Стеклянный дом прощаний

      На удивление, Юджи все еще был жив.       Не то что бы Мегуми расстраивал данный факт, скорее, он до сих пор не мог в это поверить. С их знакомства прошло несколько недель, и за это время никто из приятелей не отправился на тот свет. Поистине удивительно и одновременно с этим весьма плачевно, ведь они все также продолжали жить в сущем кошмаре. Надежда на помощь государства и военных испарилась, когда парочка наткнулась на выведенную из строя технику с мертвым экипажем. Даже им, вооруженным до зубов, не удалось остаться в живых. Говорить об уцелевшей экипировке не имело смысла. Ее давным-давно растащили другие выжившие, не оставив и пары пуль про запас. Посчастливилось обзавестись лишь скудным пайком, который съели в тот же день.       К слову о еде, Итадори мог проглотить абсолютно все: от холодных консерв до сухих макарон или круп. У него не дергался и мускул, в то время как Фушигуро боролся с рвотным позывом при соприкосновении языка с застывшим говяжьим жиром. От вида и вкуса выворачивало наизнанку, однако чувство голода было сильнее, заставляя одним разом проглатывать холодное склизкое месиво, не пережевывая. В такие моменты Мегуми клялся в следующей вылазке отыскать нечто, похожее на кастрюлю, и наконец приготовить что-то человеческое, напоминавшее жизнь до полного краха. К сожалению, пока поиски успехом не увенчались: они были в городе далеко не одни, и даже несколько банок с консервами уже можно было посчитать за крупный куш.       Люди сметали все подчистую. Еда, лекарства, одежда оказались предметами первой необходимости, которые теперь не сыскать и днем с огнем. Но столь плачевная ситуация была только в, так называемых, свободных районах, где группировки выживших не держали власть, а остановились на одном разграблении. На таких территориях единственную опасность представляли лишь ходячие трупы, потому, в каком-то смысле, здесь было безопаснее. В других же районах обстановка была значительно побогаче, однако и соваться туда являлось крайне опасной авантюрой, так как ими уже заведовали организованные группы. Они создавали общины, добывали провиант и защищали друг друга и свою территорию от непрошенных чужаков. Туда Фушигуро лезть уже не рисковал, довольствуясь тем, что они находили в безопасных частях города. Голод душил, но не настолько сильно, чтобы подставлять обезумевшую голову под пулю. Парень не сомневался — в подобных группах оружие было куда пострашнее ржавого прута и деревянной биты.       — Ноги болят, — пробормотал под нос шедший рядом Юджи.       Они не спеша волоклись по пустынной улочке в поисках любых полезных вещей. Мегуми не ответил ничего по двум причинам. Во-первых, ему искренне надоело слушать этот треп изо дня в день. И во-вторых, у него самого ноги готовы были отвалиться в любую секунду. Пластыри закончились еще на той неделе, а мозоли натирало от постоянной ходьбы и кроссовок, которые не снимались уже долгое время, ровным счетом, как и остальная одежда, насквозь пропитавшаяся запахом пота из-за жары. Фушигуро не оговаривал вслух, однако старался держаться от напарника хотя бы на расстоянии вытянутой руки, иначе нос невольно морщился, а брови заламывались в дуги. Впрочем, Мегуми совершенно прекрасно понимал, что от него пахло не лучше, потому и к себе старался не принюхиваться. Желудок у него был не железный.       Итадори, немного погодя, попросил передохнуть. Противиться приятель не стал, беглым взглядом отыскивая безопасное место для остановки. Поблизости мертвецов не гуляло, однако они были не единственной проблемой, поэтому в качестве базы отдыха Фушигуро выбрал заброшенный ресторанчик. Зайдя внутрь, они тщательно проверили периметр. Панорамные стекла были выбиты, столы и стулья перевернуты. Ни выживших, ни восставших мертвых. Иначе как удачей это было не назвать, но ничего ценного также не попалось на глаза. Обворовали до нитки.       На ватных ногах Юджи доковылял до столика в углу, поставил стул на ножки и со скрипом рухнул, откидываясь на спинку сиденья, а ступни закидывая на столешницу. С уст невольно слетел блаженный стон. Вот уж не думал парень, что когда-то будет наслаждаться такими банальными мелочами. Он предложил передохнуть и Мегуми, но тот отмахнулся. Его интересовало найти хотя бы что-то полезное, поэтому юноша осматривал каждый шкафчик и полку с наивной надеждой на лучшее. В предвкушении получить желаемое во рту накапливалась слюна, которую Фушигуро то и дело сглатывал. Последний раз они ели вчера: доедали остатки мясных консерв с измельченными сухарями, что хоть как-то перебивали тошнотворный привкус застывшего жира. Воспоминания холодного желеобразного месива на языке заставили передернуть плечами.       — Нашел что-нибудь? — спросил Итадори.       Его ботинки уже стояли на полу, а ступни покачивались из стороны в сторону на столе. Некогда белые носки были в серо-бурых разводах въевшейся пыли и засохшей крови. Опрометчиво и опасно, о чем Мегуми в резкой форме предупредил. Юджи нехотя надел обувь обратно, тихо бурча про то, что никто сюда не сунется. На его памяти они вообще встречали выживших всего пару раз, и то это было в дальних районах на севере города. Дружелюбностью от них не пахло, но и на бойню те не нарывались, так что удавалось заканчивать общение на взаимном игнорировании друг друга. И Итадори искренне сомневался в том, что кто-то решил попытать удачу в давно разворошенных территориях. Таких отчаянных, как они, парень пока не замечал. Оно и понятно, одиночки либо сбивались в группы и захватывали районы, либо погибали. Исключение представляла разве что сама парочка подростков, бродивших от улицы к улице и все еще что-то находившая в закромах помещений.       — Знаешь поблизости круглосуточные? — роясь в полках с посудой, поинтересовался Фушигуро.       — Решил лапшой на ночь перекусить? — кинул Юджи с усмешкой. Напарник юмора не оценил, ругнувшись под нос и продолжив обыск шкафчиков.       