Элегичная фаза
12 февраля 2023 г., 22:17
Ладони зачерпнули тёплую воду из-под крана и ополоснули лицо. Рейчел протёрла глаза полотенцем, а затем вытерла попавшие на зеркало брызги.
Девушка медленно вышла из уборной и зашла к себе в комнату, рассевшись на кровати. Оглядела окружающую обстановку, будто изучая каждую деталь заново, а следом нагнулась и вытащила из-под кровати средних размеров коробку.
Она была прямоугольная и коричневая. Покрытие было шершавое и местами потёртое от таскания по полу. Крышка уже едва ли держалась на месте из-за погнутости и иногда назойливо спадала, но Рейчел упорно ставила её обратно, слегка прижимая.
С детства она питала страсть к коробкам. Если выдавалось найти одну, то та сразу же попадала в комнату к девушке и занимала место в зависимости от ценности её содержимого.
Под кроватью обычно стояла самая ценная. Там в уголке внутри стоял коробочек поменьше с ватой, а в нём — старый ёлочный шар, который подарила ей бабушка. Каждое рождество он кочевал с коробки прямиком на ель, а потом обратно, занимая уютное место в мягкой вате. Следующей вещью была небольшая мягкая игрушка в виде кролика. На нём была жёлтая тряпичная футболка, а на ногах синие шортики. Откуда он взялся, известно не было, но почему-то сильно полюбился и занял свое место по достоинству.
А сверху всего этого богатства лежала продолговатая деревянная флейта: четверть её была без краски, а остальная часть была выкрашена в глубокий синий цвет. По корпусу в линию красовались небольшие отверстия, а на синем участке углублялись узоры. Флейту эту сделал один хороший знакомый дедушки на западе Берлингтона. На истории этого предмета следует остановиться.
Это был мужчина преклонного возраста, но он его совсем, кажется, не ощущал. Всегда бодро передвигался по городку, приветствуя всех встречных ему жителей, а на выходных частенько заглядывал к дедушке Хендерсон на ягодный морс и бабушкину выпечку.
Причмокивал и расплывался в сладостной улыбке с каким-то даже завидным удовлетворением и спокойствием.
А ещё временами дедушка этот прибегал к ним домой с ведром рыбы, доставал одну: обычно самую большую, и высоко поднимал руку, подпрыгивая.
— Поймал, ай, да поймал, смотри-ка, старый, — кричал он дедушке Хендерсон.
Тот щурился и быстро подходил к забору, надевая очки на край носа.
— Врёшь, жулик, где карпов натягал? — спрашивал его он и недоверчиво щурился.
— Каков жулик, каков жулик то? — возмущался тот. — Под мостом поймал. Руки помнят и делают. Карпика не желаете? Али рыбёшкой мелкой поделиться с котом вашим?
— А, — отмахивался дед, открывая ворота. — Заползай, дурак старый, рыбу жарить твою будем.
Старичок на радостях забегал во двор и начинал лепетать что-то быстрое и не всегда внятное, но дедушка Хендерсон отчего-то всегда его понимал.
Дома у этого гражданина было тепло и тихо. Интерьер хоть и был достаточно скромный, но уютный и доставляющий ощущение какой-то сказки; логова волшебного создания. Как заходишь — открывается вид на маленькую кухоньку с круглым столом в углу и одним ветхим стулом, поскрипывающим от человеческого веса. Справа спальня: такая же небольшая. А слева винтовая лестница, ведущая в самую его любимую область — библиотеку. Там книги лежали повсюду, бывало даже, что свалены в кучу. Полки книжного шкафа все устелены были корешками его любимых и не только произведений. Иногда он избирательно стоял перед очередной полкой и щурился, вычитывая названия, чтобы определить, какая книжонка на этот раз зацепит глаз.
В яблоневом саду его стояло потрёпанное кресло в жёлтую клетку, в котором он время от времени разваливался и приглашал Рейчел к себе на чай. Вечерами зажигал множество фонарей, свисающих с огромного дерева прямо посреди двора, и читал сказки либо вырезал что-то из дерева, показывая каждый процесс девчонке.
