и сжимаются вновь, царапают нежную плоть изнутри, растягивают, быстро, жёстко, грубо, почти на грани боли и удовольствия, и Шаста сейчас вообще не волнует, что то, что срывается с его губ, настолько не свойственно для него, что если бы он услышал это несколько недель назад - сказал бы, что сошёл с ума и это какой то сюр и вообще монтаж. Он, наивный Воронежский мальчишка, который слово Член то стеснялся сказать, говорит такое и даже бровью не ведёт... Но это ревность, сука, чёртова ревность... И Арс. Арс, ломающий его внутренний мир в клочья и переворачивающий весь его мир с ног на голову. И эти манипуляции в дырке действительно отдают приятными и болезненными ощущениями одновременно, но Арсу больше нравится, чем наоборот. Его не смущает абсолютно ничего, кроме этих пережатых у запястья рук чужими горячими длинными пальцами. Он больше переживает и напрягается именно за эту часть своего тела, нежели за задницу, которая всё же не была готова к таким резким, грубым манипуляциям, к таким нетерпеливым растягиваниям, и периодически анальное кольцо сжимается и пытается вытеснить пальцы Шаста, но Арс старается максимально расслабиться, дабы избежать болезненных ощущений при непосредственном проникновении членом. - Ты будешь дрочить и смотреть, Шаст, но тебе также будет не хватать именно этого узкого сжатия твоего члена моими стенками в дырке, тебе будет не хватать этой горячей влажности, этих безумно приятных ощущений, когда твой член ебет мою дырку, что есть силы, толкаясь в неё практически до основания...Кому ты врёшь? И уж ты..Ты точно не удержишься и выебешь меня, поэтому не давай ложных обещаний, ведь я вижу какой ты нетерпеливый, я чувствую...Я знаю, какой ты страстный, Шаст. И ты не захочешь трахать кого-то другого, кроме меня, потому что, я лучшее, что когда-то случалось с тобой.. Звучит всё это почти просяще, почти вызывающе, почти провокационно, и лишь глаза выдают Арсения..Этот взгляд, который то и дело падает на собственные руки, что всё ещё грубо прижаты к кровати выдаёт Арса, но только Шаст, кажется, всё также ни черта не замечает. И Арс, вроде как, уже даже пытается смириться со всем происходящим, но единственное, что добавляет ещё больше напряжения и ужаса во всей этой ситуации - это мысль о том, что сейчас его просто на просто могут развернуть спиной к себе и также сжать руки, только уже на пояснице, пока член будет жестко толкаться в не до конца растянутую дырку. И всё бы ничего, но потеря зрительного контакта с Антоном, при этом отсутствие возможности высвободить руки - может просто добить Арса. И он словно предугадывает мысли Шаста, потому что именно это он и собирается сделать. Он ведь всё еще не имеет ни малейшего понятия о фобии Арсения, искренней, не такой, какие они успешно преодолевали на их прошлом... свидании, а настоящей, такой, требующей скорее помощи психотерапевта, чем действий напролом и вопреки. Он даже не представляет, какой несет смысл его фокусировка на руках для самого Арсения - у него же совсем другой повод. Он действительно слишком ярко помнит, как белобрысая мразь хватала эти тонкие, увитые беспардонно сексуальными венами запястья, и его тупо клинит, он действительно фокусирует свое внимание и хочет отомстить, не позволяя пользоваться этой испорченной чужими прикосновениями частью тела. И да, трахаться так, согнув Арсения в три погибели, когда его бесконечно длинные ноги передавливают кровоток в руке, вжимаясь в плечо, он не собирается - трех пальцев для такой торопливой растяжки вполне достаточно, и он убирает руку, в одно довольно грубое движение вытягивая пальцы из все еще довольно узкой пульсирующей дырки, и даже отпускает те самые запястья - но буквально на одну секунду, одно мгновение, за которой он подхватывает под колени эти бесконечные ноги и переворачивает на живот, пользуясь эффектом