Обречена на выживание

Это походило на болезненный сон — такие она видела в детстве во время лихорадки. Всё казалось настоящим, но вместе с тем нереальным. Словно её заточили в клетку или тёмную коробку. Так… будто она попала под Оглушающее, но при этом не потеряла сознание. Это было… странное ощущение. Будто бы её теперь и вовсе не существовало. Или она просто смотрела на всё со стороны. Казалось, что тело больше не принадлежало ей, а собственный разум стал чем-то инородным. Она теперь лишь сторонний наблюдатель того, как некогда её тело функционировало само по себе. Находиться под Империусом было непривычно. Сама Гермиона пребывала в раздрае. Какая-то часть её всё ещё хотела воспротивиться происходящему. Та самая, которая и раньше сопротивлялась воле Малфоя. Он заставлял её делать довольно простые вещи, даже банальные: подниматься с кровати по утрам, одеваться, есть, выходить из спальни на обед — но всё же у неё возникало желание бороться с ним. Однако другая часть Гермионы просто хотела перестать чувствовать разъедающую душу боль утраты. Именно это и происходило, пока она находилась под заклинанием. На самом деле Империус в этом плане ничего не менял. Он не заставил её обо всём позабыть. Но эмоций, этого нестерпимого отчаяния, больше не ощущалось. И Гермиона поняла ещё кое-что: она не чувствовала времени. Иногда ей казалось, что она несколько часов ничего не делала, а потом её вдруг удивляло, что Малфой снова отправлял её спать. И не знала, сколько прошло с тех пор, как она оказалась под проклятием: дни? Месяцы? Нужно сказать, что она мало что могла поделать со своим состоянием. А потом она заметила ещё кое-что: её разум, казалось… замедлился. Теперь он не работал так, как раньше. И она не знала, радоваться ли ей этому, потому что теперь она реже вспоминала о родителях, или стоит беспокоиться. Приходил Забини. Она даже не могла сказать, сегодня или несколько дней назад. Потому что всё, что было вокруг, словно происходило не с ней. Но она смогла понять, что он её обследовал. Проверил её рефлексы, а затем попытался поговорить. Она определённо узнала его голос. Но не ответила. Не могла. Просто продолжала смотреть в никуда. Он говорил, что нужно снять проклятие, но Малфой был против. Они снова спорили. Хотя, возможно, только Забини кричал на Малфоя, требуя, чтобы тот снял проклятие, чтобы не нанести непоправимый ущерб. После этого Гермиона пыталась вспомнить, о каком именно ущербе могла идти речь. Она знала, что длительное воздействие Империуса могло повредить кратковременную память. Ещё повлечь спутанность сознания. Но что ещё? Она была уверена, что список был длиннее. Гермиона просто больше ничего не помнила. Малфой довольно грубо выгнал Забини. Но не собственную мать. Миссис Малфой появлялась, должно быть, каждый день. Гермионе показалось, что на днях та расчёсывала ей волосы. По крайней мере, Гермиона так подумала. И Гермиона не знала, повторялось ли что-то подобное за то время, пока она пребывала под проклятием. Миссис Малфой тоже говорила с Драко. Она просила прислушаться к Забини и снять Империус. Он не послушал. Почему их вообще волновало что-то подобное? Их не могло заботить, что станет с ней или её рассудком. Ей всё равно предстояло умереть. Ей не избежать смерти. Она лежала в постели и смотрела в потолок, совершенно не замечая ничего вокруг, даже того, что на прикроватной тумбочке кто-то зажёг свет. Она рассматривала трещины на потолке, которые напоминали ветви дерева. Может быть, она сама это придумала? Может быть, её воображение заполняло пустоту в сознании? Она