Фонари эти светили ярким жёлтым светом и будто бы даже нагревали под собой и вокруг себя всю округу.
И вот в один из таких дней он передал ей флейту. Дедушка этот вырезал её долго и с особым пристрастием, усердно работая над каждой деталью. А когда закончил — покрыл лаком и торжественно передал ей. Глаза его горели от воодушевления и ожидания реакции, а когда он её наконец получил — снова расплылся в удовлетворительной улыбке и провёл рукой по пушистым седым усам.
Каждый свой день этот человек наполнял жизнелюбием и исключительной добротой к людям вокруг него. Дети к этому седому мужчине на западе Берлингтона, к слову, не приезжали, а потому он вынужден был слоняться в одиночестве, находя себе компанию в лице дедушки и бабушки Хендерсон, а потом и в Рейчел с Дастином.
Поначалу, говорят, он очень страдал по своим детям, а потом свыкся, и глаза его снова засияли. Рейчел напоминала ему его дочь. Характером и мимикой, иногда она сильно упрямилась и чрезмерно проявляла особую гордость, что забавило его пуще прежнего.
В один из последних дней их встречи он так же сидел в кресле, медленно дыша, и смотрел на дерево вишни у забора поодаль. Слушал пение цикад и стрекотание сверчков. По участку летали большие стрекозы с узорчатыми крыльями и моментами приземлялись на его кресло.
— Земля под моим домом пропитана светом тёплых керосиновых ламп и жёлтым свечением. Я верю, милая Рейч, этот свет наполняет теплотой и меня, — говорил он девочке, сидя в своём мягком кресле. — Хочу, чтобы от меня у тебя что-нибудь осталось. Пусть это будет флейта. Я стар уже и немощен: руки мои трясутся и не всегда могут держать нож для вырубки, а глаза едва ли видят мелкие детали. Сейчас меня хватает только на морс и пирожки твоей бабушки, а ещё на болтовню с твоим дедом. Эта флейта будет греть тебя тогда, когда тебе это будет больше всего необходимо. Будет греть так, как греют эти фонари на моём дереве. Ты меня, Рейчел, не забывай. Не забывай, пожалуйста. Воспоминания — это самое ценное, что есть у людей: их не отнять и не потерять. Очень я надеюсь, что воспоминание обо мне самое что ни на есть хорошее и светлое. Остаться в чьей-то памяти наивысшая награда для меня. А сейчас, — покашлял он и прикрыл глаза, расплывшись в улыбке. — принеси-ка мне пирожок с корзинки на столе. Разговоры разыграли во мне аппетит.
Тогда она лишь улыбнулась, сжав в руках флейту, и охотно поплелась за лакомством для усатого дедушки в кресле.
А летом, следующим за этим, она вернулась в Берлингтон, но фонари его дома уже успели угаснуть, думается, навсегда. Большая яблоня стояла теперь в поглощающей её тени, а старое кресло совсем испортилось. Не слышно было ни пения цикад, ни оркестра сверчков, ни летающих волшебных стрекоз, чьи крылья так отчетливо светились под его тёплыми фонарями. Свет покинул этот дом вместе с ним.
Помимо флейты в коробке лежало несколько каштанов и две рогатки. Одна — сделанная её дедушкой: крепкая, с плотной резиной и медной проволокой. А вторая от Стива. Чуть менее крепкая и неаккуратная, но всё равно ценная.
Она хранила воспоминание об их детстве в самой ценной коробке под кроватью. Он занял там место по достоинству. Рейчел любила эти воспоминания, потому что каждый такой момент вырастил в ней что-то хорошее, а это заслуживает место в памяти.
Так начался её день. С улыбки и флейты в руках, которая греет именно так, как завещал её создатель.
Рейчел спустилась на завтрак, перехватив парочку маминых вафлей, и плюхнулась на стульчик на заднем дворе, вертя в руках музыкальный инструмент. В следующие секунды двор наполнился звонкими мелодиями флейты, насвистывающей мелодии родом из далекого и родного Берлингтона.
