Our Way

После выгрузки кирпичей в Порвоо и загрузки цементом Томми отправили в город Киннула. Весь день был потрачен в дороге. Оттуда снова в Оулу, и снова в серую и пустую квартиру. Ночевать в спальнике грузовика становилось невыносимо. Подушка пропахла цитрусовым шампунем Олли, а поменять постельное бельё у него просто не поднимались руки — без этого запаха будет ещё хуже. Одинокой бессонной ночью он даже позволил себе пустить слезу. Как же хочется, чтобы Олли был рядом сейчас. Был рядом всегда. Но беспокойную голову Томми не оставляли мысли о том, что ради отношений ему придётся бросить или поменять работу. Матела не будет ждать его по две или три недели из рейса, чтобы неделю побыть вместе. И ездить с ним он не сможет — работа, пациенты и уютная квартирка в столице. Дорога, грузовик и трассы слишком дороги молодому, но уже опытному водителю. Он понимал, что в определённый момент, рано или поздно, ему придётся оставить дальнобой, найти другую работу и создавать семью, но как же хотелось максимально оттянуть его… или этот момент уже всё-таки настал?

***

— Алекс, я не вывожу. Сегодня у Олли и Алекси выходной, и они собрались у старшего из них в квартире. Матела сходил с ума, находясь здесь. Ночи, проведённые здесь вместе с Томми, не давали ему покоя. Он невыносимо скучал, безумно хотел вернуться в те дни их совместной поездки или просто мечтал о том, чтобы Лалли всегда был рядом. Он плакал, утыкаясь в плечо друга, который только поглаживал его по волосам, стараясь хоть как-то успокоить. Нервы дали сбой. Олли больше не может сдерживаться, не может отрицать свои чувства. — Алекс, что мне делать? — всхлипнул он, вытирая слёзы об чёрную футболку младшего. — Признайся, — Алекси видел это единственным выходом из ситуации, — Если бы твои чувства были не взаимны, он бы не возвращался к тебе, а ебал то, что попадётся под руку. — Даже не предлагай, — Матела шмыгнул носом, — Он не променяет свою работу на меня. — Может, ему самому тяжело принять чувства, — предположил брюнет, — Вам нужно поговорить. — Я не буду начинать этот разговор, — он вытер слёзы, — Я всё испорчу. Я боюсь потерять даже то, что между нами есть сейчас. — Вы слепые, Олли, — выдохнул Алекс, — Слепые, как новорождённые котята. — Как мне не думать о нём? — Да никак, Матела! — парень прижал его к себе, стараясь успокоить друга, — Ты любишь его. Ты не сможешь перестать о нём думать. — Мне плохо, — он никак не мог восстановить дыхание и вернуть слёзы обратно в глаза. — Держись, — Алекси обнял его, всё ещё поглаживая по голове, — Это должно когда-нибудь решиться.

***

Томми провёл дома, в Оулу, всего три дня, после чего его снова вызвали в рейс. Нужно было отвезти несколько тонн йогуртов в город Куоску. Перед выездом он написал Олли: — Привет. — Привет. — Как дела? — Отлично, а у тебя? — Тоже. Чем занимаешься? — Отдыхаю, у меня выходной сегодня, а ты? — А я в рейс выхожу. До Куоску. — Ооо, удачи! — Спасибо. Со мной не хочешь? Я заеду за тобой. — Мне на работу послезавтра. Мы успеем? — Вряд ли… — Тогда извини, не смогу. Давай как-нибудь в следующий раз, когда выходных побольше будет. — Хорошо. — Счастливого пути! Томми поехал один. Прошло меньше недели с их последней встречи с Олли, а он уже скучал, но пока что не мог сам себе в этом признаться. Вместо того, чтобы осознать и принять свои чувства, он стал думать о том, что после секса с Матела стал озабоченным, стал постоянно хотеть его, и он никак не мог себе помочь в этом. С Олли было до одури хорошо. Никогда и ни с кем Томми не испытывал такого кайфа и удовольствия, как с ним. Невысокий, худенький, и так изящно изгибается в его руках, подставляясь под каждую ласку и постанывая от каждого прикосновения. Для Лалли это было идеальным поведением в постели, и он уже не мог дождаться, когда снова увидит Олли, чтобы снова насладиться этим шикарным телом, прекрасным голосом и одурманивающим запахом. А ещё нежной улыбкой, звонким смехом и непослушными кудряшками. Задумавшись об этом, Томми не сразу заметил джип, летящий по встречке прямо на него. Его мозг сразу осознал: если он позволит ему врезаться в свой грузовик, то его собственная машина отделается лишь небольшими царапинами или трещинами, а вот водитель джипа разобьётся всмятку и в живых вряд ли останется. Лалли посчитал своим долгом предотвратить столкновение, чтобы спасти чужую жизнь, и вывернул руль, выезжая на самый край дороги. Машины вокруг начали сигналить. Водитель джипа проскользнул между его фурой и другим легковым автомобилем и скрылся за дорогой. Томми наивно надеялся, что грузовик выдержит такую резкую смену маршрута, и ехал по самому краю дороги, но забыл, что у него есть тяжёлый прицеп с тоннами груза, и в ту же минуту этот самый прицеп начал падать набок, и как Лалли не пытался его вывернуть — не получилось. Прицеп упал и потянул за собой кабину. Выровнять машину не получилось. Да, он спас жизнь водителя джипа. Но не ценой ли своей собственной?

