when you were mine

      Регулус — любопытный человек, ясно?       Он не просто подслушивает за разговорами других от скуки, он делает это потому, что ему нравится что-то знать.       Поэтому, конечно, запертый сундук на чердаке не давал ему покоя последние пару недель, ведь что же вообще может быть внутри?       Возможно, то, что Поттеры привезли из Джаландхара, но Регулус хотел знать наверняка.       Именно это и привело его сюда в один дождливый день, когда Джеймс забирал Гарри из школы, на этот кишащий молью чердак с инструментами, которые подарил ему Питер, когда учил вскрывать любые замки.       И ему действительно не следовало этого делать, думает он, не тогда, когда он был так иррационально чувствителен все эти последние несколько дней.       Он открыл сундук, надеясь найти, возможно, старые письма на пенджаби, может быть, пачку семейных фотографий, но только не это.       Каждое гребаное воспоминание об их отношениях Джеймс пытался запереть.       Регулус чувствует себя ребенком, сидя под крошечным окном, читая письма, которые он когда-то посылал Джеймсу из Хогвартса, перебирая дрожащими пальцами свои собственные слова, как будто он сидит за столом в своем старом общежитии и пишет свои любовные письма заново.       Он находит полароиды, на которых они целуются и дурачатся, это было когда они нашли старый фотоаппарат Флимонта, и на всех этих снимках они выглядят такими невероятно счастливыми.       Там есть и билеты в кино, и маленький медвежонок, которого Регулус подарил Джеймсу в Хогсмиде в тот самый День Святого Валентина, и множество других вещей, о которых Регулус забыл.              И ох, как же он ненавидит это.       Он ненавидит, что у него есть такая же коробка, как эта, ненавидит, что они оба дорожили лучшими моментами своих отношений, ненавидит, что они оба сочли их слишком болезненными, чтобы держать рядом, и поэтому закопали их.       Но ни один из них не выбросил их.       Где-то глубоко в сердце Джеймса, под всей болью, которую причинил ему Регулус, он думал о том, чтобы спрятать все, что напоминало ему о Регулусе, вместо того, чтобы выбросить все это, возможно, в надежде, что однажды он сможет посмотреть на их вещи и улыбнуться с нежностью, а не плакать, как это делает сейчас Регулус.       — Что, черт возьми, я с нами сделал? — шепчет он, задыхаясь.       То, что они разделяли, нет… то, чем они были, это было прекрасно.       Это было прекрасно, чисто и абсолютно лучшее, что когда-либо было у Регулуса, а он разбил все это на куски за несколько секунд.       Он помнит, как Джеймс упал на колени, схватился за его руки и умолял Регулуса оставить тех и вместо этого собрать вещи и уехать с ним.       — Прости меня, — шептал Регулус, снова и снова, или, по крайней мере, ему казалось, что он это делает, потому что он плакал достаточно сильно, чтобы было вполне возможно, что с его губ срывались только рыдания. — Прости меня.       И он ушел.       Он ушел от Джеймса.       Он бросил Джеймса, и Сириуса, и Ремуса, и Питера, и все остальное, что он так сильно полюбил…       Регулус закрывает сундук, когда слышит, как открывается входная дверь, и быстро вытирает слезы тыльной стороной ладони.       Вдохнув с трудом, он встает на ноги и начинает быстро пробираться к окну.       — Рег? — зовёт его Джеймс. — Ты опять на чердаке?       Он останавливается с руками на карнизе и вздыхает.       — Нет.       — Я слышу, как ты ходишь, — говорит он. — Не смей вылезать через окно.       Регулус закатывает глаза, фыркая.       — И что же ты собрался сделать, чтобы остановить меня?       — Рег, идет дождь, ты поскользнешься и сломаешь кости, — выдыхает Джеймс, явно расстраиваясь.       — А если я не хочу спускаться?       — На улице становится теплее, помнишь? А это значит…       — Много-много чертовых мотыльков, — говорит он сквозь стиснутые зубы, потому что Джеймс прав, и волосы на его шее встают дыбом при мысли об этих гигантских волосатых монстрах без рта и со злыми маленькими глазками…       Регулус бежит к чердачной двери, прежде чем он успел начать по-настоящему паниковать, и распахивает ее.       