***
Шторка душа резко одёрнулась, и парень вышел из него, стряхнув лишнюю воду с волос. Стив взял гребень и аккуратно провёл по ним, откинув его обратно на раковину. Пар вышел из душевой вслед за отрытой дверью, а Харрингтон направился в свою комнату, оставляя за собой влажные следы от голых ступней. Вытер капли воды с голого тела и отбросил полотенце на кровать, подойдя к шкафу. Стив громко выдохнул и скривил губы, оглядывая вещи в шкафу, и принялся перебирать их, ища синюю футболку, в которой обычно ездил на работу. В шкафу её не оказалось, и парень нахмурился, принявшись вспоминать её местоположение. Он закрыл его и поставил руки по бокам, осматривая комнату. — Давай, значит, по порядку, — пробормотал он. — Вчера я приехал домой и сначала пошёл в ванную. Футболку я там не снимал. Или снимал? — задумался старшеклассник. — Нет, точно не снимал. Я зашёл сюда и снял джинсы, потом сел на стул и посидел немного там, а затем лёг на кровать. Ну и где тогда она? — возмутился он, но через секунду кивнул головой и наклонился к кровати, заглянув под неё. Синяя хлопковая футболка одиноко лежала на полу в темноте под кроватью, когда Стив протянул к ней руку и достал оттуда, отряхнув. — Лучше места и не придумать, — снова проговорил он под нос, одевшись, и вышел из комнаты, схватив ключи с тумбочки. Стив спустился вниз и махнул матери, стоящей у кухонной плиты. Та так же улыбнулась сыну и проводила его взглядом. — Стив, завтрак? — спросила она, кивнул головой на тарелку с тостами. — Откажусь, спешу на работу, — ответил парень, схватив рюкзак. — Сегодня буду поздно. Еду на небольшую сходку вечером. — Я думал, по вечерам у тебя тренировки, — сухо заметил отец, вмешавшись в разговор. Мужчина опустил газету чуть ниже глаз и исподлобья посмотрел на сына. — Она через два дня, — серьёзно сказал Стив. — Я был на тренировках четыре дня кряду. — Полно, по-твоему? — язвительно произнёс мистер Харрингтон. — Я-то полагал, что ты планируешь не ударить в грязь лицом на сентябрьских играх, а ещё, если я правильно помню, ты метил на спортивный грант. Поправь меня, юноша, ежели я где-то допустил ошибку. — Нет, сэр, — кивнул Стив. — Так и есть. Мои тренировки идут согласно принятому расписанию. На сентябрьских играх я буду капитаном команды, как и в прошлый раз. И с грантом дела обстоят так же, как и было запланировано. — Пусть так. Надеюсь услышать хорошие новости осенью, чтобы не пришлось краснеть. — Гарольд, — укоризненно сказала мать, наклонив голову, на что отец махнул рукой, показав, что не желает слышать слов более. — Не придётся, отец, — сказал Стив и слегка улыбнулся с сожалением смотрящей на него матери. — Больше ничего не хочешь у меня узнать? Отец снова опустил газетку, кинув косой взгляд, и затем поднял её, скрывшись за хрустящей бумагой с чернилами. Парень покачал головой и натянуто улыбнулся матери, покинув дом. Мистер Харрингтон повернулся к жене, которая перекинула полотенце на плечо и поставила руки по бокам. — Избавь меня от этих взглядов, Антония, — сказал отец и отвернулся, отхлебнув чай из маленькой чашки. Стив торопливо перебирал ногами по торговому центру, вертя зажигалку в руке. Подошёл к уже родному кафе и распахнул двери, улыбнувшись девушке за прилавком. — Думала, что ты и сегодня опоздаешь, — усмехнулась Робин, облокотившись на стойку. — Постарался лечь не поздно ради такого, — ответил парень, скрывшись за дверьми служебного помещения. — Давно приехала? — Минут десять назад, — она сложила руки на груди. — На дорогу сюда уходит порядком времени. — Почему не сказала? — спросил Стив, выйдя из помещения. — Я бы подбросил. Робин скривилась и почесала висок. — И встретить тебя на полчаса раньше, чем я этого хочу? Стив негромко рассмеялся и поправил фирменную шапку