Our Way

Прошла ещё неделя, и в течение этого времени совсем ничего не изменилось. Они жили вдвоём в квартире Олли, Томми восстанавливался после аварии, а вот младший подумывал о том, чтобы парень пошёл ко врачу раньше положенного. Медбрат осмотрел раны и повязки, и ему показалось, что уже можно снимать гипс, поэтому он предложил парню поехать ко врачу пораньше. — А так можно? — удивился тот. — Ну, я думаю, что уже можно снимать, — сказал Матела, — Врач посмотрит и скажет. Если нельзя, так нельзя. Зачем тянуть-то? — Ну давай завтра, — Лалли призадумался, — А как мы будем добираться до больницы? И тут Олли снова вспомнил о фобии старшего. — Я на автобусе езжу. Ты их тоже боишься? — Не так сильно, как такси, но да, — сказал Томми. — Скорая за нами точно не приедет, — рассуждал вслух Матела, — Попросить Алекса тоже не вариант. Да и он работает. На минуту в комнате повисла тишина. — Метро? — вдруг сказал младший, на что Лалли нахмурился: — Лучше автобус. А ехать далеко? — Да не очень, — ответил медбрат, — Минут двадцать обычно. — Ладно, потерплю, — согласился Томми, понимая, что других вариантов нет. — Я буду с тобой, ничего не бойся, — Олли взял его за руку и поднёс её к губам, мягко касаясь поцелуем тыльной стороны ладони. — Надеюсь, с тобой будет спокойнее, — сказал старший, улыбаясь в ответ.

***

— Херра Эскинен, можно? — спросил Матела, стучась в кабинет травматолога. — Да-да, Олли, заходи, — врач вспомнил про Томми, — У вас что-то случилось? — парни прошли в кабинет, — Приём назначен через неделю, — сказал он, посмотрев в свой журнал. — Да, но мне показалось, что уже можно снимать гипс. Можете посмотреть, пожалуйста? Вдруг получится пораньше, — чуть смущаясь, сказал медбрат, отходя в сторону и подпуская врача к Лалли. — Вы куда-то торопитесь? — улыбнулся Эскинен, согласившись осмотреть парня пораньше. — Нет, просто это доставляет определённые неудобства, — сказал Томми, подмигивая Олли, как бы намекая на то, что он тоже умеет разговаривать, — Если можно пораньше снять гипс, то хотелось бы пораньше. — Что ж, сейчас посмотрим. Осмотрев пациента, он отправил парней на рентген. Около получаса они в ожидании результата провели в коридоре поликлиники, обсуждая, как изменится их жизнь после того, как Томми снимут гипс. — Что ты первым делом сделаешь? — спросил Олли. — Обниму тебя нормально, — улыбнулся он, — А уже потом всё остальное. Матела невольно засмущался, его щёчки порозовели. Он опустил голову и уткнулся в левое плечо возлюбленного, тихонько посмеиваясь: — А потом? — Потом начну привыкать к нормальной жизни, — ответил Лалли, — Начну всё сам делать. — А потом? — да, он намекал. Старший приблизился губами к его уху и совсем тихо, чтобы никто другой не услышал, сказал: — А потом разложу тебя на кровати и трахну до звёздочек перед глазами. Олли шумно выдохнул, прикрывая глаза. Дверь кабинета рентгена открылась. Сейчас очередь Томми заходить. Матела остался ждать в коридоре. Лалли вышел буквально через минуту с бумажкой в руке: — Ты был прав, — сказал он, — Нам в тридцать четвёртый кабинет, снимать гипс. — Отлично! — обрадовался младший. Парни двинулись к указанному кабинету. Очереди не было. Постучавшись, Томми открыл дверь и вошёл. Олли снова остался в коридоре. Вдруг мимо прошёл Алекси: — Ты чего тут сидишь? У тебя же отпуск! — удивился он. — Мы с Томми пришли гипс снимать, — ответил Матела. — О, круто! Поздравляю, — Алекс присел рядом, — Ну как у вас дела? — Всё отлично, — смущённо улыбнулся Олли, — Вроде как мы счастливы. — Не ругаетесь? — Не успели ещё, — усмехнулся блондин. — Решили уже всё с его рейсами и с работой? — Мы ещё не говорили об этом, — сказал Матела, — Потому что ему могли не разрешить садиться за руль. Я думаю, мы в ближайшее время всё обсудим. В любом случае, ты знаешь, я не ревнивый, — он вспомнил свои эмоции, когда увидел фото Томми с сестрой, — Ну, или просто не скандалю, когда ревную, я спокойный. — Согласен, — кивнул Алекси, — Ладно, удачи вам. Я пойду, у меня ещё карты не заполнены. — Давай, — они обнялись на прощание. Лалли вышел из кабинета. На его руке уже не было гипса, но врач наложил повязку из бинта, которая никак не сковывала движений. Вместо гипса на ключице также была обычная повязка, наложенная на груди через плечи. — Наконец-то! — обрадовался Олли. — Иди ко мне, малыш, — Томми притянул его в свои объятия, и у младшего подкосились ноги. Он снова чувствует это тепло, силу этих рук, прижимается к мускулистой груди и тает в нежности, исходящей от тела любимого человека. Тело ослабевает, голова идёт кругом, а в животе снова летают эти пресловутые бабочки, заставляя хотеть большего. — Тебе нигде не больно? — удостоверился Матела, вжимаясь крепче в тело Лалли и прикрывая глаза от удовольствия. — Нет, всё в порядке, — тот поцеловал его в макушку, утыкаясь в светлые кудри, — Поехали домой. — А на чём? — Олли поднял на него взгляд. — Пешком сильно далеко? — Минут тридцать или сорок, — предположил он. — Прогуляемся? — улыбнулся Томми, — Я столько времени на улице не был. — Если ты сможешь, то с удовольствием, — Матела всё ещё переживал за рану на левой ноге парня. — Конечно, смогу, — они двинулись по длинному коридору к выходу из больницы.