Гремучая ртуть

      С детства лицо её украшала широкая улыбка. Тогда уже белоснежные волосы часто собирались сзади и закреплялись небольшим сиреневым бантиком, несмотря даже на скудную густоту. Потом бантик естественным делом отвалился и от него, остался еле заметный след на клеевом пятне, но заколка продолжила использоваться, невзирая на нецелостность.       Всё детство она — в белом халатике, который пошила ей мать, а на глазах очки с одной линзой из стекла, без диоптрии. Потом и она вылетела. Осталась разве что оправа, но это не мешало совсем. Всегда учёный, всегда химик. С детства раззадоривают её эти эксперименты и опыты, формулы и сложные уравнения. Решение ребусов и загадок приносит ей невероятное удовольствие, но куда приятнее их создавать самой. Она приехала в Хоукинс невесть откуда, из Форт-Коллинса, штат Колорадо. С четвёртого класса началось её познание маленького городка в Индиане. И каждый такой день с тех пор её сопровождает улыбка.       Девочка вырастает и становится только краше. Взращивает в себе спектр качеств, начинает разбираться в том, что она предпочитает, а что наоборот — желала бы не делать и всячески избегать. Отпускает длинные волосы, которые с детства оттенок хоть и поменяли, став чуточку темнее, но всё же традиционную белизну сохранили. Однако встречается с определёнными трудностями такой длины. Любимая заколка их больше не только не держит, но даже и не закрывается.       В тот момент Элеонора и решается обрезать белоснежные пряди волос, которые когда-то свисали ниже груди, по плечи. Так она обзаводится своим традиционным каре, которое к заколке куда податливее, нежели предыдущая её причёска.       Мать девушки, Амелия Беннет, с тяжёлым сердцем переносит прощание с длиной волос дочери. Сначала женщина опешила, встретив Нору в новом обличии, а потом укоризненно покачала головой, но свыклась, ведь не было ничего, что заставило бы её Элеонору выглядеть плохо. Значит, каре.       От того и шрам на пальце, который Рейчел заметила в классе литературы в день, когда они познакомились. Первая стрижка выполнялась Норой самостоятельно, и невозможность видеть то, что она отрезает позади себя, привела к порезу на пальце.              Как следствие — шрам.       Нет такого человека, кажется, в старшей школе Хоукинса, который не знал бы Элеонору. Нет человека, который не знал бы короткие белые волосы и бледную кожу, а ещё несуразно тонкую фигуру и серые блестящие глаза. Именно поэтому в день, когда Уилл Байерс пропал, на вопрос про человека из класса литературы, который мог бы помочь с расклеиванием листовок о пропаже, Клара ответила именем именно этой девушки. Ведь если Элеонора не знает того, кто сможет помочь, то непременно сделает это сама и в важном деле никогда не откажет.       К удивлению каждого, у блондинки не было близкого друга. Есть знакомые и друзья, есть одноклассники и товарищи по проектам, а близкого друга нет и всё. Чаще всего её можно заметить либо с Робин Бакли, либо с ребятами из литературного класса, либо одну, что случается чаще. Какое-то время она проводит рядом с Ирвином Скоттом, парнем с драмкружка, но и этой связи приходит свой конец.       Кажется, она избирательна в плане близких людей. Такой с виду не кажется, но не мешает ей это изучать знакомых и сортировать по допуску к её персоне. Одна, правда, его получает.       Нора встречает Рейчел в литературном классе и сначала долго вглядывается в девушку, изучая, а потом непременно начинает разговор. В этом никогда не имела привычки к стеснению и за словом в карман не лезла. И чувство не обманывает — она та самая. Та самая близкая по духу душа, в чьих глазах не отражается ни единой эмоции, но Беннет знает, что они есть. Никогда не сдаётся в стремлении их вычитать, и стремление поощряется — у неё выходит. Эмоционально скупая шатенка с зелёными глазами, которую она ласково называет «бука» — вот её типаж близких людей.       Она её безусловно помнит. Помнит с той вечеринки на улице Биттнер почти три года тому назад, или меньше. Кто бы знал, что пошатывающаяся девушка, столкнувшаяся с Элеонорой около стола с напитками, и есть её будущая душа. Во всех проявлениях своих тёмная девушка, которая излучала для Норы только невообразимый свет. Никто не знал.       Но это всё пыль теперь, песок, руины и поросли они травой. То было тогда. Сейчас реальность поменялась, и улыбчивая когда-то девушка боролась за возможность снова однажды увидеть своих друзей и семью, а ещё вернуть себе каждую частицу света, который умудрилась растерять.

***

      Очередное утро в Хоукинсе встретило город затянутым небом и сошедшей духотой после прошедшего ночью дождя. Редкие лучи солнца пытались пробиться сквозь тучки, но непременно сдавались, и тень оставалась лежать тяжёлым грузом.       Дастин открыл глаза ещё рано утром, совсем спозаранку. Сел на полу в комнате сестры и насладился завтраком из любимого печенья, стакана воды, оставленного на тумбочке у кровати на ночь, и пудинга, от которого у Рейчел сводило скулы от излишней сладости.       Он не видел её с того самого дня, когда Стив вынес тело сестры из дома. Тогда он впервые понял то, что она ощущает во время своей элегичной фазы. Дастин знал, из-за чего Рейчел в неё погружается, когда Клаудия объяснила ему природу такого поведения. Не понимал лишь, отчего такое состояние протекает так долго и выступает рецидивом. Теперь осознал.       По приезде домой в ту ночь всё было чисто, и ни следа былого кошмара не осталось. Мать вернулась и сразу же легла спать, потрепав волосы мальчишки, который встретил её дома, но он уснуть не смог. Хотел и честно пытался, но как только закрывал глаза — видел её и сразу же просыпался. Миокимия стала нежданным гостем и в его жизни.       