на голове, заправив волосы. — Не идёшь сегодня вечером? — задал он очередной вопрос, упершись в стойку. — Куда? — Вечеринка у Клинтона. Думал, ты знаешь. — Ах, это, — кивнула головой Бакли. — Не иду. Смысла как такового не вижу. Там и контингент будет отменный, полагаю. — Кого там только не будет, в этом и смысл. Насыщенность общества не такая плотная. Я надеялся, что ты составишь мне компанию. — А ты, думается, идёшь? — скривилась она. — Иду, поэтому и спрашиваю же. — Кто бы сомневался. Да только что же там делать? Разве что налегать на пунш, так я не фанат. Хотя, признаюсь, Элеонора звала меня с ними, но Рейчел не захотела идти, а я с радостью поддержала это мнение. — А я вот так точно собираюсь налегать на пунш. И надеюсь на что-то покрепче. Девушка наклонила голову вбок и с любопытством нахмурила брови, пытаясь считать мимику товарища. — Что это? Дай угадаю, опять получил от Рейчел? Парень закатил глаза и непонимающе посмотрел на подругу. — Разве я что-то сказал про Рейчел? — Да у тебя на лице всё написано. Не первый день вместе работаем. — Эксперт, значит? — Не эксперт, как же? Хочу я или нет, а твои эмоции начинаю учиться считывать. Что у тебя случилось то? Стив бегло посмотрел на неё и безысходно вздохнул. На несколько секунд задумался и сопение его было слышно, кажется, во всех уголках комнаты, а потом усмехнулся и отрицательно покачал головой. — Тяжёлая неделя. Напряжённые тренировки, Билли Харгроув в радиусе видимости и отец, которого не интересует ничего, кроме игры в баскетбол и всеобъемлющего стыда, который я в теории могу ему принести. Робин сморщилась и отвела глаза на входную дверь. — Звучит досадно. — Достаточно досадно, чтобы ты согласилась поехать со мной сегодня вечером? Давай, Робин, мне нужна моральная поддержка и тот, кто не даст мне выпить лишний стакан крепкой жидкости. Девушка покачала головой и сняла опору со стойки, плетясь в служебной помещение. — А вот и я начинаю учиться считывать твои эмоции, — гордо заявил Стив. — Это да. Это точно положительный ответ.***
Худые ноги блондинки быстро перебирали по дороге, и она резко свернула к дому Хендерсон. Девушка залетела внутрь и протёрла успевший взмокнуть от жары лоб, а затем зажмурилась и помассировала переносицу носа. — Элеонора, — встретил её улыбкой Дастин. — Ты чего такая? — Это жара меня убивает, — говорила с отдышкой она. — Уже вечереет, а на улице душно так, будто сейчас обед. — Так на тебе и футболка плотная, — заявил мальчишка, кивнув в её сторону. Элеонора недовольно цокнула и улыбнулась. — Говоришь, как твоя сестра. Она наверху? — спросила Нора, поправив волосы под кепкой Хендерсона. — На заднем дворе. Рейчел, как говорит мама, в своей элегичной фазе. — Элегичная фаза, значит? — вскинула одну бровь Нора. — Ага, — ответил Дастин, натягивая кроссовки. — Рейчел излишне молчалива и будто отрешена. А в комнате можно заметить, что угол ковра у кровати часто закручен кверху. Это значит, что она достаёт свой ценный коробок и с головой уходит в его содержимое. А, — щёлкнул пальцами он, открыв входную дверь. — и ещё звук флейты. Волшебный звук флейты важный индикатор. Мальчишка скрылся за дверью, оставив Нору в пустой комнате. — Флейты? — непонимающе пробормотала она и еле заметно вскинула брови от достигнувшего её уши звука. Звука совсем едва ли слышимого и заметного, предельно тонкого и мелодичного. Это было похоже на что-то совсем невесомое, как, например, стук крыльев бабочки или стрекозы. Свист ветра меж фьордов или треск льда на заледеневших водных просторах. Это приносило особое удовлетворение и успокаивало тревожное сердце, что удивляло ещё сильнее. Нора продолжала стоять у двери, будто остановленная этим звуком, и уголки губ потянулись наверх. Девушка сорвалась с места и