Обречена на выживание

Гермиона бредила, сама не понимая этого. Она не пришла в сознание настолько, чтобы разобрать, что именно говорил Малфой. Хотя продолжала различать его фигуру перед собой, иногда видя его почти ясно, а иногда — совсем размыто. Но она едва осознавала, что он вообще что-то говорил, и лишь отдалённо чувствовала, что у неё болит рука. Но вот дрожь, сотрясающую всё её тело, она ощущала отчётливо. Что было странно, потому что ей казалось, что у неё онемели пальцы на руках и ногах. — Грейнджер, — резко произнёс Малфой, и она силилась сосредоточиться на его голосе, чтобы понять, о чём он говорил, но не смогла. — Мне холодно, — прошептала она, запоздало поняв, что он, должно быть, пытался избавить её от мокрой одежды и использовал согревающие чары. Её голова запрокинулась вверх, и теперь она смотрела на кучные белые облака. Что казалось… чем-то нереальным. «Почему надо мной оказались облака?» — лениво размышляла она, прежде чем закрыть глаза. Когда она снова открыла их, облаков уже не было, но над ней сияли звёзды. Ночная тьма и россыпь звёзд. Это выглядело красиво. Гермиона с трудом моргнула и повернула голову. Она почувствовала, что её руку что-то сдерживает. Так оно и оказалось. Рядом с ней сидел Малфой и изучал её предплечье. То самое предплечье, над которым потрудилась Беллатриса. — Тут необходим бадьян, причём срочно, — пробормотал он. И следом Гермиона услышала ответ Либби: — Немного достать можно. Хозяин Драко, Либби сможет это сделать. Малфой поднял глаза и встретился с ней взглядом. — Мне так холодно, — тихо повторила она. — Да, я знаю, — спокойно ответил Малфой, проверяя её лоб. — Но это уже не из-за холодной воды, Грейнджер. У тебя очень высокая температура. Значит, её лихорадило. Она зашипела, когда Малфой, осматривая её, потревожил руку. — Мне нужно магически очистить рану, — сказал он. Гермиона ничего не ответила, и он снова встретился с ней взглядом. — На кинжал Беллатрисы было наложено проклятье. Она с трудом сглотнула. — Оно отравляет меня? Он молча кивнул. Гермиона вздрогнула, когда Малфой провёл пальцем по ране. — Шрамы останутся. Она почувствовала, как глаза начало печь. — Тогда отрежь. Отрежь мне руку, — хрипло произнесла она. Своими серыми глазами он пристально смотрел на неё, прежде чем покачать головой. — Грейнджер, я точно не стану отрезать тебе руку, если будет шанс сохранить её. — Он повернулся к эльфийке. — Посмотрим, что ты сможешь раздобыть. И не попадись. Поняла? Эльфийка с хлопком исчезла. Малфой положил ей на лоб что-то прохладное, и Гермиона застонала. — Не получается сбить температуру, — пробормотал он. Гермиона не знала, сколько времени отсутствовала Либби. Но она пришла в себя ещё до её возвращения, когда Малфой схватил её руку. Ей казалось, словно он вонзает в плоть раскалённый металл. Она закричала и попыталась вырваться из его хватки, но он не позволил. Он сидел к ней спиной, и Гермиона только сейчас заметила, что лежит в постели. Свободной рукой она попыталась отпихнуть его, упираясь ему в спину, но он ни на дюйм не сдвинулся с места. Просто зло прошипел её имя и добавил: — Прекрати. Это необходимо сделать, или ты хочешь жить убогим инвалидом? Всё что угодно… — Пожалуйста… — снова простонала она, прежде чем Малфой стал действовать решительнее. Её собственный крик звенел у неё в ушах, пока она не потеряла сознание. Как и раньше, она совсем не понимала, сколько прошло времени. Но над головой снова виднелось небо, которое выглядело странно бледно-персиковым. Лишь со временем Гермиона поняла, что смотрела в чердачное окно. И действительно