Гремучая ртуть

      Леска рассекла воздух и пёстрый поплавок традиционных для него цветов плюхнулся в воду, раскинув вокруг себя брызги. Дедушка, расположившийся на небольшом складном стульчике зелёного цвета, сгорбился и крепко взял удочку в руки, откинув коробок с наживкой в сторону. Он немного покряхтел и краем глаза взглянул на девчонку, которая всё ещё возилась с приманкой.       — Не так, ну вот куда ты его крепишь-то, — возмущённо сказал он, покачивая головой. — На кончик надевай, на самый его кончик, а затем продевай потихоньку, но не прямо до конца. Видишь, он дюже большой, надобно его на две части клацнуть и вот тебе порция.       Рейчел выдохнула и устало посмотрела на дедушку.       — Лучше уж я тесто использую, которое бабушка мне сделала, — сказала она и положила червяка обратно в коробку. — Ничего у меня с ними не клеится.       — Опыта малу, — ответил дед и снова развернулся к воде.       Рейчел взяла пакетик с тестом и отщипнула кусочек, скатав шарик. Аккуратно надела на крючок, чтобы нечаянно не зацепиться, и довольно посмотрела на дедушку.       — А, — отмахнулся он. — И что ты на мякиш этот выловишь-то? Карася здорового или лещика вряд ли, щуку так вообще нет. Сельдявку может мелкую, так это на корм коту.       Сельдявкой называл он маленьких рыбёшек, которых ловил только для того, чтобы отдать домашнему рыжему коту, который лакомство это сильно любил.       — Хоть и её. Отчего не поймать? Покормим маленького.       — Какого маленького то? Кот, глядишь, и больше меня весит, а ест точно больше. У него свежая рыба, считай, каждый день на завтрак. А у меня что на завтрак, знаешь?       Рейчел отрицательно покачала головой.       — Каша гольная и всё. Вот так.       — Это почему же так?       — А как почему? Потому что бабушка считает, что мне по всем параметрам пора на диету, вот и кормит меня продуктами исключительно полезными и порции делает коту на смех. Ну у меня в тумбочке-то пара конфетин запрятана, я из вазочки потаскал.       Хендерсон рассмеялась и кивнула головой.       — Ой, клюёт, клюёт! — крикнула она, указывая на удочку дедушки.       Он подскочил со стульчика и дёрнул удочку, подняв на ней малюсенькую рыбку размером с фалангу указательного пальца. Дедушка недовольно скривился и взял леску чуть выше рыбы в руку.       — Селёдка, других слов и не сыщешь. Это коту на завтрак, — он отбросил рыбу в ведро с водой и снова сел на стульчик.       — А у меня тишина. Ни одной поклёвки.       — Так ты и теста туда напихала. Что же им с ним делать? Чай пить? Рыба здесь хищный зверь, нужно на живца.       — Поймаю на тесто, вот увидишь. Поймаю и всё.       Дедушка покачал головой и снова направил взор на поплавок.       Раннее солнце появлялось из-за деревьев и скидывало тёплые лучи на реку, постепенно повышая температуру. Камышовые заросли по границе реки поблёскивали на свету и славно покачивались, стукаясь друг о друга. На рыбалку они ходили исключительно ранним утром, потому что ещё не было так жарко и людей было гораздо меньше, а рыба — голоднее. Вставать приходилось сильно уж рано, но опыт того стоил. Постоять в мокрой от осевшей росы траве, измазать всю обувь в грязь и съесть бутерброд с горячим чаем, созерцая тихую гладь холодной реки.       Как только первые признаки тепла опускались на землю — дедушка недовольно прищуривался и смотрел на наручные часы. Затем поправлял воротник флисовой рубашки в сине-чёрную клетку и почёсывал едва ли выступившую на подбородке щетину.       — Дедушка, клюёт! Точно клюёт! Вон как поплавок дёргается! — закричала Рейчел, подпрыгивая.       — Тяни, Рей! — подхватил её возгласы дед. — Тяни что есть силы! Подсекай её, подсекай. Чтобы крючок глубже сел и схода не было.       Спустя время девушка вытянула удочку, на крючке которой болталась средних размеров рыба. Не сильно маленькая, но и не огромная. Приличного размера.       — Дела, — почесал затылок дедушка. — Головля вытащила. Да ещё и на тесто. Поздравления великие. Ну это коту жирно будет, сами пожарим. Сегодня, значит, на завтрак будет не только каша, но и рыба. Определённо хорошее утро.       Он снова занял место на стульчике, сгорбившись, и взял в морщинистые руки удочку. Косо взглянул на внучку и улыбнулся, несколько раз кивнув головой. Каждое такое утро было для него хорошим. Будь то каша на завтрак или вообще без трапезы — хорошим утро рядом с Рейчел было всегда.