спокойно двинулась к заднему двору дома. Звук становился всё громче и отчётливее, а оттого приятнее и сладостнее уху. Нора выглянула из-за двери и растянулась в широкой улыбке. Рейчел прервалась, будто выйдя из забвения, и обратила своё внимание на гостя. — Мне кажется, или я действительно слышу флейту? — спросила блондинка, садясь на стул рядом. — Уж не представляла даже, что ты умеешь. — Всё пытаюсь учиться на ней играть. Уроки мои не отличаются стабильностью и каждый раз, как первый, но сейчас, кажется, руки помнят и делают. Неужели уже вечер? — Ты просидела здесь весь день? — Получается, что так, — ответила Рейчел, отложив деревяшку на столик рядом. — Не заметила даже, как время пролетело, но успела подготовить одежду. Не думала, что мы всё-таки туда пойдём, если быть предельно честной. В планы не входило, но вот опять оно происходит. — Я не против расслабиться. — Едва ли можно расслабиться в таком месте. — Тогда давай договоримся сразу: ты за рулём, а я пью пунш, — сказала Нора, расставив руки, на что Рейчел негромко рассмеялась. — Подходит.***
Солнце скоро скрылось за горизонтом и на Хоукинс спустилась ночь, открывающая дорогу новым источникам света. Машина Рейчел остановилась у дома на улице Биттнер, к северо-востоку от центра города. Дом этот был достаточно большой, имел два этажа с выступающим справа балкончиком и террасой. Её обвивал зеленеющий плющ, который рос тут довольно давно, судя по длине его веточек, а по краям висели тусклые фонарики. Из дома раздавалась громкая музыка, а окна сверкали яркими отблесками света, отражающегося в витражах. За пределами его толпилась пара десятков людей, которые разговаривали друг с другом, держа в руках разноцветные пластиковые стаканчики с напитками. Рейчел оглянула фасад дома и прилегающую к нему территорию, а затем поправила волосы и повернулась к Норе, которая протянула к ней худощавую руку и откинула прядь от лица. — Мне нужно найти Билли, — сказала Рейчел и вынула ключи из зажигания. — Тебе нужно развлечься. Я буду у стола с напитками, — кинула ей Нора. — Надеюсь, что и ты присоединишься. Внутри дома стоял громкий гул, и каждая стена словно вибрировала. Стив крепко сжимал стакан с очередным напитком, осушая его. — Легче, легче, капитан, — одёрнула его Робин. — Не налегай. — Расслабься, я привык, — ответил он, вытерев губы. — И это то, чем обычно занимаются в таких местах. Видишь? Я трезв. — Пока что, может, и трезв, но ещё стаканов семь и глаза твои будут в кучу. — Я не планирую пить так много. Бакли, расслабься, — Харрингтон потрепал её за плечо. — Возьми вот, — он протянул ей стакан. — Попробуй набрать нужное настроение. Девушка взяла предложенный стакан, но взгляд её был обращён к центру комнаты, посреди которой стоял ещё один продолговатый стол с напитками и едой. Робин щурилась, пытаясь разглядеть фигуру у стола, и наклонялась вперёд, кажется, всё больше. — Ты чего это? Что там? — спросил Стив, отпив пунш. — Это Нора? Выглядит, как Нора. Парень резко обернулся, оглядев девушку у стола, и невольно нахмурился. — Действительно, Нора. Сердце его вдруг заколотилось, а кровь внутри будто забурлила, вызывая тревогу, которая тонкими иголками электричества расползалась по телу. Глаза судорожно бегали по помещению в поисках знакомой фигуры. Искали тёмные вьющиеся волосы и большие зелёные глаза, безразлично смотрящие вокруг. Рука непроизвольно сжимала стакан с пуншем, а дыхание участилось. — Я пойду подойду к ней, — сказала парню Бакли, хлопнув по плечу, на что он не ответил ровным счетом ничего. Маловероятно, что вообще слушал. Она не пришла. Она не могла прийти. Нора вполне могла быть здесь одна. Всегда есть исключения из правил, и наличие блондинки совсем не означает присутствие Рейчел. Стив нервно усмехнулся