неожиданности и перехватывая жилистые руки вновь - на этот раз, уже на пояснице. - Ну уж нет, Арсюш. Ради такого можно и потерпеть. Ради того, чтобы ты понял, что за то, что ты нарушаешь правила, следует наказание. Наказание, в котором ты лишаешься этого - моего члена в твоей жадной дырке, которая всегда, постоянно, каждую минуту блядски мечтает, чтобы её выебал мой член. Каждый раз, когда к тебе кто-то будет пытаться прикоснуться, а ты позволишь, ты будешь трахать эту жадную дырку своими пальцами, игрушками, вибраторами, чем угодно, пытаясь заменить его хоть как-то... Но мой член ты не получишь. И добивает..Теперь уже будучи лишенным зрительного контакта, Арс крепко жмурит глаза, без желания смотреть куда-либо, концентрируется на своих мыслях, где отчаянно просит сам себя расслабиться, забыть про руки, не думать о том, что он не может ими двинуть ни на миллиметр, но у него не получается. Сейчас паника достигает своего максимума и Арс понятия не имеет, как выжить в этой пиздецовой ситуации, как не умереть. Он до крови кусает и нижнюю и верхнюю губу, чтобы как-то отвлечься на это, но тут звучат очередные строгие холодные слова Антона, который не понимает как он сейчас сильно ломает Арса. И Арс хочет, хочет чтобы Шаст вставил ему, как минимум, для того чтобы отвлечься от рук, почувствовать наслаждение и просто на просто забыться. Может, это поможет избавиться от фобии? Ведь когда они занимаются сексом, Арс отключается от мира и пребывает в какой-то нирване, кайфуя каждую минуту этого процесса. - Шаст, пожалуйста, трахни меня...Мне не нужны никакие пальцы, если они не твои..Мне не нужны никакие игрушки, вибраторы. Никакие Виталики тем более. Мне нужен твой охуенный член...Войди в меня. - жадно, но по прежнему тихо и низко произносит Арс, всё ещё не открывая глаз. Он надеется, что паника сейчас точно отпадёт или уйдет на второй план, что он сможет получить удовольствие от этого секса, что у него получится.. Ну а пока, Арс весь взьерошенный, с заметно отросшими волосами, с раскрасневшими щеками, с губами, что в крови, утыкается носом в белоснежную постель, и уже даже не пытается высвободить свои руки, ведь это вообще бессмысленно. Пусть паника и нагнетает с каждой секундой всё больше, пусть воздуха в лёгких становится всё меньше и пусть он на гране срыва. Пусть. Арс не хочет сейчас отказывать Антону в сексе, ведь он это расценить как нежелание трахаться с ним, как подтверждение того, что Арс хочет Виталика и предпочитает его, а не Шаста. И это пиздец, как обидно, что посредством насильного секса тебе надо доказать свою любовь и желание быть с партнером и только с ним..Но сейчас этот ебучий факт упирается в голове Арса, и он не может противиться ему, хотя он может. Одно только слово, что ему действительно плохо, один только искренний крик и слезы, и Шаст остановится. Но Арс молчит по поводу всего этого, и лишь просит о сексе, просит войти, просит выебать его, чего бы ему это не стоило. И наверное это очень глупо со стороны Арса. Потому что Шаст, на самом то деле, тот еще паникер. И если кому-то реально становится плохо, а особенно Арсению - наверное в этот момент он бы вообще напрочь забыл о своих обидах, о своих ревностях, которые и так уже практически получили свою сатисфакцию и с каждой минуте все глубже тонут в волне просто искреннего возбуждения по отношению к Арсу, но... Но все возвращается на круги своя. Арсений опять начинает что-то держать в себе, скрывать... а Антон все еще не умеет читать чужие мысли, и ни к какому добру это вести не может априори. На счастье Арсения только то, что сейчас планы Шаста целиком и полностью сходятся с его мольбами, а действовать из принципа наперекор тоже уже нет никакого желания. Ниточка слюны снова тянется вниз - сначала одна, растекаясь между бледных ягодиц, задранных одним ловким движением