***

      Хендерсон открыла глаза, будто снова провалившись в реальность из сна, и зажмурилась. Громко выдохнула, а затем протёрла мокрые от непроизвольно выступивших на них слёз глаза. Иногда случалось, что воспоминания эти, которые по природе своей самые что ни на есть счастливые и тёплые, приносили ей жгучую боль, с которой свыкнуться она до сих пор не могла. Как бы не старалась — всё без толку.       Моментами появится эта тонкая иголочка, словно ниоткуда, и как уколет, будто это рыболовный крючок, внезапно вцепившийся в тебя мёртвой хваткой. Потом, правда, отпустит, но след от иголки всё равно останется.       Девушка взглянула на серые наручные часы, которые лежали на столе, и поднялась с кровати, накинув то же, в чём была вчера.       Она спустилась вниз, сев за обеденный стол, и протянула ноги, раскрыв многострадальную книгу, которую всё никак не могла дочитать.       — Какой момент в реальности ты пытаешься избежать сейчас? — спросил Дастин, проходя мимо сестры.       — Теперь конкретно этот, — сухо ответила Рейчел, перелистнув страницу. — А где у нас лежат складные стулья, мам?       Клаудия отвернула голову от телевизора и вопросительно взглянула на дочь, задумчиво сощурившись.       — Полагаю, что в гараже. На верхней полке шкафа слева от входа либо же в самом дальнем углу около стопки из коробок. Нужны складные стулья?       — Хочу взять парочку, — вскочила девушка и направилась из дома напрямую к гаражу.       Отодвинула пыльную дверь и встала посередине, уперев руки по бокам. Сначала она обыскала потрескавшийся шкаф с искривлёнными полками, а затем юркнула к коробкам в углу и из самой нижней достала два складных стула, покрытых пылью. Один из них был с клетчатой подкладкой серого цвета, а другой глубокого синего оттенка с несколькими потёртостями. Она провела рукой по складному механизму и кашлянула от взлетевшей пыли.       — Ты чего тут? — отвлёк её голос за пределами гаража, и девушка обернулась, увидев Нору.       Блондинка поправила волосы, завязанные в коротенький хвост позади, и улыбнулась.       — Есть идея.

***

      Была в Хоукинсе небольшая речушка. Совсем уж маленькая и неглубокая. Там можно было заметить мелких рыбёшек, плавающих косяком, а иногда найти редкую затейливую ракушку.       Местами река была илистая, а местами — песочная. По обеим сторонам росла невысокая трава и временами свободного места здесь не оставляли ярко-жёлтые лютики, откидывающие свой цвет в отражение.       За водной гладью — опушка меж деревьев. Красные дубы, которые делились тенью от своих ветвей, раскинулись протяжённостью около километра и были одними из самых старых в округе Хоукинского леса.       Рейчел расправила ветхий стул, открыла бутылку газировки и аккуратно села в него, перекинув одну ногу на другую.       Элеонора осмотрелась вокруг, держа в руках второй стул, и неловко поставила его на землю, тоже теперь расправив. Девушки немного помолчали, и Рейчел всей грудью вдохнула влажный воздух, исходящий от воды.       — Сегодня мне снилась река, — спокойно сказала она. — Синяя и глубокая, не то что этот ручей. Там заросли камышей по обеим сторонам берега и огромных размеров плакучая ива. Захотелось приехать сюда.       Нора посмотрела на неё и слегка улыбнулась, а потом развернулась к реке и закрыла глаза.       — Пахнет тиной, — пробормотала блондинка. — Помню, мы приходили сюда с бабушкой, и я рванула к воде, а нога вдруг на половине пути провалилась в ил. Я оставила в этой трясине свой ботинок, который сорвался с ноги, когда я пыталась что есть мочи вытащить её оттуда. Ну и страху это нагнало.       Рейчел тихо рассмеялась и отпила газировку из стеклянной бутылки.       — Ты знала, — начала Хендерсон. — что речные ракушки пропускают через себя мутную из-за ила и других взвесей воду, чтобы добыть себе лакомство?       