видела небо. Она нахмурилась. Солнце либо собирается взойти, либо садится. Вот откуда это оранжеватое свечение. Её разум обрабатывал информацию очень медленно. Она чувствовала себя слабой и истощённой. Повернув голову, Гермиона увидела, что её рука забинтована и зафиксирована. Она совершенно ничего не чувствовала. Гермиона попыталась пошевелить пальцами и увидела, как те шелохнулись, но она не ощутила собственного движения. Должно быть, Малфой наложил оглушающие чары? Наверное, он так и сделал. Или у неё повредились нервные окончания? Она надеялась, что дело в заклинании. Гермиона окинула помещение взглядом и замерла, увидев Малфоя, сидевшего у окна. Похоже, они были на верхнем этаже, потому что одно окно было в скате крыши, а другое — напротив неё в стене, где и находился Малфой. Тот самый Малфой, который вытащил её из мэнора. Который достал её из-подо льда. Который, по словам Беллатрисы, был ею одержим. Что же означали её слова? — Насколько всё плохо? — едва слышно спросила она, и Малфой повернулся. Он выглядел необычайно измученным. Рукава его тёмной рубашки были засучены. Гермиона проследила за тем, как он подошёл и сел на край кровати, после чего приложил прохладную ладонь к её лбу. — У тебя всё еще жар. Но он спадает. Ты почти три дня была без сознания, — пояснил он. Три дня? Они уже три дня были здесь? Казалось, что прошло несколько часов, а не дней. — Яд больше не распространяется, — продолжил он. — Рана заживает плохо, но заживает. — Те… буквы? — с мольбой в голосе произнесла она. Малфой еле заметно покачал головой. Гермиона с трудом проглотила подступивший к горлу ком, моргая из-за навернувшихся слёз. — Шрамы останутся, — сказал он. Ей была ненавистна эта мысль. Мысль, что Беллатриса пометила её этим непростительным оскорблением. Следовало отвлечься. И прямо сейчас. — Я не чувствую руки. — Оглушающие чары. Но через несколько часов их действие закончится. Надеюсь, что к тому времени Либби успеет раздобыть сильнодействующее обезболивающее зелье. Гермиона ещё раз окинула комнату взглядом. Это была просто обставленная спальня. — Где мы? — В Бирмингеме. — В Бирмингеме? — в недоумении повторила она, и он кивнул. Что, чёрт возьми, они делали в Бирмингеме? Лицо Малфоя стало серьёзным. — Либби уже давно переносит сюда вещи. С того дня, как умерла моя мать. Значит, он готовился к побегу? Собирался ли он сбежать один или изначально планировал забрать её с собой? Или ему пришлось это сделать из-за появления Гарри? — А теперь хватит вопросов, — оборвал он её размышления, словно знал, что у Гермионы в этот момент в голове роились сотни новых вопросов. — Выпей зелье и спи. Тебе нужно набраться сил. Он помог ей удержать стакан. Гермиона почувствовала странный сладковатый привкус, прежде чем на неё навалилась сонливость. И её сознание унеслось в царство грёз. Когда она проснулась в следующий раз, Малфой опять сидел у её кровати и снимал бинты. Гермиона шумно вдохнула, и он коротко взглянул на неё, прежде чем убрать последний слой ткани. Её чуть не стошнило. Буквы ярко выделялись на её бледной коже. — Они ещё заживут, — пробормотал Малфой, нанося странную мазь янтарного цвета, после чего снова наложил повязку, но на этот раз перебинтовал не так крепко. Заживут? Насколько заживут? Когда он поднялся, между ними возникла неловкая пауза, и он как-то нерешительно огляделся по сторонам. — Хочешь поесть? Ты, наверное, умираешь с голоду. Она покачала головой и осторожно приподнялась, сев в постели. — Нет. Мне… — Она огляделась. Из комнаты вела только одна дверь. — Где ванная? Казалось, он подался ей навстречу, чтобы