Again and again

Ну и безусловно никто ничьи яйца не размораживал — они вырубились меньше чем за пять минут, стоило им плюхнуться на кровать в номере Арса. Обоих укутывает тёплым, спокойным и сейчас совершенно беззаботным сном, где кажется совершенно нет места каким-то вопросам, сомнениям, нерешенным проблемам и всему подобному. Для Шаста сейчас нет ничего важнее тихо сопящего Арса рядом, лежащего прямо под боком, мягко упирающегося лопатками к груди Шаста. И он может себе позволить, наконец, заснуть, понимая, что теперь-то всё и все точно на своих местах и ему пока не за что переживать. Шаст бесконечно влюблён в Арса и он никогда бы не мог подумать, что вообще способен на такую любовь, на такие глубокие и яркие чувства, не оставляющие его ни на одно мгновение жизни; где с человеком интересно и хочется быть всё время вместе также, как и в первый день, где ты постоянно скучаешь, даже когда вы виделись пару часов назад, где ты переживаешь за него больше, чем за себя и постоянно рефлексируешь по поводу его ощущений в первую очередь, а не своих. Да что там...Шаст ржал над людьми, глубоко закапывающихся в отношения, летающих в облаках и постоянно пытающихся угодить своему партнеру. А сам сейчас, находясь в полудреме, усмехается где-то уже в подсознании собственному сравнению с псом, готовому на всё ради хозяина. Усмехается, чётко понимая, что не блефовал ни секунды. Блять, когда это всё произошло с ним? Когда они впервые поцеловались? Когда они впервые подрочили друг другу? Когда занялись сексом? Или после полного доверия и умопомрачительного сабспейса, где он понял, что готов на многое ради любви к Арсу? Когда, чёрт возьми, он стал так зависим от него? А может на самом деле-то всё началось восемь лет назад, когда они с Позом ржали над питерскими интеллигентами, что ни за что на свете ни возьмут и капли алкоголя в рот? Может, когда смеялся над Арсом и его брезгливостью, над его странными шутками, угорал с Димой, выпивая своё пиво, а по ночам вспоминал взгляд этих небесно-голубых, укутывающих своим горячим холодом, глаз? Шаст не понимает. Кажется, он любил Арса всегда и до Арса никого не существовало. По крайней мере ощущается приблизительно так. Арс проспал всё утро без задних ног, и сейчас просыпается пиздец как рано относительно того времени, когда они легли, но без особых усилий, ведь организм как ни крути привык вставать в хуй знает какую рань. А сейчас так вообще 12:00. Арс любит делать йогу, зарядку и пробежку с утра пораньше и менять свои традиции в Воронеже абсолютно не намерен, даже если сейчас не "утро раннее", а обед. Ладно, хер с этой пробежкой в ноябрьский дождь, да ещё и в Воронеже, но зарядку и йогу никто не отменял. Шаст всё равно будет спать до тех пор, пока его не начнёшь настырно будить, да и пусть выспится наконец. У него ведь мини отпуск как никак. Арс принимает душ после небольшой зарядки, после чего переходит к йоге, стараясь отогнать все мысли прочь и полностью расслабиться для медитации. — Ир, нахуя ты сказала маме, что я съебался в ночи? Ты ведь говоришь, что вы встали не раньше 10-ти утра. Ну сказала бы, что я с утра свалил. Тебе прям нравится всё усложнять, да? Ты вообще, блять, спала, когда я уходил или мастерски притворялась? "Ну вот и поделали йогу..." усмехается Арс, после чего встаёт, собирает свой небольшой коврик и заходит в спальню, где Шаст с возмущенной гримасой на лице, весь взлахмаченный продолжает отчитывать Иру. Через пару минут окончательно взбесившись просто кидает трубку и падает обратно на кровать, прикладывая обе ладони к лицу. — Ну почему она такая глупенькая, а? — вздыхает Шаст. Арс поджимает губы и едва ли пожимает плечами, не находя никаких слов в оправдание Ире. Шаст сам сползает к краю кровати и тянет Арса за шорты ближе к себе, на что тот охотно подходит и падает вальтом рядом с Шастом на кровать. — Арс, ты нахуя так рано встал? Опять свою йогу-хуегу делал? — Не успел, кое-кто громко пиздел по телефону. А мне надо сосредоточиться. — отвечает