почувствовала кончик палочки у своего виска и услышала далёкое бормотание, а потом ей показалось, что она вынырнула со дна глубокого омута. Вырвалась на поверхность. Гермиона отчаянно пыталась отдышаться. И зажмурилась, когда реальность стремительно обрушилась на неё. Краски казались несносно яркими. Гермиона почувствовала себя так, словно освободилась от оков, но в то же время снова ощутила печаль, камнем лежавшую у неё на душе. Она обернулась и встретилась со взглядом серых глаз Малфоя. Он сидел на краю кровати и перетягивал ей руку жгутом. — Убери, — хрипло произнесла она. Голос звучал так, словно она уже несколько месяцев им не пользовалась. — Избавь от всего этого, Малфой, — добавила она, но он лишь покачал головой. — Нельзя, — холодно ответил Малфой, и она отвернулась. Снова почувствовала, как глаза пекли слёзы. Зачем он так её мучил? Почему бы ему не продолжить держать её под Империусом? Она не хотела ощущать эту боль. Гермиона резко втянула воздух, почувствовав, что ей в руку воткнули иглу, и увидела, как Малфой ей что-то вводит. — Что это? Зачем? Чтобы снова пытать её? День за днём использовать на ней Круциатус? Начать всё заново? Она прищурилась, когда он отсоединил от иглы пробирку с зельем, и присоединил другую, которую тоже стал вводить. — После этого зелья ты уснёшь. Это шутка? Почему бы ему не заставить её спать под Империусом? Он убрал жгут, приложил вату к месту укола, убрал иглу и согнул её руку в локте. — Завтра мы пойдём в Министерство, — холодно сказал он и поднялся. — В Министерство? — переспросила она, чувствуя, что зелье уже начало действовать. Её клонило в сон. — Да. И Тёмный Лорд хочет тебя видеть. Волдеморт хочет её видеть? Почему в Министерстве? Почему не здесь? Или это два разных события? — Он хочет, чтобы тебя увидели люди. Вот в чём дело. Тот трюк с приманкой. Они всё ещё надеялись, что Орден попытается её освободить. Что именно Гарри это предпримет. Ей оставалось только надеяться, что никто из Ордена не поступит так безрассудно. — Поэтому ты должна выглядеть адекватной. Не выйдет никакого толка, если ты будешь выглядеть странно. Важно, чтобы люди поверили, что ты — это ты. А не кто-то под оборотным. Она слабо покачала головой. Ей этого не хотелось. — Спи или можешь не спать, зелье само справится. Хочешь ты этого или нет, но заснёшь и будешь спать без сновидений. Как же сильно она ненавидела его и презирала! Разве он не мог просто оказать ей последнюю услугу? Для всех них так стало бы проще. Она уснула, как он и сказал: у неё просто не было выбора. А проснулась полностью разбитой. Гермиона чувствовала себя так скверно, словно заболела. Она через силу оделась. Её мутило. Что, если о том, что она сегодня появится, уже объявили? Что, если кто-то из Ордена попытается что-то предпринять, чтобы её освободить? Неужели она станет повинна в том, что кого-то ещё захватят в плен или убьют? Она чуть не споткнулась, пока семенила за Малфоем, переместившись с ним через камин. Он проигнорировал её вопрос о том, почему у него есть прямой доступ в Министерство. От Кингсли она знала, что все остальные попадали туда через общественный туалет. Возможно, в этом состояло преимущество того, что он являлся верным Пожирателем смерти, или того, что Волдеморт жил в его доме. Когда они вошли в атриум Министерства, у неё перехватило дух: этот зал теперь казался более мрачным и громоздким, чем когда она впервые побывала здесь на пятом курсе. Она едва могла поверить собственным глазам, когда увидела новую статую, заменившую Золотой фонтан. Её затошнило ещё сильнее при виде ведьмы и