и помахал головой, сделав ещё глоток пунша, но через несколько секунд отступившее волнение вернулось снова. Она пришла. Появилась в дверном проёме и спокойно вошла, озаряя комнату уверенным и едким взглядом. Волосы её аккуратно спадали на плечи, и иногда тонкие руки поправляли их, запуская пальцы сквозь пряди. Она была одета совсем сдержанно, выделяясь этим в пёстрой толпе. Джинсы и кеды, которые практически не снимала и носила каждый день, а сверху мешковатая рубашка в тёмную полоску. Девушка начала смело двигаться в толпе, огибая людей, и скоро он потерял её из виду. Стив выпил стакан пунша залпом и взял бутылку со стола, наливая новую порцию тёмного напитка со жгучим запахом. — Не перестарайся, — прозвучал ядовитый голос со стороны. — Не сок в стакан наливаешь. — Твой голос отрезвляет меня сильнее, Харгроув. — Полагаю, что в этом есть своя польза, — Билли опёрся на стол и сложил руки на груди. — Напиваться, чтобы забыться — это самое посредственное, что я когда-либо видел. — Едва ли я что-то забуду. Для этого мне понадобится куда больше спиртного нежели парочка стаканов. Пришёл меня нравственности учить? — Зачем же. Я подошел позлорадствовать. У каждого свои способы отдыхать и расслабляться. Мой — такой. — М, — кивнул головой Стив, не обращая на него внимание. — Ежели так хочется. Билли ехидно улыбнулся и закусил язык, выдохнув большую порцию воздуха. — Полагаю, зеленоглазая гостья уже здесь? Стив сглотнул и стиснул зубы, посмотрев на Харгроува. — Я любезно позвал Рейчел на вечеринку, и она пришла. Не думал, что придёт, но она здесь, — Стив выпрямился и продолжил смотреть на парня рядом с собой. — Самая красивая и серьёзная девушка Хоукинса пришла сюда, ко мне. Особенно приятно видеть, как твоё сердце сжимается при её виде. Это тоже одна из причин моего сегодняшнего несокрушимого удовольствия. — Ещё слово, — прошипел Стив. — Больше ни слова. Остальные я приберёг для неё. Харрингтон схватил Билли за края чёрной куртки и натянул её чуть кверху, приблизившись почти вплотную. — Твоё счастье, что вокруг нас много народу. — Это не твои методы, Стиви, — засмеялся Билли. — За такое Рейчел тебя сильнее не зауважает, разве нет? — Тронешь её. — Не трону, — выдернулся из его рук Харгроув. — По-моему, в этом её отличие, о котором ты невольно забываешь. Она в состоянии за себя постоять. Это одна из причин, почему ты ей не особо нужен со своим синдромом спасителя Нэнси Уилер. — Шут, — пробурчал Стив, и ринулся прочь, слегка толкнув его. Каждое едкое слово, каждая фраза, которая доверху была наполнена ядом, слетала с губ Билли всегда с особым удовольствием и жаром. Он чувствовал прилив удовлетворения и какого-то исключительного тепла, говоря такие вещи людям, а в особенности Стиву. Желание сделать больно всегда было сильнее его, и он с радостью ему поддавался, прилежно склоняя голову. Он прекрасно понимал, что пригласил Рейчел в большинстве своём для того, чтобы отдать листок Клары. Такое положение вещей было совершенно случайным, и, увидев возможность морально ударить по Стиву, Билли не смог устоять перед сладостью такой боли. Он часто видел возможность для ударов и всегда ими пользовался. Иногда они могли прийтись на что-то физическое, отчего лоб Харрингтона иногда багровел после очередного столкновения с Билли на баскетбольном поле, а иногда Харгроув находил лазейку в хрупком сердце и сразу же желание разбить это затмевало разум. Сейчас был один из таких моментов. Он и сам толком не понимал, зачем всё это говорил и делал. Давно свыкся с превалированием этого больного начала над сознанием и просто двигался по накатанной. А теперь, когда Стив получил своё, а сердце Билли успокоилось от разошедшегося по венам яда, можно было выпить пару стаканов горючего напитка и