Итадори прикрыл глаза. Он по полной наслаждался выдавшимися минутами отдыха. Ступни гудели и отдавали пульсировавшей болью. Спина ныла от рюкзака за спиной. Ладони трясло от недосыпа и стресса. Отвратно. Все тело чесалось от грязи и липкого пота. На них обоих было страшно смотреть. Про стоявший запах Юджи тактично молчал. Последний раз он мылся аккурат в день случившейся катастрофы, и юноша отдал бы многое за горячий душ с жесткой мочалкой. Казалось, грязь настолько сильно въелась в кожу, что стала с ней одним целым. Незаметно для приятеля юноша притянул ближе к носу ворот майки и тут же скривился. Он пах ничем не лучше залежавшегося на солнцепеке трупа. Радовало лишь то, что они с Мегуми находились в равных условиях, и за свой аромат было не так совестно.       За потоком мыслей Итадори слишком расслабился, потеряв бдительность. Он заметил чужое присутствие только тогда, когда на голову легло нечто тяжелое. Резко потемнело. Парень подскочил со стула, испуганно распахнув глаза и замахнувшись битой. От поспешных выводов его остановила ладонь, ловко перехватившая чужое запястье над головой, и глаза, укоризненно и недовольно сверлившие его взглядом.       — Придурок, — прошипел Юджи, вырываясь из хватки. Взор упал на чугунный котелок, размеров не больше его головы. — И зачем нам это?       — Прикрывать твою безмозглую башку, — с упреком произнес Фушигуро. — Хотя ты прав. Уж тебе это действительно незачем.       Мегуми принялся складывать в рюкзак посуду: палочки, ложки, небольшие миски, ножи, — а приятель с каждой секундой недоумевал все больше. Этот хлам был тяжелый и бесполезный, так на кой черт он им сдался? Греметь тарелками и привлекать внимание ходячих? Абсурд, да и только. В глазах Итадори напарник стремительно терял баллы здравомыслия. Вместо чугуна и фарфора лучше бы нашел, что поесть.       — Тут пусто, — словно прочитав мысли, пояснил Фушигуро. — Мы отыщем что-то съедобное, и я наконец-то поем по-человечески. В отличие от некоторых, меня выворачивает от дерьмообразной жижи с привкусом жира.       — Какие мы нежные, — Юджи демонстративно закатил глаза.       Может быть, его тоже выворачивало. Только не от консерв, а от скрученной рожи напарника, который всякий раз пытался не сблевать съеденное, однако Итадори почему-то не жаловался. Если бы эта была их единственная проблема, то он бы плакал от счастья. Оттого брезгливость Фушигуро иногда подбешивала. Не в их положении выбирать и сравнивать. За радость было и что-то закинуть в рот. А что именно — роли не играло. Главное было заглушить урчание в желудке.       Помнилось, при первой встрече Мегуми казался куда взрослее и суровее. Шрам поперек брови от его рук зажил лишь недавно, как и ушибы на предплечьях, что сошли только через пару недель после знакомства в школьном медпункте. Однако ничего большего, кроме умения махать палкой, в нем уважения теперь не вызывало. Такой же бестолковый взбалмошный подросток, ничем не лучше самого Юджи.       После недолгого обмена колкостями, парни покинули ресторанчик и направились вверх по улице. Глаза внимательно изучали вывески. В приоритете были аптеки и продуктовые магазины. Повисшее молчание прерывали порывы ветра, хоть как-то спасавшие от стоявшей жары и гонявшие по тротуару пакеты, бумагу и бытовой мусор. Откровенно говоря, тишина не на шутку напрягала. Шестое чувство рисовало красочные картинки внезапно возникшего стада тварей из-за угла или же группы вооруженных выживших. Что из этого выглядело лучше, никому не было известно, потому одновременно с вывесками Фушигуро пристальным взглядом примечал узенькие переулки меж зданиями, на случай укрытия. По этой же причине старался и не терять напарника из виду, чтобы при необходимости схватить того за рукав. Сам он вряд ли сообразит быстро спрятаться, а попасть из-за него в неприятности желанием парень не горел.       — Смотри, — Итадори вытянул биту в сторону одного из магазинов.       Уголок губ дрогнул в улыбке. Ничем не примечательный закуток, затерянный среди огромных вывесок и ярких рекламных стендов. Неудивительно, что, на первый взгляд, он казался нетронутым. Два небольших окна оставались в целости и сохранности, а прозрачная дверь не выбита настежь. Это был определенно хороший знак.       Парни настороженно вошли внутрь. Бывший круглосуточный встретил их могильной тишиной. Стеллажи кое-где лежали на полу или опасно косились на соседние. Недалеко от двери, чуть сгорбившись у прилавка, сидел труп. Мегуми подкрался к нему с прутом в вытянутой руке и легонько толкнул. Тело под собственной тяжестью накренилось на бок, задирая кофту и открывая огромную дыру под ребрами, откуда наружу с чвакающим звуком вывалился кишечник. В нос ударила едкая вонь от тухлой мертвечины.       — Сука, — не сдержался Фушигуро, тут же пряча лицо в сгибе локтя.       Толку было мало: его собственное тело также источало крайне неприятный запах, однако от пота хотя бы желудок воротило не так сильно. Юноша кинул взгляд за спину — приятелю хоть бы что. Оно и понятно, ведь за неделю жизни рядом с гниющим телом и не к такому аромату привыкнешь, даже если окна, по словам Итадори, были раскрыты на полную.       Оставив покойника сторожить прилавок, напарники двинулись дальше. Никого. Абсолютно никого, если не считать еле шевелившегося ходячего в подсобке. Его завалило полками с тяжелыми коробками, и укушенный бедняга так и не смог выбраться из-под завала. Пару взмахов битой, и гвозди раскололи череп надвое, высвобождая сгнивший сжиженный мозг и густую черную кровь, заляпавшую кроссовки. Юджи лишь хмыкнул и, стряхнув кусочек прилипшей к подошве слизи, вернулся в главное помещение.       — Готов?       Паренек кивнул. Грязной работкой он, в отличие от Мегуми, не брезговал. Как Фушигуро объяснял, его желудок совсем не переваривал подобных зрелищ. Итадори же на подобный бред пренебрежительно плевался. Будь сказанное правдой, то они бы не познакомились: приятель бы помер раньше. Однако в памяти был еще свеж их первый разговор, из которого юноша четко осознал одно — Мегуми убивал. И жертвой его оказался далеко не оживший труп. Потому от того, как приятель воротил нос при виде давно мертвых тел, у Итадори тряслись руки. Бессмысленная игра в святую невинность. Они же не знали их имен. Они ведь уже не были людьми.       