волшебника, сидевших на тронах, сотворённых из изуродованных тел, по-видимому, маглов. «Магия — это сила», — прочитала она и почувствовала, как в ней закипает гнев. — Пошли, — рявкнул на неё Малфой и потянул за собой. Он держал руку под мантией. Правила были предельно чётко объяснены ей ещё до того, как они покинули поместье. Если она попытается сбежать, он убьёт. Нет, не её. Людей, которые не попытаются её остановить, или людей, которые захотят ей помочь. Она не сомневалась в его словах, он бы не моргнув глазом так поступил. Некоторые волшебники и ведьмы, попадавшиеся им по пути, ошеломлённо пялились на них. Приходили в замешательство или и вовсе останавливались, провожая их взглядом. Малфой шёл с ней к лифтам, а затем Гермиона вдруг увидела человека… человека, которого отлично знала. Того, кто, казалось, хотел шагнуть ей на встречу, но она незаметно покачала головой, и он остановился. Её сердце грохотало в груди, когда Артур Уизли посмотрел на неё, а потом их взгляды встретились. Гермиона надеялась, что у него хватит ума не вызывать Орден на операцию, если та планировалась. Не подвергать никого опасности. Это было опасно и бессмысленно. Напрасная жертва. Существовали вещи поважнее. Золотые решётки лифта закрылись, и они, качнувшись, поехали. Гермиона судорожно переводила дыхание и пыталась очистить разум, когда лифт остановился и женский голос объявил: — Минус девятый этаж, Отдел Тайн. — Что нам здесь нужно? — спросила она, взглянув на Малфоя, который продолжал смотреть лишь вперёд, идя рядом с ней. — Что, нахлынули вспоминания прошлых дней, Грейнджер? — Куда мы идём? — спросила она. Они свернули на лестничную клетку и начали спускаться по ступеням. Зал судебных заседаний. Зачем им в Зал судебных заседаний? Они остановились перед дверью. — Говори, только когда тебе задают вопрос. Избавь всех от своих комментариев, а меня — от ненужных хлопот по этому поводу, — пробормотал он, прежде чем пропустить её внутрь. Зал был маленьким и круглым. Ярусами он напоминал обычный малый судебный зал, но у Гермионы появилось ощущение, что она погружается под толщу ледяной воды: температура стремительно падала. — Так-так, мисс Грейнджер, — раздался ненавистный голос, и Гермиона посмотрела в жабье лицо ведьмы, сидящей на месте судьи. Долорес Амбридж. — Вот мы и снова свиделись, — произнесла эта кошмарная женщина своим слащавым голоском. Драко подтащил Гермиону к стулу в центре зала. Гермиона взглянула вверх и увидела дементоров. Вот откуда этот холод. Она проследила за тем, как Малфой отошёл в сторону и занял одно из мест в нижнем ряду. Амбридж откашлялась, снова привлекая внимание Гермионы. Справа и слева от неё сидели незнакомые мужчина и женщина. Женщина, казалось, вела запись. — Приступим, — начала Амбридж. — Ведётся допрос и регистрация Гермионы Джин Грейнджер. Гермиона впилась пальцами в подлокотник и опустила взгляд, когда послышалось странное дребезжание. Цепи, которые тихо позвякивали, висели рядом, но пока не пытались сковать ей руки. — Гермиона Джин Грейнджер, родилась девятнадцатого сентября 1979 года. Магл… — Я не магл, — зло прошипела Гермиона, что Амбридж попросту проигнорировала. — Родители — Роуз и Чарльз Грейнджер. Дантисты, и оба скончались. — Убиты, — выдавила Гермиона, стараясь сдержать слёзы. Здесь она не расплачется. Только не перед ней. Амбридж с улыбкой продолжила: — Не явилась на слушание, которое было назначено почти пять лет назад… — Для чего бы мне это делать? — язвительно спросила Гермиона. — Чтобы вы могли выдвинуть ложное обвинение и отправить меня в Азкабан? — Здесь не