кверху, затем вторая - прямо на головку члена, вжимающуюся в приоткрытую, хотя откровенно не настолько, насколько обычно, далеко не идеально растянутую дырку. - Давай. Если хочешь его - показывай, насколько сильно. - он намеренно не двигается, лишь задает направление - а дальше Арсений может действовать сам. И пусть на словах это демонстративная издевка, но на самом деле, на сознательном или подсознательном уровне - пока непонятно, - возможность позволить Арсу самому контролировать ощущения и просто не порвать его за неимением достаточного количества смазки, да и откровенно посредственной растяжкой. Арс не ожидает этого, он точно понимал, что ему сейчас жестко вставят, но видимо остатки здравого рассуда не окончательно потерялись в воспаленном, от ревности, мозгу. И Арс добровольно насаживается на стоящий колом, обрамленный выпуклыми венками, член Антона. Сперва привыкая к головке, останавливаясь на этом этапе секунд тридцать, после чего двигаясь чуть дальше, насаживаясь глубже, но не до конца..Очень медленно и не торопливо, Арс старается задать темп, но у него выходит очень уныло, учитывая тот факт, что мысли всё ещё сконцентрированы на руках, а не на ощущениях собственной задницы. Он, кажется, даже не замечает, как тяжело ему далось насадиться на член, как ему было на самом деле не совсем приятно, пусть и не мучительно больно. Арс двигается наполовину члена весьма осторожно и совсем не торопиться насадиться до основания - он уверен, Шаст это дело так не оставит, и еще выбьет всю дурь с Арса своим членом, насаживая его белую задницу на свой член до самых яиц. Поэтому Арс пока пользуется доброй волей Шаста и старается самостоятельно привыкнуть к ощущению заполненности в свой дырке. К ощущениям большого члена Шаста внутри, наряду ещё и с его мёртвой хваткой Арсовых рук. - Шаааст.. - шёпотом вырывается из приоткрытых, истерзанных собственными зубами, губ Арса, всё ещё не открывшего глаза. Он даже не знает для чего он произнес его имя, он просто хотел. Таким образом Арс успокаивает себя, он даже действительно чувствует определенную радость от того факта, что его не стали жестко трахать сразу, а позволили насадиться самостоятельно, позволили показать желание. И это однозначно облегчило состояние Арса, пусть по лбу все также нещадно скатываются капли пота от волнения и неподдельного страха. Естественно, это временное послабление для Арсения - нежный и медленный секс вообще оказывается довольно большой редкостью для этих двоих. То ли проблема в том, что эмоции хлещут через край, и выплеснуть их все таким образом практически невозможно, то ли просто это не укладывается в темперамент... Хотя, что уж там, что-то такое мягко-пассивное было абсолютной нормой по крайней мере для Антона на протяжении всех тридцати лет его жизни, за Арса ручаться он не может, к ним с Алёной в постель он не заглядывал, и слава Богу... Так или иначе - останавливаться на этих осторожных, плавных движениях он точно не намерен. Особенно с учетом того, что общий выброс адреналина с тестостероном полностью выключить, как по щелчку пальцев, все равно невозможно - только придержать в узде, пока Арсений привыкает к ощущениям и, фактически, дорастягивает себя его членом. И да, это терпение дается с ощутимым трудом, потому что это узко, пиздец как узко, и даже не верится, что еще несколько дней назад эта дырка так великолепно обтягивала собой его кулак, а сейчас снова сжимает член до звездочек из глаз. И вся сдержанность вымещается снова на несчастных руках, когда тонкие капилляры прямо под кожей практически лопаются на глазах от того давления, с которым пальцы Антона сжимают эти запястья, до хруста позвонков вжатые ладонью в поясницу. - Так ты меня хочешь? По сантиметру в год? - очередная провокация, как призыв к дальнейшим действиям, потому что на растягивание этого процесса до бесконечности у него нет ни сил, ни выдержки. - Мне кажется, даже его ты хотел больше, чем меня...