Чёрный небосвод

Чонин очень равнодушно принимал поздравления всю неделю, воображая в голове лишь один из года в год повторяющийся сценарий его проведения на этих выходных: сначала он закатит вечеринку у себя дома, позвав весь университет, а потом женская половина тусовки по очереди (или не по очереди) побывает в его постели. Сначала это было весело, но с каждым годом блондин чувствует, как дух улётных вечеринок начинает докучать. Но двадцать лет — цифра серьёзная, почему бы не отметить всё как надо? И что, если на этой тусовке он повстречает своего истинного? Необязательно, чтобы обоим соулмейтам было двадцать, поэтому он очень надеется, что наденет то кольцо, подаренное его отцом, на палец какой-нибудь симпатичной первокурсницы, которая сразу станет королевой университета. По выходным они будут проводить много времени на Чеджудо, а после университета он сделает ей предложение на верхушке Эйфелевой башни. — Предлагаю позвать больше стриптизёрш, у тебя юбилей, — объясняет Уён, его лучший друг. Прямо сейчас он пишет что-то на телефоне, но это не потому, что ему безразличен праздник Чонина, разглядывающего огромную аудиторию, а потому что прямо сейчас договаривается с несколькими девчонками из хореографического кружка, которые не против покрутить своей задницей перед королём Сеульского. Хван прекрасно знает натуру Уёна решать всё здесь и сейчас, не останавливает — чертовски хочет оторваться. Чонин чувствует себя странно, но это неудивительно — праздник, его день, который он проведёт с друзьями, уже близко, депрессия не отпустит ровно до того момента, когда начнётся главное веселье. Посиделки с папой — ничто по сравнению с тем, что он закатит на этих выходным у них дома. Да, именно у них дома, а не в загородном особняке, ключи от которого ему дали, который меньше, и в нём бассейна даже нет. Отец знать не должен, но его и в стране не будет несколько дней, так что всё завязано. С другой стороны, есть что-то принципиальное в том, чтобы закатить вечеринку именно у них. Чонин, как и любой другой ребёнок, не любит идти по правилам, установленным родителями. Зачем им какой-то скучный загородный дом, если их особняк пустует? Он круче, больше, клубы совсем рядом и похвастаться есть чем. Это должно быть определённо здорово. Ещё раз обсудив детали вечеринки с Уёном, настроение Чонина приподнялось — суббота уже через три дня. Сев в свой чёрный Роллс-ройс, парень спокойно добрался до дома, который уже завтра будет пустовать, и который нужно хорошенько обойти. Въехав на территорию, не выходя из машины, блондин сразу устремил свой взгляд на задний двор. — Да, здесь поставим кальян и барбекю. Два кальяна. — Чонин присматривается, уже воображая, где что будет: на кухне неплохо будет смотреться фуршет, обязательно с шоколадным фонтаном, он поставит стол с горой шотов с коктейлями возле бассейна, а в джакузи будут фрукты и шампанское. Войдя в дом, Чонин не успел даже подняться на второй этаж, как услышал звуки глухих ударов за дверью, которая вела в тренировочную комнату. Парень замер, представляя худшее, и решил тихо приоткрыть её. В тренировочном зале единственный и постоянный посетитель совмещал в своём теле грацию и опасность. Сэмюэль никогда не переставал совершенствоваться в тхэквондо, холодно нанося удары ногой по верхней части бойцовской груши, растяжка позволяла. Длинные чёрные волосы не мешали благодаря резинке, а виски блестели от капель пота. Он делал вид, что не замечает, как на него смотрят, сосредоточенно оттачивая технику, благодаря которой держит себя в форме. Последний элемент — бедная груша покачивается от силы его удара, и короткий поклон знаменуют конец тренировки. — Тебе что-то нужно? — В упор спрашивает старший Хван у сына, стоя к нему спиной, и в такие моменты Чонин слегка пугается — он же его не видит, как он это делает? — Нет, то есть… да, то есть… привет, пап, — начинает он, закрыв за собой дверь в зал. Сэм непринуждённо идёт к висящему неподалёку полотенцу, чтобы отправиться в душ. — Ты разве не должен собирать вещи? Брюнет выжидает паузу, пытаясь понять, к чему этот вопрос, но тут же вспоминает, что не сообщил ему кое-что сегодня утром. — Я