Почти всю ту ночь он провёл в компании мохнатого паука в его террариуме. Тот, кажется, внимательно слушал, потому как ни разу за всё время не запрятался в свою излюбленную норку. Потирал лапками и иногда ставил их на стекло, а потом пробегал круг и снова замирал на какое-то время. Ползучка, как называла его Рейчел, был не шибко трусливый паук, но если по стеклу постучать пальцами, то непременно это заставляло его забраться в пещерку и отсидеть небезопасное время там. То ли от страха, то ли от обиды на стуканье по стеклу его дома, но посиживал в пещере он частенько.       К счастью Дастина, даже такие бесконечные ночи имели свойство заканчиваться.       Ранним утром оного дня он бодро встал, поприветствовал мохнатого восьмиконечного друга и собрал необходимые вещи в рюкзак. В планах было купить рулеты Twinkies, так горячо любимые сестрой, виноградную газировку и взять из холодильника бутерброд с рыбой, который он упросил маму приготовить. Затем загрузить всё купленное в рюкзак и без лишних заминок отправиться к Байерсам, чтобы увидеть Рейчел: здоровую и невредимую.       Ближе к обеду Дастин выкатил велосипед из гаража и запрыгнул на него, рванув в небольшой магазинчик на углу.       Он неспешно прошёлся по рядам, выбирая нужные продукты, но остановился на холодильнике с газировкой. Этикетка содовой, к которой он привык, поменялась, и теперь найти её было задачей не из лёгких. Мальчишка оглядел всё, перещупав каждую бутылку, и через несколько минут всё-таки нашёл нужную.       Дастин подошёл на кассу и улыбнулся женщине, которую знал с детства. Всё время, что она там работает, Дастин и всё семейство Хендерсонов ходит в этот маленький магазинчик в конце родной улицы. Знает ассортимент, который практически не менялся на протяжении времени, а все ряды исходил столько раз, что по каждому пятнышку на полу мог определить местонахождение и ареал продуктов на стендах.       — Тяжёлый выбор? — улыбнулась женщина, пробивая продукты. — Обычно ты ловко с холодильником справлялся.       — Этикетка новая. Так с ходу и не разберёшь, что к чему, — ответил мальчишка тоже улыбнувшись.       — Да, что верно, то верно. Поменяли этикетку, и теперь мало кто найти может. А вот сестрёнка твоя уже приловчилась и с лёгкостью берёт нужное. Давно не видела Рейчел.       — Она приболела. Вот я и закупаюсь стратегически важными запасами. А то совсем дело худо будет.       Женщина рассмеялась, пододвинув продукты к концу прилавка, и поправила волосы.       — Три девяносто семь.       Дастин положил деньги и, сложив еду в рюкзак, снова поднял голову с улыбкой.       — Всего хорошего, — сказал он, направившись к выходу.       — Маме привет! — вдогонку крикнула женщина.       Дастин закинул рюкзак на плечо и поднял голову, остановившись. Глаза его заблестели, а лучезарная улыбка вновь озарила лицо.       — Нора! — воскликнул он, подбежав к блондинке, идущей навстречу.       — Дасти, — традиционная широкая улыбка нарисовалась на её лице, и она чуть присела, обняв ребёнка. — Опять закупаешься вредностью?       — По мелочи. Я так рад, что с тобой всё в порядке.       — Безусловно, — ответила Беннет, наклонив голову вбок. — Как Рейчел? Я не видела её с того момента, как уехала с факультатива в тот день. Не могла приехать, а ночью мне позвонила Нэнси и сообщила этот кошмар.       — Очнулась. Я не видел её с той же ночи. Сейчас вот как раз туда мчусь. Нэнси собирает всех сегодня, чтобы обсудить дальнейшие действия. Ты тоже туда едешь?       Значит, отступления не ждать. Тем печальнее.       — Обязательно поеду проведать, — кивнула головой Элеонора. — Хотела, чтобы она как следует отдохнула и решила не беспокоить лишний раз. Твоя сестра крепкая, раз выдержала такую рану. Риск кровопотери очень высокий. К слову о Рейчел, — девушка подозвала Дастина за собой и подошла к машине, открыв дверь пассажирского сидения. — В тот день, в аудитории, она просила ей кое-что привезти. Для чего — не знаю, но я приехать не смогла, а поэтому и передать не получилось. Передашь за меня? Не знаю, когда смогу подъехать к Байерсам.       — Разумеется, — пожал плечами Дастин.       Девушка передала ему среднего размера пакет с застёжкой струнного типа: непрозрачный и величиной доходил до двух ладоней, сложенных вместе.       — Будь с ним очень аккуратен, Дастин, — серьёзно сказала Нора. — Ни в коем случае не тряси и не создавай трения. Избегай ударов и вообще вези так, будто это очень хрупкий стеклянный сосуд, понятно? Это важно. Скажи, что понял.       — Понял, — кивнул Дастин, покручивая его в руке.       — В дом не стоит заносить. Оставь лучше на улице. Можешь как раз положить его в корзинку и закрепить. Дастин, я повторю: ни в коем случае не допускай физического воздействия на него. Вези предельно аккуратно.       — Сделаю, Нора, — мальчишка положил пакет в корзину и аккуратно закрепил его тонкой верёвкой, которая завалялась в рюкзаке.       — Ещё одно изобретение? — спросила Беннет, щёлкнув пальцами по небольшому стёклышку в оправе на руле велосипеда.       — А, это, — отмахнулся Хендерсон. — Это линза. Здесь раньше зеркало вставлено было, а мне оно без надобности, но вот хорошая лупа всегда имела обыкновение из рюкзака пропадать. Вынимал и забывал, видимо. Я и приделал сюда его. Надо — достаю из оправы и пользуюсь. А сверху закрываю чёрным, чтобы технику безопасности соблюсти.       Девушка усмехнулась и повертела линзу.       — Передавай привет Рейчел, — сказала она напоследок, улыбнувшись. — Надеюсь, скоро увидимся.       Мальчишка махнул рукой и рванул дальше, двигаясь теперь более плавно и аккуратно.       Элеонора проводила его взглядом, и широкая до этого улыбка пропала с лица, сменившись на поднятый вверх подбородок и лёгкую ухмылку. Первый и совсем редкий луч солнца проскользнул сквозь тучи, которые начинали рассеиваться, и Нора ежесекундно заметила это, ухмыльнувшись.       Неосторожность может стоить жизни.