Нора скривилась и тоже сделала глоток газировки.       — Отнюдь не самый приятный твой факт.       — Нет, правда, — рассмеялась она. — Я серьёзно. Дедушка эти ракушки беззубками называл. Ну они так и правда зовутся. А есть ещё перловицы, но они чуть отличаются. Собирала их даже когда-то, но запах маме покоя не давал, поэтому пришлось отнести обратно.       — Рейчел, — прервала её Нора. — Тебе снилась не только река, полагаю. Почему ты не съездишь к бабушке в Берлингтон? Неужели не хочется снова увидеть те просторы и места, которые тебе постоянно снятся, и успокоить сердце?       Девушка сложила губы в тонкую линию и слегка искривила их.       — Бабушка там и не живёт больше, — речь её звучала разочаровано, но будто давно смирившись с этим фактом. — Она переехала в Карбондейл на юге Иллинойс. Дом продали местному фермеру. Какие-то вещи забрали мы, какие-то она. Мама предлагала ведь бабушке жить с нами, но та отказалась. Все мы в семье скупы на эмоции. И бабушка с дедушкой во мне эту эмоциональную скупость и взрастили.       — Это плохо?       — Не говорю, что плохо, — заметила Рейчел. — Это, думаю, никак. Видишь в чём дело — не могу я сказать что-то эмоционально стоящее человеку. Вот взять дедушку, к примеру. За все наши моменты с ним я ни разу не сказала, что люблю его. Или что скучала и скучаю. И с бабушкой так же. С мамой и с братом. Я просто не могу сказать это и всё. Будто ком в горле становится и стопорит меня; пугает чем-то. И это, однако, совсем не значит иное. В моей семье выражать такие чувства просто не принято. Даже обниматься — и то выглядит неестественно. Повторю — ничего плохого это не значит. Есть у семей определённые эмоциональные окрасы взаимодействий, но мы свои решили окрасить в полное отсутствие таких цветов.       — А ты жалеешь, что и ты эту кисточку в руках держишь, — ответила Нора и посмотрела на подругу. — С бесцветной краской.       — Ни о чём я не жалею, Нора. Что толку жалеть о том, что давно уже позади и поросло густой травой? Дедушка всегда твердил, что прошлому суждено оставаться в прошлом. Я этому и стараюсь следовать.       — Ты, по-моему, трактуешь её по-своему.       — Не в трактовке дело, — Рейчел поставила бутылку с газировкой на землю и протянула ноги, откинув голову назад.       На небе не проползало ни облачка. Белые гиганты, иногда скрывающие за собой синий спектр неба, столпились на западе и масляной пастелью размазались по небосклону.       — Дело в страхе, — продолжила Рейчел. — В страхе испытать это всё снова. Очень, знаешь, удобно говорить всё, что я говорю обычно. Отодвигать людей на безопасное для меня расстояние, чтобы случись что — я не испытала агонии и мучений от чувства потери. Хоукинс опять в огне, Элеонора, — она повернулась к блондинке и наклонила голову вбок, — Пылает и, кажется, не переставал. Потом эта новость про Клару, и я опять просыпаюсь утром с мокрыми глазами, потому что во сне я восседала на этом же самом стульчике возле раскидистой реки Берлингтона, ловля голавлей вместе с дедушкой, которого тоже потеряла, не успев ничего сказать. А вообще, — она подняла подбородок чуть выше. — может, я и жалею о чём-то, но только такие откровенности давай оставим между нами и этим тонким ручьём. Я не тот человек, который их совершает.       — И уж точно не тот человек, который даст своим чувствам превалировать над старыми шрамами и чёрствостью, — закончила предложение Нора, и девушки стукнулись бутылками газировки, развернувшись к реке.       Солнце почти поднялось и раскинуло лучи на воде и траве, щекоча округу. Роса успела высохнуть, а первые одуванчики и лютики раскрыли шапочки, засверкав на опушке красных дубов.       — Давай посидим здесь ещё немного, Нора.

