Обречена на выживание

В одном Гермиона была уверена: теперь она неплохо ориентировалась на прилегающей к поместью территории. Настолько, что ей бы уже следовало узнать наиболее простые способы незаметно её покинуть, то есть отыскать способ сбежать. При этой мысли она вздохнула. Способа сбежать не было. По крайней мере, Гермиона не нашла ни одного. Миссис Малфой проявляла немалую настойчивость, когда дело доходило до прогулок на свежем воздухе. Даже непреклонность, что было поразительно. Если в самый первый день она ссылалась на приемлемую погоду, то впоследствии не имело никакого значения, какая стояла погода за окном. Светило ли там солнце или лил дождь, сразу же после обеда за ней приходила миссис Малфой, и они шли на прогулку. И совершали не какие-нибудь короткие десятиминутные променады. Обычно они гуляли часами. В первый раз Гермиона с трудом поспевала за ней. Она и сейчас иногда не выдерживала темпа, и это несмотря на то, что миссис Малфой носила высокие каблуки. Как ей это только удавалось? Гермиона, присев отдохнуть на скамейке, заметила край магического барьера в добрых десяти метрах от себя. Без посторонней помощи она не сможет его пересечь, это точно. Но кто бы стал ей помогать? Малфой чётко высказался по этому поводу, и с тех пор она его практически не видела, да и не хотела. Он не решится пойти против своего хозяина. Никогда. Снейп… Гермиона не встречала его после того дня, когда он проверял её воспоминания. И даже несмотря на то, что он солгал об увиденном, Гермиона ему не доверяла. В конце концов, именно он убил Дамблдора. От других… помощи ждать не приходилось. — Мисс Грейнджер, мы можем продолжать? — голос миссис Малфой вырвал её из размышлений, и Гермиона взглянула на неё. — Всё в порядке? — уточнила волшебница, и Гермиона буквально вскочила со скамейки. Она последовала за Нарциссой Малфой, которая шла вперёд по их пешему маршруту. Гермиона держалась позади. Всегда на одном и том же расстоянии. Она могла бы… попробовать завести беседу с миссис Малфой. Конечно, они почти не разговаривали, но всё же между ними не было вражды. Если бы только ей удалось завоевать доверие этой женщины… Ей нужен был план. Способ выбраться отсюда. Без посторонней помощи осуществить это невозможно, а количество людей, имевших достаточно полномочий, было ограничено. Даже минимально, если говорить точнее. Миссис Малфой каждый день приходила к Гермионе. Если бы Гермионе удалось подружиться с ней… Только вот как? Дело было в том, что у них не было ничего общего. Совершенно ничего. — Мисс Грейнджер, — с упрёком произнесла миссис Малфой. Гермиона, очнувшись от собственных мыслей, поняла, что отстала на добрых десять метров, слишком задумавшись. — Вы идёте? — Нарцисса Малфой не двинулась с места, пока Гермиона с ней не поравнялась. — С вами всё в порядке? Не стоит ли нам вернуться? — тихо спросила она. Гермиона снова последовала за волшебницей. — Всё хорошо, — пробормотала она, и они свернули на гравийную дорожку, которая, как уже знала Гермиона, вела к фонтану. Гермиона лихорадочно размышляла. Дружба между ними вряд ли могла бы возникнуть. Уж слишком они были разными, и положения, которые они занимали, были слишком неравными. — Неужели вам на самом деле это нравится? — спросила Гермиона. Отметив, что Нарцисса невозмутимо продолжила свой путь, не обращая на неё внимания, она добавила: — Нравится, что ваш сын — Пожиратель смерти? На лице волшебницы появилась слабая улыбка. — Я отлично понимаю, мисс Грейнджер, что вы пытаетесь сделать. — Просто интересуюсь, — ответила Гермиона. — Вовсе нет. Вы провоцируете. И ищете моей помощи. — Гермиона фыркнула. — Но у вас ничего не получится. Они подошли к фонтану, с фигуркой единорога на вершине. Нарцисса повернулась к ней. — Неважно, нравится ли мне тот факт, что Драко — Пожиратель смерти. Но так уж вышло, мисс Грейнджер. Так уж вышло. Она это серьёзно? — У каждого своя роль в жизни. Я не говорю о том, что следует одобрять принятое им решение, но, по крайней мере, стоит уважать его выбор. Гермиона поперхнулась воздухом. Неужели это могло служить оправданием? Оправданием всему? Гермиона почувствовала, как в ней закипает гнев. — Уважать? Уважать, что он пытает и убивает людей? — Он делает то, что должен, чтобы сохранить свою жизнь, мисс Грейнджер. — Вы бы так же уважали его выбор, если бы он не был вашим сыном, но вместо этого пытал и убивал ваших детей? — возмутилась