Время за поиском припасов пролетало незаметно. Разделившись, ребята тщательно осматривали стеллажи, рылись в подсобке, распаковывали коробки с продуктами. Срок годности большинства из них давным-давно иссяк: замороженное мясо протухло, молочная продукция скисла, хлеб зачерствел и покрылся плесенью. А от склада, забитым домашней химией и хозяйственными безделушками, толку не было. Ни к чему им были приборы для выпечки или же кондиционер для белья. Хотя стоило бы упомянуть, что Юджи все-таки захватил про запас бутылек с жидким мылом, на что пришла теперь очередь Фушигуро сомневаться в здравости напарника. Впрочем, немного погодя, он и сам, дойдя до полки со средствами гигиены, прихватил пару зубных щеток, пасту и салфетки. Если им выпадет шанс привести себя в нормальный вид, то юноша непременно собирался им воспользоваться.       — Эй, — негромко подозвал к себе Итадори. Он копошился у дальних стеллажей, за которыми его макушки совсем не было видно. Лишь рука, поднятая вверх, помогла его отыскать. — Смотри, что нашел.       Мегуми был готов поклясться — сегодня они сорвали огромный куш. Среди разоренного города, рыскающих толп мертвых тварей и озверевших выживших, в былые времена их находка была бы равносильна слитку чистейшего золота. Это было похоже на клад с сокровищами, закопанный в неприметном тайном месте, на которое им посчастливилось наткнуться. Никем не тронутая полка с лапшой быстрого приготовления. Завидев ее, Фушигуро не сразу понял, что все реально: не мираж от голода и не галлюцинации от стресса. Ее было так много, что юноша сразу понял — все не унести, однако машинально открывал рюкзак. Он обязан был впихнуть столько, сколько возможно. Другого шанса уже не представится.       — Собирай, а я пока еще раз проверю склад.       Похлопав приятеля по плечу, Юджи оставил свой рюкзак у ног Мегуми и пошел вглубь коридора «для персонала». Фушигуро лишь одобрительно промычал на автомате, совсем не вслушиваясь в сказанное. Его внимание было направлено на ладони, что сгребали с полки каждую пачку, до которой они только дотягивались. О сухую лапшу можно было сломать зубы, но парня это ничуть не пугало. Всяко лучше, чем холодный вязкий жир. А если они раздобудут питьевую воду и сварят что-то дельное из припасов, то убитые вкусовые рецепторы вновь оживут. День складывался как никогда лучше, и все же сильно радоваться Мегуми себе не позволял — боялся спугнуть удачу.       Когда с упаковкой было покончено и все найденное оказалось плотно укомплектовано в оба рюкзака, юноша позвал Итадори. Пора было выдвигаться. Ответа не последовало. Еще одна попытка чуть громче осталась без результата. В груди парня зародился комок напряжения. Склад находился за стеной, и Юджи бы без проблем услышал его. Однако напарник не отзывался, когда Фушигуро, пренебрегая осторожностью, окликнул его снова еще громче.       Тишина. Зловещая. Не предвещавшая абсолютно ничего хорошего. Пугавшая не на шутку. В груди кольнуло, отчего верхняя губа невольно скривилась. Каким бы безрассудным ни был новоиспеченный приятель, он всегда должен был следовать их общим правилам выживания, первое из которых гласило отзываться на зов. Всегда и везде. Даже в пяти шагах друг от друга они были обязаны откликнуться на свое имя живой человеческой речью.       Магазин был чист. Ни выживших, ни ходячих мертвецов. Они ведь прочистили тут все, однако рука интуитивно перехватила сильнее конец прута. Они ведь действовали поодиночке, и нельзя было исключать возможность, что Итадори из-за невнимательности упустил притаившуюся в углу тварь.       Тихо, словно боясь кого-то спугнуть, Мегуми подкрался к складу и приоткрыл дверь, крепче ухватившись за прут. Подсобка пустовала. Никого, кроме добитого мертвеца, заваленного коробками и стеллажами с просроченным товаром. Юджи не было, хотя искать его он говорил именно здесь. Вот засранец. Если этот пацан успел где-то сдохнуть, то Фушигуро пообещал себе прибить его к чертовой матери.       Оставив хранилище, юноша прошел вглубь коридора, где вывеска гласила, что доступ был разрешен лишь персоналу. Ничего особенного внимание не привлекало: раздевалка, кабинет владельца, подсобка для технических нужд и аварийный выход, заблокированный сваленным в кучу хламом. Помещения изначально не предполагали наличие чего-то ценного, поэтому и досконально обыскивать их не имело смысла. Заглянуть разве что мельком и убедиться в отсутствии ходячих. Видимо, даже такое задание нельзя было давать Итадори под его ответственность.       Пока Мегуми тщательно осматривал каждое помещение, мыслей в голове вертелось огромное количество: что в следующей комнате он наткнется на распотрошенное тело приятеля, которого разрывал на куски воскресший мертвец; что выживший работник магазина взял его в заложники и, приказав молчать, потребовал взамен на жизнь отдать все припасы; что этот идиот просто-напросто сбежал, бросил Фушигуро на произвол судьбы. В последнее верилось, конечно, неохотно, ведь рюкзак его остался у стеллажа с лапшой, да и Юджи прекрасно понимал — в одиночку ему долго не прожить. Потому, даже если он искренне желал распрощаться с заносчивым знакомым, обстоятельства все еще вынуждали их оставаться напарниками. Иначе смерть, а умирать нисколько не хотелось.       Обыскав раздевалку, Мегуми однозначно убедился в том, что отправлять Итадори одного на поиски полезных вещей было настоящим идиотизмом. В шкафчиках персонала ему удалось отыскать несколько бутылок питьевой воды, пара из которых еще была даже не открыта. Находка настолько ценная, что парень бы не простил себе ее пропустить. Однако радоваться улову пока было рано — Юджи так и не нашелся. Попытки дозваться Фушигуро бросил еще в начале: отзываться на них не спешили, а постоянный шум мог привлечь в магазин непрошенных гостей, потому оставалось молча исследовать каждый уголок. Юноша заглянул даже в дальнюю кладовку, на всякий случай. Одни полки с моющими и швабры. Машинально дернув ручку следующей двери и мельком туда заглянув, Мегуми быстро закрыл и ее, после чего замер в ступоре.       Ему потребовалось несколько секунд осознать увиденное и понять, что вместо ожидаемых тряпок, ведер и прочей технической приблуды, на его глаза попалась до жути знакомая физиономия, таращившаяся на него недовольными взором.       