***

      К вечеру Рейчел уже была в школе. Склонившись над столом, она пыталась вычислить массовую долю алюминия в смеси, а парнишка рядом стучал ручкой по книге, внимательно наблюдая за скользящими по листу чернилами.       Иногда её мысли срывались и весь настрой сразу сбивался, но она возвращалась в безбурное состояние, встряхнувшись, и продолжала думать над решением.       — Умножаем второе уравнение на пятьдесят шесть, — бормотала она себе под нос. — Вычитаем первое из произведения. Что выходит? Десять и восемь грамм.       Девушка отложила тетрадь и надела колпачок на ручку, протянув её парню.       — Масса равна десяти и восьми граммам. Дальше показывать стоит?       — Нет. Кажется, понял.       Он собрал вещи в рюкзак и направился к выходу, махнув девушке.       — Брайс, ты не видел Билли? Не знаешь, в зале ли он уже? — спросила она у уходящего парня.       — Машина Билли стоит на парковке перед школой, — ответил Брайс и вышел из аудитории.       Рейчел убрала все вещи в рюкзак, небрежно запихнув, и спокойно пошла в сторону спортивного зала. Ноги беззвучно передвигались по коридору, а глаза перебирали пейзажи, открывающиеся из окон, и местами неровно распределённые листовки. Отчего не наклеить их аккуратно?       Стоял аромат пыли и, кажется, чего-то зелёного. Кинза или базилик? Школа всегда наполнялась странными запахами. Зимой это был морозец и крокусы. Весной — ландыши и мокрая почва. Осенью пахло подсохшей травой и умирающими листьями.             Лето было всегда самым переменчивым временем года по части запахов. Иногда в нос бил стойкий аромат солнечного тепла: он обжигал слизистую и своей духотой заставлял лицо морщиться. Любимым же запахом этого времени для Рейчел был аромат зелени: будь то скошенная садовником с газона трава, или же разломанный пополам огурец. А, может, кинза и базилик, которые мама резала в салат, оставляя на деревянной дощечке зелёные следы от их сока. Петрушка ещё. Ах, петрушка пахла великолепно. Вкус сеял сомнения, но кому есть дело до вкуса, когда перед тобой пучок листиков затейливой формы.       Сейчас пахло именно зеленью.       Ей нравилось, когда такие вещи приходили в голову. Это обычно значило, что она пускает к себе мысли не только о зыбком и вечном, а также о простом и земном. Важно о таком иногда думать. Позволяет сохранять прозрачность сознания и трезвость разума. А ведь вокруг столько опьяняющих факторов.       Рейчел дошла до спортивного зала и зашла внутрь.       — Веди, веди! — кричал Билли, бегущий по полю. — Харрингтон!       Стив оббежал ребят и перетасовал мячом в руках, передав другому игроку.       — Грамотно, но всё равно уважения тебе от меня не заработать, — сказал Билли, вытирая пот со лба краем футболки.       — Всё ещё полагаешь, что такое можно желать. Ты смешон, — ответил Стив, сняв с себя футболку. — Зря тратишь на меня свои силы.       — Трачу? — усмехнулся Билли. — Ты передал Калебу мяч на второй минуте, когда я просил вести его, — ответил Билли и взгляд его будто остановился на чём-то другом за спиной парня.       — Это было разумно, — парировал Стив и несколько раз взглянул на Харгроува, после чего тоже обернулся и захватил в лёгкие большую порция воздуха, сомкнув губы.       Билли улыбнулся и косо посмотрел на Стива.       — Полагаю, что дальше играть будет бесполезно, — сказал он и хлопнул Харрингтона по плечу, направившись вперёд.       Рейчел заметила Билли и выпрямилась, сняв опору со стены.       — Мы на сегодня закончили, — громко кинул ей парень, а потом тихо добавил. — Он свободен.       — Вообще-то я надеялась, что свободен ты, — с усмешкой сказала она, и Билли удивлённо вскинул бровями.       Выражение лица его сразу же сменилось на серьёзное и он слегка запрокинул голову, свысока посмотрев на неё.       — Удивила. Можем мы? — спросил он и указал на дверь, на что Рейчел согласно кивнула головой и двинулась за парнем.       