Перед ним ты задом крутил активнее. - Блять, Шаст!.. - на этой фразе Арс резко и достаточно больно по ощущениям внутри, врезается в пах Антона своими ягодицами, насаживаясь теперь уже точно до основания..И это так жутко неприятно, будто свежую ранку царапают со всей силой чем-то острым или колючим, но Арс не останавливается и с каждым разом всё сильнее и быстрее толкается задницей, теперь уже точно задавая куда более агрессивный и привычный им темп. - Ты хочешь, чтобы я тебе показал, как я хочу тебя? Держи! Я, блять, никого в жизни так сильно не хотел как тебя!.. - и тут очередной толчок, отзывающийся болью не только в заднице, но и в запястьях каким-то образом, ведь Арс находится в такой прострации в данный момент, что все ощущения боли - в заднице, и в запястьях - смешиваются воедино, и тут уже не ясно , что от чего исходит. Ему больно, ему неприятно, а эти руки все жёстче сжимаются, будто пытаясь сломать запястья, которые придётся скрывать под плотной и обтягивающей тканью лонгслива еще неделю. Но ему в то же время приятно от мысли, что он доказывает Шасту своё желание к нему, свою любовь, свою преданность. Это звучит ужасно неправильно, но ему хорошо, вопреки своей боли и своей фобии, потому что хорошо Антону. И он сейчас может и не отдает себе в этом отчёт, но член всё также стоит, несмотря ни на что, и стоит больше от морального удовлетворения, а не от физического кайфа, который сейчас очень тяжело испытать. - Да, блять, хочу, хочу, чтобы ты хотел только меня, так хотел, чтобы вообще не смотрел ни на кого больше, чтобы был мой, сука, только мой... - каждое слово, нет, каждый слог - толчок, резкий, сильный, нарастающий в своем темпе и амплитуде, действующий, словно какой-то жесткий гипноз, только совершенно не похожий на то, что делает с ним Арсений, когда включает своего Глеба - Глеб обволакивает, поглощает сознание, словно высасывая его через свой пронзительный взгляд, а то, что происходит сейчас, больше похоже на технику традиционной фиксации на действии, на звуке, когда мысль насаждается, погружается в чужой мозг, подкрепленная чем-то резким, монотонно-однообразным, но в то же время врубающим ее куда-то в самую глубину извилин больших полушарий. Только вместо щелчков пальцев - шлепки яиц об узкую поджарую задницу, мазки головки по чувствительной точке внутри, потому что нужный угол, чтобы сделать Арсу хорошо, Антон заучивает для себя уже на уровне подсознания. Он трахает сейчас эту задницу... И трахает мозг Арса одновременно, забывая пока про всё - про его член, даже про эти несчастные руки, собственная ладонь на которых уже, кажется, занемела намертво, это просто жесткое гипнотизирующее внушение, которое, по сути, вообще не нужно - куда еще сильнее хотеть его, если Попов и так от каждого прикосновения заводится как последняя блядь, но сейчас необходимое скорее ему самому, чтобы в очередной раз убедиться, что это - его. Он - его, и никакие Виталики никогда и никаким образом, как бы ни старались, что бы ни делали, не смогут отнять у него то, к чему он шел так долго и болезненно. Очевидно, такой грязный, развратный, жёсткий и грубый Шаст заставил бы Арса сдыхать от удовольствия прямо здесь и сейчас, без всяких раздумий, и Арса бы даже не смутили не продолжительные растягивания его задницы, определенный дискомфорт и последствия в виде отёчности ануса. Ему бы было хорошо и кайфово в моменте, особенно под эти властные словечки - так вообще бы помер прямо тут под Шастом от оргазма, не сдерживая его абсолютно никак. Но сейчас, к счастью или к сожалению, он в состоянии держать себя в руках, более того, он достаточно напряжен и периодически отвлекается на собственные стиснутые руки, и не может полностью расслабиться и уйти в нирвану..