***

Грузовик перевернулся и улетел в кювет, сбивая мирно стоящие деревья и зелёные кустики. Ветки разбивали стёкла и старались расцарапать всё, находящееся в салоне, в том числе и тело водителя. Он же отключился в тот же момент, когда сработала подушка безопасности. Одно из деревьев пробило крышу салона и упало на пассажирское сидение рядом с водительским. Вряд ли получится обойтись без серьёзных травм, а может всё ещё хуже, чем кажется на первый взгляд…

***

Водитель легкового автомобиля, проезжавший рядом, и пассажир, ехавший рядом с ним, припарковались на обочине, включив аварийный сигнал, и, выбежав из машины, ринулись к упавшему грузовику. Попутно один из них вызывал скорую, а второй помогал ему побыстрее и менее проблематично спуститься. После вызова скорой он же позвонил в полицию. Назвать адрес было трудно, ведь ДТП произошло не в городе, а на трассе практически в лесу, где и связи толком нет, но дозвониться, к счастью, получилось. Два мужчины, на вид лет тридцати — тридцати пяти, подбежали к машине Томми. Она была перевёрнута, и пришлось постараться, чтобы найти в ней водителя. Когда они открыли дверь и заглянули внутрь, тот уже успел прийти в сознание. — Ты живой? — спросил водитель легкового автомобиля, — Я Мико, мимо проезжал. Ты в порядке? То, что Томми в порядке, сказать было сложно. Очнувшись, он почувствовал сильнейшую, просто невыносимую боль во всём теле, уже догадываясь, что однозначно есть переломы. Он чувствовал, как течёт кровь, чувствовал режущую боль в груди — ремень безопасности спасает от смерти, но не от травмы. Лёгкое головокружение и невозможность двигаться, он совсем не мог пошевелиться. — Мы вызвали скорую и полицию, — сказал пассажир, — Меня, если что, Леви зовут. Живи, пожалуйста, ты справишься. Лалли не нашёл в себе сил ответить даже «спасибо», он лишь чуть заметно кивнул головой. Мужчины отошли от машины к дороге, чтобы указать путь врачам и полицейским, а Томми еле смог повернуть голову вправо и осмотреть грузовик. Даже сквозь ужасную боль на его лице было различимо заметное удивление, когда он увидел в салоне автомобиля дерево, лежащее на пассажирском сидении. Мозг, уже начинающий потихоньку приходить в себя, стал вкидывать воспоминания. Лалли приглашал в эту поездку Олли. Олли, который за последний месяц стал для него светом в окошке, личным источником положительных эмоций и единственным человеком, ради которого он шёл против своих же собственных принципов, но при этом свои чувства к которому всё ещё отрицал. « — На этом сидении сейчас мог бы быть Олли, — проносилось в голове, — Он бы мог попасть в аварию вместе со мной, — удивление сменилось ужасом, — Если бы на него упало это дерево, его бы не смогли спасти. И я бы не смог сделать ровным счётом ничего.» Страх сковал и без того до звёздочек перед глазами болящее тело. Томми чётко осознавал, что не смог бы пережить потерю Олли. Он бы никогда не смог себе этого простить. « — Возможно, если бы рядом сидел Олли, я бы не стал спасать водителя джипа и позволил бы ему врезаться в грузовик, » — пронеслось в мыслях. Сознание ещё было не совсем ясным, но даже в таком состоянии он мог думать только об Олли. « — Я бы сделал всё ради него, — думал Томми, — Я бы спас его любыми способами. Я не могу потерять его, ни за что. Он должен быть со мной.» Бытует мнение, что люди осознают ценность чего-либо лишь когда потеряют или почти потеряют это. Томми не терял Олли, но воспалённый неозвученными чувствами и сотрясённый в аварии мозг сам себе накрутил самый ужасный исход. С одной стороны, может это было и к лучшему, ведь только сейчас Лалли осознал — он любит Олли. Любит так, как ещё никого в своей жизни не любил. Даже свой грузовик. Ведь тогда, когда машина разбита в хлам и не подлежит восстановлению, он всё равно думает только лишь о голубоглазом медбрате из Хельсинки.