Фушигуро вновь распахнул дверь, готовый вывалить гневную тираду, но от нахлынувших в одночасье эмоций, лишь скалился и сжимал челюсти до скрежета зубов. Пальцы вцепились в дверную ручку настолько сильно, что вот-вот готовы были вырвать ее от злости.       — Блять, ты… — подбирать слова, которые несли бы хоть малейший смысл, Мегуми давалось крайне тяжело. А при виде Итадори, сидевшего со спущенными до щиколоток штанами, умение разговаривать вообще испарялось. Парнишка, уперевшись одним локтем в колено, вытягивал перед собой руку, чтобы закрыть наконец дверь, однако Фушигуро и не думал отступать. — Ты в конец ёбу дал? Какого хера ты здесь творишь?       — Предаюсь ностальгии по былым денькам, — съязвил Юджи, не теряя попыток захлопнуть перед носом настырного напарника дверь. — Сам не видишь, что ли, или я, по-твоему, по приколу с голой жопой на унитазе сижу?       — Знаешь, я в тебе не был бы так уверен, — протянул Мегуми, все еще не веря собственным глазам.       Он мог подумать, что угодно, тысячи сценариев того, в какую передрягу вляпался горе-напарник, стоило им опрометчиво разделиться, но реальность повергла его в шок сильнее всяких бурных фантазии. Честное слово, лучше бы это оказался ходячий. Так хотя бы не было обидно за родившееся переживание из-за одного молчаливого придурка, который предательски не отзывался на чужой голос.       — Слушай, я, конечно, понимаю, мы всегда и везде вместе ходим, но тут уж дай побыть пять минут с самим собой. Мне сейчас ой как не хватает личного пространства, — бормотал Итадори и попутно пытался дотянуться до ручки. — К тому же, ты смущаешь моего приятеля. Оставь нас наедине. Тут важный разговор происходит.       Юноша указал пальцем в сторону, где под треснувшим умывальником сидел мертвец с насквозь пробитой головой. Видимо, его неслабо приложили о раковину. Не до конца выпавший мозг так и остался висеть, присохнув к сколам черепа. Фушигуро удалось приметить его лишь тогда, когда он полностью заглянул в уборную. Не прошло и доли секунды, как парень отшатнулся назад: в нос ударил резкий запах, а к горлу подкатил тошнотворный ком. Дверь сразу же была закрыта, и Мегуми согнулся в кашле. За столько времени он так и не привык к смердящей вони, в отличие от Юджи. Благо, сейчас позывы не ощущались настолько явно, и иногда все обходилось разве что неприятной горечью на кончике языке.       Уперевшись ладонями в согнутые колени, юноша сделал пару глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. В любом случае, бестолковая пропажа нашлась. Одной проблемой меньше. Неплохо, Фушигуро. Так держать. Продолжишь в том же духе и однозначно доживешь до завтрашнего дня.       Не желая тратить время на подслушивание переговоров, паренек отправился за сумками, упаковывая найденную воду и кое-что по мелочи. Рюкзаки стояли наготове пуститься дальше в нескончаемый поход, а Мегуми подпирал стенку у туалета. Немного погодя, оттуда вышел и напарник, на ходу застегивая ремень свободных штанов.       — И что это было? — с нотками нетерпения выплюнул Фушигуро, отлипнув от стены.       — Машина времени, — небрежно бросил юноша, возвращаясь в главный зал. — Вернулся в прошлое и почувствовал себя человеком.       В отвращении Фушигуро демонстративно скривил рот. Тоже нашел мне, по чем ностальгировать, о чем, конечно же, сказал вслух. Неожиданно Юджи, шедший перед ним, остановился и, резко повернувшись к нему лицом, ткнул пальцем в грудь приятеля.       — Если опять решил читать мне нотации, то завали-ка ебало заранее, пока у меня рука не дернулась, — с неприкрытой злобой шипел Итадори. — Мне тоже много чего не нравится. Я терпеть не могу твою рожу, когда ты пытаешься не сблевать то, что нам удается поесть. Не переношу стоячую вонь вокруг тебя. Я заебался постоянно слушать твои придирки и наставления. А то, что ты считаешь себя на порядок умнее, выбешивает до нервного тика. Знаешь, мой дорогой, но при всей своей охуенности, ты бы не протянул так долго без меня. Так что имей, блять, совесть и понимание того, что не один ты хочешь хоть как-то вернуться к нормальной жизни. И да, мне пиздец как захотелось посидеть на толчке после целого месяца пряток за кустами. И да, это было охуенно. Еще претензии будут, или мы можем наконец-то идти?       Эмоциональный монолог остался без ответа. Собственно, осмелься Мегуми что-нибудь выкинуть, то беседа наверняка закончилась бы дракой. Потому молчание приятеля Юджи посчитал за свое последнее слово и, накинув рюкзак на плечи, вышел на улицу, никого не дожидаясь. Сбегать он не собирался, ведь, как сам же и сказал чуть ранее, в одиночку человек долго не проживет. Парень скорее пытался остудить голову, наивно полагая, что знойное солнце и едва ощутимый ветер помогут.       — Идем, — не поворачивая головы, пробормотал Фушигуро, чуть погодя выйдя следом.       Итадори не возразил. Он покорно плелся немного позади, время от времени перекладывая рукоять биты в руках. Тишина между командой не напрягала. Наоборот. Она давала хотя бы косвенно побыть наедине с собой и своими мыслями, расставляя по полочкам свалившиеся в кучу эмоции, усталость и банальное желание закрыть глаза и проснуться в собственной постели. К сожалению, пока ни у кого из них этого сделать не получилось. Они пробовали. Каждый день засыпали в надежде очнуться и понять, что все произошедшее с ними оказалось не более, чем сумасшедшим сном. Они правда пытались вернуться в мир, где завалявшиеся в карманах билеты на автобус и мелочь на перекус еще имели смысл. И Мегуми, жадно хватаясь за воспоминания о прошлом, яро убеждал себя в том, что его существование окончательно и бесповоротно обрушиться в бездну лишь тогда, когда от запаха обращенного трупа к горлу перестанет подкатывать тошнота.       Пока Фушигуро все еще держался.

