Чёрный небосвод

Следующие дни после дебюта Феликс очень старался забыть то чувство, которое посетило его в тот момент: активно участвовал во всех шоу вместе с ребятами, куда их звали, демонстрировал свои навыки знания двух языков и в особенности рассеивал дурные слухи о том, что его глубокий голос это компьютерная обработка. Стафф оказался не против того, чтобы Ликс провёл трансляцию в одиночку: парень думал, что соулмейт обязательно посмотрит её и что-нибудь напишет. Надежда поспешила опустить его на землю и снова оставила без света, ибо всё, что Ликс видел в чате это одна фраза, скандируемая разными людьми, лишь меняющими слова местами. «Феликс, ты мой соулмейт, я это чувствую». Несколько сотен раз. Настроение пошло на спад, он пытался держать заинтересованность в общении с чатом насколько мог, чтобы завершить трансляцию на хорошей ноте, а потом просто выключил уведомления на телефоне, чтобы полежать в полной тишине на своей кровати. Он уверен, комментарии всех были забиты этой фразой, в обсуждениях начинались драки, но суть в том, что айдолам было запрещено опровергать или подтверждать какую-либо информацию, связанную с их истинными. Тысячи людей гонятся за пятью, думая, что они могут быть их родственными душами, из кожи вон лезут, чтобы они их заметили, топча под собой конкурентов, никак не понимая, что от это может быть лишь влюблённость в кумира, внушая себе истинную связь. Он слышал от других групп — кто-то из фанатов в дурку залетает, кто-то ломится в двери агентства или ещё хуже: пытаются пройти прослушивание и тоже стать айдолами ради одной цели — встретиться с «соулмейтом». Такими способами ни один мембер не смог найти себе истинного. Случаи повторяются, попытки возобновляются, остановки у этого поезда кошмара нет. Его как обычно нашёл Чан, еле вытащив на время из этого равнодушного к интернет-сообществу состояния. Он попросил всегда быть на связи, не убегать неожиданно и не закрываться, а прежде всего предупреждать его. А потом было небольшое собрание, включающее в себя не только всех Stray kids и их менеджеров, но и генерального директора, который сообщил единственно верную и так долго уже работающую стратегию поведения: айдол — медийная личность, она выходит в свет и существует благодаря любви и поддержке фанатов. Айдол должен любить всех одинаково и не говорить ни слова об одном истинном — у него их очень много. Через пару недель группа должна объявить название фандома, начиная кампанию «Если ты STAY, то ты мой соулмейт». От этого на стенку хочется лезть, но ведь они знали, на что идут… И Феликсу придётся как-то справляться с этим, потому что на кону его имя и репутация. * Вечеринка ко дню рождения Чонина ещё не началась, а парня уже облепили студентки, которые не переставали заигрывать с ним, интересуясь подробностями праздника, а он рассказывал, каждой улыбался, внутренне желая отстраниться от такого внимания. С каких это пор ему стало надоедать всё это? Что изменилось с тех пор, как он гонял по клубам Каннама, растворялся в девушках и музыке, не хотел менять эту жизнь на что-то другое, потому что думал, что это и есть высшее удовольствие. Приставучие люди хотят от него того же, ждут, когда он выполнит свою роль, свои обещания и планы, которые сами себе выдумали. А во всём он виноват — создал себе репутацию, от которой уже не может отказаться, свернуть всё и крикнуть «я хочу тишины». Вот бы произошло что-нибудь, что объяснит его состояние, вытянет из этой хандры. — Ты позовёшь Эрика? — Вдруг возникает Джиу, его подруга, которая хочет знать всё про всех, даже больше, чем Чонин. Они с Уёном были бы отличной парой — она узнаёт всё быстрее всех, а он быстрее всех всё решает. Жаль, что не истинные. — Кто такой Эрик, начнём с этого. — Хвану не то, чтобы интересно, но про выскочек знать надо, чтобы вовремя их на землю опускать. — Ну Эрик Сон, он из первого курса. Уже на первом собрании студентов зарекомендовал себя как главный тусовщик. Вам определённо нужно зажечь вместе, он классный. — Джиу легонько толкает его в плечо и кивает в сторону русоволосого пацана в чёрном на том конце коридора, который тоже с кем-то общался. И они случайно встречаются взглядами. Эта дурацкая поговорка «бойся своих желаний» почему-то просится в самый неподходящий момент. Карма подарила