Арс, проводя кончиками пальцев по Шастовой ноге. Шаст хихикает, дёргая ногу, после чего в одночасье нависает над Арсом. — Сосредоточиться? Хочешь сосредоточиться на другом? — кокетливо улыбается Шаст, после чего оставляет влажные поцелуи на шее Арса. — На чём это? — изображая искреннее удивление, тут же отвечает Арс, каким-то особым блядским полушёпотом. — Ты же мне вчера обещал, Арсюш... — буквально рычит в ухо Арсу Шаст. — Я не обещал, ты сам решил, что я тебе что-то должен с утра... — Неужели ты не хочешь, Арс?... — всё также нацеловывая Арса, продолжает настаивать Шаст. — Хочу. Шасту достаточно этого одного слова, чтобы приступить к дальнейшим действиям. Он немедля спускает руку к паху Арса, поглаживая его достоинство плавными движениями, сперва только через ткань тонких шорт, затем запускает руку внутрь и томно вздыхает соприкосаясь с горячей плотью. — Аррррссс... - шепчет в ухо Арсу Шаст, после чего вылизывает его ушную раковину своим длинным языком. Шаст прекрасно знает уязвимые точки Арса и умело делает ему хорошо, заставляя его член напряжённо дёргаться под своей ладонью. Но стоит Шасту спуститься ниже и почти уже взять в рот член Арса, как на его телефон поступает очередной звонок. Но на этот раз от мамы. Чёрт, забыл ей перезвонить. Забыл, сука, обо всём на свете при виде полуголого Арса. Ещё и удивляется, что проиграл в ТейблТайм, а ведь Арс там даже одетый был. — Да, мам? — поднимает трубку Шаст, после чего шумно плюхается на подушку рядом с Арсом, — Мам, всё в порядке, мне позвонила Окс с утра пораньше, нужно было кое-что доделать по работе. Мы встретились в кофейне. Не переживай. Ночью я никуда не уходил. Разве что за сигаретами сбегал в круглосуточный...Да, да...Ага...Угу...Скоро буду..Будем. Давай, мам. Хорошо, куплю хлеб. Шаст кладет трубку, после чего кидает взгляд на хихикающего рядом Арса. — Ты чё ржёшь? — улыбается Шаст. — Да ты вроде лоб большой, такой весь суровый, мол "я тебя сейчас выебу ойойой, бубубу", а с мамкой-то такой славный маленький Шастик. Я просто умиляюсь. — то ли по-доброму усмехаясь, то ли всерьез произносит Арс. — Ты сейчас провоцируешь меня на очень нехорошие действия. Я итак планировал тебя выебать, но сейчас планирую сделать это куда жёстче... — наигранно серьёзно произносит Шаст, еле сдерживая свою ухмылку. — Шаст, ну мама звонила уже несколько раз. А мы тут застрянем на час минимум. Ну не хорошо. Давай оставим на ночь? — поглаживая Шаста за подбородок, деликатно предлагает Арс. — Арс, мне кажется или ты меня в последнее время то и делаешь, что отшиваешь? — вполне себе серьёзно интересуется Шаст, с откровенной долей непонимания. — Шастик, — начинает Арс, обхватывая гладко выбритые щёки Шаста своими ладонями, — я пиздец как хочу тебя и это никогда не изменится, просто и вчера как-то некрасиво получилось и сейчас ты хуй пойми где для мамы, а она ведь тебя ждала и сейчас ждёт. Давай лучше поедешь к ней, а потом вечерком ко мне? — В смысле поедешь? Ты едешь со мной вообще-то. Ты забыл? Минута молчания. — Хорошо, — мягко улыбаясь, Арс целует Шаста в нос и поднимается с кровати, — тогда давай, поднимай свою очаровательную задницу и поехали. Шаст с Арсом по пути домой забегают в пекарню, берут две буханки свежего хлеба, всяких круассанов и булочек и совершенно довольные заезжают в старый, но достаточно симпатичный двор. Шаст нервничает и это даже уже заметно по его выражению лица, несмотря на то, что ночь для него была одной из самых лучших за последнее время, хоть в ней и не было никакого умопомрачительного секса с Арсом. Но в ней был сам Арс, со всей присущей ему теплом и заботой, со своими высокопарными шуточками, невероятно уютными объятиями и долгими нежными поцелуями, как и предлагал Шаст. А ещё был рассвет, самый красивый в жизни Шаста. Но несмотря на всё это, Шаст сильно переживает за разговор с мамой, да даже за реакцию Арса, ведь для него это всё ещё сюрприз. Но это важное решение в жизни Шаста разделит его жизнь на до и после, и он