***

      Парк, что располагался на окраине западной части города, встречал путников таинственным молчанием. Старинные деревья тяжелыми, раскатистыми кронами покрывали большую его часть и редко где пропускали обжигавшие солнечные лучи. Никем не тронутая после масштабной трагедии природа представала во всей красе, словно оторванная от ужасных реалий мира. Здесь не стоял спертый зловонный воздух, не было в нем примеси гари и едкой химии. Он лишь приятно покалывал внутри легких и окутывал прохладой. Им хотелось дышать. Пошире раскрыть грудь, стараясь вдохнуть как можно больше вплоть до головокружения.       Это место Юджи вспомнил случайно, когда никак не клеившийся разговор снова зашел о палившем солнце. На ум вдруг пришло воспоминание относительной давности, в котором паренек с одноклассником прогуливал здесь школу в такой же знойный день. Возвращение сюда в компании Мегуми вызывало двоякие ощущения. Настоящее криво накладывалось на картинки из прошлого, преображаясь в нечто изуродованное и отторгавшее, отчего желудок стало мутить. Пытаясь не подавать признаков дискомфорта, Итадори придерживал ладонью под ребрами и замедлял шаг, чтобы оказаться чуть позади напарника. К сожалению, незамеченным отставание не осталось.       — Ты чего? — подал голос Фушигуро, остановившись и обернувшись за спину.       — Забей, я в норме.       Юноша отмахнулся, кое-как расправил плечи и зашагал вглубь парка, стараясь следить за дыханием и переключиться с воспоминаний на нечто более приятное. Например, окружавшую их зелень и тень, исходившую от нее, благодаря которой не было необходимости щуриться. Быстро проморгавшись и оглядевшись, он наткнулся на знакомую тропинку. Дорожка сходила с основного маршрута, выложенного каменной кладкой, и скрывалась за согнутыми верхушками деревьев и кустов. Ноги без раздумий повели по протоптанному пути.       — Ты хоть знаешь, куда идти? — ворчал позади приятель, раздвигая руками мешавшуюся листву.       Они, очевидно, залезли в какие-то дебри, и лучше бы им тут не задерживаться, однако Итадори решительно вел их за собой. Такая уверенность напрягала и вместе с тем питала надежды о том, что, возможно, им повезет и на этот раз. Заранее Мегуми старался не радоваться, мало ли.       — Пришли, — резко замерев, тихо произнес Юджи, в чью спину по инерции влетел напарник.       В глубине парка, скрытого от людских глаз и небоскребов размашистыми кронами, притаился берег местной речушки, что протекала территорию насквозь. По краям она поросла камышом и прочей травой, но доступ к воде все еще оставался расчищенным. Пройдет несколько месяцев, и от руки человека здесь не останется и следа. Пологий берег зацветет, а вода покроется большими листьями кувшинок. Природа, рано или поздно, обязательно заберет свое.       — Здесь мы можем развести костер, — пояснил Итадори, скинув рюкзак у клена. — И наконец-то отдохнуть.       После этих слов юноша вальяжно уселся среди корней дерева наземь и протянул ноги. Он больше никуда не пойдет. К черту. Все тело ныло и требовало немедленного отдыха, и игнорировать зов организма Юджи не собирался. Достаточно на сегодня с него приключений.       От того, чтобы кинуть в приятеля тяжелый рюкзак, Фушигуро сдерживал лишь факт наличия в нем посуды, иначе бы в следующую секунду он с силой прилетел в чужую грудь. Они оба порядком устали. Они оба едва переставляли ноги и прогибались под грузом изнемогая, однако веской причиной, чтобы отлынивать, Мегуми не видел. Кроме них самих им никто не поможет, поэтому требовалось собрать остатки сил в кулак.       — Потом будешь прохлаждаться, — шикнул Фушигуро и вместо рюкзака кинул Итадори в руки кухонный топорик, найденный при обыске в забегаловке. — На тебе дрова, на мне готовка. Возражения?       — Никак нет, — недовольно пробурчал паренек, лениво поднимаясь на ноги, которые тут же отозвались покалыванием и болью в ступнях.       Спорить было бесполезно — только воздух зря сотрясать. Их разборки редко заканчивались компромиссом: скорее перепалка длилась до тех пор, пока один из оппонентов не устал или же, предчувствуя нежелательную драку, отступал за банальным неимением сил.       Налегке юноша отправился по окрестностям, подыскивая кустарники с не слишком толстым стволом, которые вполне можно было разрубить и кухонным топориком. Тем временем Мегуми доставал из закромов припасенные столовые приборы и чугунный котелок. С одной стороны, эта была неоправданная трата драгоценных ресурсов, найти которые в будущем никто гарантии не предоставлял. С другой же стороны, более реалистичной, парень сомневался, что их жизнь продлится настолько долго. Умирать не хотелось, однако на смертном одре спрашивать не станут. Потому, пока еще была возможность пожить по-человечески, Фушигуро желал ей воспользоваться.       Из-за гущи кустов появился Юджи с охапкой хвороста наперевес. Наверняка, он разделял столь глупую прихоть, иначе бы не терся вокруг, пока юноша стругал из нескольких принесенных веток колышки и нечто, наподобие вертела, куда можно будет подвесить котелок. После похода в ресторан удалось обзавестись и небольшим ножом, благодаря которому заострить палки было гораздо легче. Однако будь Итадори посговорчивее и не таким упертым, то сгодился бы и тот перочинный ножик, что Мегуми всучил ему в медпункте, но, как сказал сам Итадори, прикасаться к нему напарник права не имел, иначе рисковал остаться без загребущих пальцев.       — Тварей поблизости нет? — между делом поинтересовался Фушигуро, строгая ветку.       — Нет, я прошелся вокруг. Все тихо, — устало проговорил Юджи, сидя на корточках и наблюдая за монотонными движениями чужих ладоней. Они искусно проводили острием лезвия по дереву, снимая слой за слоем, а стружку закидывая прямо в сооруженную пирамидку из порубленных палок. Таким костром вряд ли можно было согреться ночью, но на приготовление обеда вполне сгодится.       — Точно? — переспросил Мегуми, придав голосу чуть больше серьезности.       Доверие к напарнику было шатким. Он-то, может, и прошелся по округе, однако это не гарантировало безопасность от слова совсем. Как только усталость немного спадет, Фушигуро лично перепроверит периметр.       — Да, — бросил Итадори, скривив губы.       Подобное родительское поведение частенько подбешивало парнишку. Он не был маленький, чтобы за ним проверяли, подтер ли он задницу, но в схожих разговорах с Мегуми он чувствовал себя примерно также. Отчего наружу невольно лезла резкость и грубость, которую трудно было не услышать в оборванных фразах и тоне.       — Как скажешь.       