А так хочется. И эта несправедливость, эта оплошность, которую Шаст допускает не осознанно, эта боль, которую он доставляет Арсу, вызывает влагу, подступающую к небесно-голубым глазам, и хорошо, Шаст не видит этого, хорошо что Арс лежит к нему спиной..А может, блять, и не хорошо. Но Арсу не хочется отвлекать Шаста, не хочется делать ему неприятно своими слезами и нежеланием трахаться. Шаст ведь итак достаточно закомплексованный и не уверенный в себе, а тут ещё и слезы во время секса, отнюдь не от кайфа, да еще и после встречи с Виталиком. Ну вообще пиздец. - Шаст, мне похуй на всех, я хочу тебя..Я больше ничего..Сука..Не хочу..Только чтобы ты не останавливался..Ты лучший, Шаст. Для меня - ты лучший.. - после этих слов следуют одни лишь шумные вздохи и выдохи, а по щеке всё же стекает та самая предательская слеза, которую всё это время усердно старался сдержать Арс. А Шаст трахает его, трахает беспощадно, толкается разгоряченным членом по самое не хочу, показывая, кто тут хозяин, кто обладатель этой узкой задницы..Он не замечает ничего и просто показывает Арсу, как сильно хочет его, а Попов не остаётся в долгу, и поддаётся всем этим толчкам, бьётся о пах Шаста сам, не останавливаясь, всё быстрее и каждый раз пиздецки глубоко.. Но он ведь действительно не может этого заметить... Чисто физически, а не потому, что он какой-то плохой. Нет, он, конечно, повел себя сегодня довольно некрасиво, ведь мог просто по-человечески поговорить с Арсением, а не устраивать эту показательную порку в прямом и переносном смысле слова. Но в конце концов, они оба, судя по последним событиям, любят жесткий секс, поэтому в его маленьком мире, который видит только то, что видят его глаза, ничего особо плохого не происходит - а Арс своими действиями только еще больше подтверждает то слепое убеждение, что ему действительно нравится все происходящее. Блять, ну серьезно, он поддерживает этот грязный диалог, сам насаживается на его член, и насаживается так, что у Шаста глаза закатываются от того, насколько сильно его стискивает внутри судорожно сжимающейся дырки. И держаться в таком темпе он точно долго не сможет... да и не планирует. - Мой, блять, Арс, только мой... До конца мой, не отпущу, не пущу, никуда, ни к кому... Кончу, сейчас, в тебя, прямо так, потому что хочу, потому что могу, помечу, как суку, которая мне принадлежит, и это позволено только мне.... - он мог бы продолжить, но голос срывается, бессовестно срывается на гортанный рык, потому что очередной толчок Арсения пробивает куда-то прямо в мозг, и яйца, кажется, чуть не взрываются в тот момент, когда он до хруста сжимает руки на чужих запястьях и кончает - снова долго, мощно, выстанывая, вырыкивая каждый толчок изливающейся из члена спермы. - Да, блять...Заполни меня своей спермой, Шаст, я хочу этого..Пиздец как.. - вырывается с губ Арса, в то время как глаза в очередной раз крепко смыкаются, да и губы поджимаются после этих слов, и он чувствует вибрации изливающейся спермы в своей дырке, а спустя секунд тридцать понимает, что хочет кончить сам, но не может без прикосновений к своему члену - ему чертовски необходимо коснуться его, подрочить себе совсем немного, чтобы также обильно излиться спермой. И в этот момент Арс автоматически пытается вызволить руки из Шастовых, все ещё крепко держащих их, но снова не выходит..Блять, и тут возникает очередная ебучая паника, поскольку кончить сильно хочется, а дотронуться до члена нет возможности, и в этот же момент в голову поступает тревожный сигнал, что руки всё ещё крепко сжаты и он не может ничего с этим поделать. - Шаст..Отпусти руки..Мне..