не лечу в штаты. Я передумал. Здесь появились дела. — О делах он, конечно же, не распространяется в деталях, да и Чонин не горит желанием в них вникать. Вот, чего боялся Чонин — отец останется дома, и сплавить его на все выходные ну никах не получится, потому что крах парень терпел слишком часто. Позвать его тусить вместе не лучшая идея, по крайней мере потому что все знакомые Чонина знают, чей он сын и сколько Сэмюэлю лет. То, что его сорокалетний отец выглядит так молодо, лишь будет вызывать у них жалость. А ещё всё внимание достанется ему, а не имениннику. — А они могут подождать до следующей недели? — Мило улыбается парень, покачиваясь из стороны в сторону, пытается вразумить его, подтолкнуть к тому, чтобы он всё-таки свалил хотя бы на недельку, но Сэм серьёзен предельно, на манипуляции его не ведётся. — Увы, но нет, — отрезает холодно. — Так что всё-таки тебе придётся отмечать за городом, а не здесь. — Но я не собирался отмечать у нас… — А я знаю, что собирался, у тебя на лице написано. Они саркастично улыбаются друг другу, и Чонин понимает, что проиграл, как всегда, поэтому с поникшим выражением лица удаляется к себе. Отец строг, но справедлив, но всё-таки строг, поэтому балует его редко, на поводу не идёт. Расчётливый до мелочей, угрюмый и мрачный местами, как будто несколько войн повидал. Неужели потеря истинного так на нём сказалась? Этот вопрос Чонин никогда не задаёт, если не хочет испортить ему настроение. Ничего, его старик тоже заслуживает любви, и скоро он должен её повстречать. «Я нашёл тебя, осталось добраться», — мыслит Хёнджин, практически жадно облизываясь перед фотографиями улыбающегося Феликса на планшете, чьи веснушки замазывают фотошопом и тональником, но он знает, что они есть. Точная копия. Когда цель маячит перед глазами, Хван становится одержимым ею. Когда все другие истинные преодолевают расстояния, чтобы слиться в поцелуе, он хочет всадить в горло мальчика нож. Эта игра забавнее предыдущих, придётся постараться, чтобы сделать всё незаметно, но у него всегда припрятан туз в рукаве на эти случаи — его деньги, созданное им имя и его положение. Директор JYP сам бросит его в клетку к тигру. Самое время инвестировать в kpop. Чонин будет кипятком ссать, узнав, что его отцу стали интересны айдолы. * Феликс переехал в Корею, когда ему было шестнадцать лет, чтобы три года потратить на изнуряющие тренировки в агентстве и изучение языка. Это того стоило: усилия окупились, и его заметил Бан Чан, который должен был стать лидером их группы. Подростковое сердце трепетало от осознания того, что у него получилось, что он дебютирует, дорога в жизнь проложена, но как же легко и быстро образовалась трещина — на пути и в сердце. Из-за австралийского акцента он не смог нормально зачитать реп-партию, и из-за этого его отчитали и просто удалили из состава. Конкуренция, он прекрасно знал о ней, но слёз сдержать не удалось, особенно перед Чаном, которого подвёл. Бан обнимал долго, не хотел расставаться и говорил, что всё хорошо, сам просил у него прощения непонятно за что. Произошло чудо под конец шоу на выживание — он вернулся в состав, и что-то Ликсу подсказывало, что Чан и в этом замешан. Кристофер ничего не говорил, только порадовался за него, но Ли всё равно поблагодарил лидера, пообещав усердно трудиться. Осознав, что преграды только начинаются, Феликс вместе с Чаном, Минхо, Джисоном и Сынмином, дебютировал в составе Stray kids — группы, которая должна была укрепить позицию четвёртого поколения. За ними будущее. А как иначе? Прошло несколько часов после того, как дебютный трек вышел на Ютубе, и только сейчас парень соглашается с тем, что что-то с ним не так. Что-то творится, происходит. Сердце трепещет в самый неподходящий момент, бросает в жар, на месте не сидится. Хочется куда-то бежать: от кого, к кому? Каждый второй знает, что человек, которого нашёл истинный, ловит непередаваемые ощущения, мандраж, который объяснить не в состоянии. И блондин думает, что это оно, но с выводами не торопится. Он знает, у кого спросить совета и как это доказать. Бан находится в студии звукозаписи, на своём привычном месте. Работа не ждёт, нужны