ему богатую семью, но что он плохого в прошлой жизни натворил, что сейчас над ним издеваются, шутят и шутят несмешно. Надежды на милую первокурсницу были разбиты вдребезги, потому что сердце блондина в эту долгую минуту, кажущуюся часом, предательски бьётся перед каким-то парнем. Парнем, мать его! Судя по взгляду Эрика, тот тоже всё понял, но ухмыльнулся слегка заигрывающе, как показалось Чонину. Первокурсник не успевает к нему подойти, потому что Хван, ничего не объясняя друзьям, быстрым шагом мчится куда угодно, лишь бы его не видеть, представить, что это сон, помутнение. — Обычно от истинных не бегают, бегают к ним, — поясняет парень, всё же настигший его в туалете на этаже. Это было ожидаемо. В отличие от Чонина, Эрик принял истинность спокойно и легко, в данный момент просто внутренне насмехаясь над старшим. — Ты не мой истинный. Этого не может быть. — Чонин твёрдо начинает убеждать сам себя, пытаясь унять стабилизировать состояние рядом с ним. Все улики на поверхности, отрицать смысла нет, но он упорно продолжает говорить то, чего не существует. — Почему? — Потому что я натурал. — Впрочем, это единственный и самый сильный аргумент у блондина, который, стиснув зубы, упорно продолжает смотреть ему в глаза. — Узко ты мыслишь, хён. Любовь неподвластна полу. — Эрик с любознательной улыбкой наблюдает за тем, как того наизнанку выворачивает от осознания, кто ему достался. Чонин пытается его спровадить по своим делам и больше ему на глаза не попадаться, но это вряд ли уже выйдет — Эрик, кем бы он ни был, от него отлипнет. — У тебя девушка есть? Или парень? Вот иди к ним, а ко мне не лезь. И я тебе не хён, — шипит Чонин, у которого от злости, наверное, волосы дыбом встали. — Нет у меня никого. Ну не злитесь, аджосси. — Русоволосый так сладко тянет, что это в край выбешивает Чонина: парень буквально зажимает его у плитки, явно намекая не злить его больше, а тому всё неймётся. — Я буду хорошим мальчиком. — Хлопает невинно глазками и прекрасно понимает, что это не срабатывает. — Если хоть мухе проболтаешься о том, что мы истинные, узнаешь, кто мой отец. Кажется, до Сона эта фраза быстро доходит, потому что он затихает и кивает молчаливо, больше не дерзя. Хван наконец-то успокаивается, довольный тем, что вразумил мальчишку, и выходит из туалета первым, пытаясь выкинуть из головы эту ситуацию, этого парня и зажить прежней жизнью. Опять хочется тусить, опять хочется болтать с друзьями, отвести душу. Всё что угодно, только не это. * Медлить было нежелательно. Хёнджин хотел покончить с очередным истинным как можно скорее, поэтому целыми днями самостоятельно разрабатывал стратегию его убийства, отдавал нужные поручения и следил за их выполнением. Тэён вновь стоял перед ним безмолвной марионеткой, которая подавала голос только тогда, когда его дёргали за ниточки. — Похитить его не проблема, мистер Хван. Пара дней уйдёт на то, чтобы оценить уровень охраны и просто увезти мальчика. — Тэ пожимает плечами, копаясь в смартфоне и ждёт одобрения босса. — Я хочу познакомиться с ним в более мирной обстановке. Этот Феликс ко мне сам потянется. — Хван сидит на кресле и смотрит в одну точку. Образ молодого айдола крутится перед глазами, как и все образы его истинных, но этот чуть чаще. Он давно не встречал такого невинного двойника. Пересмотрев несколько раз предебютное шоу, он поразился его трудолюбию и открытости. Но Джина так же немало интересуют люди, окружающие паренька: их лица он где-то видел, где-то встречал. Возможно даже в прошлых жизнях. Это не очень удивительно, так как друзья и родственники рано или поздно встречают друг друга в следующей жизни, даже не подозревая об этом. — Найди мне всю информацию по остальным мемберам, — отдаёт последний приказ на сегодня Хёнджин и открывает коробку с ароматной пиццей, которую принесли минут десять назад, из-за чего она чуть остыла. — Сегодня у меня запись к Джинёну. Тэён больше вопросов не задаёт, ибо не за это ему платят, поэтому просто кивает и раздаёт поручения своей группе. JYP Entertainment — крупнейшая компания по производству контента, связанного с айдолами. Они делают из детей настоящих звёзд, ведя успешный бизнес по настоящей продаже моделей и образов. И какая разница, кому продавать — публике или отдельным личностям, которые заплатят