Трепаться и выяснять отношения всегда было чересчур затратным занятием, которым, как минимум, сейчас Фушигуро заниматься считал откровенным идиотизмом. Потому дерзость в голосе напарника он тактично проигнорировал и дальше стал трудиться над колышками, пока Юджи от безделья туда-сюда перекладывал возведенный костерок. Поначалу это занятие хоть как-то фокусировало его внимание, однако спустя непродолжительное время и эта затея ему наскучила. Взяв топорик, паренек поплелся шастать по округе. Мегуми облегченно вздохнул — одной головной болью меньше, а если приятель еще и добудет больше дров, то он его даже похвалит за старательность. Ну, может быть.       Когда все было готово и Итадори вернулся с приличной охапкой длинных веток, Фушигуро перехватил освободившийся топорик и, используя тупую сторону в качестве бойка, вбил в землю колышки с раздвоенными распорками сверху. На них же, поперек зафиксировав палку, подвесил и котелок. Дело оставалось за малым.       — Лови, — пробубнил Мегуми, подкидывая в воздух зажигалку. Юджи подставил руку чисто рефлекторно, но когда словил вещицу и рассмотрел поближе, то слегка удивился. У них такой точно не было. Фушигуро посчитал заторможенность юноши за немой вопрос и поспешил съязвить. — А ты думал, мы как обезьяны камни друг о друга бить будем, в надежде огонь добыть?       Итадори успел прикусить язык в последний момент, чтобы именно это и не ляпнуть. На его памяти зажигалки, что они находили еще в первые недели после знакомства, давным-давно закончились и были выброшены за ненадобностью. Так что выбор, как же разводить костер, был невелик. Эту же зажигалку он видел впервые. Такую, разрисованную странными надписями и подписанную, видимо, инициалами владельца, трудно было бы не запомнить.       — Откуда? — протянул Юджи, с интересом рассматривая кривовато выведенную букву «Т». Она явно принадлежала не Мегуми, а тот факт, что он скрывал ее наличие до сих пор, вызывал еще больше подозрений.       — Взял у того, кому она больше не понадобится. — голос напарника звучал обрывисто, словно не желая удовлетворять чужое любопытство.       — Ты знал этого человека?       — Слишком много вопросов, не находишь? — с легким раздражением проговорил Фушигуро. — Лучше займись делом и не болтай попусту.       Парень вернулся к готовке, давая понять, что разговор окончен. Стоило Итадори развести огонь, как зажигалку сразу же забрали, а вместо нее всучили посуду и пачку влажных салфеток. Еда со вкусом пыли в их рацион не входила. И пока Мегуми тщательно помешивал закипевший бульон с брусками лапши, Юджи молча натирал пиалы и столовые приборы. От запаха во рту собиралась слюна и скручивало желудок. Томительное ожидание отдавало дрожью в пальцах. Они не ели со вчерашнего дня, оттого предвкушение горячего вкусного обеда едва не выводило на слезы. Это выглядело слишком хорошо, чтобы казаться правдой. Незаметно для приятеля, Итадори ущипнул себя за ногу. Больно. Значит, не спал. Значит, он правда набьет живот до отвала, даже если от такой непривычной нагрузки на организм его начнет подташнивать.       — Давай сюда, — скомандовал Фушигуро, требуя пиалу, в которую, сняв котелок с помощью обернутых в ткань джинсовки рук, аккуратно налил бульон. Следом же наполнил остатками и вторую миску, разделив лапшу примерно поровну. — Осторожно, горячее.       — Знаю, не маленький, — с напускной резкостью буркнул Юджи, но все-таки прислушавшись к совету, перехватил миску ладонями, перед этим натянув на них рукава куртки.       Затем, достав из рюкзака открытую банку с консервированным мясом, вывалил остатки в бульон, перемешивая образовавшуюся жижу в более-менее однородную массу. От Мегуми, сидевшего напротив, послышался крайне нелестный комментарий касательно увиденной похлебки. Его искривленное лицо выражало весь спектр нахлынувших эмоций при виде ненавистных всей душой консерв с застывшим говяжьим жиром. В горле неприятно запершило.       — Опять начинается, — фыркнул Итадори, демонстративно цокнув и закинув еду внутрь. Фушигуро тотчас прикрыл рукой рот, давясь подступившим кашлем. — Боже, блять, отвернись и поешь уже нормально.       Юноша так и сделал, мигом пересаживаясь в сторону реки и стараясь абстрагироваться от громких чавкающих звуков сбоку. Плечи передернуло словно от холода. Несмотря на голод и нывший желудок, смотреть в тарелку вдруг стало сплошным мучением. Аппетит пропал, а чувство тошноты брало верх. Мегуми бы и сблевал, но нечем, потому приходилось сквозь раздражавшее трепыхание между ребер запихивать в себя лапшу, почти что не пережевывая. Не так он представлял себя обед по-человечески. Совсем не так.       — А есть добавка?       Юджи протянул перед собой опустошенную миску и рукавом вытер испачканные в бульоне щеки. Приятель перевел взгляд с него на собственную пиалу, в которой еще оставалось около половины. Столь долгожданная еда предательски попросту не лезла, вставая поперек горла и вызывая рвотный рефлекс. Фушигуро без лишних слов отдал свою порцию, а на вопрос, почему он ее не доел, лишь отмахнулся.       — Ты и так обычно мало ешь, — начал говорить Итадори, принимая миску. — Не думаешь, что тебе стоит нормально пожрать?       — Отвянь.       — Так и сдохнуть от голода недалеко, — продолжил паренек.       — Без тебя разберусь, — плюнул Мегуми. — Следи лучше за собой.       Убеждать его в обратном Итадори не стал. Напарнику было далеко не пять годиков, пусть и по нежеланию доедать обед он походил точь-в-точь на капризного малолетнего засранца. Так что винить себя в том, что Фушигуро от нехватки сил где-нибудь совсем ослабнет и не сможет убежать от мертвецов, Юджи уж точно не собирался. Даже будучи в команде, каждый отвечал сам за себя. Нянчиться друг с другом парни не стали бы и под страхом смертельной угрозы. Во всяком случае, Итадори знал для себя точно — если Мегуми начнет доставлять ему больше проблем, чем пользы, их пути разойдутся, несмотря на нулевые шансы выжить в одиночку. Уж лучше такой исход, чем попасть впросак из-за глупости напарника. И юноша был на сто процентов уверен, что приятель думал точно так же…       От костра несло жаром, а прохладный воздух на его фоне создавал контраст. Температура в тени деревьев ощущалась гораздо ниже, чем на открытом пространстве, однако от пересыхавшего горла и выступавшего на лице пота это ничуть не спасало. Сидя в непосредственной близости друг от друга, парни время от времени шмыгали носами, отводя взгляды в сторону. Запашок стоял не из приятных, потому каждый из ребят постепенно все дальше отсаживался, оправдывая это летящим в них дымом от костра. Упоминать о том, что оба понимали истинную причину пересадки, однако продолжали ломать комедию, даже не стоило.       