уверен, что это самое "после" будет куда более охуенным, чем "до". Не будет больше никаких вопросов про Иру, про свадьбу, про детей, не будет фальшивых посиделок. Шаст сможет спокойно приезжать к маме с Арсом, не боясь уже абсолютно ничего. Он итак сильно заебался скрываться с Арсом везде и всюду, и поэтому он хочет чувствовать себя свободным хотя бы в своём родном доме. И это справедливо. Дворик действительно симпатичный, в старом духе СССР — казалось бы ничего лишнего, но при этом всё необходимое для взрослых и детей имеется. Старые лавочки особенно греют душу и радуют глаз. И Арс вообще-то совсем не подозревает, что там задумал Шаст. Он, безусловно, чувствует себя неловко и искренне недоумевает для чего Шасту приспичело провести с Арсом все три дня в своём доме, вместе с мамой и бабушкой. Нет, конечно, Арс предполагает, но всю дорогу себя переубеждает, потому что выглядит это всё так, словно Шаст чувствует себя виноватым или пытается соответствовать Арсу и познакомить ради этого Арса со своими родителями, а точнее с мамой - благо отчим в отъезде. Не пожалеет ли Шаст об этом? Пройдёт ли всё так, как прогнозирует Шаст , а если нет, пойдёт ли всё по пизде накатанной? Арс отгоняет все эти мысли прочь, когда переступает порог квартиры Майи Олеговны. Волнительно, чёрт побери. — Ой, мальчики, хорошо вы пришли! А Ира уже убежать успела. Говорит дела какие-то. Надеюсь, вечером заглянет ещё. Проходите, разувайтесь, будем завтракать. Опять Ира. Ну ёпта. Ну мам, ну зачем ты снова сыплешь соль на рану, только ведь в чувства привёл Арсения, да и себя, что уж там. Но ничего, совсем скоро мать поймет, что Ира тут совершенно лишнее звено и вряд ли снова будет звать ее в гости, ну как минимум, не в присутствии Шаста. Шаст кидает мимолетный взгляд на Арса, понимая по его спокойной реакции, что его не задевает упоминание Иры. Слава яйцам. Шаст выдыхает, направляется за Арсом в ванную, моет руки, пару раз брызнув на Арса прохладной водой, после чего они, наконец, садятся за стол. — Мам, а где бабушка? — Она пошла к тёть Варе, та с Адлера вчера прилетела. Это даже хорошо. Странно было бы при бабуле глагольствовать о смене ориентации и о том, как ему с Арсом хорошо в отношениях. Ну полный провал. Спасибо тёть Варе. — Ааа. Понятно. Мам, мне яичницу не надо, я блинчики поем. Действительно. Какая к чёрту яичница, да и любая еда? Когда ком в горле и не знаешь, в какой именно момент лучше перейти рубеж и "удивить" маму откровением. Когда буквально давишься самым вкусным блинчиком на земле и с трудом запиваешь его чаем, понимая, что от нервов готов блевануть съеденное прямо здесь и сейчас. Майя Олеговна порицательно цокает, после чего кидает взгляд на Арсения и наливает ему в кружку кофе, зная, что чай тот пьёт максимально редко. — Спасибо, Майя Олеговна, — вежливо улыбается Арс, периодически кидая взгляд на расстерянного суслика рядом, в которого внезапно превратился Шаст, — Шаст, все нормально? — тихо уточняет Арс, проводя большим пальцем по колену Шаста, когда Майя отворачивается накладывать на тарелку Арса яичницу. — Дддаа.. — неловко улыбается Шаст, взглянув на Арса, в то время как тот награждает его более спокойной улыбкой и убирает руку прочь с колена. — Сынок, ну рассказывайте, как у вас дела идут-то? Кстати, вы меня простите, вчера на концерт никак не могла отпроситься с работы, а так с большим удовольствием бы! — виновато произносит Майя, садясь напротив парней. — Мам, я должен...Я должен тебе кое-что сказать. — А ещё, ты мне лучше скажи, когда уже ваши концерты закончатся и когда можно будет о свадьбе подумать? Ну о торжестве? Вы хоть в загс подали-то? — радостно улыбается Майя. Арс резко меняется во взгляде, концентрируя его на кружке кофе. — Мам, мы с Ирой давно расстались и мы с Арсом вместе. Мы встречаемся. — судорожно произносит Шаст. Арс резко переводит охуевший взгляд с кружки на Шаста, боясь даже переферическим зрением взглянуть на Майю. Ну ёбаный пиздец, оправдались предположения. Ещё и так резко, не тактично, камнем на голову, внезапно и совершенно неуместно...