Мне нужно коснуться своего члена.. - звучит пиздецки хрипло и низко, в уже абсолютной тишине, где разве что можно услышать тяжёлое дыхание Шаста после сильного оргазма. Арс крепко прикусывает нижнюю губу, находясь в голодном ожидании, понимая, что если сейчас его руки не отпустят - он сойдет с ума окончательно. Но нет, теперь вся ярость, вся властная жесткость Антона сдувается, словно проколотый воздушный шарик, и пальцы, те самые, занемевшие в ноль настолько, что он искренне думал краем сознания, что их придется разжимать плоскогубцами, реально все-таки разжимаются сами собой, выпуская побелевшие от отлившей к плечам крови запястья, а вторая рука, которая все это время была свободной, сама тянется вниз, к члену Арсения, который, действительно, отчаянно требует внимания, которым был обделен все это время... Сука, а ведь он даже не думал об этом, а это ведь довольно неприятно - одно дело, первые несколько минут разгонять собственную чувствительность без прикосновений к члену, только на проникновениях в задницу, а другое дело - на протяжении всего сексуального контакта не иметь возможности кончить, потому что без него это практически невозможно. Червячок совести где-то на заднем плане укоризненно качает головой, и Шаст недовольно поджимает губы - недовольно самим собой, уже не Арсением вовсе, и наконец обхватывает пальцами скользкую от все же проступавшей смазки, размазывая ее по всей длине и без лишних прелюдий начиная двигать рукой ровно так, как любит Арс - плотно, уверенно, на почти всю амплитуду члена, имитируя глубокие толчки в чью-то узкую дырку. Как только рука Шаста касается плоти Попова, а руки разжимаются на его запястьях, он будто возраждается из пепла. Плечи становятся шире, обмякшие и раскрасневшие руки крепко сжимают простынь под собой, и он всё так же жмурит глаза, но уже от наслаждения приливающего к паху. Арсу сейчас становится по истине хорошо..Даже как-то бешено хорошо, как-будто секс начался для него именно с этого момента, и только сейчас в полной мере он может отпустить себя и прочувствовать эту интимную близость так явно. Шаст двигает рукой так, как любит Арс, чётко понимая, что ему нравится, и что может довести его до феерического оргазма. И Арсу не нужно много - буквально через пару минут он обильно кончает, забрызгивая простынь под собой, сопровождая оргазм протяжным хриплым стоном, вырывающимся даже не из губ, а из самой груди. Но после оргазма ощущения оказываются не теми самыми, что всегда тепло укладывались по всему организму, в какой-то запредельной эйфории и с чувством абслютного счастья, где хочется прижаться к Шасту, где, возможно, хочется заново возбудиться под натиском настойчивых ласк, и продолжить, перейдя ко второму раунду. Сейчас не хочется..абсолютно точно не хочется чувствовать на себе прикосновения Шаста, его тепло и тем более ласки. Вот , наверно, впервые за всё время. Да, он доказал Шасту, что хочет его, что любит..Но поплатился слишком дорого, ведь на душе теперь лишь леденящая пустота, жуткая обида, в первую очередь, на самого себя , что позволил сотворить с собой подобное. И самое главное, в сознании неожиданный блок и страх..Страх Шастовых прикосновений к рукам, к телу, страх перед самой близостью..Страх перед агрессией Шаста, которая может привести к подобному результату. И когда взгляд Арсения падает на собственые раскрасневшие запястья, ему становится особенно больно от осознания, что к этому его привёл сам Антон. Арс каким-то образом плавно соскальзывает с Шаста, встаёт на ноги и с абсолютно холодным и невозмутимым выражением лица вытягивает из кармана джинс Антона пачку сигарет и зажигалку. Накидывая на тело белоснежный халат, который имеется в кажом номере отеля, Арс направляется в сторону небольшого балкончика, в котором одиноко располагается, прикладывая зажённую сигарету к губам и опрокидывая измученные руки на перила. В глазах всё тот же холод и есть полное ощущение, что Арс пока сам до конца не понимает, какую злую шутку сам с собой сыграл, позволив Шасту трахнуть себя подобным образом.