Как бы невзначай Итадори стянул куртку и постелил на землю, усаживаясь поверх. Сказал, так удобнее. Ситуации это, мало того, что не помогло, так еще и ухудшило положение в принципе. От майки откровенно несло потом, грязью и кровью. Смесь была настолько адской, что Мегуми невольно зажал нос двумя пальцами.       — Сам-то шманишь не лучше, — скорчил рожу Юджи, наглядно показывая, как от вони готов был два пальца в рот совать.       И то верно. Именно поэтому Фушигуро стягивать джинсовку и не спешил, а про обувь вообще и речи не шло. Они не снимали их даже перед сном, так что оставалось лишь догадываться, какой смрад там стоял внутри. Наверняка, сырые от пота носки, лопнувшие мозоли и кровоточащие потертости создавали тот еще запах. Всякий раз только поймав себя на подобной мысли, юноша был готов душу продать за горячий душ и стиральную машинку. К сожалению, в их распоряжении было лишь кострище и протекавшая вблизи речка. Вода.       Из двух напарников, в тишине наблюдавших за спокойным течением, первым сообразил Итадори, который, невзирая на ломоту во всем теле, подскочил с земли и рывком стянул местами прилипшую к торсу майку. Следом полетели кроссовки и штаны сразу с нижним бельем, а Мегуми словил себя на том, что за сегодня видел голую задницу Юджи слишком часто. Однако, видимо, такое совпадение напрягало одного лишь Фушигуро, ведь приятель уже с разбега нырнул в воду, скрывшись под ней с головой. Секунда. Две. Три. Намокшая макушка всплыла над поверхностью, после чего раздался громкий блаженный выдох.       — Клянусь, когда ты вылезешь на берег, я тебя тут же и закопаю, — ворчал подошедший к кромке воды напарник, но его слова пролетали мимо ушей.       Итадори вмиг стало настолько хорошо, что гневная тирада в обилии приятных ощущений казалась мелодичной песней, убаюкивавшей и сладкой. Течение реки было холодным, отчего изнывавшее от жары тело наконец-то смогло расслабиться и слегка покачивалось в мутноватой толще воды. Из-за вязкого песка ступни чуть утопали, а длинные скользкие листья камыша щекотали икры. Будь его воля, Юджи просидел бы тут до глубокой ночи, наотрез отказываясь выходить на пекло, потому что хоть солнечные лучи и играли на водной глади, в воде высокой температуры совсем не чувствовалось.       — Принеси мыло, — неожиданно мягким голосом произнес Итадори.       — Сам возьмешь, — машинально бросил Мегуми, однако стоило приятелю кивнуть и постепенно все больше показываться из водной толщи, как парень замахал рукой. — Сиди уже. Я принесу.       Достаточно на этот день с него чужого откровения. И все-таки, даже наделав нежелательного шума, на который вполне мог кто-то и прийти, Юджи предложил дельную идею. Смыть грязь им действительно не помешало бы, особенно в стоявшую жару. Заодно и вещи постирать: у костра она высохнут быстро.       Вернувшись с банкой жидкого мыла, Фушигуро все же застал юношу во всем природном естестве на берегу, стоявшего лишь по колени в воде. Тот ловко перехватил бутыль и, присев на небольшой камень, скрытый наполовину в зарослях травы и водной глади, принялся намывать ступни, бедра и промежность. Мегуми решил не становиться наблюдателем столь интимного процесса и, сославшись на проверку территории по причине нагрянувших из-за шума гостей, пошел бродить вокруг. Для пущей убедительности не забыл прихватить и ржавый прут.       Раз уж выпала возможность, то он и сам вымылся бы дочиста, но только после Итадори. Намывание причинных мест стоя рядом паренек считал, по крайней мере, странным. И дело было не в том, что они были схожи ниже пояса, а скорее в личном пространстве, которое Фушигуро как не собирался нарушать у других, так и не спешил впускать в свое. В этом смысле они с приятелем, как показала практика, чересчур разные. Для Юджи не было чем-то зазорным мочиться на чужих глазах или прижиматься к нему спиной во сне. Мегуми же терпеть не мог подобного отношения, однако молчал, ведь ситуация была не та. И мир был не тот. Здесь вообще мало кто бы задумывался о таких мелочах. У них голова была забита другим, нежели излишней открытостью соратников. В каком-то случае, она даже могла спасти жизнь, так как даже ходить в кусты по одиночке было рискованным занятием, не говоря уже о сне. Потому приходилось мириться с новыми реалиями, иначе шанс умереть увеличивался в несколько раз.       За размышлениями парень обошел весь периметр, добил лежавшего у дороги мертвеца с пробитой головой — видна была рука Итадори — и вернулся на место стоянки. Приятель, как оказалось, никуда и не спешил, неторопливо растирая по изгибам плеч и ребер мыльный раствор. Он мочил ноги в воде и наслаждался прохладой и обдуваемым ветерком.       — Ну, я ведь говорил, что все чисто, — самодовольно усмехнулся Юджи, полубоком сидя к юноше. Он тщательно намыливал шею и подмышки.       — Ага, — кивнул Мегуми, частично продолжая витать в собственных раздумьях.       — Ты так и будешь стоять вонять или соизволишь помыться? — напарник потряс бутылкой, намекая, что жидкость не бесконечная, и лучше бы ему не зевать.       — Оставь еще на шмотки, — устало ответил Фушигуро и потянулся за края футболки.       Сняв верх, он почувствовал неприятное ощущение липкости, когда прошелся ладонями по бокам и шее. Желание смыть с себя въевшуюся в кожу грязь все-таки перевесило всякое рвение сохранить личное пространство, поэтому пальцы уже расстегнули пряжку ремня, а со ступней смахнули ботинки. Им не мешало проветриться. Отложив одежду повыше на берегу, паренек мигом скрылся в воде по пояс и не смог сдержать облегченного выхода.       