***

      Рейчел тем временем сидела за столом, покачивая ногой, и иногда непроизвольно проводила пальцами по шву. Нить, вплетённая в кожу, чувствовалась странно и неестественно, но каждый раз, когда Рейчел приходилось прибегать к таким способам, она трогала место ранения и думала об этих ощущениях. Одна тонкая нитка удерживала её кожу от расхождения, а после и неминуемой смерти. Вот уж интересная вещь.       На столе перед девушкой — дела убитых людей, рисунок Уилла и Клары, а под этим всем карта Хоукинса с отметками.       — Чай? — спросил вошедший в комнату Джонатан.       — Нет, — ответила она, откинувшись на спинку стула. — Я уже сотню раз просмотрела это всё, но мне кажется, будто что-то новое мы вряд ли узнаем. Есть, правда, момент с рисунком Уилла. На нём ведь только Мирквуд и его округа. Здесь нет госпиталя. Вот причина, по которой Клара не подлежит счёту. Она погибла там, где не стоит нога пыльного паука, а, значит, её смерть не сработала в пользу воскрешения. Это пока все открытия, но не меняют они ни грамма. Нэнси что-то говорила по поводу сегодняшнего собрания? Что хочет обсудить?       — Что делать дальше. Нельзя сидеть и ждать. Чем раньше решим двигаться, тем быстрее предотвратим восьмое убийство. А если не получится, — Джонатан замолчал и отпил чай. — то хотя бы будем готовы к тому, что он воскреснет.       — Прости меня, — начала девушка, повернув к нему голову. — Знаю, что звучит ужасно, но я абсолютно не думаю о восьмой жертве. Я не могу думать ни о ком, кроме Элеоноры.       — Полагаю, у большинства мысли с тобой сходятся, — Байерс поставил чашку на стол и облокотился на него. — Когда с Уиллом такое случилось, то мне плевать было на всех. Лишь бы брата спасти, любым доступным способом и ценой, но вырвать из лап. А сколько демопсов в Хоукинсе, и есть ли жертвы меня не волновало совсем. Точнее, волновало, естественно, но лишь на каком-то общем уровне, без лишнего волнения. Не стоит такого стыдиться.       — Мне жаль, что я не попалась Кларе той ночью.       Джонатан усмехнулся и повернулся к Рейчел.       — Тогда в загадках Клары у нас было бы куда больше шансов, нежели у тебя.       — Ненавижу загадки, — засмеялась Рейчел, подхватив смех парня.       — Как твоя рана? Болит?       — Бывает. Но если не трогать, то куда меньше неприятных ощущений.       — Но не трогать ты, конечно же, не можешь, — улыбнулся Байерс, постукивая пальцами по столу.       Рейчел кивнула головой и снова замолчала, смотря на карту.       — Знаешь, я ведь испугался тоже, — внезапно сказал он на полтона тише, привлекая её внимание. — Может, не сказал это вслух и даже наедине тебе не выразил, но ты далеко не последний человек в моей жизни. И, когда Дастин позвонил и сказал быть готовыми к приезду Стива, я готов не был. Нэнси отнеслась куда хладнокровнее. Сказала, что ты сделала бы тоже самое, что ты поняла бы серьёзность и все эмоции в кулак взяла бы, а поэтому она сделает то же самое, но ни я, ни Стив к этому готовыми не оказались. Хоппер, да и тот растерялся, ведь он тебя с детства вообще знает, а тут такое. Нэнси переживала не меньше, хоть решила и не показывать. Там, наверху, с тобой и доктором Нэнси была. Никто из нас не смог. Не смогли, потому что слишком хорошо тебя знаем и волнение застелило глаза. Не думай, что мне всё равно. Никогда не было и не будет.       Рейчел взяла его за руку, несколько раз кивнув головой, и слегка подняла уголки губ вверх.       — Не помешал? — раздался грубый голос Стива позади ребят.       Парень стоял в дверном проёме, поставив руки по бокам, и оглядывал Джонатана и Рейчел, слегка запрокинув голову.       — Нэнси ещё не приехала?       — Обещала быть здесь к трём. Полагаю, скоро будет на месте.       Стив кивнул головой и кинул взгляд на Рейчел, выйдя после этого наружу.       — Это тоже заметил, если тебе интересно, — усмехнулся Джонатан, сделав очередной глоток чая.       Рейчел выдохнула и ринулась к входной двери, выйдя вслед за парнем. Огляделась и прищурилась, увидев его уходящую в сторону леса фигуру.       — Куда ты? — спросила она, наклонив голову вбок.       Стив развернулся и покрутил пачкой сигарет в руке.       — Хочу выкурить одну.       Девушка выпрямилась и слегка нахмурилась в ответ на его лёгкую улыбку, а затем спустилась по ступеням, и уверенно двинулась в его сторону.       — Полагаю, ты пойдёшь со мной, — усмехнулся парень. — Тем лучше.       Рейчел сравнялась со Стивом, и оба теперь направились в лес около дома Байерсов. От придомовой площадки отходила небольшая узкая тропа к лесу. Вытоптанная как самими Байерсами, так и их соседями, которые иногда спускались в Хоукинский пролесок. Там неподалёку, если пройти по тропе вперёд и через километр свернуть направо, меж соснами, можно набрести на знаменитый замок Байерсов. Но ежели не сворачивать, а продолжить путь прямо, на метров так четыреста больше, то пред глазами предстанет светлая поляна. Не очень большая, и по краям неровная, но абсолютно не заросшая, а потому привлекательная для всякого рода посиделок.       — Как твоя рана? — спросил Стив, идя впереди.       — Не болит особо, если не трогать.       — Надеюсь, ты и не трогаешь?       — Трогаю, как же. Шов ощущается необычно.       Стив достал сигарету и покрутил в руке, стукнув о фалангу указательного пальца.       — Вот уж не понимаю, что необычного в стандартном шве.       Девушка пожала плечами и продолжила шарпать худыми ногами по земле.       — Мне нравятся твои штаны, — кинул ей Стив, на секунду развернувшись.       Рейчел оглядела широкие пижамные брюки в клетку и слегка подтянула их, насупившись.       — Я не могу носить ничего плотного и обтягивающего из-за пережатия раны. Это всё, что миссис Байерс смогла предложить мне из моего размера.       Стив скоро свернул налево и вышел на поляну, пройдя к небольшому бревну у края её. Плюхнулся сверху и похлопал рядом, пригласив Рейчел сесть. Затем достал из кармана зажигалку и поджёг сигарету, которая тут же задымила.       — Это те самые? — спросила Рейчел, скривившись. — Крепкие?       — Те самые. Я достаю их не так часто, ведь и случаи для них подворачиваются не каждый день, но сегодня почувствовал, что хочу пропустить одну, — он развернулся к ней и протянул сигарету. — Присоединишься?       Девушка взяла её из руки и сделала затяжку, снова зажмурившись, а лицо парня озарила тёплая улыбка.       — От них не такой сильный запах, как от обычных. Внутри хороший и крепкий табак. Полагаю, что эквадорский, но могу и ошибаться. Отец привёз мне их из Германии несколько лет назад. Мне было лет четырнадцать тогда. Мама была всячески против такого подарка, они ругались и долго спорили, но что ещё любящий папаша мог привести своему несовершеннолетнему сыну из рабочей командировки? — Стив сделал затяжку и обиженно усмехнулся. — Ни черта он больше не мог. Впервые выкурил одну в шестнадцать, но тогда вдарило это по мне сильно. Решил подождать годик, чтобы окрепнуть. Да и последний раз я доставал их года, наверное, два или даже два с половиной назад. Походит на редкое использование вполне.       — Они расширяют зрачки? — спросила девушка, наклонив голову вбок.       — Не знаю, — ответил он и развернул голову к ней. — Посмотри в мои. Расширенные?       Рейчел присмотрелась, но пожала плечами.       — Не выглядят, как расширенные.       Стив кивнул головой, пару секунд ещё посмотрев на неё, и расплывчато улыбнулся.       — Всё-таки не расскажешь мне свой секрет, да? Будешь хранить его за семью замками даже в том случае, если мы с тобой договоримся после этого всего больше никогда не разговаривать и не видеться?       — Про какой секрет речь?       — Имя счастливчика.       Рейчел засмеялась и покачала головой, потирая висок.       — Сдалось тебе это имя.       — Почему я не могу знать? — возмутился Стив. — Дастин знает, но не признаётся. Я, может, тоже на подсознательном уровне это знаю, ведь наверняка видел вас вместе в школе в то время, но я хоть убей не помню. А сейчас мне интересно жуть как.       — Едва ли он счастливчик, если в итоге я сижу здесь, с тобой, — заметила Рейчел.       — Не увиливай, Хендерсон. Я перечислил всех возможных, но ни одно не верно. Не может же быть так. Давай вот что, — Харрингтон полностью развернулся к ней и свысока посмотрел в глаза. — Я рассказываю тебе о своей счастливице, а ты мне о своём. Честная сделка.       Шатенка секунду помолчала, вскинув брови, а потом громко рассмеялась, прикрыв лицо ладонями.       — Да дела мне до твоей счастливицы нет, — смеясь, проговорила она. — Это всё прошлое. Пыль на полке и ничего более. Какова ценность такой информации?       — Тэмми Томпсон.       Улыбка на лице Рейчел моментально сменилось на серьёзное выражение, а затем на безмерное удивление.       — Вы ведь даже не были вместе, разве нет?       Стив развёл руками и хлопнул ими по своим ногам.       — Я ничего и не говорил об отношениях ведь. Я лишь сказал, что назову счастливицу.       — И в чём же счастье?       — Она была моей первой. Я бы даже сказал спонтанной первой. По мне, так нет особой разницы. А говорим мы именно про таких. Твоя очередь, — Стив сделал очередную затяжку и выдохнул клубящийся дым.       Разговор ребят прервал внезапно наполнивший поляну шипящий шум, а затем знакомый голос звонко зазвенел прямиком из рюкзака Стива.       — Приём, Стив, приём! Как слышно? Ответь, — кричал мальчишка в рации.       Харрингтон закатил глаза и ринулся к рюкзаку, достав оттуда рацию.       — Слышно отлично, даже слишком, — ответил парень, туша сигарету. — Что стряслось?       — Мы на базе, — спокойнее ответил Дастин.       — Сейчас будем.       Стив закинул рацию обратно и застегнул рюкзак, поднявшись на ноги.       — Дастин приехал. Хотел увидеть тебя. Надо двигаться.       — Итан, — сказала она, подняв голову.       Стив остановился и застыл на месте, посмотрев на девушку. Имя это он знал и достаточно отчётливо помнил его носителя. Никогда, кажется, не думал, что это мог быть он, или же просто не желал о таком задумываться, но теперь не отвертеться. Значит, он смог. Покорил. Каким-то счастливым чудом нашёл дорогу по стёртой тропе к сердцу девушки. Но разгадал ли загадку зеленоглазой шатенки, в которой, как утверждал Томми, Итан был не силён?       — Итан Вуд. Тот самый Итан. Признаться, я удивлена, что ты не понял сразу, ведь в школе нас видели многие, да мы и не скрывались. Кажется, в один момент это стало константой для каждого, и люди начали видеть в этом что-то такое, что должно было случиться; будто так оно и должно быть. Я долго его мучала, но однажды решила дать такому шанс. Подумала, что все чувства и прочая лирика придут сами собой, со временем. И они пришли, я права оказалась. Да не ко мне только. Я его абсолютно не смогла полюбить, и это продолжало порождать жестокость, которую я в упор не видела, а он тем более. И я закончила это, сказав прямо в лицо, что не люблю и не любила. Поэтому не знаю, счастливчик ли он. Счастливицей можно было назвать разве что меня, — девушка пожала плечами и прошла вперёд, размеренно двигаясь в сторону дома Байерсов.       Нет, не разгадал.

***

      Мальчишка подбежал и обвил руки вокруг шеи сестры, крепко обняв её. Зажмурился от непреодолимого счастья видеть и чувствовать родную душу, которую не видел слишком долго. Неведение, которое мучало его, отступило и сегодня, кажется, все шансы есть провести ночь без миокимии.       Рейчел ответила на объятия и прижала Дастина к себе, одной рукой потирая спутанные волосы брата. Совсем забыла, что по нему девушка точно скучала бы, не очнись она от полученного увечья. Теперь вспомнила и забудет не скоро.       — Выглядишь целой, — сказал Дастин, отпустив Рейчел.       — Так и есть, — засмеялась девушка.       К тому времени подоспела и Нэнси, поприветствовав всех собравшихся ребят у дома Байерсов. Скоро они сидели в гостиной, традиционно обсуждая события в былом составе. Рейчел раскинулась в кресле, поправив резинку пижамных штанов, а Дастин крутился вокруг неё. Стив сидел за столом рядом с Джонатаном, что стало негласным удивлением для всех присутствующих, ведь до этого Харрингтон всегда старался избегать близкого расположения к старшему Байерсу. Видно, не всё так категорично, как кажется.       Нэнси встала во главе стола и в очередной раз осмотрела карту и рисунки.       — Нельзя больше ждать, — сказала Уилер, подняв голову. — Чем больше ждём, тем больше даём ему фору. Раньше мы не знали, и у него было время обдумывать шаги, но сейчас этого времени просто нет. Нужно действовать быстрее.       — Чтобы действовать быстрее — надо понимать шаги, а у нас их нет.       — В жертвах должен скрываться алгоритм.       — Да нет его там, — ответила Рейчел. — Осенью оно работало при помощи существ с той стороны, и жертвы были подобраны в хаотичном порядке, без вычисляемой последовательности. Сейчас же оно одно и каждая жертва — это тот, кого мы все знаем. Без выборки и особого алгоритма. Вот тебе последовательность. Много она тебе дала информации?       — Мне нравится вариант с взятием тех двух мест под контроль, — вмешался Джонатан. — Это даст шанс. Если не можем определить жертву, то хотя бы встретим её на месте убоя.       — Рейчел, я привёз рулеты и газировку, — на фоне сказал Дастин, передавая девушке еду, на что та улыбнулась и умилительно скинула брови.       — Мы не знаем, когда это произойдёт. Кто-нибудь имеет представление о том, сколько придётся там стоять? — отмела идею Нэнси.       — Пора признать, что зацепок у нас нет, — заявил Стив. — Толку выбирать решение, если мы не знаем вообще ничего. Это просто тыканье пальцем в небо, а по итогу Хоппер придёт сюда и кинет на стол восьмое дело. Вот что будет.       — Ты предлагаешь сидеть и ждать? — Уилер насупилась и сложила руки на груди. — Немыслимо.       — Рейч, Нора передала тебе то, что ты просила. Я привёз, как и договорились, — кинул ей Дастин и сел теперь на диван у окна.       — Стив прав, Нэнс, — сказала Рейчел, кивнув брату. — У нас нет зацепок и искать алгоритм в жертвах бессмысленно. Мы знаем их убийцу, вот что, — речь её резко прервалась, и девушка застыла.       Нора передала тебе то, что ты просила. Я привёз, как и договорились.       Она старается не действовать в вычисляемой последовательности и всегда пыталась. Но не любит рисковать, а потому каждый свой шаг всё равно просчитывает наперёд, чтобы избежать ненужных последствий, хоть иногда и ошибается. А результаты ошибок старается устранять. Несмотря на всю свою светлость и широкую душу, Элеонора может быть хладнокровна и расчётлива. Может оказаться предельно жестокой, что где-то внутри безусловно сидит и ждёт шанса выйти наружу. И Нора таких шансов никогда не предоставляла, а оно решило, что для этого внутреннего болезненного света самое время. Она скрывала свои действия за хаотичностью, но абсолютно каждый раз просчитывала это. Даже хаотичности нужен алгоритм, чтобы не показаться лишь позорным порядком.       — Что ты сказал? — обратилась она к Дастину, взволнованно дыша.       — М? — переспросил он, улыбнувшись.       — Дословно. Что ты только что сказал?       Ребята повернулись к Дастину, и он оглядел всех, сглотнув.       — Нора передала тебе то, что ты просила, — растерянно ответил Дастин.       — Что ты привёз? — страх накрывал с головой, и грудная клетка Хендерсон будто гудела от наступающей тревоги.       — Да мелочь какую-то. Порошок в пакете.       — Рейчел, — обеспокоенно повернулся к ней Стив.       Их Элеонора не настолько жестока, чтобы прибегнуть к таким мерам, но её новый хозяин вполне мог использовать эту часть её знаний.       — Отойди от окна, — проговорила она, не моргая.       — Что?       — От окна, сейчас же, — громче сказала Рейчел, вскочив с кресла, как раздался хлопок.       С небывалой лёгкостью стёкла из окон вылетели, разлетевшись на мелкие кусочки, которые с огромной скоростью кроили всё, что могло попасться на пути. Взрывная волна пошатнула стены и глухим грохотом отзвенела за пределами дома.       Джонатан успел закрыть Нэнси, а Стив схватил Дастина, прикрыв от вылетевших острых осколков. В ушах звенело, а глаза потеряли фокус, смешав картинку в одну сплошную массу. Дрожащей рукой Рейчел прикоснулась ко лбу, который от разрезавшего его осколка пустил кровь, и протёрла, взглянув на пальцы.       — Малец, цел? — спросил Стив, осматривая Дастина. — Кровь есть? Задело где-нибудь?       — Порядок, порядок, не задело. Рука, Стив.       Парень обратил внимание на небольшой осколок, застрявший в границе предплечья и кисти, и аккуратно достал его, зажмурившись.       — Всё хорошо, цел. Ничего страшного, — ответил Харрингтон, развернувшись к Рейчел. — Дастин, ползи к Нэнси, дальше от окна.       Сам же Стив вскочил к Рейчел, которая продолжала размазывать кровь со лба по пальцам и осматривала комнату.       — Рана, как рана? — он задёрнул рубашку, осматривая шов. — Больно? Где порезало?       — Лоб.       Она не могла собраться и растерянно смотрела вокруг, будто бы ища что-то. За окном клубился столб дыма и языки пламени охватывали деревянные доски, сложенные в стопку. В глазах всё ещё нет чёткой картинки, пальцы продолжают скрипеть друг по другу, пытаясь размазать иссохшую давно кровь, а Стив протирает её лоб, разговаривая с ней, но она не слышит.       Смотрит лишь за его спину. В то, что осталось от окна, где в клубящемся дыме, который на солнечных лучах подсвечивает каждую свою частицу, отблёскивают белоснежные волосы и острая ухмылка. Она наклоняет голову чуть вбок и убирает прядь с лица, медленно приветствуя вернувшуюся с того света подругу. Сердце начинает стучать ещё больше, дрожащие руки теперь держит Стив, пытаясь успокоить, и заставить взглянуть на него, но она не смотрит.       Рейчел вырывает руки и с трудом поднимается на ноги, хрустя осколками стекла на полу. Выбегает на улицу, хватаясь за перила, но там никого уже нет. А был ли?       Стояла ли блондинка, беспощадно смотрящая в зелёные глаза Рейчел? Наградила ли своим присутствием или просто насладилась пролитой кровью?       Она была здесь, чтобы увидеть страх в глазах. И этим она насладилась вдоволь.       — Что это было? — спросила вышедшая на крыльцо Нэнси, держась за Джонатана.       Рейчел спустилась по ступеням, оглядев место взрыва и разбитый велосипед Дастина. В голове смешанные мысли, лоб болит, а кожа на пальцах вяжет от стянувшей её засохшей крови.       — Гремучая ртуть.       