помочь, когда она сама встала. Она не возражала против того, что он шёл рядом и придерживал её. Выйдя из комнаты, они оказались в гостиной с небольшим кухонным уголком. Гермионе было интересно, неужели они находились в самой обычной квартире, и если да, то откуда она у Малфоя? Направо от спальни была небольшая дверь, ведущая в ванную. Гермиона зашла туда одна и закрыла за собой дверь. Ванная оказалась крошечной. Стены в ней были выложены уродливой плиткой мятно-зелёного цвета. Она застыла, увидев своё отражение в маленьком зеркале над раковиной. Она выглядела как чёртов труп. Гермиона отвернулась от него и огляделась. Закрыв крышку унитаза, села на него. Голова гудела. Она попыталась мыслить логически. Малфой спас её. Малфой ухаживал за ней. Как так вышло? Почему он всё это делал? Ей снова вспомнились слова Лестрейндж, и она ощутила странное волнение. Но это изначально было полной бессмыслицей. Малфой, постучав в дверь, вырвал её из размышлений. — Грейнджер? — его голос звучал обеспокоенно. — Тебе нужна помощь? Всё в порядке? — Я сейчас выйду, — слабо ответила она. Пошатываясь, встала, включила воду в раковине, вымыла руки и лицо и насухо вытерлась полотенцем. Ей нужно получить ответы от Малфоя. Понять его мотивы и, если понадобится, то сбежать. Он держал её в плену и пытал. И это никак не сходилось со словами его тёти. Но ещё… Гермиона могла вспомнить и другие моменты, когда он проявлял к ней внимание. Заботу. Нет, он просто обеспечивал её выживание. Чтобы она не умерла. Вот что это было. Она преисполнилась решимости получить от него ответы. Когда Гермиона открыла дверь, Малфой немного попятился, освобождая ей путь. Она уже собиралась заговорить, но Малфой молча протянул ей халат. Гермиона окинула себя взглядом: она снова была одета в одну из тех вычурных сорочек. Покраснев, она взяла халат и накинула его на себя. Собираясь с мыслями, она перевела дыхание. Гермиона узнала этот халат. Он был среди тех вещей, которые ей подарила Нарцисса. Либби заранее перенесла сюда и её вещи? Или доставила их позже? — Есть суп, — сказал он, направляясь к небольшой кухне. Гермиона посмотрела ему вслед, вместе с тем окинув взглядом всю комнату. Она увидела полку, где стояло несколько книг. Кресло странного коричневого цвета и тёмно-серый потёртый диван. Они столь же плохо подходили друг к другу, как и низенький журнальный столик перед ними. Обеденный стол из светлой древесины выглядел массивным в отличие от четырёх стульев вокруг него, ни один из которых не походил на остальные. Казалось, что мебель по кусочкам собирали из разных мест. — Нам нужно поговорить, — серьёзно произнесла она, и Малфой замер. — О чём? — словно бы не решаясь оторваться от своих дел, спросил он. Гермиона сглотнула и обхватила себя руками. — Об этом, — многозначительно ответила она. — Обо всём этом. Всей этой ситуации. Он молчал. — Зачем ты меня спас? Малфой фыркнул. — Такой глупый вопрос могла задать только ты, Грейнджер. Не лучше ли сказать спасибо? Может, стоило оставить тебя в поместье? Чтобы Беллатриса или Сивый продолжили своё веселье? — Ты мог бы просто убить меня и сохранять своё положение. — Он снова раздражённо фыркнул, а она продолжала сверлить взглядом его спину. — Разве так не проще? — Малфой лишь прорычал её имя. — Или слова твоей тёти — правда? Про одержимость. Одержимость ею? Слегка покачал головой, должно быть, закатив глаза. Его молчание сводило её с ума. — Малфой, почему ты просто не позволил мне умереть? — с досадой спросила она. — Ты ненавидишь меня. Разве это не стало бы решением всех твоих проблем? Необходимость