Наверно. А может вовсе в самый подходящий момент. Где-то даже приятно внутри, что в ответ на вопрос об Ире. Арс охуел, но что греха таить — ему приятно. Майя Олеговна замирает на пару минут, приоткрывая от удивления рот, снимает очки с переносицы и достаточно шумно кладёт их на стол. Не специально, скорее растерянно. Что что, а этого ведь она точно не ожидала. Ну кто угодно, но не её Антон! А может, ей послышалось? А может, он вообще другое имел ввиду? Она ведь уже почти что готовилась к их с Ирой свадьбе, всем похвасталась, что в скором времени будет гулять на свадьбе сына. Ему ведь уже тридцать два, самое время жениться и заводить детей! А тут на тебе, новость! Майя не знает возмущаться ей, плакать от отчаяния, поддержать - даже если сейчас это будет абсолютно наигранно -, или просто уйти куда-нибудь в другую комнату и от души наплакаться? "Нет слов, одни эмоции" — сюда подходит как никогда. — Вы...Прости, что? Встречаетесь? Антош, ты о чём? Я немного не понимаю...Я вообще ничего не поняла сейчас. — с отчаянной улыбкой на губах, произносит Майя, надеясь услышать какое-то объяснение, где её сын не гей, пусть даже если он расстался с Ирой. — Мам, ты поняла всё правильно, я же вижу по твоей реакции...Это..Это очень сложно понять и...Принять, — Шаст переводит взгляд на Арса, явно чувствующего себя сейчас совершенно неловко, и на удивление даже для самого себя, берет его за руку, да так, что даже матери это становится видно, — Но мы действительно вместе. Недавно осознали это полностью, но чувствовали друг другу что-то большее достаточно давно. Я понимаю, что вполне вероятно я не оправдал твои надежды, что я не тот человек, который осчастливит тебя свадьбой и внуками, но это реальность. И это не игры. У нас всё серьезно, — Шаст усмехается уместности всеми известной фразы, — Прости, наверно, и постарайся принять тот факт, что с Ирой никакой свадьбы не будет. И ни с кем другим. Ну разве что... — пиздецки влюблённый взгляд Шаста в очередной раз тепло ложиться на плечи Арса, снова уставившегося на кружку кофе. "Ну разве что"? Арс кидает на Шаста очередной охуевший взгляд, хоть и старается не выпучивать глаза. Но Шаст сразу ловит недоумение в глазах Арса и чуть сжимает его руку, на секунду поймав себя на мысли, что жутко хочет поцеловать его. — Антош...Ты..Ты чего? А что случилось с Ирой? Вы же столько лет вместе были и вроде хорошо всё было. — Майя совершенно не скрывает свое негодование. — Мам, с Ирой всё в порядке. У неё своя жизнь, у меня своя. В какой-то момент мы поняли, что себя не обмануть, и что так больше продолжаться не может. Она хорошая девчонка, но у меня нет никаких чувств к ней, и я скажу даже больше — мне кажется, и не было вовсе. Разве что привычка и комфорт. Да, я сейчас рассуждаю, как мразь, но зато я честен, мам. Как никогда честен. Я устал играть роль, делать вид, что я счастлив с Ирой, потакать Стасу, проживать чужую жизнь. Да , на публику мы всё ещё играем роль пары, но мы не живём вместе и нас ничего не связывает. Надеюсь, ты примешь это как данность, и не станешь как-то сводить нас... — кладя руку поверх руки Майи, что неподвижно лежит на столе, произносит Шаст. — Нет, конечно я не стану вас сводить, раз вы уже приняли такое решение и пошли своими путями, — тяжело вздыхает Майя, — Мальчики, поймите меня правильно, я совсем не была готова к такому повороту событий...Арсений, ты знаешь, как хорошо я к тебе отношусь, я тебя всегда принимала за сына, как и Димку с Серёжкой, но тот факт, что вы теперь не просто друзья с Антошей, а....пара никак не укладывается в моей голове. Вы ведь...Вообще не похожи на... — Мам! — возмущается Шаст, перебивая Майю, — я тебя умоляю, не надо...