найти зеленоглазую девушку, блуждающую в толпе зевак. Стив в это время быстро двигался в толпе, иногда достаточно резко отодвигая препятствия с пути. Он точно знал, что искал. Он точно знал, что хочет найти. А сейчас он ещё и отчетливо видел это. — На пару слов, — сказал он ей на ухо, схватив запястье, и ринулся прочь из толпы в тихое место, волоча её за собой. Парень открыл первую попавшуюся дверь в знакомом с детства доме и завёл девушку внутрь, захлопнув её за собой. — Когда ты собиралась мне сказать, не поделишься? — раздражённо спросил он. — Вчера ни слова не сказала. — Благо ты нашёл, что мне сказать, — возмутилась Рейчел. — Я-то подумала, что наш последний разговор исключит столкновения подобные этому в будущем. — Когда ты собиралась рассказать про то, что Билли попросил тебя приехать сюда? — С чего ты решил, что я вообще собиралась это рассказывать? — Потому что это важно, Рейчел. Потому что мы собираемся на эти чёртовы собрания команды по причине как раз того, что мы команда. Вчера ты начала про Билли, но ни слова мне не сказала. Я опять, как дурак последний, узнаю это. И узнаю от Харгроува. — Да нечего рассказывать, — вскинула плечами Рейчел. — Я поговорила с ним о Кларе, как мы и обсудили на последней встрече. Узнала, что Клара передала ему какой-то рисунок, и он ему не нужен. Вот и приехала его забрать. Точнее, собиралась это сделать, пока ты не подлетел и не выхватил меня в уборную. Считаю, что вздор это какой-то, уделять этому такое большое внимание, — сказала она и сделала движение к выходу, но рука Стива преградила ей путь и отодвинула обратно. — Мы не закончили, — серьёзно вымолвил он. Рейчел снова устало оперлась о раковину и безысходно выдохнула. — Кто ещё знает? — Знает что? — Всё это. Про встречу с Билли здесь, про рисунок и про разговор. Ты сказала, что не собиралась даже и рассказывать. То есть никто больше не знает? — он вздёрнул брови, вопросительно посмотрев на неё, и сложил руки на груди. — Очевидно же, что Элеонора знает. — Хорошо, это всё? Рейчел немного помолчала, обдумывая слова, и перевела на него взгляд. — Нэнси тоже знает. И Джонатан. Стив потёр лоб и поставил руки по бокам. — То есть все, кроме меня? Замечательно. — Стив, — начала Хендерсон, но он выставил руку, прервав её речь. — Рейчел, я не выношу, когда ты так делаешь. Ты представить себе не можешь, насколько я возмущён. Билли не тот человек, которому я доверяю. И я бы точно не советовал тебе доверять ему тоже. Может, это он и убил Клару, откуда мы знаем? Но тебе до этого нет никакого дела, и ты идёшь на встречу с потенциальным убийцей чёрт знает, куда. План просто чудесный. Рейчел наклонила голову вбок и поймала его взгляд, немного скривившись. — Сколько ты выпил? Стив закатил глаза и одёрнул куртку, выпрямившись. — Какое вообще отношение это имеет к делу? Четыре стакана я выпил. А теперь выпью ещё больше из-за этой выходки. — Зачем ты пьёшь? Она спросила это спокойным и томным голосом, будто ей действительно было интересно, и он в это верил. Иногда он не понимал, что кроется за её словами, интерес ли или банальная вежливость и желание не обидеть нахождением в стороне. Сейчас он видел интерес. Видел его настолько ясно, что от возмущения не осталось и следа, а желание тонуть в самых зелёных глазах в его жизни перевалило за допустимые пределы. — Тебя ждёт Билли. Надеюсь, что рисунок того действительно стоит. Стив вышел из уборной, оставив её одну наедине с этим вопросом, на который он не планировал отвечать. Не планировал, потому что знал ответ, и ему он не был мил. Она не стала настаивать, потому что знала ответ тоже, а его реакция послужила тому доказательством, но этого было мало. Они оставят этот разговор в пределах стен дома на улице Биттнер, к северо-востоку от