Зря он ругался на Итадори; не маячь на подкорке сознания правило о тишине, тот сам бы заорал во все горло от долгожданного прилива легкости. Погрузившись по плечи, Мегуми мельком взглянул на Юджи, на довольном лице которого явно читались слова «ну я же говорил». Парень фыркнул, оборвав зрительный контакт, после чего и вовсе прикрыв веки. Течение не давало реке нагреться и постоянно приносило новую порцию холодных вод, что мягко обволакивали изгибы тела и тем самым помогали ноющим мышцам расслабиться. Клонило в сон, а распахнуть глаза со временем давалось все труднее. Фушигуро так бы и уснул, не окликни его чужой голос.       — Не отключайся, а то течением унесет, — с улыбкой проговорил юноша, закончивший с оттиранием грязи с кожи. Он окунулся в воду, смывая мыло, и между делом спросил: — Не поможешь с головой?       На молчаливый вопросительный взгляд Итадори указал на мокрые волосы, прилипшие ко лбу.       — А потом я тебе помогу, — посчитав это убедительным аргументом, дополнил парень, на что Мегуми лишь нахмурил брови.       — Нет уж, спасибо, обойдусь.       Как назло, затылок предательски зачесался, а вместе с ним и грязная макушка. Не хватало еще вшей в такое время подцепить. От них уж точно не отделаешься речной водой с туалетным мылом. Так что, пораскинув мозгами и взвесив все «за» и «против», Фушигуро неохотно согласился на взаимопомощь. Следовало убедиться, что они в полной антисанитарии еще не завели в волосах всякую живность.       Юджи вновь присел на камень в ожидании, пока приятель не закончит намыливаться сам. Гудевшие ноги приятно омывала прохладная вода. И паренек бы ничуть не соврал, сказав, что сегодняшний день был самым лучшим из всех, доводившихся ему прожить после мировой катастрофы. Он был сыт и помыт. Для полного счастья не хватало разве что мягкой постели.       — Сядь ровно, — скомандовал зашедший за спину Мегуми. — Говори, если в глаза попадет.       После этих слов юноша растер небольшое количество жидкого мыла в ладонях и принялся тщательно не столько мыть, сколько вычесывать пряди волос, чтобы проверить их на наличие вшей. Явных признаков их появление он не замечал в течение месяца, однако время от времени Итадори расчесывал голову едва ли не до красных пятен, да и Фушигуро недалеко от него не ушел. Грязная голова на жаре потела и оттого неприятно зудела. Порой хотелось вырвать волосы с корнем, лишь бы не ощущать толстый слой пыли и пота, въевшийся в жирные пряди.       Одной макушкой Мегуми не ограничился. Заметив пропущенные грязные пятна на плечах и загривке, прошелся ладонями по ним, за что получил комментарий о том, какой из него херовый массажист. Раздался тонкий писк, сорвавшийся с губ Юджи. Он завел руку за спину, потирая место под лопаткой, куда секундой ранее пальцем был нанесен прицельный болючий тычок. От последующих высказываний паренек отказался, молча довольствуясь размеренными движениями по всей голове. Когда же пришла его очередь, то первым делом Итадори со всем желанием отомстить ткнул пальцем ровно в то же место под лопаткой, заставив Фушигуро скрючиться от боли.       — Вот же сучонок, — сквозь сжатые зубы прошипел приятель.       — Ты первый начал, — парировал Юджи, намыливая чужую макушку.       — Тц, детский сад.       — Кто бы говорил.       За недолгой словесной перепалкой парни наконец привели себя в человеческий вид. Израсходовав немного питьевой воды на чистку зубов, они принялись стирать вещи, расположившись у камня. Сложнее всего было со штанами, которые ни в какую не поддавались ни трению, ни мыльному раствору. В конце концов, Итадори предложил, что достаточно устранить хотя бы запах, потому дальнейшая стирка пошла быстрее. Как итог, куча мокрой одежды, две пары кроссовок, оставленных проветриваться у берега, и содранные в кровь костяшки пальцев.       Больше подобным Мегуми заниматься не собирался. Гораздо легче было отыскать новые шмотки среди разворошенных магазинов, чем вручную все стирать. Благо, постройка самодельных перекладин для сушки легла на плечи Юджи. Тот для начала подкинул в костер побольше дров, чтобы он разгорелся выше и сильнее, а затем рядом с ним принялся вбивать колья, расщепленные надвое кверху. Наблюдавший со стороны за постройкой Фушигуро сидел на расстеленной на земле джинсовке, притянув колени в груди, и изредка подсказывал, одной ли высоты два ствола. После долгого купания в холодной воде конечности слегка подмораживало, несмотря на пылавший неподалеку огонь.       Суетившийся рядом Итадори сперва лишь поглядывал на напарника, который пытался согреться, поджав ноги, однако затем приостановил работу и, по пути подняв с земли свою куртку, накинул ее на чужие подрагивавшие плечи. Юноша ничего не сказал, молча вернувшись к самодельной сушилке, в то время как Мегуми едва слышно выдавил из себя слова благодарности, утонувшие в треске языков пламени, течении реки и ритмичных ударов кухонного топора по верхушкам кольев.       Когда же с одеждой было покончено, Юджи присел на корточках около приятеля. От джинсовки любезно отказался, говоря, что не замерз. Вместо этого он протянул ладони ближе к костру.       — Слушай.       — М? — приподнял голову Фушигуро.       — Не раздумывал над планами? — спросил юноша и тут же пояснил: — Мы ведь уже как месяц туда-сюда шатаемся. Что насчет какой-нибудь цели?       — Ты так уверен в том, что доживешь до ее исполнения? — усмехнувшись, проговорил Мегуми.       — Нет, но с ней жить было бы немного легче. Реже задаешься вопросами, а для чего ты вообще стараешься не подохнуть. Жизнь кажется осмысленнее, что ли, и все в таком духе.       — Херня какая-то, — небрежно выплюнул Фушигуро, сильнее зарываясь в накинутую на плечи куртку. — Если хочешь жить, то живешь. Вот и все.       — Другого от тебя я и не ожидал услышать, — грустно улыбнулся паренек. — Значит, ты у нас жить хочешь?       — А ты разве нет? — тут же поинтересовался Мегуми.       Ответа Фушигуро не услышал. Собственно, он и сам не ответил, посчитав вопрос максимально глупым. Скорей всего, Юджи думал точно так же и не видел смысла что-то говорить. Оно и верно, ведь они же люди, а людям свойственно хотеть жить, даже если это больше похоже на выживание в аду наяву. Потому Итадори и не ответил. Это казалось для Мегуми очевидным, как тепло от костра или какая-никакая сытость в желудке.