Гермиона. Нарцисса Малфой и бровью не подвела, продолжив: — Чтобы защитить семью. Гермионе больше всего хотелось взять и встряхнуть эту женщину. Как можно было смотреть сквозь пальцы на подобные вещи? Игнорировать то, каким монстром стал её собственный сын? Какие преступления он совершал? Гермиона могла только догадываться, что ещё делал Драко Малфой, будучи верным слугой Тёмного Лорда. — Не всё можно оправдать защитой семьи. Есть границы, которые переступать нельзя, — стараясь сдерживаться, произнесла Гермиона. — Неверно, — холодно ответила Нарцисса Малфой. — Ради семьи можно всё. Она наклонила голову и изучающе посмотрела на Гермиону. — Разве вам это не должно быть известно лучше других? Ей? Она бы никогда никого не стала убивать. Никогда бы не стала пытать и истязать людей. Никогда. — Всему есть пределы, — негромко повторила Гермиона, непонимающе качая головой. — Разве есть? Разве вы сами не нарушали их, чтобы защитить собственную семью? Гермиона тут же напряглась. Её сердце бешено заколотилось. Откуда… откуда ей было об этом известно? Гермиона даже друзьям ничего не рассказывала. Не рассказывала о том, что сделала перед тем, как присоединилась к Ордену. О том, как увела родителей с линии огня. — Даже если в конечном итоге у вас ничего не вышло. Гермиона почувствовала, что у неё с трудом получается дышать. — Не вышло? — едва слышно повторила она, и в первый раз в холодных голубых глазах Нарциссы Малфой что-то дрогнуло. — Что значит у меня ничего не вышло? Собственный голос Гермионе казался чужим. — Вы не знаете? — выдохнула Нарцисса Малфой, и Гермиона энергично потрясла головой. — Чего я не знаю? — Нарцисса сжала губы, и Гермиона подошла к ней ещё ближе. — Чего. Я. Не знаю? — повторила она, делая ударение на каждом слове. — Мне… мне очень жаль, мисс Грейнджер, — произнесла миссис Малфой, но Гермиона никак не могла понять, о чём речь.

***

Драко с самого начала считал, что это плохая идея. Как он вообще позволил своей матери всё это устроить? Просто её рассуждения показались ему здравыми. Вот почему. В одном всё же она была права: было бы нехорошо, если бы Грейнджер безвылазно застряла в одной комнате, и только Тёмному Лорду было бы известно, насколько бы это затянулось. Он пересёк вестибюль и взбежал по лестнице, перескакивая через две ступеньки. К нему явилась Либби, посланная матерью. Но он никак не мог понять, о чём шла речь, пока не наложил на Либби Силенцио, после чего потребовал, чтобы она рассказала всё заново. Он не должен был такого допускать. К чертям здоровье Грейнджер. Какая от него польза, если теперь она совсем рехнулась? Вся её ценность состояла в её голове. Значение имел только её разум, больше ничего. — Драко, — обратилась к нему мать, когда он появился в коридоре, ведущем к его комнатам. — Как хорошо, что ты пришёл. — Я просил тебя с ней не разговаривать, — тут же выпалил он. — Я не… — начала было его мать, но он перебил её: — Конечно же, да, разговаривала. Иначе откуда бы она узнала? — Мы раньше никогда не говорили друг с другом. Это произошло… случайно. Речь зашла даже не о её родителях. И я не подозревала, что она не знает! Конечно, не подозревала, он и сам такого не мог предположить. Мать схватила его за руку, прежде чем он успел войти в свою комнату. — Позволь мне помочь тебе. И помочь ей. Он освободился от её руки. — Думаю, что сегодня ты уже достаточно напомогалась, — холодно произнёс он, шагнул в комнату и захлопнул за собой дверь, заперев её изнутри. Он сразу увидел новую тёплую мантию на полу. Мантию, которую его мать купила для Грейнджер. Она, как будто почувствовав его присутствие, появилась в проёме спальни. Её глаза были красными, а лицо блестело от слёз. Волосы казались всклокоченными, как будто она тянула их в разные стороны. — Это правда? — резко спросила она, стремительно к нему приближаясь. — Это правда? — уже громче повторила она, остановившись в двух шагах от него. Её взгляд скользил по его лицу, словно она что-то искала, но никак не могла найти. Её колотило от негодования. — Говори же! — потребовала она. Казалось, она хотела, чтобы ей солгали. Но зачем ему это? Какая бы от этого была польза? — Так и есть, — холодно ответил он. Её карие глаза наполнились слезами, и она запустила руки в волосы, отворачиваясь от него, и начала рыдать. — Этого не может быть, — причитала она, расхаживая взад и вперёд. — Это ложь. — Грейнджер, — через