Просто прими. Понимаешь, ничего уже не изменить. — Пожалуй, мне пора нагло ворваться в ваш разговор, за что прошу прощения, но я знаю, что Антон не слишком красноречив, поэтому позвольте высказаться мне по поводу этой ситуации, Майя Олеговна, — деликатно начинает Арсений, с присущей ему вежливостью, — Вы сказали, что вы относились и относитесь ко мне, как к сыну. Так вот, и я всегда уважал и буду уважать вас, как родную маму, — Арсений бережно кладёт руку Майи в свою ладонь, обращая добрый взгляд своих сапфировых глаз на карие напротив, — и я бы никогда не позволил как-то унизить, оскорбить, обидеть вас или задеть чем-то специально, а если я всё же посмел, пожалуйта, простите меня. Я не хотел. Я не волен управлять своими чувствами, которые, поверьте, возникли по воле случая, по воле высших сил, которым, честно сказать, я бесконечно благодарен. Когда я встретил Антона, — Арс на пару секунд переводит взгляд на Шаста, — первое о чём я подумал: "он ещё такой ребёнок, ну что с него взять? Спасибо хоть, что придётся не только с ним, но и с более мудрым, взрослым человеком — с Позом работать." И знаете, что я хочу сказать сейчас? Антон очень изменился. Он возмужал, стал взрослым мудрым ответственным человеком, которым я сильно горжусь, на которого я даже, не побоюсь этого слова, равняюсь. Я даже немного завидую порой его смелости, рациональности, целеустремленности. Он правда очень хороший друг, сын, человек, и он всё ещё ваш сын, тот самый Антон, которого вы много лет назад провожали в Москву для исполнения своей мечты. Он очень любит вас и очень дорожит вашим мнением, и ему сейчас правда очень сложно...Единственное о чём я вас прошу — просто любите его, как и всегда это делали, и всё встанет на свои места. Шаст не успевает и заметить, как глаза матери наполняются слезами, но это не просто слёзы, это слёзы с улыбкой на лице, слёзы облегчения. Лицо Майи мгновенно освещается каким-то необыкновенным светом и она сжимает в своей руке руку Арсения, совершенно автоматически, будучи переполненной эмоциями. Кажется, ещё немного и Шаст сам прослезился бы, если б Арс в какой-то момент не закончил свою речь и не решил бы добить их обоих словами. Блять, Арс такой охуенный. В очередной раз взял всё под контроль, нашёл нужные слова, а не сумбурное: "мы с Ирой не вместе, никакой свадьбы, мам, мы вместе с Арсом". Всё чётко, понятно, вежливо и так по-доброму, что сердце сжимается от вылетающей из Арсовых губ теплоты. Ещё и голос такой тихий, низкий, бархатистый, с хрипотцой, что можно слушать бесконечно. А эти слова, где Арс , наконец, окончательно показывает свою уверенность в Шасте, в том, что тот наконец вырос и живёт свою жизнь, что Шаст больше не ребёнок, которому Стас может указать, что делать. Блять, Шаст пиздец, как гордится, что вырос в глазах Арса, для него это было охуеть, как важно. И именно эти слова расправляют плечи Шаста и он широко улыбается, подобно чеширскому коту, не желая отрывать взгляда от Арса. — Арсений, спасибо тебе, дорогой, за такие тёплые слова. Честно, я правда не была готова к такому, но я рада за вас, если вы правда нашли друг в друге отдушину, если у вас правда всё хорошо. — буквально дрожащим от слёз голосом отвечает Майя, наконец найдя в себе силы принять ситуацию, — Я всегда буду любить тебя, Антош, для меня ничего не поменялось, знай это. На этой фразе Шаст с Майей как-то синхронно поднимаются из-за стола и сливаются в крепком объятии, где Шаст уже отказывается сдерживать какие-либо эмоции и всё-таки роняет скупую мужскую слезу. Арс смотрит на эту картину и не может сдержать умиления, практически скулит от счастья где-то у себя в голове, и понимает, как сильно гордится Шастом. Совсем недавно он посылал Арса нахуй, бухая в квартире, где не было ни одного живого места из-за огромного количества бутылок из под пива; говорил Арсу, что все будут показывать на него пальцем, называя его пидором, в то время как сам предполагал, что будет безмерно богат и охуеть, как счастлив в браке с Ирой. Совсем недавно Арс упивался той болью, которой поил его Шаст в огромных количествах, понимая, что вся жизнь катится в пизду и ничего в голове Шаста уже не поменять. А сейчас...