постоянно следить за ней? За бесполезной никчёмной грязнокровкой. Она снова поправила забинтованную руку. Ей теперь вечно носить с собой это ужасное оскорбление. Она не отступила, когда он подошёл ближе к ней, хотя ей и хотелось это сделать. Но она решила, что не хочет выглядеть перед ним слабой. — Ты боишься? — Она ничего не ответила, только отрицательно помотала головой. Он хмыкнул. — На самом деле ты боишься, — прошептал он, и она вздрогнула, когда он поднял руку и почти нежно заправил прядь волос ей за ухо. — В одном Беллатриса права: я действительно тебя ненавижу. Ты — это всё, что я научился ненавидеть. — Она сглотнула и опустила потяжелевшие веки. — Грязнокровка. Не заслуживающая места в магическом мире. Так я знал изначально, а потом начался Хогвартс и появилась мисс-всезнайка семи пядей во лбу, которая превосходила меня во всём, и это сводило с ума. — Она подняла веки. Его глаза были тёмными, как жидкая ртуть, и пристально следили за ней. — Я ненавидел тебя и в то же время был очарован тобой. В конце концов, Люциус всегда рассказывал о том, насколько примитивны и глупы маглы. Но ты не была ни примитивной, ни глупой. Ты была великолепной. Великолепной? И это прозвучало из уст Малфоя? Он опустил руку. — А потом наступил Святочный бал, и я возненавидел тебя ещё сильнее, — монотонно пояснил он. — Почему? — больше выдохнула, чем спросила она. — Потому что с того дня, Грейнджер, ты преследовала меня и во снах. Потому что ты пробудила во мне настолько грязные и неподобающие мысли, которые были далеки от того, что позволяло мне воспитание. Она почувствовала, что у неё запылали щёки, и он отвернулся от неё. — Это были недопустимые мысли. Чистокровный и грязнокровка. Какая ирония, верно? — Она ничего не ответила. — Но я не мог даже думать об этом после того, как у меня появилась Тёмная метка. Это были… нет, просто иллюзия. Фантазия, которая не могла бы осуществиться. Он пытался сказать, что… влюблён в неё? Неужели? — Почему ты просто не оставил меня там? — спросила она, и он снова повернулся к ней. Казалось, он не понимал. — Во время рейда на деревню. Ты мог просто оставить меня в поле. Он издал вымученный смешок. — Так я и планировал. Но когда все твои друзья скрылись, мне пришлось действовать самому. Ты была серьёзно ранена и не пережила бы и часа без целителя. Поскольку меня могли увидеть другие, и, знаешь, нельзя просто взять и уйти во время рейда, пришлось поступить именно так. — Она покачала головой. — Пришлось взять тебя с собой. Я должен был убедиться, что ты выживешь. Хоть как-то. Значит, нужно было обставить всё так, чтобы ты считалась значимой. Только тогда тебе бы сохранили жизнь. Поэтому я постарался убедить остальных, что ты являешься ключом к Поттеру. Или что Поттер может попытаться тебя спасти. — Он издал нервный смешок. — Тёмный Лорд всегда был настолько одержим идеей заполучить Поттера, что не подвергал эти предположения сомнению. — Ты пытал меня, — с негодованием возразила она. — Круциатусом. Он полностью потерял контроль, когда она плюнула в него. — Да, — натянуто произнёс он. — Ты слишком упрямая. Мне нужно было хоть что-то передать Тёмному Лорду. Для твоей же безопасности. — Ты чуть не убил меня, — прошептала она, и он решительно покачал головой. — Нет, Грейнджер. Я не убивал. Она рассмеялась, почти всхлипывая. — Ты не убивал? Шутишь? Хотя мы не виделись много лет… — В предыдущий раз она видела Малфоя, когда он после смерти Дамблдора сбежал из Хогвартса вместе со Снейпом и другими Пожирателями смерти. А чуть позже Орден ушёл в подполье. — Но о тебе ходят легенды. Палач