Стив проводил их взглядом и откинул футболку на скамейку поблизости.       — Чем обязан, не расскажешь? — говорил Билли, идя перед Рейчел. — Ты не подумай, всегда мечтал пройтись с тобой по коридору школы в полном молчании, но вот уж не думал, что у нас с тобой будет, что обсудить.       Рейчел чуть ускорилась, сровнявшись с Билли, и поправила рюкзак на плече.       — Полагаю, ты слышал про Клару.       Парень громко вздохнул и сложил руки в карманы.       — А, вот оно что. Дай угадаю, хочешь выразить мне сожаление?       — Думала, что обойдёмся без него.       — М, — покачал головой Харгроув. — Ежели без него, то да, слышал. Только я понять не могу, что это меняет?       — Я была у Клары в госпитале, — сказала она, и парень остановился, развернувшись к ней. — Но не успела поговорить о том, о чём хотела. Я не хочу рассказывать тебе о скорби и печали, потому что всем этим сыта, а тебе это не нужно и подавно. Давай отбросим лишние эмоции и поговорим об этом с должной прозрачностью.       — Пусть так, — усмехнулся Билли и пошёл дальше по направлению к выходу. — И что же тебя интересует?       — Как долго вы были знакомы?       — Допрос? Занимательно. Мне её приставили в день, когда я сюда приехал. Приставили для того, чтобы подтянуть слабые участки в моих знаниях химии. Мне нужна была оценка не ниже «С» для прохождения вступительных, а я этим, как понимаешь, не располагал. Не были мы сильно близки, если тебя это интересует.       — Смотря что считать близостью, — заметила Рейчел.       — В моём понимании не были, — Билли достал ключи из кармана и взял их в руку. — Клара сразу показалась мне слишком обычной. Она ведомая и стеснительная, много извиняется за всё подряд и иногда смотрит на тебя с щенячьей преданностью, от которой меня, прошу простить за слова, тошнит. Но, однако, всё равно решил навестить её в госпитале. Не чудовище же я.       Харгроув подошёл к машине и открыл дверь.       — Она ничего не сказала тебе?       — А что она могла мне сказать? — Билли положил сигарету между губ и поджёг её. — Разве что как себя чувствует и прочую лирику такого места и состояния. В целом, ничего нового не узнал, но и жалости не испытал. Вручила мне листок какой-то с точками непонятными. В общем, ушёл я оттуда где-то через час-полтора, а к вечеру узнал, что не стало её. Ты уж не пойми меня неправильно — Клара хорошая, нравилась она мне. Не обидел бы, а к такому страсть питаю особенную. Но по отношению к такого рода вещам я хладнокровен и чёрств, так уж вышло, — он сделал затяжку и опустил руку с сигаретой вниз.       — Ты сказал что-то про листок, — прервала его девушка. — Листок с точками. Что это за листок?       — Да, бумажка какая-то, а на ней точки поставлены в разных местах. Ничего интересного. Может, там и должно было быть что-то осмысленное, но она, полагаю, не нарисовала.       — Или не успела, — добавила Рейчел. — Он нужен тебе? Я бы взяла его, если ты не возражаешь.       — Без надобности он мне. Но только вот с собой у меня этой бессмыслицы, как ты понимаешь, нет, а ближайшая тренировка только через два дня. Завтра, к слову, небольшой сбор у Клинтона дома. Можешь прийти туда, и я отдам его тебе.       — Небольшой сбор? — недоверчиво спросила Рейчел, прищурившись. — Ты явно ждал момента сказать мне это, так ведь?       — Ладно, может, и не небольшой, человек семьдесят будет. Я звал Элеонору, но она абсолютно вежливо съехала с темы и успешно скрылась от меня. Там ничего такого не будет, просто весёлый летний вечер. Тем более, — он сделал очередную затяжку и бросил сигарету на землю. — Я не прошу тебя оставаться на всё время. Ты вправе приехать и забрать у меня листок, а после спокойно уехать, но что-то подсказывает мне, что найдётся то, что тебя задержит там.       Парень улыбнулся и сел в машину, резко сорвавшись с места, а она осталась стоять на месте, дыша прохладным летним воздухом. Кинула беглый взгляд на машину Стива и тоже теперь направилась к автомобилю.