Это то, чего она так боялась. С ними играет не только девушка с широкой улыбкой, любовью к вычислению шагов и загадкам. С ними играет химик. Ничуть не хуже, чем сама Рейчел.       — Что это такое? — нахмурился Джонатан.       Рейчел развернулась к ребятам и подошла к брату, аккуратно взяв его за плечи.       — Что она тебе сказала? Дословно, не упуская деталей и её действий, даже самых элементарных и непроизвольных.       — Она, — от волнения запинался Дастин. — подошла ко мне и спросила, как ты себя чувствуешь. Потом сказала, что обязательно навестит тебя и попросила передать тебе то, что ты хотела, чтобы она сделала для тебя. Потом дала мне пакет с этой штукой. Запретила его трясти и ударять, не допускать трения и ни в коем случае не заносить в дом, а оставить снаружи. Потом проводила меня к велосипеду и спросила про линзу на нём, покрутила её и просила передать тебе привет. Всё.       Рейчел вздохнула и подняла глаза на небо.       — Солнечно, — затем она снова перевела взгляд на брата и покачала головой. — Неужели ты забыл то, чему я тебя учила? Ты вёз инициирующее взрывное вещество в своей корзине. Малейшая тряска и оно подорвалось бы точно так же, но уже вместе с тобой, — голос её был спокойный, но каждый понимал, что за таким химерическим спокойствием стоит потерянность и буря, которая вот-вот должна была обрушиться.       — Она пыталась убить Дастина? — спросила Нэнси, подойдя к Рейчел.       — Нет, хотела бы убить — убила бы. Элеонора предупредила его об опасности того, что он перевозит. Запретила трясти это и применять силу, заносить в дом. Всё потому, что нашла более чистый способ устроить грязь. И если бы хотела убить нас всех, то тоже без труда сделала бы это. Стоило просто сказать Дастину занести это в дом, кинуть рюкзак на пол и вот тебе — взрыв. В пакете была гремучая ртуть. Взрывное вещество. В данном случае в порошковом состоянии. Она взрывается при трении, применении силы, нагревании. А конкретно эта взорвалась из-за луча солнца, чьё воздействие под правильным углом линзы, который она же и потрудилась установить, прожгло пакет. Следствие — вот оно, — раскинула Хендерсон руками. — Цель была не перебить нас всех. Целью было предупреждение. Теперь уже второе к ряду. Будем считать, что привет от неё мы получили.       Рейчел потёрла лицо руками, скривившись от боли, которой наградила её задетая рана на лбу, а потом ещё раз осмотрела место взрыва.       — Собрание на сегодня окончено, — сухо сказала она. — Я еду домой. Дастин остаётся здесь и это не обсуждается, — голос стал грубее в ответ на попытку брата противостоять решению.       Хендерсон двинулась к дому, но рука Стива остановила её, и волна злости будто бы перелилась через край.       — Это исключено, — спокойно сказал парень. — Ты ведь понимаешь, что это опасно.       — Не прикасайся ко мне, — вырвала руку Рейчел. — Хватит этой лживой обеспокоенности.       — Лживой обеспокоенности? — возмутился Стив. — Как ты можешь такое говорить?       — Сейчас не время для такого, тебе не кажется? Не время отсиживаться в безопасном месте, потому что нет их. Не существует. И Элеонора нам сегодня это довольно внятно доказала, не оставив сомнений. Но нет, ты всё ещё пытаешься играть в героя, будто ничего страшного не происходит, и мы просто сражаемся с очередным существом, которое съело нашего кота.       Буря, таившаяся внутри, вырвалась наружу из-за простого прикосновения, которое пришлось не к месту. Она не видела перед собой никого, а желала только отыграться за испытанный страх и выплеснуть жестокость, которой внутри было предостаточно и не всегда ей для выхода требовались поводы.       — Так вот тебе то, что действительно происходит. Моего брата чуть не убили сегодня. Перед домом Джонатана взорвалась самая настоящая взрывчатка и разнесла окна вдребезги, напугав нас всех. Лорелайл, а именно девочки, с которой я обычно работала над проектами по литературе, нет в живых. Её убили, Стив. Алисенты, с которой я занималась в классе черлидинга, нет в живых тоже. Её дело лежит на столе в стопке с остальными. Клары больше нет, — на глазах выступили слёзы, и она стиснула зубы. — Клары, которую я с детства знаю, больше нет. Думаете, я не хотела ехать к ней в госпиталь, потому что мне дела никакого нет, и я плохо её знаю? Нет, — смахнула она слёзы. — Я не хотела ехать, потому что мне пришлось бы находиться в этом ужасном месте, насквозь пропитанном фенолом, и смотреть на её еле живые глаза. Она мой друг. И её убили. А теперь я не знаю, что происходит с Элеонорой. С человеком, ближе которого у меня никогда никого не было. С человеком, которого я безмерно и всем своим сердцем люблю, происходит чёрт пойми, что, а я сижу здесь. Мне жаль, что я знакома со всеми, потому что то, что происходит сейчас, причина, почему я не хотела заводить друзей. То, что я молчу и не выражаю эмоций, вовсе не значит, что я ничего не чувствую. А ты, — Рейчел подошла ближе. — ты стоишь передо мной. Да, я жалею, что ты спас меня. Я не желала на всё это смотреть и чувствовать. И нисколько не жалею о том, что вошла тогда в дом. Ты, Харрингтон, принёс мне больше шрамов, чем кто-либо в этом проклятом городе.       Он слушал каждое слово. Каждое било по нему с исключительной силой, но глаза не отводил, и стойко выдерживал.       — В тебе говорит испуг.       — Во мне говорит правда. Я говорю это, потому что испуг вытеснил её наружу, — шатенка встала почти вплотную к парню, и голос звучал настолько тихо и шипяще, чтобы слышал только он. — Я почти забыла о тебе, но ты снова объявился на моём горизонте и принялся рушить мою жизнь. Рушить так, как разрушил её два с половиной года назад. А я дождалась и при удобном моменте ударила в ответ. Тебя никогда не было рядом. Не нужен ты мне и сейчас. Сомневаюсь, что ты действительно хотел услышать правду. Ты хотел услышать то, что удобнее тебе. Больно, не так ли? Надеюсь, что да. Я еду домой и не спрашиваю тебя об этом.       Стив поднял голову, свысока посмотрев на неё, а затем отвёл глаза, кивнув.       — Хочешь присоединиться к делам в стопке на столе — вперёд. Я не держу. Самолично отвезу тебя домой, если это то, что тебе нужно. Ты победила.