бывает ложных обвинений, дорогуша, — сладко сказала ведьма, словно говорила с неразумным ребёнком. — Вы обязаны объяснить, от кого унаследовали свои магические способности. — Гермиона фыркнула. — И сообщить нам, откуда у вас волшебная палочка. Всё довольно просто. Таков закон. — Который вы и придумали, — перебила её Гермиона. Амбридж снова лишь улыбнулась. — Итак, мисс Грейнджер… Я полагаю, вы не можете доказать наличие предка, обладавшего магической силой? — Гермионы сжала губы. Конечно, этого она не могла сделать. Она была первой ведьмой в роду. — Ни капли магической крови? Ни одного волшебника или ведьмы в вашей семье? Даже самого захудалого? Гермиона промолчала. — Ладно, — через некоторое время произнесла Амбридж. — Зайдём с другой стороны. При аресте у вас обнаружили волшебную палочку. Это ваша палочка? — Гермиона оглянулась на Малфоя, но его лице не проскользнуло никаких эмоций. — Древко из виноградной лозы, сердцевина из жилы дракона, десять и три четверти дюйма. Верно? Гермиона снова лишь взглянула на задавшую вопрос ведьму, но ничего не ответила. Как же она её презирала. Если бы Гермиона могла кого-нибудь убить, Амбридж бы стала первой в её списке. Эта женщина наслаждалась страданиями. Она получала удовольствие, причиняя зло, даже когда скрывала это за своей фальшивой улыбкой. — Где вы взяли волшебную палочку, мисс Грейнджер? Как будто Амбридж сама не знает. — В Косой аллее у Олливандера, перед тем как отправилась в Хогвартс на первый курс. — Не лгите, мисс Грейнджер. — Я и не лгу. Амбридж повысила голос: — Магические способности передаются лишь по наследству. Доказательств чего у вас нет! — Что за чушь. — Поэтому вы, вероятно, украли волшебную палочку. — Украла? — с досадой повторила Гермиона. — Да, украли. — С чего же это волшебная палочка будет слушаться, если у её владельца нет магии? Не кусок же древесины рождает магию. — Я не крала, — повторила Гермиона. — Не лгите, мисс Грейнджер, — продолжала давить эта жаба. Гермиона плотнее сжала губы. Амбридж наклонилась вперёд, нависая над столом. — У какого мага вы стащили палочку? — Гермиона вздрогнула, когда Амбридж хлопнула по столу. — Откуда у вас волшебная палочка?! Они собирались осудить её за какую-то нелепую глупость. Что ж, и она могла сыграть в эту игру. Что ей было терять? Ничего. Её семья мертва. Она находилась во власти Пожирателей смерти. Была пленницей Тёмного Лорда. И дни её были сочтены. — От вас, — холодно ответила Гермиона, и женщина, сидевшая рядом с Амбридж, хрюкнула, поспешно пробормотав: «Извините, Долорес», когда Амбридж повернулась к ней. — Я никогда такого не делала, — возмущённо возразила Жаба, но Гермиона перебила её. — Да, всё именно так и было. — Не лгать! — завопила Амбридж, и Гермиона про себя заликовала. — Вы приходили к моим родителям перед моим одиннадцатилетием и принесли палочку, — скучающе продолжила Гермиона. — Я не представляю, у кого вы её украли. Я же тогда была всего лишь ребёнком. Амбридж покраснела. — Лгунья! Она явно такого не ожидала. Гермиона огляделась по сторонам, после чего предложила: — Принесите сыворотку правды, и мои слова можно будет проверить. — Немедленно говорите правду, или я вас накажу, — пригрозила Амбридж. Она подняла толстый, коротенький палец и потрясла им в воздухе. Гермиона усмехнулась. — Но я говорю правду и клянусь в этом. Гермиона даже не вздрогнула, когда Амбридж вытащила свою палочку и направила на неё, но ничего не произошло. — Вы… не смейте этого, мистер Малфой. Вы не вправе… Гермиона оглянулась. По-видимому, Малфой отклонил заклинание Амбридж. — Нет, это