некоторое время окликнул он. Она выглядела потерянной. Полностью разбитой, Драко не хотел в этом признаваться, но именно такое состояние Грейнджер выводило его из себя. — Ложь, — задыхаясь, прошептала она. — Вы всё лжёте. Это неправда! Драко снисходительно фыркнул. — С чего бы нам об этом лгать? — Её карие глаза, опасно блестя, замерли, глядя на него. — У меня нет причин тебе лгать. — Какая ему от этого польза? — Я считал, что тебе давно всё известно. Уже… много лет прошло. Казалось, она побледнела ещё сильнее. Он даже не вздрогнул, когда она снова метнулась в его сторону. — Ты тоже там был? — спросила она. — Ты пытал их? Ты их убил? Он молчал, и она вцепились в полы его мантии. — Говори, Малфой! Он медленно одёрнул мантию, стряхивая с себя её руки. — Прекрати. — Скажи правду! — потребовала она. — Меня там не было. Я не имею никакого отношения к смерти твоих родителей. Она снова всхлипнула. Снова отвернулась от него. Выходит, она совсем ничего не знала. — Они пытались найти тебя, потому и устроили засаду на твоих родителей. За день до их отъезда в Австралию, — монотонно проговорил он. — Они ничего не знали! — закричала она, чуть не сорвав при этом голос. Снейп тоже это понял, но не те дуболомы, которые их допрашивали. Они были уверены, что мистер и миссис Грейнджер что-то скрывали. Только Снейп догадался, почему у них не было ответов ни на один из вопросов Пожирателей смерти. У них стёрли воспоминания — вот что сделала Грейнджер. Но всё это не имело никакого значения. Даже если бы они что-то и рассказали, их бы всё равно убили. Это уже было слишком. Она снова наворачивала круги по комнате. — Я хотела защитить их. Хотела, чтобы они оказались подальше от Англии, — бормотала она. — Но, кажется, это не сработало, да? Её глаза сверкнули, и, прежде чем он успел среагировать, она ударила его. Его щёку пекло, и он сжал кулаки, чтобы не ударить её. Грейнджер была не в себе. Она только что узнала о смерти родителей. Он не собирался её бить. Не сейчас. — Монстр, — в отчаянии бросила она. — Ты настоящий монстр. Должно быть, да. Его обзывали и похуже. Она снова кричала и плакала. Вскидывала голову. Казалась почти обезумевшей. — Положи уже этому конец, — потребовала она, и он закатил глаза. — Пожалуйста! — пронзительно произнесла она. — Доведи уже это до конца. Зачем медлить? Мы оба знаем, чем всё закончится. Конечно, это было понятно, но данное решение было не в его власти. — Ты знаешь, что я не могу этого сделать, — бесстрастно ответил он. Она снова вцепилась в волосы, а потом заметалась в разные стороны. Он не ожидал чего-то подобного. Упустил эту мелочь из виду или не придал ей должного значения. Потому что золотой нож для вскрытия конвертов даже не был заточен. Но у него имелся острый конец — Драко это понял только тогда, когда она схватила его и приставила к собственной шее. — Сделай это, или я сама справлюсь! Она сошла с ума. Она точно потеряла рассудок. Как ни странно, но он уже видел, как нечтно подобное случалось с другими заключёнными. — Грейнджер… — Я это сделаю, — перебила она, и он увидел, как она сильнее вдавила эту штуковину в шею. Увидел медленно стекавшую каплю крови. — Убери нож, — приглушённо потребовал он, приближаясь к ней. Она отступила на шаг. — Я сделаю это. — Куда девалась твоя воля к жизни? — Моя воля к жизни?! — возмущённо переспросила она. — К чему она? Мои родители мертвы. Вы уничтожили всю мою семью! — она истерически рассмеялась. — И, нужно признать, мои дни сочтены. Я умру. Так или иначе. Но хотя бы что-то из всего этого будет моим решением. Он рванулся вперёд, схватил её руку и оттащил от шеи. Она кричала. Кричала и отчаянно пыталась вырваться. — Брось! — потребовал он, ещё крепче сжимая её запястье. — Нет! Нет, отпусти меня! Он бы сломал её запястье, если бы это потребовалось. Когда она в очередной раз попыталась вырваться, он прижал её к себе так крепко, что она едва могла пошевелиться. — Бросай, — прорычал он ей на ухо, когда она оказалась к нему спиной. — Сейчас же. Он всё крепче сжимал руку, и её пальцы медленно разжались один за другим, после чего нож для конвертов с глухим звуком упал на пол. Он отпустил её, и она рухнула на колени. Драко тут же наклонился, подобрал ножик и засунул его в карман. Она обхватила себя руками и заплакала. Так и сидела, просто плача и ничего не предпринимая. Уж лучше пусть она даст выход эмоциям. Он всё равно не мог ничего изменить.