***

      К вечеру машина Стива подъехала к дому Хендерсонов, притормозив около придомовой территории. Парень убрал руки с руля, положив на ноги, и слегка дёргал одним коленом. Не поворачивал к ней голову, смотря вперёд, да и не собирался. Услышал достаточно. Обсуждать тут больше нечего.       Она взяла рюкзак с заднего сидения и торопливо вышла из автомобиля, тоже не подарив ему ни единого взгляда.       Нет, всё ещё есть, что обсудить.       — Ты трусиха, Хендерсон, — кинул он ей вдогонку, выйдя из машины, чем сразу же остановил.       — И в чём же моя трусость? В желании столкнуться лицом к лицу с тем, кто это делает, а не отсиживаться, прикрываясь швом? Едва ли, Стив.       — В том, что ты лучше распрощаешься с жизнью, чем предстанешь перед Элеонорой. Она в тебе сейчас нуждается больше всего, а ты жалеешь, что тебя спасли. А теперь ты злишься и пытаешься всех оттолкнуть, чтобы тебе так больно больше не было. Это обыкновенный и самый позорный страх.       — Я жалею, что ни один из вас не способен мыслить реалистично. Никто не осознаёт серьёзность, а средства у Элеоноры более чем настоящие и серьёзные. Она не использует облезлых ослизлых собак для достижения цели. Она использует свой мозг. А в том, что ты эксперт в моих чувствах, я сомневаюсь искренне, уж не пойми неправильно.       Стив открыл рот, собираясь ответить, как входная дверь дома распахнулась, и спина Клаудии показалась в дверном проёме. Рейчел развернулась и нахмурилась, оглядев мать, которая поставила дорожную сумку на лестничную площадку.       — Мам? — непонимающе спросила Рейчел.       Женщина подпрыгнула и развернулась, широко улыбнувшись. — Кто вернулся, — воскликнула она. — Мой блудная дочь прибилась к родной пристани. Как отдохнула? Ах, — мать взялась за лицо руками. — и опять лоб разбит. Гляньте на неё.       — Здравствуйте, миссис Хендерсон, — кивнул головой Стив.       Женщина оглядела парня и с удивлением вскинула брови, улыбнувшись.       — Стив, ты ли это? Не верю своим глазам. Как ты вырос! — Клаудия подошла к Харрингтону и взяла его за плечи, потерев их. — Так давно я тебя не видела. Вот уж не думала, что вы, ребята, снова общаетесь.       — Не общаемся, — сухо ответила Рейчел, на что он закатил глаза.       Мать отмахнулась рукой и снова улыбнулась парню, в котором видела мальчишку, который бегал по их дому много лет назад. Он безусловно изменился и вырос. Значительно окреп и к общему виду добавилась стать. Видеть его взрослого было чем-то удивительным и тёплым, что она не думала увидеть.       — Не поможешь мне с сумками, милый? Никак не дотащу.       Стив кивнул и юркнул к лестнице, взяв багаж.       — Ты куда-то едешь? — спросила Рейчел.       — К бабушке в Карбондейл. И на прошлой неделе я тебе об этом говорила. Не вздумай убеждать, что не было такого.       — Оставишь меня дома одну? — возмутилась Хендерсон.       — Неужто тебе боязно одной остаться, Рейчел? Так я на парочку дней всего. Можешь попросить Стива остаться с тобой, если Дастин опять решил развлекать Джойс этим вечером, — засмеялась женщина.       — Я с ним оставаться не собираюсь, — буркнула Хендерсон, фыркнув.       — Аналогично, — заметил Стив, закрыв багажник.       — Опять ругаетесь, — хлопнула руками по ногам мать. — Просто немыслимо. Как только не устаёте? — женщина направилась к машине и открыла дверь с водительской стороны. — Я позвоню, как буду на месте. Надеюсь, к тому времени повзрослеете. Вы оба.       Машина Клаудии отъехала от дома и скрылась за поворотом, снова оставив их одних.       Стив громко выдохнул, поставив руки по бокам, и задумался. Желание ругаться убавилось и теперь наступило осмысление. Он впитал каждое её слово, каждую пойманную эмоцию, но, кажется, упустил что-то важное.       Рушить так, как разрушил её два с половиной года назад.       Что было два с половиной года тому назад? Почему именно этот временной отрезок? Стив перебрал все возможные воспоминания, которые у него сохранились, но из всех тех, что пришли на ум, подходило только одно. То, которое он старался забыть усерднее всего. И забыл.       — Что ты сказала про два с половиной года назад? — тихо спросил он.       Тяжёлое сопение её было слышно, думается, на всю улицу, которая в этот вечер не издавала ни звука. В полном штиле ярко горели звёзды, а летний запах скошенного газона перед их домом и маминых цветов старался всячески успокоить два искалеченных сердца.       Она отрицательно помахала головой и вместо этого юркнула внутрь. Стив двинулся за ней. За вечно уходящей фигурой, на спину которой он успел насмотреться вдоволь.       — Рейчел, остановись, — говорил он ей, плетясь позади. — Неужели это всё из-за того?       Она вошла в комнату и прошла к рабочему столу, бросив рюкзак.       — Рейчел, — парень склонил голову набок. — Поговори со мной.       — Я недостаточно сегодня уже сказала? — развернулась она к нему и скинула брови в кучу. — Ты хочешь ещё? Просто жаждешь, чтобы я продолжала. Это всё твоя вина. С Итаном ничего не вышло из-за тебя. Ты испортил мне жизнь дурацкой игрой своей и ошибочным поцелуем. Не должен был меня целовать, не должен был. Не оказал сопротивление алкоголю и это всё полностью твоя вина.       — Ошибочный поцелуй? — скривился парень. — Это то, за что ты мстишь мне, да? Поэтому наказываешь?       — Я не собиралась, не планировала. Но поклялась себе, что если почувствую возможность, то разобью то хрупкое, что ты когда-то разбил. Я ведь поверила, Стив. Поверила каждому слову и движению парня, которого знаю с детства, а это оказалось лишь пьяным наваждением и животной страстью, что не имело никакой связи с искренним желанием. Но как бы я не пыталась начать всё заново, забыв о тебе и твоей проклятой ошибке, ты появлялся в зоне видимости.       — Это не правда, — Стив выдохнул и прикрыл дверь комнаты. — Всё сплошная и беспросветная ложь, которая помогла мне уберечь гордость и лицо в ту ночь. Я поцеловал тебя не из-за одурманивающего алкоголя или животной страсти, а потому что хотел и искренне желал. Увидел тебя тогда в уборной и не смог ни о чём больше думать. Не смог даже выйти наружу, пока не поцелую тебя, потому что если и было бы это ошибкой, то безусловно самой сладкой, и на такое я готов был пойти. Но в твоих глазах ничего ведь не увидел, кроме пустоты. Я испугался. Подумал, что обидел своей грубостью или что просто не тот я, кто тебе нужен. Стоит ли меня винить в этом, когда в комнате за пределами уборной идеальный Итан, — Стив потёр лицо руками и поставил их по бокам. — Искал тебя после этого той ночью, чтобы поговорить нормально, но так и не нашёл. Понял, что ушла. Кто-то сказал, что ту вечеринку ты с Итаном вместе покинула, а поэтому я и не стал больше пытаться. Всеми силами постарался этот позор забыть, и забыл ведь. Иногда в школе видел тебя мельком и мыслей никаких посторонних не возникало, но почему-то радовался, когда ты отвергала Итана. Но никогда я не считал нашу близость ошибками. Ни тот первый поцелуй в уборной два с половиной года назад, ни поцелуй на тыквенном поле, ни уж тем более ночь в школьной душевой. И если бы ты хоть словом со мной обмолвилась тогда, хоть малейшую эмоцию показала, Рейчел, — Стив потёр губы рукой, с хлопком опустив её. — Ни за что за пределы той уборной я не вышел бы, потому что и не хотел.       