центра города. Рейчел вышла из уборной и направилась на встречу с Харгроувом. На балконе второго этажа дул прохладный ветер, а на небе во всю блестели звёзды. Билли подошёл к балкону и махнул паре ребят справа, чтобы те покинули его, чему они беспрекословно подчинились. Он подошёл к Рейчел, опершейся на перила, и протянул ей неаккуратно свёрнутую несколько раз бумажку. Девушка развернула её и вскинула брови в непонимающей манере. — И это всё? Восемь точек на белом листе? — А что ты думала я тебе принесу? — скривился Билли. — Сказал же ясно, что она мне всучила бумажку с точками. — Полагаю, я ждала немного большего, — с сожалением сказала Рейчел и свернула бумажку, положив в карман рубашки. — А, — кивнул Харгроув. — от этого и все проблемы. Ожидания не совпадают и вот они — разочарования. Лучше всего никогда не ожидать, — парень достал сигарету и вложил её между губ, пыхнув огнищем зажигалки. — Тогда лишь ты получаешь лучший результат. — Что кроется за твоим приглашением, Билли? Сомневаюсь, что ничего, — спросила Рейчел, взяв у него сигарету. Девушка приложила её к губам и прикрыла глаза от долгожданного клубящегося яда. Вдохнула дым и передала обратно. — Я, знаешь ли, не большой ценитель проявления незаинтересованности. Отказы меня тоже не прельщают, — он сбросил пепел с сигареты и сделал затяжку. — А Элеонора не приняла моё приглашение. Не сказать, что меня это сильно расстроило, но этот отказ, — скулы его задёргались и подбородок гордо поднялся кверху, — Не выношу. И тут ты с этой Кларой и бумажкой. Я увидел возможность и воспользовался без лишних колебаний, разве можно меня винить? Я не обмолвился с ней и словом за вечер, и не думаю, что обмолвлюсь, но она здесь, как я и приглашал. Моя гордость цела и другое меня не заботит. Повод эгоистичен, не в этом ли его совершенство человеческое? Билли сделал очередную затяжку и выдохнул столб едкого дыма, облизнув губы. — Надеюсь, что эта безделица даст тебе то, что ты ищешь, — сказал он после этого. Ветер гулял меж веток плюща, раскинутого по террасе, и чуть слышно посвистывал. С первого этажа раздавалась глухая музыка, подёргивая напиток в стакане парня, а дым от его тлеющей сигареты развивался прочь. — Никому не говори, что я это сказал. Мне ещё обижать этих людей.***
Холодная рука протёрла мокрый лоб, и Нора аккуратно спустилась по ступеням дома, хватая порции воздуха. Сердце немного замедлилось и дышать стало куда легче, как только кожа её ощутила прохладный вечерний воздух. — Стив? — спросила она, заметив стоящего на террасе парня. Харрингтон обернулся и наградил её тёплой улыбкой. — Ты чего это вышла? — Там ужасно жарко и много людей. Дышать стало нечем и мне срочно потребовалась порция воздуха, — ответила Нора. — Да и выпила я, видать, немного больше, чем планировала. Стив негромко рассмеялся и сделал очередную затяжку, сбросив пепел. — Я думала, что ты внутри. Он молча повертел тлеющей в руке сигаретой, показав её блондинке, и снова сделал затяжку. — Почему не веселишься с другими? — спросила Нора, подойдя к нему чуть ближе. — Я вот хочу ещё стакан сока выпить, чтобы голова потом не кружилась, а то у меня дома закрученная винтовая лестница на второй этаж, и я уже сомневаюсь, что осилю её со своей координацией после трёх стаканов пунша. — Нора, я влюбился, — перебил её парень, повернув голову. Она замолчала и скинула брови в невинную эмоцию, слушая теперь каждое его слово. — Я влюбился в неё, Нора. Так глупо и по-детски, с такой отравляющей болью, но влюбился безумно и до беспамятства. Глаза его блестели, а наполнены были будто таким раздирающим сожалением и горечью. — Ох, милый, — Беннет подошла к парню и приобняла за плечи, положив туда голову. — Я влюблён в неё, Нора. Влюблён и не знаю, что теперь делать