больше? Пак Джинён очень ценит своих спонсоров и ему, как оказалось, до лампочки то, кем является спонсор. Важно, какую сумму он готов вложить. Хван представился большим фанатом восходящих звёзд, в которых видит потенциал, но попросил всего небольшую вещь взамен такому пожертвованию. — Только Ли Феликс? — Удивился директор Пак. — За такую цифру, ещё и в такой… валюте я готов предоставить Вам всех мемберов. — Суть в том, что мне нужны встречи только с ним, — вкрадчиво объясняет брюнет, не разрывая зрительного контакта с мужчиной, который чувствует себя низко и неловко с самой первой минуты. От Сэмюэля веет чем-то, что он не может объяснить, но купюры так замыливают его глаза, что он готов полностью ослепнуть. К тому же, он таких фанатов много повидал, и всё было хорошо, так что он готов ему довериться. — Сколько угодно, мистер Хван. К Вам ведь так в Америке обращаются? — Верно. Для Хёнджина это было настолько просто, что он даже заскучал в процессе. Неограниченная подписка на Феликса всё-таки не даст возможности его убийства, но благодаря ей у него есть власть над мальчиком, которой можно попользоваться. Пока не надоест. А надоест быстро. Он уже видит, как парень истекает кровью, с разбитой надеждой шепча слова любви, угасая с каждой секундой, превращаясь в обычный труп. Представляет, как со скорбным лицом кладёт цветы возле памятника вместе с остальными мемберами и фанатами, которые будут приходить сюда ещё несколько дней, а журналисты продолжат высасывать из пальца трагичный сюжет гибели айдола, которая может быть заказным убийством. * Чонин и не думал, что ничем не примечательная потасовка с каким-то парнем так поднимет его настроение к этому бурному вечеру. Они всё-таки расположились в загородном доме, позвали диджея и закупили алкоголя, которого должно хватить до утра. Танцы сопровождались громким пением попсовых песен, поздравлениями именинника и разными весёлыми посиделками во дворе. Хван сидел с парнями, которые энергично обсуждали девушек, с которыми сегодня переспят, чуть ли не делили их, а некоторые даже на тройничок соглашались. Под выпивкой чего только они не говорили и не слушали. — Слушай, Хван, — начинает Уён после коллективного затишья, потому что темы для обсуждения кончились, — твой отец такой молодой с виду. Кто был его истинным? Поговаривают, что парень. Остальные от этого заявления заокали и обратили внимание на парня, который остался равнодушно сидеть и смотреть на друга. Чонин передал косяк дальше и усмехнулся. — А что в этом такого? Я не лезу в его дела так же, как и он в мои. Никто не в праве его осуждать. — Нет, мне просто стало интересно. Вдруг это по наследству передаётся? А ты тут сидишь с нами и о девочках базаришь. — Уён, как и все остальные, расслабленные наркотой, страх потерями вовсе и начали истерически смеяться, на что Чонин ни капли не растерялся и начал ржать тоже. — Серьёзно? Я, который до посиделок с вами нагнул Чирён в туалете? — Хвастается блондин, принимая восторженные возгласы. — И вы меня ещё геем кличете? Да не в жизнь. У меня на этот вечер намечается рекорд. Сделав затяжку, он выпустил дым из лёгких и расслабился, просто предвкушая сегодняшнюю ночь, не заботясь о прошлом и будущем. Их как раз застаёт Джиу, сообщая о том, что староста их группы снова перебрала и танцует на барной стойке. Все, конечно же, пошли посмотреть на это шоу, не исключая Чонина, но парень на пол пути затормозил, потому что голова жутко начала кружиться. — Идите без меня, у меня приход. — Уверив друзей, что с ним всё в порядке, Хван откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, пережидая амёбное состояние. Ощущение, будто он видит сквозь веки ту же картинку, которая начинает медленно расплываться, время замедляется, а чувства увеличиваются втрое. Звёзды мелькают, яркие, пульсирующие, кажется, что их можно потрогать. А потом появляются люди, танцующие, улыбающиеся, яркие. Розовый свет, секс, шампанское, блестящие короткие платья в стразах. Чёрное пятно. Чёрное пятно среди розового: джинсы, кеды и кожанка. Не улыбка, а ухмылка, которую он хочет навсегда забыть. Эрик. Он посмел достать его в этом ахринительном трипе, из головы так и не вылетел, хотя он предупреждал его, прогонял. Не сработало. Парень в толпе пропал, когда Чонин пришёл в себя и ещё раз