Сейчас так хорошо, спокойно и свободно на душе. Как-будто и не было никакого пиздеца в их жизни. О такой идилии Арс даже и мечтать не посмел бы, когда старался не сталкиваться взглядами с Шастом на съемках и концертах, старался не касаться его лишний раз, при этом умирал от желания испепелить его взглядом и дотронуться хотя бы один ебаный раз. Ну а теперь они вместе и мало того — они открылись перед родителями и теперь совсем не обязательно скрывать свои чувства хотя бы перед близкими людьми, а что может быть важнее? Как сказал бы Поз: "ясен хуй, что вы совсем ебанулись, но я, конечно, рад за вас." *** — Арс, ты спишь? — интересуется Шаст, тихо открывая дверь в комнату. — Я думал ты утонул в душевой кабине и уже собирался вызывать копов. — усмехается Арс, не открывая глаз. — Копов, блять? Копов, Арс? Ты в какой стране живёшь, Арс? Или ты спишь и пиздишь со мной? — тихо смеётся Шаст, подходя ближе к кровати, на которой лежит Арс. — Нет, я не сплю. Я слушаю с закрытыми глазами. — Вот я так и знал, что будешь меня остаток жизни подъебывать этим. Ну что поделать если я вечно спать хочу. У меня хронический недосып. — Хронический недотрах? — Что? — Что?... Шаст садится на край кровати и тычет указательным пальцем в бок Арсу. — Вот ты сам завёл шарманку, Арсений Сергеич. — хитро улыбается Шаст после чего куда более нежно проводит тем же указательным пальцем по гладкой коже Арсения, по россыпе из тысячу созвездий, раскинутых по идеально сложенному телу. — Ну если недосып, то надо спать, получается...Да и глубокая ночь на дворе уже... — всё ещё не открывая глаз, дразнит Арсений, никак не реагируя на прикосновения Шаста. Точнее еле сдерживая себя. — Всё, Арс, заебал... Шаст стягивает с бёдер махровое полотенце, после чего нависает над Арсом, прикасаясь лбом к его лбу. Арс, наконец, открывает глаза и сталкивается с голодно-жадным взглядом древесных глаз напротив...Так близко, что сбивается дыхание и крышу сносит моментально. Сука, каждый раз как в первый раз. Не пересчитать на пальцах сколько раз Арс терял рассудок и самообладание от натиска этих глаз. Арс буквально ласкает взглядом лицо Шаста, не решаясь коснуться его губ губами, будто это может быть сейчас слишком опасно. В какой-то момент хочет шепнуть что-то в абсолютную тишину, но... — Даже не думай. Ты не скажешь, что тебе стыдно заниматься со мной сексом в доме моих родителей. Рамку с фотографией, где я с мамой, я уже развернул. — шепчет Шаст прямо в губы Арса. — Дурак... — улыбается Арс, светя своими блядскими ямочками на щеках, после чего мягко целует Шаста в губы. — Я схожу с ума по тебе, ты понимаешь это?... — шепчет Шаст всё также в губы, совершенно не желая от них отрываться, — Ты - мой, только мой, Арс...Такой разный...Сумасшедший, ебанутый, эмоциональный, смешной, дохуя вежливый, когда надо, дохуя интеллигент...Но мой Арс. Арс ничего не отвечает, лишь улыбается сквозь поцелуй, понимая, что слова сейчас будут лишними. Зарывается пальцами в лохматые волосы Шаста, жадно вдыхает аромат его тела, и целует, целует...Бесконечно много. Будто в последний раз. Будто это их последняя ночь. Шаст нехотя сползает с Арса и достаёт из рюкзака лубрикант. Стаскивать с Арса боксеры — любимая часть Шаста, когда он впредкушении облизывается, разглядывая Арсово достоинство. Сперва он берёт его член в рот, не церемонясь и жадно заглатывая его член настолько глубоко, насколько это возможно. Арс старается сдерживаться в стонах, напряжённо прикусывает собственную руку, сжатую в кулак. Пиздец как сложно, ведь хочется стонать имя Шаста, хочется схватить его за волосы и толкаться глубже, но нет...Сейчас он полностью передает инициативу в руки Шаста и просто наслаждается. Шаст ещё немного ласкает член Арса ртом, после чего переходит ниже, приподнимая его таз обеими руками. Шаст плавно обводит круговыми движениями языка узкое кольцо сжатых мышц, в процессе слыша заветный тихий стон Арса, на что не может не улыбнуться. Шаст не торопясь ласкает дырку Арса языком, в процессе выдавливая содержимое тюбика на палец, после чего вводит его внутрь, продолжая свои манипуляции. Арс буквально выгибается навстречу этим охуительным ласкам, понимая, как он соскучился по этому всему, откровенно показывая это языком своего тела. Шаст пару раз кидает взгляд на Арса, потому что не может не смотреть на то, как он наслаждается его ласками, как закатывает глаза, приоткрывает рот, пытаясь поймать воздух...