синглы, альбомы и много всего, чего не уложить в двадцать четыре часа в сутки, только в двадцать пять. Помимо него здесь ещё Минхо, но он стоит за стеклянной стенкой и не слышит ничего, что происходит за её пределами. — Хён, ты занят? — Мнётся Ликс, заглянув к ним на полголовы. Чан слегка напрягается, потому что понимает по голосу и взгляду, что с ним что-то не так. Минхо тоже замечает мембера, но принимается отстранённо читать текст с листа, делая какие-то пометки. — Не сильно, проходи. Что-то случилось? — Спрашивает обеспокоенно, но младший волнения спешит развеять, говоря, что всё хорошо на самом деле. Почти всё. — Мне просто… интересно. Как понять, что истинный заметил тебя? Что человек чувствует в этот момент? Он не просто так обратился к Чану. Бану уже двадцать три и ему реально двадцать три. Лили он встретил ещё в Австралии, откуда родом, как и Ликс, когда ездил домой к семье. Компании сообщил сразу, потому что только она могла его защитить от слухов и непредвиденных случаев. Их отношения тщательно скрывают и будут делать это до тех пор, пока у контракта не истечёт срок. Чан внимательно взглянул ему в глаза, попытался прочитать, что же они донесут, что покажут, и встретился с поистине детской впечатлительностью, невинностью, но что-то в этом правда есть. Парень весь день как на иголках, это заметно, но что если это просто волнение от их дебюта? — Не смогу тебе ответить точно, Ликси, у всех по-разному. Мы дебютировали, больше людей увидели нашу группу. Не исключено, что твой истинный нашёл тебя. Это даже здорово. — Слишком сильно голову ему не забивай, Бан, а то она лопнет, и Феликс останется без мозгов, — вдруг вмешивается Минхо, пальцем ткнув на аппаратуру, а именно на горящую лампочку, которая означает, что микрофон в студии включен. Он всё слышит. — Сейчас все себя накручивают, это нормально. Постоянно думаешь, что истинный тебя увидел, а ещё эти фанатки, которые на трансляции спамят о том, что ты их истинный, и ты не знаешь, правда ли это. Вот они — «родители» группы. Тот, кто дарит надежду, и тот, кто опускает на землю. Они до сих пор ладят лишь потому, что соглашаются с высказываниями друг друга. Минхо понимает, что надежда всегда есть, а Чан не спорит о том, что это просто воображение. — Так или иначе истинная душа придёт к тебе сама, и ты сразу поймёшь, что это она, — заключает лидер, и, видя понимание и воодушевление в лице напротив, отпускает Ликса по своим делам. — Спасибо… спасибо, хёны! — Феликс спешит поскорее на тренировку с Сынмином, оставив старших доделывать песню. И всё-таки: истинный его отыскал. И он встретит его тоже, ответит взаимностью. Конечно, будут кое-какие трудности, как у Чана с Лили, но они же истинные, им трудности неподвластны! А если это айдол? Будет ли это здорово или наоборот доставит проблем? * Чонин бегло сообщил отцу, что заночует у друзей, и быстро скрылся, чтобы обдумать новый план. В конце концов, если ему так нужен бассейн, он поставит его в загородном доме за пару дней. Хёнджину не привыкать к одиночеству в огромном особняке: он успел много где пожить, кочуя от одной страны к другой, уживаясь с молчанием, которое только его собственным эхом разбавляется. Время привело его к депрессии, и оно же его вылечило, показало новые пути, новые радости и возможности. И почему люди так стремятся сгнить, увянуть, держа за руку свою любовь? Какой в этом смысл? Джин никогда этого не поймёт, и не надо. Новый звук прервал это молчание, заставив хозяина дома незаметно напрячься, но лишь ненадолго — закрылась входная дверь, лёгкие шаги достигли кухни, на которой брюнет разбавлял кофе молоком, и затихли. Хёнджин узнал его до того, как обратил внимание. — С возвращением, — тихо приветствует Хван, тут же вежливо предлагая гостю чай или кофе. Тот отказывается. — Приехал настолько быстро, насколько мог, благодаря одной твоей фразе. — Тэён опёрся руками о столешницу и обогнул Хёнджина холодным взглядом. Он бы так не сделал, если бы ему это не позволяли. Стройное тело всё ещё в тонусе после тренировки — Джин серьёзно настроен и готов ко всему. Он в шёлковом, приятном к телу чёрном халате, волосы оставляют мокрые следы на плечах