***

      Часы давно пробили одиннадцать и Рейчел наматывала круги по собственной комнате, покручивая ручкой в руке. На столе были разбросаны папки с содержимым, а на чистом листе, вырванном из блокнота, записаны имена жертв и известные обстоятельства с местом преступления.       Рейчел искала между ними связь, чтобы понять, кто не подлежал счёту, но все жертвы были абсолютно разными и схожесть будто невозможно было и придумать.       Иногда её мысли были заняты работой, и она старалась проводить в голове параллели, но моментами их занимало что-то извне.       Рейчел ненавидела чувство, что что-то было не закончено. Ощущение, что есть дело, которое нужно выполнить, но ты откладываешь, и этот груз всё тяжелеет и тяжелеет, пока не раздавит тебя окончательно. Мучительно было держать это в голове и напоминать себе о важности выполнения этого задания.       Она положила ручку на стол и вышла из комнаты, зайдя к Дастину, которого до сих пор не было дома. Она исследовательски обошла комнату, трогая каждую непонятную и незнакомую ей вещь, а затем остановилась возле небольшой стеклянной коробки со средних размеров пауком: тот лениво перебирал восьмью мохнатыми лапками с округлым брюшком по территории своего дома, прогуливаясь от одной стенки к другой. Рейчел слегка постучала по стеклу одним пальцем и членистоногое активно зашевелилось, а потом юркнуло в небольшую пещерку, которую ему поставил Дастин.       — Забавная ты ползучка, — ласково называла его девушка.       Она снова вернулась в комнату и села за стол. Краем глаза заметила движение за окном, и машина Стива подъехала к дому.       Видеть его каждый день уже вошло в своеобразную привычку. Волосы слегка мокрые после школьного душа, а лоб опять предательски разбит.       — Мы пытались подключиться, но не получилось. Вот вроде бы кремниевый холм самый высокий в Хоукинском лесу, да?       Стив кивнул, улыбнувшись.       — Да, и я о том же. А ловит там время от времени совсем худо. Я и волны настраивал, и положение менял, и подсчитал угол, но ни в какую он передавать сигнал не захотел. Это брешь в устройстве. Что-то я не учёл.       — Кто же эту махину туда тащил?       — Ну я, да Лукас с Майком.       Стив отвлёкся на аккуратно открывшуюся входную дверь и взгляд застыл на тонкой фигуре, выглянувшей из-за неё. Она так же еле слышно закрыла её, сложив руки за собой, и слегка изогнулась. Волосы хаотично трепал ветер, а зелёные глаза смотрели на парня, медленно моргая. Она сделала вдох полной грудью и закусила губу.        Дастин нахмурился, смотря на парня, а потом обернулся и слегка улыбнулся.       — Я тогда пойду? — спросил мальчишка старшеклассника, на что тот не ответил, продолжая смотреть на девушку. — Застоялся я тут порядком.       Дастин развалисто поплёлся к дому и юркнул за дверь позади сестры.       Они оба молчали. Рейчел собиралась с мыслями, ругая себя за вечерний выход к парню, что можно с лёгкостью назвать очередным проявлением слабости. А он наслаждался каждой минутой взгляда на человека, который разбивал его сердце чаще, чем кто-либо на свете.       — Я даже отсюда вижу, что ты трясёшься, — сказал Стив и опёрся на машину.       — Я даже отсюда вижу, что у тебя снова разбит лоб, — ответила она и скривила губы.       Стив пожал плечами и сложил руки на груди.       — Я не смогла не выйти, — наконец выразила она. — Сегодня встретилась с Билли и мне просто необходимо с кем-то об этом поговорить.       — Я здесь, — Стив раскинул руки и хлопнул ими по ногам. — Я даже могу поделиться с тобой сигаретой, если ты изволишь выкурить со мной одну.       — Нора узнает.       Парень скривил нос, доставая сигарету из пачки.       — Скажи, что я стоял рядом, — он на секунду задумался и тихо рассмеялся, а затем положил сигарету между губ и поднял на неё голову. — Хотя, я сомневаюсь, что запах сигарет заинтересовал бы Элеонору больше, чем твои отметины.       Парень протянул руку к её шее, но она одёрнулась и прикрыла её рукой.       — Так болит?       — Скрываю от посторонних глаз.       — Наши игры изменились с детства, тебе не кажется? — усмехнулся парень, а затем наклонил голову набок и смастерил более спокойное лицо. — Подойди ко мне.       — Это ещё зачем? — нахмурилась она.       — Рейчел, ты стоишь от меня так далеко, что я едва ли могу тебя слышать.       — Так я и не говорю ничего, — возмутилась девушка.       — Рейчел, — серьёзно сказал Стив, но улыбка всё равно пробилась сквозь это выражение его лица. — Подойди чуть ближе, хотя бы на пару метров. Это правда доходит до абсурда.       — Я не хочу пропахнуть сигаретами. Нора обязательно это заметит, а я, к твоему сведению, не курю.       Парень потёр рукой висок и рассмеялся чуть громче.       — Дым ведь всё равно летит на тебя. Ты в любом случае попадешь в радиус сигаретного смога, хочешь ты этого или нет. А если разницы нет, то почему-бы не стать ближе, чтобы я тебя хотя бы слышал без прикладывания к этому особых усилий?       Она закатила глаза и напряжённо выдохнула, но всё же сделала пару шагов к нему, став ближе, и аккуратно сохраняла расстояние.       Стив бегло оглянул её и резко схватил её руку, дёрнув к себе. Рейчел лишь громко засопела, укоризненно посмотрев, и поёрзала в его руках, чтобы занять положение хотя бы отдалённо напоминающее удобное.       — Опять ты за своё.       — Стой, — сказал он и запустил руку за волосы, игнорируя её движения. — Да стой же ты. Что это блестит?       Стив убрал непослушные волосы за ухо, проведя пальцем по прозрачному пластырю с белой серединой, который скрывал небольшое пятнышко на шее. Харрингтон усмехнулся и взглянул ей в глаза.       — Никогда ещё не видел, чтобы их заклеивали таким образом.       — Не сомневаюсь, что тебе точно есть, с чем сравнивать, — выпалила Хендерсон и убрала волосы из-за уха.       Она опять выстраивала барьер. Опять слова её переполнялись слабым ядом, бьющим по сердцу.       — Вести такую статистику даже для меня слишком. Рейчел, — тихо сказал он, глядя ей в глаза. — Я знаю, зачем ты вышла ко мне.       Её дыхание ускорилось, а кровь в венах будто остановилась и застыла на одном месте.       — Я вижу, это не трудно. Вижу, что ты не сразу подошла ко мне. Вижу, что и не хотела. Твои эмоции всегда было так трудно считывать, ты даже не представляешь, но спустя время можно начать замечать маленькие маркеры, которыми ты непроизвольно пользуешься. Думаю, что трактую я их неправильно, потому что улавливаю зачастую лишь смешанные сигналы. Например, — он еле слышно сглотнул и поднял уголки губ чуть кверху. — я с трудом уговорил тебя подойти ко мне на пару метров ближе. Казалось бы, сигнал плохой. А сейчас я уже несколько минут не держу тебя, но ты не отошла и на сантиметр дальше от меня. Получается, сигнал уже не такой плохой, а даже совсем наоборот. Но в сухом остатке дурак всё равно я. Ты защищаешься так, будто я пытаюсь тебя обидеть; будто могу позволить себе это. А на самом деле, Рейчел, на самом деле это самое последнее, что я хочу сделать по отношению к тебе. И я повторюсь — я понимаю, что ты вышла ко мне не для того, чтобы рассказать про разговор с Билли и даже не для того, чтобы сыграть в очередную игру. Ты вышла, чтобы её закончить.       Он убрал невыкуренную сигарету обратно в пачку и снял опору с машины, открыв дверь с водительской стороны. Немного постоял, смотря на её наполненное сожалением или ещё чем-то непонятным для него выражение лица, и сквозь силу улыбнулся самым зелёным глазам в его жизни.       — Доброй ночи, Рейчел, — сказал парень и поцеловал её в висок.       Его машина покинула придомовую площадку дома Хендерсонов около полуночи.       На глазах девушки выступили предательские слёзы. Холодные, солёные и будто оставляющие ожог на нежной коже. В груди отчего-то закололо и претящей тяжестью ударило по клетке. Она опять его испытала. Это отвратительное чувство потери чего-то важного и ценного. Это ощущалось, как рвущаяся толстая верёвка, которая лоскутами расходится, когда ты её разрываешь.       Она протёрла глаза и вытерла мокрую руку о рубашку.       Она ведь хотела этого? Хотела. Она желала, чтобы всё вернулась на старое место? Желала. Вызывали ли в ней раздражение и напряжение колебания и меняющие полярность чувства? Вызывали.       Так отчего так больно?       Давай спрошу ещё раз: она ведь хотела этого?       Нет.