Чёрт, Арс даже сейчас выглядит как произведение искусства. Особенно сейчас. Шаст пиздец как хочет овладеть Арсом, войти в него, прочувствовать его тепло изнутри, но он прекрасно понимает, что ещё рано. Он не хочет торопиться, он хочет максимально расслабить Арса и безболезненно войти в него. Тем временем Шаст впускает внутрь Арса и второй палец, медленно двигая обоими пальцами внутри, вылизывая при этом окружность его дырки. — Блять, Шаст...Войди в меня..Членом.. — тихо просит Арс, на пару мгновений открывая глаза и одаривая Шаста умоляющим взглядом. — Тшш...Ты всегда так торопишься, потом тебе хуёво. — Неправда. — Правда. Тихо, я сказал. — серьёзно и адски сексуально приказывает Шаст, на что Арс тут же повинуется, опрокидывая голову обратно на подушку. Шаст не обращает внимания на просьбы Арсения и лишь продолжает растягивать его дырку до того состояния, при котором он спокойно мог бы двигаться внутри, не причиняя при этом Арсу боль. И вот когда четыре пальца уже достаточно свободно двигаются внутри, Шаст понимает — пора. Он вновь нависает над Арсом, снова жадно нацеловывая его шею, губы, словно никак не может насытиться прелюдиями, после чего обильно смазывает член лубрикантом и медленно вводит головку внутрь, пока останавливаясь на этом. Арс полностью расслабляет себя, принимая достоинство Шаста с большим удовольствием и уже сам старается насадиться глубже. — Тише...Тише.. — шепчет взмыленный Шаст, прислоняясь лбом к лбу Арса, — Не торопись...Я хочу насладиться каждой секундой. — Блять, Шаст...Я не могу уже. Я хочу больше. — Арррс...Ты ведь хороший мальчик? — Шаст, я уже старый дядя, мне нужен молодой член в полном размере, здесь и сейчас. — улыбается Арс, зарываясь пальцами в волосы Шаста, и чуть сжимая их в нетерпении. — А мне нужно, чтобы ты просил меня. Очень много просил. Говорил, как ты хочешь его... — Сука, вот прямо тут, в доме у твоей мамы? — Где угодно Арс. Я могу взять тебя где угодно и где угодно ты будешь молить меня о каждом сантиметре. — Блять...Шаст...Хорошо.. — Арс тяжело вздыхает, — я хочу больше, Шаст. Пожалуйста... — шепчет Арс прямо в ухо Шасту, слегка кусая его мочку. — Сильно хочешь? Дикий зверь, сидящий внутри Шаста и тайно жаждущий своего выхода, сейчас не успокаивается и, кажется, хочет просто свести с ума Арсения. — Пиздец как, Шаст...Головка? Ты серьёзно? Я сейчас ёбнусь к чёрту... — Тшшш...И не кусайся, кот. Арс улыбается, теперь уже просто едва ли касаясь языком уха Шаста. Шаст входит ещё на пару сантиметров и двигается совершенно неторопливо, прекрасно понимая что это не совсем любимый темп Арса, и что на самом деле эта заправская шлюха хочет гораздо большего. И правильно понимает. Член Арса стоит колом и буквально обтекает обильной смазкой. Арс хочет трахаться, а не мучаться от желания потрахаться. Но Шаст любит поиздеваться, что уж там, как и Арс любит поиграть с нервишками Шаста. Поэтому сейчас Арс вынужден играть по правилам Шаста, которые тот снихуя решил раскачать в доме у матери. — Вот скажи мне, тебе не стыдно издеваться так надо мной, а? — улыбается Арс, глядя на своего кудрявого и лохматого мучителя. — Ты видишь хоть капли стыда в моих глазах, Арс? — Ну в комнате полумрак, я херово вижу твои глаза, но мне кажется, тебе всё же немного, да стыдно. Это чисто ощущения. — Блять. Сколько ты пиздишь... — на этой фразе Шаст буквально входит в Арса до основания, врезаясь яйцами об его задницу, — Так нравится, хитрый сучёныш? — Охуенно. — коротко, но ёмко вырывается из уст Арсения. Шаст теперь уже не сдерживаясь входит в Арсения так, как они любят — грубо, размашисто, быстро, сжимая