после душа. Бессмертный идол цветёт и пахнет, как обычно. — Этот день настал. Его Феликс зовут, верно? — Он медийная личность, с этим могут возникнуть проблемы. — Хёнджин мрачнеет, но Тэён ухмыляется, не отводя взгляда от этого человека, которому так идёт всё черное. Под стать душе. — Тц, это проблемы? Назови мне настоящие проблемы, Хёнджин, тогда и поговорим. — Он подходит к брюнету вплотную и забирает у него чашку с кофе, ставит на стол. — Неужели на твоей… практике подобного не было? — Нет, всё было относительно легко. — Джин выглядит задумчивым, пару нюансов всё-таки умалчивает, ведь они не наделают шума и сейчас не важны. — И не привыкай к этому имени, меня зовут Сэм. И зачем я вообще его тебе сказал… — устало тянет Хван, заглядывая в пучину глаз напротив, а тот в свою очередь любуется им: оказывается, холод может источать не только голубой цвет, но и карий. Но Тэёну нравится этот холод, он готов замёрзнуть насмерть, удушенный тьмой, что обволокла Джина и не развеется никогда. — Потому что это твоё прошлое. Благодаря этому имени ты тот, кем являешься. — Он прикусывает нижнюю губу, и Джин сразу понимает, куда того ведёт, запрокидывает голову, подставляя шею, и прикрывает веки, ловя первые волны удовольствия от чужих прикосновений. Хван нашёл этого человека совсем недавно — лет семь назад. На протяжении десятилетий он всегда старается держать возле себя людей, которые без лишних вопросов и за хорошую сумму приведут к нему того, на кого он пальцем покажет. Тэён подвернулся ему как раз кстати. О себе наёмник говорил мало, лишь назвал своё имя и поклялся, что он и его люди будут служить Джину верой и правдой. От вопросов уворачивался ловко, что Хвана чертовски позабавило: шкатулка красивая, дорогая, открывается сложно, но в этом её прелесть. Простая и дешёвая открывается на раз-два, это скучно. Тонкие пальцы зарываются в короткие коричневые, как молочный шоколад, волосы, оттягивая подальше, чтобы брюнет смог поцеловать его в губы. Хёнджин не церемонится, снимает его пиджак и откладывает на стол — туда же его садят, подхватив под ягодицы, не разрывая контакт. Тэён тоже во всём чёрном, выглядит, как доминант, чему и хочет соответствовать, но знает прекрасно, что планы его не всегда сбываются. Только с Хёнджином что-то может пойти не так, как он задумывает, и он это обожает. Непредсказуемый. Хёнджин берёт побольше воздуха, чтобы исследовать языком его рот, напирает неустанно, как будто роет землю голыми руками, чтобы добраться до сокровища, о котором не знает. То ли драгоценный камень отыщет, то ли на яд смертельный наткнётся. Роет долго, но до конечной цели так и не добирается. Недосягаемый. Тэён позволяет себе много, но меру всё-таки знает. Босс однажды сам сделал первый шаг и прекращать не собирается, сидит перед ним в одном шёлке, колени шире раздвигает и дорогую рубашку чуть не рвёт, стараясь добраться до груди и ключиц. Он разгоняется и доводит Хвана до глухого стона своими ладонями, что прошлись по гладкой ткани по бёдрам вверх к паху. Так близко. Шатен бы сейчас его на этом столе оттрахал, но это будет некрасиво по отношению к хозяину дома. Возбуждённый поцелуями брюнет отталкивает его, молча приглашая в свою спальню. — И что ты чувствуешь? — Вдруг интересуется Тэён, выходя из ванной, вытирая полотенцем затылок. Второе обёрнуто вокруг пояса, а сам он разглядывает лежащего на постели Хёнджина, который хмурится и пытается вникнуть в суть вопроса. — Ты буквально только что увидел своего истинного и так жаждешь его убить? — Что за вопросы, Тэён? — Ухмыляясь, мотает головой Хван. — Видишь ли ты во мне хоть каплю симпатии к этому мальчику? — В упор спрашивает, поднявшись на локтях. Джин выглядит как бог. Алмазный стержень не трескается, хоть под поезд его бросай, топи, выжигай клеймо на коже своим именем — он обидчикам отомстит, их кровью похоронные письма напишет и отошлёт семьям. Сколько бы ему ни было лет, тело всегда будет противиться старению, а вот разум будет зреть, набираться горького и сладкого опыта, попадать в приключения, заставлять плакать и смеяться. Тэён ползёт к нему ближе, накрывает его пухлые губы своими, целует мягко, внутренне