Джеймс стоит под ней, смотрит вверх и протягивает Регулусу руки.       — Спускайся, принцесса.       Регулус не может найти в этом слове даже пошлого юмора, и он не может найти в себе силы возразить, поэтому он просто спускается вниз и летит к нему.       На этот раз он даже не боится падения, потому что знает, что Джеймс поймает его, несмотря ни на что.       И Джеймс ловит, с этой своей победной ухмылкой, но она быстро превращается в хмурую, как только он фокусируется на лице Регулуса.       — Что случилось? — спрашивает он, в его голосе звучит беспокойство. — Ты в порядке?       Регулус закатывает глаза, вырывается из его хватки и вскакивает на ноги.       — Там наверху слишком много гребаной пыли, — ворчит он.       — Ты уверен в этом? — интересуется Джеймс. — Потому что…       — Да, Поттер, я в этом чертовски уверен, — огрызается он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, но это плохая идея, потому что глаза Регулуса грозят снова наполниться слезами, когда он смотрит на лицо Джеймса.       Он бросается вниз по лестнице, не проронив ни слова, осторожно, чтобы не наступить на Нокса, когда тот пытается пройти между его ног.       Если Джеймс и знает, что Регулус делал там, он вообще ничего не говорит, но в его глазах есть определенный тип понимания, о котором Регулус не хочет сейчас думать.       Регулус не осмеливается встретиться взглядом с Джеймсом, пока они готовят или едят, но, по крайней мере, Джеймс не давит на него, а вместо этого сосредоточивается на попытках убедить Гарри съесть всю морковь без лишнего шума.       Разумеется, ему это не удается, поэтому Регулусу приходится заключить с Гарри деловую сделку: он съест свою морковь если и только если, Регулус приготовит завтрак на ужин сегодня.       Регулус самостоятельно моет посуду и уже собирается удалиться в свою спальню, чтобы поработать, когда к нему подходит Гарри.       — Дядя Реджи? — Гарри бормочет тоненьким, осторожным голосом, который заставляет Регулуса остановиться на месте.       — Да, милый? — спрашивает Регулус.       Гарри смотрит вниз на свои ноги, задаваясь вопросом:       — Я сделал что-то плохое?       Регулус хмурится, подавая знак Гарри подойти ближе, и когда тот подходит, Регулус поднимает его так, чтобы он сидел на стойке.       — Что ты хочешь этим сказать?       Гарри пожимает плечами.       — Может быть, я сделал что-то плохое, и поэтому мама перестала меня любить, — признается он. — И я боюсь, что сделаю что-то плохое моему папочке, и он тоже перестанет меня любить.       Это все, что требуется, чтобы слезы снова навернулись на глаза Регулуса, но он смаргивает их прежде, чем они успевают скатиться по его щекам.       Последнее, что сейчас нужно Гарри, это видеть его плачущим.       О, как бы он хотел ударить эту женщину по лицу пару раз, а потом еще раз, просто для надежности.       — Гарри, — мягко говорит Регулус, убедившись в своей способности говорить без дрожи в голосе. — Я хочу, чтобы ты выслушал меня, хорошо? — Гарри кивает. — Я не знаю Лили, я не знаю, что она чувствует или почему она так поступает, но я знаю твоего отца. Джеймс обожает тебя, Хаз. Ты — его всё. Когда он узнал, что твоя мама больше не сможет быть рядом, он очень расстроился, потому что никогда не хотел, чтобы ты расстраивался. Ни одна вещь в этом мире, которую ты можешь сделать, не заставит его перестать любить тебя.       Нижняя губа Гарри слегка подрагивает, и он снова кивает.       Регулус ненавидит ее.       Ему плевать, сколько Джеймс пытается убедить его не ненавидеть ее, Регулус презирает ее с силой, которая заставляет дрожать все его тело.       — А мои дяди? Они не перестанут любить меня? — прохрипел Гарри.       Регулус решительно качает головой.       — Никогда, — заявляет он, поглаживая большим пальцем одну из пухлых щек Гарри. — Все твои дяди любят тебя до безумия, включая меня. И я знаю, что твой отец пытается тебе все объяснить, но я действительно думаю, что есть некоторые вещи, которые ты не сможешь понять сейчас. Когда ты станешь старше, ты поймешь, что выбор твоей матери — это ее и только ее выбор. Единственное, что тебе нужно понять сейчас, это то, что любовь, которую все остальные испытывают к тебе, не меняется и никогда не изменится.       — Ты обещаешь? — спрашивает Гарри, его большие зеленые глаза блестят от непролитых слез.       Регулус кивает, моргая, чтобы сдержать слезы.       — Я обещаю, — шепчет он. — И это нормально, что иногда тебе грустно, когда ты вспоминаешь свою маму, но в такие моменты просто помни, что у тебя есть семья, которая тебя очень любит и которая всегда будет любить тебя, несмотря ни на что.       — Но ты уйдешь, когда они снимут эту штуку, — пробормотал Гарри, и первая слеза упала.       Регулус быстро вытирает ее.       — Ты действительно думаешь, что сможешь так легко от меня избавиться? — игриво насмехается он. — Я буду навещать тебя так часто, что ты от меня устанешь.       С этими словами он притягивает Гарри в объятия, целует его волосы, а Гарри сжимает его так сильно, как только может, что не так уж и много, но все равно заставляет Регулуса издавать придыхательный смех.       — Я люблю тебя, дядя Реджи, — говорит Гарри, но его слова все еще звучат грустно.       — Я тоже тебя люблю, милый, — говорит ему Регулус. — Почему бы тебе не вздремнуть, а? Я уверен, что когда ты проснешься, тебе будет намного лучше.       Гарри кивает, и Регулус просто поднимает его на руки и несет в спальню, потому что Гарри все еще маленький, а Регулус все еще может это сделать, так что он так и делает.       И он может только надеяться, что он все еще сможет носить Драко на руках, когда увидит его снова, с грустью думает он, выключая свет в спальне Гарри.       Сейчас ему нужно рассказать Джеймсу о разговоре, который он только что провёл с его сыном, потому что ему действительно важно знать, что Гарри чувствует к Лили.       — Джеймс? — зовет его Регулус, спускаясь по лестнице.       Он был в гостиной, когда Регулус видел его в последний раз, так что он должен быть внизу, верно?       Но его нигде нет, поэтому Регулус снова поднимается по лестнице и направляется в спальню Джеймса.       — Джеймс? Ты там? — спрашивает он. Это начинает раздражать. — Если я войду, и увижу, как ты дрочишь, это будет на твоей совести, — шипит он, прежде чем толкнуть дверь и обнаружить, что внутри никого нет.       Какого хрена?       Он снова спускается по лестнице, на этот раз быстрее.       Джеймс куда-то уехал, рассуждает Регулус, но его машина припаркована прямо на улице, а ключи лежат в миске, так что он не мог никуда поехать.       Если только он не пошел пешком, но на улице все еще идет дождь, так что он не мог сделать и этого.       — Джеймс!       Его нет ни в ванной, ни в прачечной.       — Джеймс!       Дождь на улице не такой уж и сильный, правда, но что, если с ним что-то случилось?       Что, если он поскользнулся на лестнице по пути к выходу и сломал себе шею, а он лежит там, один и мертвый?       Регулус бежит, прежде чем осознает это, распахивает входную дверь и…       Ничего.       Ничего, кроме мокрого булыжника и сада, который ему нужно привести в порядок.       — Черт, — бормочет он.       Где еще может быть Джеймс?       Он проверил крышу, все ванные комнаты, кабинет Джеймса, даже чертов шкаф под лестницей — черт, он проверил все места, достаточно большие, чтобы в них мог поместиться человек ростом 6 футов, и ничего.       Разве что…       Регулус быстро открывает заднюю дверь, но Джеймса там тоже нет.       О чем, черт возьми, он думал? Было бы очень глупо, если бы Джеймс…       Регулус вздыхает.       Было бы очень глупо, если бы Джеймс лежал посреди заднего двора с полузажженной сигаретой во рту.       Должно быть, он слышал, что Гарри сказал Регулусу на кухне.       — Составить компанию? — интересуется Регулус, выходя на заднее крыльцо и замечая очки Джеймса, лежащие на столе прямо там, где Нокс может легко раздавить их, если положит на них свою толстую задницу.       Джеймс даже не открывает глаза, чтобы ответить.       — Ты промокнешь.       И поскольку Регулус спрашивал не об этом, он спускается по ступенькам, осторожно, чтобы не поскользнуться и не повредить лодыжку еще раз.       