его бёдра своими пальцами, впиваясь губами в его губы, кусая их, вылизывая его рот. Арс шепчет что-то сумбурное в губы Шасту, хватаясь за его волосы и понимая, что ещё немного и он кончит. Арс крепко зажимает глаза, и Шаст быстро хватается за его член и дрочит ему в соответствии с темпом собственных толчков внутри него. И они синхронно кончают, стараясь сделать это как можно тише, без лишних возгласов. Особенно парится Арс, кусая подушку изо всех сил, да так, что на глазах проступают слёзы. Шаст еле держит себя, стараясь не плюхнуться на Арса всем весом, после чего убирает подушку с его лица и нежно касается кончиком носа до его щеки. — Ты как? — восстановив дыхание, спрашивает Шаст. — Всё хоррр..хорошо...Если не считать твою сперму в моей заднице. Мне сейчас в два часа ночи шуметь в ванной комнате. Пиздец стыдно. Я поэтому не хотел... Шаст аккуратно вытаскивает свой член с Арса и падает рядом с ним. — Тшш...Иди и спокойно мойся. Мама видит десятый сон. Бабушка вообще плохо слышит. — Прости Господи, но сейчас это пиздец , как наруку. Смеются. — Шаст. — А? — Мне приятно. Спасибо. — Арс, с каких пор ты меня благодаришь за секс? — Вот дурень. Я за то, что ты решил признаться своей маме...Рассказал и так смело, так уверенно. Честно, я до последнего не верил, но предполагал. — Ааа...А ты почаще верь в меня. — улыбается Шаст, глядя на Арса, — Я постараюсь сделать всё, чтобы у нас всё было хорошо. — Верю. — влюблённо улыбается Арс, утыкаясь носом в плечо Шаста. — Арс? — А? — Можно я утром помоюсь? Ты пока там три часа будешь жопу намыливать, я вырублюсь нахуй. — Нет. Ты испачкал своего дружочка. — Блять, ну Арс! Во-первых, какой нахуй дружочек? — смеётся Шаст, — Во-вторых, вот, смотри, я уже вытираю его антибактериальными салфетками. Да и вообще, я не вонючий, я помылся и пришёл к тебе. — Шаст, ты вспотел в процессе. — улыбается Арсений. — Ой блять, и что? Значит бухого и обкуренного ты меня засасывал на квартире, а сейчас немного вспотел и пизда, караул! Арс укоризненно смотрит на Шаста, после чего тот сдаётся и тяжело вздыхает. — Хорошо. Надо ж было связаться с брезгливой занудой из Питера. — Я из Омска, там люди тоже любят чистоту. — издевается Арс. — Арс, иди нахуй, а? — Хорошо, как скажешь. Усмехнувшись и дёрнув Шаста за нос, Арс укутывается в полотенце, раннее брошенное Шастом на пол, и направляется в сторону ванной комнаты. Шаст, естественно, засыпает, и у Арса, естественно, хватает наглости разбудить его, прогнать в ванную под недовольный бубнёж. Шаст в полусонном состоянии находит в себе силы помыться, после чего возвращается в спальню, демонстративно поворачиваясь к Арсу задницей. Арс укутывает Шаста объятиями, самыми тёплыми и всегда желанными, целует в плечо и вдыхает аромат геля для душа, которым Шаст только что помылся. — Шаст. — Мм? — Теперь можно спать... — Теперь да. — Шаст, ну ты, наверно, больше не мойся бабкиным гелем с запахом календулы, а то я будто твою бабушку обнимаю. — Чего, блять?! Я что...? Я ПОМЫЛСЯ БАБКИНЫМ ГЕЛЕМ? — Шаст буквально привстаёт на кровати, принюхиваясь к запаху своего тела. — Шаст...Шаст, — Арс старается сдержать смех, — Я пошу... — но не может его сдержать, — Я пошутил, дурында. У бабки вообще нет своего личного геля, я понятия не имею, чем она моется. Арс просто разрывается от смеха, упираясь лицом в подушку, чтобы не разбудить никого в доме. — Вот ты козёл вонючий, Арс. Просто еблан... — Шаст смеётся, искренне не понимая, как можно быть таким ебанутым и откуда только берутся такие шуточки в голове у Арсения в два часа ночи. — Антон Шампунь, блять. Ты самый настоящий Антон Бабкин Гель Шастун...Блять, я не могу... — Арс не может перестать смеяться, — Ты бы видел своё лицо... — Так, перестань баловаться! — наигранно ругается Шаст, еле сдерживая смех, — Перестань, я тебе сказал, а то я сейчас бабулю позову, она тебе леща даст. — Главное, чтоб не гель с календулой. — Аааарс, блять. — Ладно, всё-всё. Спи давай. — Господи, откуда ж ты взялся-то...