восхищается. — С давних пор природа надо мной не властна, — заключает брюнет, следя за его действиями: наёмник отодвигается от него к паху, развязывает неспешно узел на поясе. — Как же долго я тебя искал, Тэ. Ты единственный, в ком я не вижу осуждения за мои поступки. — Он переходит на шёпот, понимая, чем его сейчас хотят одарить. — Вы любите жизнь, мистер Хван, а я люблю Ваши деньги. Простая формула. — Тэён улыбается, прежде чем облизать его твёрдый орган с основания до головки одним движением, вызвав выдох. Джин расслабляется мгновенно, облизывая пересохшие от слюны губы, двигается навстречу языку, терпеливо ждёт, когда член возьмут в рот полностью, сам не просит. Настенная лампа пусть и светит тускло, но чувства его обостряются настолько, что она слепит, а без неё они будут лежать в кромешной темноте. Хёнджин не любит трахаться без света. Шатен начинает сосать, прекрасно слыша и чувствуя, как Хван отдаётся процессу, получает такую долгожданную разрядку. Хочется шептать ему много ласковых и хвалебных слов, но Тэ понимает, что они не совсем в таких отношениях. Их устный договор о подобных встречах и деловых беседах состоит из одного слова — «секс». И больше ничего. Нет, есть ещё второе слово — «крышесносный». Хёнджин видит в этом только удовольствие для тела, расслабление на ментальном уровне и то, что улучшает настроение. Счастья и забот в жизни ему хватает, у него есть Чонин. И если Тэён сможет подарить Джину такие прекрасные ощущения лёгкости и свободы в постели с ним, то он будет стараться. Джин вытаскивает его из ненужных мыслей, хватая за короткие волосы, чтобы зафиксировать голову, и толкается во влажное пространство сам. Тому остаётся только замереть и принимать член, стараясь не поперхнуться. Хватка усиливается, становится больнее, и брюнет толкается в последний раз чуть глубже, чтобы кончить ему в глотку. Тэён послушно всё проглатывает и тянется за поцелуем, хочет, чтобы бережными прикосновениями пожалели саднящие губы. Ему не отказывают в ласке, посасывая то верхнюю, то нижнюю, одной рукой убирая с пояса мешающее полотенце. После долгого отсутствия их встреч брюнет собирается насладиться им полностью, поэтому спать не планирует — переворачивает того на спину и седлает, грациозно оставляя халат болтаться на локтях, открыв белые плечи. — Такая красота не должна стареть, — говорит вслух наёмник, передавая в его руки квадратик. Хван скользкий в смазке презерватив по его твёрдому члену раскатывает, мокрой рукой на живот его опирается, чтобы растянуть себя. — Сделаю вид, что не слышал этого. — Пальцы его старательно массируют сфинктер, раздвигая его, уже становится хорошо. — Разве я не могу сделать тебе комплимент? Или ты всё ещё нервничаешь по поводу Феликса? — При упоминании этого имени Хёнджин опускается на его орган одним плавным движением, подавляя в себе шипение, и следит за шатеном, который затормозил со словами, пытаясь понять, что произошло. — Он никто, всего лишь преграда. Злокачественная опухоль, которую я постоянно вырезаю, чтобы быть здоровее. — Хван полон настроя и холода, будто враг перед ним, а не любовник. Поднимается и опускается на член в одном темпе, рвано выдыхая, искусно проезжается, будто бы желая, чтобы у того сердце разорвалось от удовольствия. — И откуда такая ненависть? Что он сделал в прошлой жизни… — Тэён вновь совершает ошибку, говоря это вслух, и Хёнджин замирает, приблизившись вплотную. Между их лицами пара сантиметров, но поцелуем теперь тут и не пахнет. — Не копайся во мне. — Кажется, он помнит, что уже предупреждал его об этом. — Иначе обратно не вылезешь. Тэён кончает, расслабляясь и шумно дыша. Кто же знал, что угрозы босса так на него влияют? Напряжение не рассеялось, Хёнджин равнодушно оставил его подумать над своим языком и ушёл в ванную. Использованный презерватив полетел в мусорку, туда же пришлось полететь и мыслям о умиротворённом сне в обнимку с ним, потому что на него явно обиделись. — Ещё раз назовёшь меня Хёнджином, прибью ножом к стене, — отрезает напоследок Хван, и почему-то Тэ проверять эту гипотезу не хочет, ложится с ним рядом и благодарит судьбу за то, что та свела их вместе. Удивительный.