Дождь бьет по коже Регулуса, как только он выходит из-под защиты крыльца, холоднее, чем он ожидал в июле, но запах мокрой земли, смешивающийся с ароматом цветущих жасминов, заставляет его удовлетворенно вздохнуть.       Ощущение того, что его босые ноги ступают по мокрой траве, более чем странно, но это ощущение не является нежелательным, и Регулус быстро решает, что ему это нравится.       Он подходит к Джеймсу, не обращая ни малейшего внимания на то, что его волосы превратятся в пушистый беспорядок, когда высохнут.       — Можно?       Джеймс кивает.       И Регулус ложится на траву напротив Джеймса, положив голову на его плечо.       Мгновение спустя Регулус чувствует давление Джеймса, который делает то же самое с ним.       — Все в порядке? — мягко спрашивает он и выхватывает сигарету изо рта Джеймса, чтобы сделать долгую затяжку.       — Я хотел почувствовать дождь, — говорит Джеймс.       Регулус понимает.       Что там Оскар Уайльд говорил о том, что чувства врачуют душу?       Они лежат в таком положении какое-то время, передавая сигарету туда-сюда, пока она не затухает, и Джеймс тушит ее о мокрую траву.       Регулус не собирается даже подбирать сигарету.       В небе над ними сверкает молния, обещая грядущую грозу, и дождь накрапывает, словно призывая их зайти в дом, пока не стало еще хуже.       Ни один из них не шевелится.       — Я чувствую себя старым, — шепчет Джеймс через некоторое время. Регулус ничего не говорит в ответ, потому что знает, что Джеймс еще не закончил. — Я чувствую, что все мы стареем.       Регулус улыбается, грустный, печальный и обиженный на саму жизнь.       — Мы слишком быстро выросли, — шепчет он в ответ.       — Иногда мне хочется, чтобы этого не случалось, — Джеймс выдыхает, медленно. — Иногда мне хочется, чтобы мы все еще были детьми, Рег. Почему мы больше не можем быть детьми?       — Я не знаю.       Иногда мир слишком тяжел, слишком болезнен.       Регулус чувствует себя старым большую часть времени, и даже когда зеркало напоминает ему, что это не так, жизнь всегда находит способ напомнить ему, что за двадцать четыре года он прожил две жизни, наполненные всякой ерундой.       Но это не значит, что он хочет, чтобы Джеймс чувствовал себя так же.       Только не Джеймс.       В последнее время он заметил довольно странное явление: каждый день он находит одну или две вещи, которые не меняются с годами; иногда это мягкий скрип кресла-качалки Эффи возле балкона или запах специй, остающийся на его пальцах после того, как он приготовит чайник масалы.       Сегодня Регулус обнаружил ещё одну.       Пройдет пятьдесят лет, а он все еще готов отдать все, чтобы Джеймс был счастлив.       — Хочешь кое-что узнать? — спрашивает он.       Джеймс отвечает, слегка повернув голову влево, чтобы посмотреть на него, и Регулус делает то же самое.       Они так близко, отмечает Регулус.       Настолько близко, что если бы он передвинул свое лицо на дюйм или около того вперед, их носы прижались бы друг к другу.       Таким образом, создается впечатление, что они никогда и не были так далеки друг от друга, как раньше, как будто эти шесть лет прошли как легкий оборот нити судьбы, который притянул их ближе, а не отдалил.       Разве не странно, что Вселенная, которая когда-то разделила их, просто сложилась у центра и снова сомкнулась?       — Мы стареем, как хорошее вино, Джейми, — шепчет Регулус, как будто это секрет, который должны знать только они двое. — Как хорошее, мать его, вино.       Раскат смеха Джеймса пробегает по телу Регулуса, и это само по себе заставляет Регулуса смеяться вместе с ним.       Они оба обращают свои взгляды на сердитое небо, и Джеймс молча зажигает сигарету, делает глубокую затяжку и передает ее Регулусу.       Тучи над ними все еще угрожают им тем, что, вероятно, будет довольно неприятной бурей, но в этот момент Регулус понимает, что ему совершенно наплевать на то, что они промокнут до нитки, потому что это похоже на передышку.       Отдохнуть от своих мыслей, от своей жизни, от того, что с каждым днем становится все сложнее и сложнее.       Пока Регулус может закрыть глаза и почувствовать, как холодный дождь ласкает его кожу, и все в порядке.