вы не имеете права. Вы забываете, что мисс Грейнджер — личная пленница Тёмного Лорда. Она здесь находится только для регистрации. Амбридж ахнула. — Но она… она лжёт. Она должна быть наказана. — Это будет решаться не здесь и не вами, — мрачно добавил Малфой. — Тогда предоставьте её волшебную палочку. Её нужно изъять и уничтожить. — Палочка находится в распоряжении Тёмного Лорда. Если хотите, можете запросить у него… лично. Гермиона ухмыльнулась ещё шире. Эта жаба не имела над ней никакой власти. Абсолютно. Она даже не могла бы вырвать у неё волосок с головы. — Если это всё, я провожу мисс Грейнджер обратно. Её уже ожидают. Амбридж, казалось, колебалась, прежде чем плюхнулась на своё место и, скривив лицо, кивнула. Малфой потянул её вверх. Гермиона даже не сопротивлялась ему. — Уничтожьте протокол, — потребовала Амбридж. Гермиона оглянулась через плечо: женщина, сидевшая рядом с Долорес, удивлённо возразила: — Но я не могу этого сделать. Вы же знаете правила, Долорес. — Уничтожь! — закричала ведьма. Волшебник слева от Амбридж тоже подтвердил, что это невозможно, и Гермиона улыбнулась. Она гордилась собой. По крайней мере те несколько минут, пока Малфой не затащил их обратно в поместье, где грубо вжал её в стену, едва они вышли из камина. Его руки угрожающе расположились по бокам от её головы. — Ты вообще в своём уме?! Настолько, насколько это возможно после длительного нахождения под Империусом. — Зачем ты её так выбесила?! — сердито продолжал Малфой. — Грейнджер, разве тебе не ясно, что твоя жизнь висит на волоске? — Мне всё равно умирать, — холодно парировала Гермиона, мрачно взглянув на него. — Какая разница, кого я перед этим успею выбесить? Его глаза сверкнули. — Какая же ты тупая… — Ну, ну, ну, Драко, — раздался леденящий душу голос, и Малфой тут же отшагнул от Гермионы и убрал руки. — Не стоит быть грубым с нашей гостьей. Верно, Драко? Гермиона почувствовала, как её сердце буквально остановилось, когда к ним подошёл Волдеморт. Это действительно был он. «Конечно, кто бы ещё это мог быть?» — мелькнуло у неё в голове. — Мы не забываем о своих манерах, — продолжил Волдеморт, и Малфой сжал зубы, когда его владыка и повелитель встал рядом с ним. — Да, милорд. Красные глаза этого монстра устремились на Гермиону, и она сжала кулаки. Она не дрогнет. Не станет показывать страха. Они этого не добьются. — Мисс Грейнджер, как я вижу, вы в добром здравии. — Она фыркнула, но Тёмный Лорд, казалось, этого не расслышал. — Я считал, что вы окажетесь мне полезнее, но, похоже, я ошибся. Хотя, возможно, вы всё же принесёте пользу, послужив другой цели. — Вы не получите никакой пользы, — сказала она, и Малфой буквально прошипел её фамилию. — Вы никогда не доберётесь до Гарри. Гарри всегда был на голову выше этого жестокого изверга. Волдеморт продолжал улыбаться своей безжалостной улыбкой. — Возможно. Но ваше присутствие здесь может привести к тому, что мне удастся лишить его всех пешек. Кажется, у него были друзья? Гермиона судорожно вдохнула. О чём он говорил? Тёмный Лорд повернулся к Малфою: — Тебе следует вернуть её обратно в покои. Северус отправил сообщение со сведениями о пленнике. Понадобятся твои навыки. Пленник? Кто? Кого-то поймали? — Да, милорд. Кого-то из Ордена? Кого-то из Уизли? Красные глаза снова обратились к ней. — Мы ещё увидимся, мисс Грейнджер. «Кто? Кто к ним попал?» — в отчаянии спрашивала себя Гермиона, пока Малфой, схватив её за плечо, снова тащил её за собой. Её мысли путались. Кого из Ордена они поймали? К кому должен был отправиться Малфой? Он станет пытать? Но кого?!