Они оба замолчали теперь и разделили тишину, которой и так сполна наполнили свои жизни. Всё это время она наказывала парня за то, что когда-то недосказанность и молчание это разрушили их совместные пути. Наказывала, как оказалось, не только Стива, но и себя. Пыталась убедить немое сердце, будто он не нужен ей совсем и чувства эти — лишь позорная фальшь, достойная людей ничтожно жалких. А она ведь сильная, ей в жестокости не занимать. Дай волю — так разобьёт сердце другого человека в дребезги и глазом не моргнув, но из-за этого своего жестокого начала она совсем не заметила, как её собственное немое сердце во весь голос кричало о помощи. И оно её нашло.       — Знаешь, мне ведь и сейчас нет дела до сигареты в твоей руке, — сказал он, подойдя вплотную.       Мужская рука провела большим пальцем по губам, спускаясь к шее, а после соскользнула с тела. Заставила её на мгновение прикрыть глаза и дать сердцу расслабиться, успокоив бешеный и рваный стук.       — А мне и сейчас нет дела до пятен рома на твоём пиджаке.       Эти фразы стали определением их любви, которое они дали более двух лет назад. Нашли то, что по их собственному желанию было утеряно, и не должно это потеряться вновь.       — Рейчел, не злись на меня больше, я прошу тебя, — прошептал Стив, касаясь её носа своим, и прикрыл глаза. — Я влюблён в тебя безмерно и не хочу более скрывать, пряча за плашкой ошибки.       Парень легко прикоснулся к вымученным укусами губам, и едва ли касаясь, поцеловал: впервые аккуратно и безболезненно. Достаточно ран на её теле и без этого. Пальцами свободной руки провёл линию от губ до талии и сжал её.       — В ту ночь в уборной два с половиной года назад я многое хотел сделать, — прошептал он, осматривая Рейчел. — С тобой, в частности.       Парень медленно расстегнул пуговицы рубашки, аккуратно раскрыв её, и обеими руками провёл от плеч до кистей, сбросив её на стол.       — Мне вот не припомнить только, что такого я хотел с тобой сделать, — продолжал Стив, спуская теперь лямки топа, закрывающего грудь. — Единственное, что помню, это то, что я точно хотел использовать язык. Но где?       Рейчел еле заметно усмехнулась и облизнула губы, опустив глаза вниз. Тонкой рукой, с местами мелкими порезами от стекла по периметру, провела по его груди, и он снова испытал тот жар, но теперь, кажется, сильнее. Такой редкий жест с её стороны.       — Наша с тобой связь всегда наполняется немыслимой грубостью, сжатием плоти в руках и кровью на твоих нежнейших губах, которые ты, милая, абсолютно не щадишь, а я лишь соглашаюсь на такую к ним жестокость, — парень покрывает поцелуями шею, не оставляя там ни единого пятнышка теперь, и постепенно спускается ниже к груди.       Рейчел чуть отклоняется назад, прогибаясь, и громкое дыхание ударяет ему в уши.       — Из-за этого, — продолжает Стив вполовину тихим голосом, отрывая губы от кожи. — я не имею и малейшего представления о настоящем вкусе твоих губ, ведь до этого чувствовал лишь капли крови на них.       Он отстранился и взглянул в глаза, облизывая губы. Согнутый указательный палец левой руки упёрся в живот девушки, слегка толкая её в сторону стола, чтобы не сажать самому и не сжимать раненное бедро с росписью из нити.       — Что же, если попробовать что-нибудь аккуратное? Что-нибудь, знаешь ли, — шепчет Харрингтон, осторожно стягивая пижамные штаны с бёдер, которые тотчас же падают вниз. — нежное. То, что не оставит на тебе новых синяков и ссадин, ведь сейчас мне и пальцев не хватит, чтобы пересчитать все твои увечья. Хотя, если прикажешь такое сделать, — усмехнулся и сжал в руке талию. — тотчас же подчинюсь.       Тонкие и холодные пальцы девушки провели по шее, больно вцепившись в неё, как и каждый раз, когда такая возможность выдаётся, на что зубы его оказались стиснутыми, а скулы дрогнули.       — Не уверена, что сможем, — прошептала она с присущим ей ядом, но только в этот раз, кажется, он не призван был отравлять его.       Стив осмотрел лицо, на котором видел теперь тот жар, который ему необходим был, и кивнул головой, отведя глаза. Мужские руки грубо схватили и развернули девушку к себе спиной, прижав вплотную.       — Знаю, где исток этой грубости, — прошипел он, одной рукой скользнув к не покалеченному бедру, а другой обвил шею, запрокинув её голову к себе. — Оттуда же, откуда и недопонятый поцелуй. Оттуда же, откуда наводящее желание как можно резче показать тебе то, что я хотел. Наравне с этим меня тогда наполняло безумное рвение избавить твою голову от мыслей об Итане, который мог лишь мечтать о тебе в ту ночь. Который мог лишь грезить о том, что ты не выбросишь очередную его записку, подложенную в шкафчик, или букет тюльпанов, от аллергии на которые кончик твоего носа всегда багровел, не полетит в мусорное ведро. И ради избавления от мыслей о нём, я готов был сделать с тобой настолько несвойственные мне и грубые вещи, что единственное, о чём бы ты смогла думать, было бы мольбой о том, чтобы я как можно скорее забрал тебя с той проклятой вечеринки и больше никогда не отпускал. Но вместо этого, — он тихо засмеялся и покачал головой. — вместо этого я сам себя только избавил от мыслей обо всех других и надеялся как можно скорее забрать тебя оттуда.       Пальцы отодвинули резинку белья и проникли внутрь, проводя дорожку по нежной коже под тканью. Рейчел сделала глубокий вдох и издала едва ли слышный глухой стон, прикрыв глаза. В миг переполнило её чувство, будто мурашки ползут не по коже совсем, а внутри. Жар наполняет и мешает слышать звуки, окружающие их двоих в тёмной комнате, единственным источником света которой является тусклый фонарь за окном и яркая убывающая луна.       Поцелуи неминуемо становятся грубее, будто впиваясь в кожу, а она ведь и не знает другого. Они покрывают каждый сантиметр шеи, оставляя влажные следы, а пальцы его непременно проникают внутрь, будто бы ломая всё на своём пути, и дыхание учащается.              Тело парня позади повторяло изгибы спины, а любое отклонение от нахождения близ него пресекалось скорейшим прижатием обратно. Слишком поздно отстраняться, когда все слова сказаны, поцелуи на теле оставлены, а пальцы беспрекословно подчиняются движениям хозяина, с небывалой силой двигаясь внутри, что непременно заставляет её скулить, пока он не ослабит хватку.       — Не вспомнишь по ходу, что хотел сделать той ночью? — спросила она сквозь стоны и гордо ухмыльнулась, на что он резко развернул её лицом к себе.       — Я-то? — с удивлением переспросил парень. — Я вспомнил уже. Мне важно только знать, сходятся ли желания. Рейчел, — средний палец провёл по небольшому углублению от грудной клетки до низа живота, остановившись у резинки белья, и аккуратно ухватил её меж пальцами. — чего ты хочешь?       Кажется, ей долго пришлось ждать вопрос, а ему — ответ, на который и не было особой надежды. Но шипованная стена рухнула с достойным ей грохотом, явив за собой хрупкое сердце, голос к которому вернулся спустя два с половиной года, а тропа, давно ставшая недоступной для нежеланных путников, осветилась тёплыми жёлтыми фонарями, как на яблоне дедушки из Берлингтона.       — Тебя.       — Я буду с тобой аккуратен.