Тёмного Лорда, тот, кто может заставить говорить любого. Он ухмыльнулся, но ухмылка казалась вымученной. — Любого, но только не тебя. Ты крепкий орешек, Грейнджер. — Он почти довёл её до безумия. — Но меньшего от тебя я и не ожидал, — добавил он. — Ты убивал других, — твёрдо произнесла она, и он наклонил голову. — Кого? Кого я убил? Назови имена. — Например, Смита. — Смита из Отдела Тайн? Она кивнула. Член Ордена, который исчез уже очень давно и перед этим был допрошен Малфоем. — Наверное, всё ещё сидит в Азкабане. — Он мёртв. — Почему ты так решила? — Вся Англия это знает, — прошипела она. Он щёлкнул языком, услышав её заявление. — Я доставил его туда живым. Она не верила ни единому его слову. — Андерсон? Кларк? — взволнованно называла она имена. — Все они стали жертвами твоих допросов. Он выглядел раздражённым. — И остались живы, Грейнджер. Все они живы. Я сказал, что не убиваю. Никогда. Такого просто не могло быть. — Ты же Пожиратель смерти? Он пожал плечами. — Тем не менее, я всё ещё против убийств. Она засмеялась от нервозности ситуации. — Ты хочешь, чтобы я поверила в то, что за все эти годы ты ни разу никого не убил? — Представь — да! Как? Как, чёрт возьми, такое можно было «представить»? — Я хорошо выполняю задачи. Настолько хорошо, что никому нет дела до того, что происходит с пленниками, которых я допрашивал, пока я сообщаю то, что требуется. А именно необходимую информацию. — Он издал глухой смешок — Все эти годы я идеально справлялся. Я занял свою нишу. Ни у кого не возникало никаких вопросов. А потом… появилась ты. Мой кошмар. Моя слабость. И моя погибель, — выдохнул он и снова подошёл ближе, пристально на неё глядя. — Можешь тихо ненавидеть меня. Не верить. Считать дьяволом. Мне всё равно. Я просто хотел знать, что ты выживешь. В конце концов, это было… Безумием. Настоящей бессмыслицей и безумием. И не могло быть правдой. Или всё же?.. — Билл? — с трудом произнесла она. — А что случилось с Биллом? — Да, инсценировать его смерть оказалось сложно. Она ахнула и ошеломлённо посмотрела ему в глаза. — Билл жив? Он шумно выдохнул. — Да, Грейнджер. Билл Уизли жив. Она в шоке посмотрела на него, а потом опустилась в кресло. Зрение затуманилось, и Гермиона поднесла руку к лицу, смахивая выступившие слёзы. — Это было сложно, — монотонно продолжил Малфой. — Пришлось искать труп. Трансформировать его, чтобы он выглядел похожим. И вбить в голову Уизли, что ему больше нельзя появляться на публике без Оборотного, иначе он подставит не только себя и меня, но и всех остальных. Думаю, он посчитал меня сумасшедшим. Билл жив. Жив! Она не могла в это поверить. Правда ли это? Неужели у Драко Малфоя действительно идеально выходило притворяться палачом? О его способностях в области пыток ходили слухи. Но… никто никогда доподлинно не мог сказать, что он убивал людей, которых допрашивал. Никогда… Он всё ещё неотрывно следил за ней взглядом. — Так что да, пожалуй, ещё в одном моя тётя права. Я одержим. Но не так, как она считает. Она думает, что я держал тебя как питомца, для собственной радости. — Он мог бы оставить её в подземелье, как Луну. Но не сделал этого. — Но я одержим идеей сохранить твою жизнь. Она открыла рот и снова закрыла, не произнеся ни слова. Только тогда он отвернулся от неё. — Сейчас я разогрею суп, ты поешь, а потом снова ляжешь спать. Тебе нужно восстановить силы, прежде чем мы выдвинемся отсюда. Выдвинемся? Куда? Этого она не спросила. Просто смотрела на его широкую спину, когда он отошёл к плите. Либо Малфой был гением, либо больным психопатом. Вопрос в том, кем же именно он был?