***

Они были мертвы. Мертвы уже много лет. А Гермиона никак не могла этого принять. Всякий раз, когда она вспоминала о них, то снова начинала плакать, хотя считала, что у неё уже не осталось слёз. Она чувствовала себя обессилевшей и опустошённой. Разорванной на части. Всё это время она успокаивала себя тем, что, несмотря на все ужасы войны, её родители были в безопасности. Жили в мирной, далёкой стране и не знали о ней. Но они умерли, даже не узнав, что у них есть дочь, о которой они забыли. Как ужасно, что их пытали волшебники и ведьмы, задавая вопросы о волшебном мире, а они даже не могли ничего ответить, чтобы избежать мучений. Они умерли, сами не зная за что. Умерли, так и не вспомнив о своей единственной дочери. Это было несправедливо. — Можно? — спросил знакомый голос, и Гермиона отвела взгляд от окна в спальне, у которого сидела. На неё вопросительно смотрел Блейз Забини. У него в руках был стетоскоп. Судя по всему, он изучал целительство. По крайней мере, именно так подумала Гермиона. Изучал ли кто-нибудь из Пожирателей смерти такие специальности? Может быть, он уже обучился? Сколько лет требовалось, чтобы стать целителем? Когда-то она знала ответ на этот вопрос… Малфой пригласил его через три дня после её припадка, как он это называл. Он привёл не пожилого целителя, как в предыдущие разы, а Забини. Она едва чувствовала прохладу стетоскопа, когда он поместил его ей под ночную рубашку и прижал к груди, прослушивая её сердцебиение, после чего измерил пульс. — Пульс слабый, но регулярный, — сказал он, обеспокоенно глядя на неё. — Ты выглядишь очень бледной, Грейнджер. Даже если и так, какое это теперь имело значение? Её родители мертвы, и она тоже умрёт. Найдут ли они друг друга в загробной жизни или нет из-за того, что она стёрла им воспоминания? Что, если и там её родители не узнают её? — Я же говорил, она ничего не ест, — вмешался Малфой, стоявший в дверях. — Она ничего не ест уже три дня. Пропиши ей что-нибудь, чтобы она начала питаться. Блейз покачал головой. — Так не получится. Малфой фыркнул. — Какая тогда от тебя польза? Блейз встал, и Гермиона снова повернулась к окну. — Зелье, повышающее аппетит, не поможет, если она отказывается есть. Есть зелья, улучшающие состояние, — спокойно пояснял Блейз Малфою. — Но после них она точно не станет ничего есть, такой уж у них побочный эффект. Малфой выругался. Гермиона чуть не споткнулась о собственные ноги, когда он схватил её за плечо и потащил в другую комнату, сказав: — Шевелись. — Малфой, — укоризненно произнёс Блейз, когда он уже увёл её в зал. Он толкнул её на диван, и Гермиона снова увидела перед собой один из подносов, стоявший на столике. — Ешь, — потребовал Малфой. Она бросила в его сторону пустой взгляд. — Я не голодна. — Ты сейчас же начнёшь есть, или я наложу на тебя Империус. Клянусь, Грейнджер, я так и сделаю. И мне насрать, если весь оставшийся день ты будешь сидеть здесь как истукан. Поработит её волю. — Мне всё равно, — ответила она, и Блейз встал перед Малфоем. — Ты не можешь так поступить. — Отойди, — потребовал Малфой, доставая палочку. — Мне надоела эта возня. Блейз схватил его за руку, отводя её в сторону. — Если ты будешь долго держать её под проклятием, то повредишь ей рассудок. — Мне всё равно. Она и так не знает ничего полезного. Какой тогда смысл? Жалкая и бесполезная. Почему он просто не убил её? Так для всех было бы проще. Для всех них. Малфой освободился от Блейза и навёл на неё палочку. — Ешь, Грейнджер. Съешь уже что-нибудь! — Драко… — попытался вмешаться Блейз, но Малфой оттолкнул его. — Не буду, — сдавленно сказала она и устремила взгляд на его палочку. Она услышала, как он пробормотал заклинание, и сразу же ощутила на себе его действие. Её сломленный дух оказался изолирован, словно помещён в отдельный сосуд. Все желания пропали. Но не только они: горе и боль утраты тоже пропали. Казалось, что её чувства исчезли. Словно в неё попало… оглушающее заклинание. — Ешь, — услышала она властный голос Малфоя, и не успела понять, как сама подняла руку и потянулась за вилкой. Ей было всё равно. Ничего теперь не имело значения.