взглянул на танцпол и барную стойку, на которой уже никто не танцует. Староста свалилась в толпу и сейчас лежит в отключке, а Уён орёт ему в ухо громче музыки, что он лох и всё пропустил. Проходящие мимо девушки вручают имениннику бокал с шампанским, но их куда-то дёргают, поэтому выпить с ним у них не выходит. — Я с косяком переборщил. — Объясняет Чонин, чуть пританцовывая, чтобы слиться с толпой, иначе подумают, что он устал. — Мне сегодня хватит, будешь? — Протягивает энергичному другу бокал, тот головой мотает. — Не, мне нельзя градус понижать. * Stray kids под конец дня знатно умотались из-за двух интервью в один день, поэтому вернулись в общежитие поздно. Плотный график на этой неделе позволил Феликсу окунуться в работу и забыть о переживаниях по поводу этой истинности, потому что больше ничего не чувствовал. Рядом были друзья, о которых он узнавал много нового благодаря всем этим играм и вопросам. На самом деле они хорошо провели время, просто очень вымотались под конец, поэтому так были рады скоро упасть в мягкую постель. К удивлению Ликса и всех остальных, стафф с менеджером буквально остановили автомобиль на пол пути, сообщив, что им нужно ехать немного в другое место. Блондин слегка напрягся и спросил, всё ли в порядке. — Небольшая корректировка в расписании, у Вас встреча со спонсором. — Менеджер заглядывает в свой планшет и продолжает с кем-то переписываться. — Н-но я не готов! Мне нужно минимум в душ, как я приду… — Он сказал, что ничего страшного, хочет увидеть Вас прямо сейчас. Водитель свернул с центра и направился к набережной. Если бы Ли не был хорошо знаком и общителен с менеджером, то определённо бы сейчас наделал в штаны, представляя, что его отвозят в лес, чтобы там грохнуть. А так ничего: какой-то левый серьёзный дядька, вкладывающий в группу кучу своих денег, хочет просто познакомиться с тем, в кого вкладывает. И почему-то только с Феликсом. Ничего стрёмного в этом нет, верно? И почему так резко? Об этом его должны были предупредить хотя бы за сутки, но есть ли у него право сейчас возмущаться, он не уверен. Машина тормозит, и Феликс не видит за стёклами ничего, кроме ночи и моря за бетонным забором. Не замечает сразу: другие фары чёрного авто, что остановился напротив, гаснут. Он выходит на улицу вместе со стаффом и с трудом пытается скрыть дрожь в щиколотках. Томительное ожидание нагнетает, из-за этого начинаются скачки пульса, который он проверяет в моменты волнения. Вскоре перед ним оказывается высокая фигура в бежевом тренче, окружённая охраной. Брюнет довольно молод, очень похож на сына миллионера. Может после него выйдет его отец? Незнакомец маску снимает, увлечённо разглядывая его, и Феликс застывает. Перестаёт работать даже сердце, наверное, а мозг загружается непонятно чем, готовый взорваться. Жизнь делится на до и после, потому что то, что так его мучило все эти дни, оказалось настоящей правдой. Никакая простая влюблённость и волнение никогда не заменят это чувство, смешанное со спокойствием и желанием пуститься в пляс от переизбытка энергии. Какого это, когда незнакомый человек напротив вмиг становится абсолютно всем в твоей жизни, без которого он не знает, как существовал до этого. Усталость как рукой снимает, тьма светом становится, а холод заменяется на приятное тепло где-то в груди. Затаив дыхание, он слушает, что ему говорят, но слов не понимает, кланяется приветственно на автомате и лишь потом возвращается в обычный мир. Прошло всего несколько секунд. — Извини, что так внезапно, Феликс. Меня зовут Сэмюэль. Прогуляемся? Хёнджин сдержанно улыбается ему, протягивая руку, и Ликс, проморгавшись, слегка сжимает её, не веря в то, что касается его и что всё это не сон. Джин эти неподдельные эмоции впитывает, как в самый первый раз, любуется реакцией, которой сам уже давным-давно лишён. Позволяет буре вырваться на свободу, наблюдая фейерверк в глазах, и утихнуть спокойно. Всё существо истинного отныне привязано к нему, эмоционально слабое и одновременно сильное, которое боится отходить даже на шаг от него. Лёд свой Хван на время топит, чтобы не выглядеть равнодушным, безмолвно соглашается с тем же немым вопросом «правда ты?», и усмиряет, подсказывает успокоиться, потому что всё страшное позади. Истинный нашёл Феликса. Что может пойти не так?