Обречена на выживание

Драко как только мог старался дистанцироваться. Пытался быть сдержанным и отстранённым, потому что, что бы Грейнджер ни пыталась в нём найти, в нём ничего такого не было. Или он просто не мог ей этого дать. Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза рукой, от бессонницы размышляя об этом, лёжа на диване. Кроме того, оставался шанс, что она не поняла, о чём он ей говорил. Казалось, что она не хотела ничего слышать или понимать. И просто пыталась найти универсальное решение всех их проблем. Совершенно напрасно. Он прекрасно знал, что она была его проклятьем. Источником чистой ненависти. Он ненавидел её ещё сильнее, потому что понимал, что ничего не сможет с этим сделать. Не существовало такого решения, которое подошло бы им обоим. Да, он освободил её. Помог сбежать. Предал Тёмного Лорда. Но они всё равно не были на одной стороне. Никогда не будут. Он чуть горько не рассмеялся. Его перспективы не выглядели радужно. Если победит Тёмный Лорд, ему предстоит скитаться вечно. Вечно жить в бегах, боясь, что его всё же выследят и убьют за предательство. Если победит Поттер, то Драко не миновать Азкабана. Он закрыл глаза. Смерть казалась лучшим вариантом. Сама мысль о том, что его посадят в клетку, была ему ненавистна. Да и чего ожидать от дальнейшей жизни, если его когда-нибудь выпустят из тюрьмы? Он навечно останется бывшим Пожирателем смерти. И, раз уж на то пошло, через сколько лет его могли бы освободить? Да к чертям всё это. Ему снова стало тошно. Драко попытался упорядочить свои мысли. У него был план. Драко уже связался с Андромедой и в общих словах сообщил ей о том, что произошло и что Грейнджер в безопасности. Ещё он сообщил тёте, что появится на её пороге вместе с Грейнджер, когда получит заверения в безопасности. Он с волнением прочитал ответ Андромеды. В этот раз сообщение оказалось лаконичным и отстранённым. У Драко не оставалось сомнений, что она не сама написала последнее письмо — Орден приложил к нему руку. Предположительно, они там все ломали головы над тем, что же он сделал с Грейнджер. Драко закатил глаза. Он написал Андромеде, обговорив условия сделки. Те, которые пришли ему в голову. Может быть, ему следовало расстроиться, но нет, он знал, что всё сделал правильно. Через несколько дней их пути разойдутся, о чём Грейнджер пока не догадывалась, слишком много размышляя о том, насколько хорошим человеком мог бы стать Драко и какую пользу бы принёс Ордену. Так, словно у неё была врождённая необходимость кого-то спасать. Слабоумие и отвага. Но он не был хорошим и не собирался никому помогать. Драко считал, что большая часть Сопротивления предпочли бы увидеть его вздёрнутым. Тем не менее, он не собирался предоставлять им такого шанса. Он передаст им Грейнджер, а затем найдёт способ покинуть Англию, чтобы переждать эту проклятую Мерлином войну там, где тихо и спокойно. По крайней мере, таким был план, и Драко следовало радоваться. Действительно следовало. Но почему-то его это совсем не радовало. Как одержимый, он делал всё возможное, чтобы сохранить ей жизнь. И для чего всё это? Чтобы сейчас просто её отпустить? Он помнил, что изначально всё было исключительно ради того, чтобы она просто выжила. И он всегда старался об этом помнить, чтобы не лелеять никаких лишних надежд, и всё же… Всё немного изменилось. Постепенно. Хотя с самого начала он дал себе слово, что это никогда так далеко не зайдет. Что у него нет права хоть на что-то надеяться. Пожиратель смерти и грязнокровка. Может быть, слабоумной была не Грейнджер, а он? Драко повернулся на бок и свернулся калачиком. Буквально через несколько дней и их пути разойдутся, что хорошо. Мать бы им гордилась. Может, и не совсем гордилась бы. Возможно, она бы предпочла, чтобы он остался с Андромедой, а не сбегал из Англии. Но Драко был уверен, что на данный момент это лучший вариант. Кто знает, что будет дальше? Если Поттер победит в войне, Азкабана не миновать. Он даже смирился с мыслью, что его нога никогда больше не ступит на земли Англии. Что его здесь держало? Его мать мертва. От отца осталась лишь тень — и то, если он ещё жив. В любом случае его дом никогда больше не станет оплотом счастья и благополучия. Возможно, единственной причиной оставаться здесь была Грейнджер, что в то же время служило поводом никогда больше не въезжать в страну. Для него же так будет лучше. Драко поднял веки, услышав, как открылась дверь в спальню и скрипнули половицы. Грейнджер наверняка сейчас стояла в дверном проёме. Она не двигалась. Драко не отрывал взгляда от диванной обивки. — Ты снова пялишься? — в пустоту спросил он и услышал, что она подошла на несколько шагов ближе. — Я подумала, — начала она, и он со стоном приподнялся. — Грейнджер, сейчас два часа ночи. Иди лучше и поспи. — Но у меня появилась идея, — возразила она. Диван, на котором он лежал, немного прогнулся, когда Грейнджер села на уголок. Разве она не могла просто уйти? На этом диване и до этого было довольно неудобно спать. — Когда мы окажемся в Ордене, всё, что нам нужно сделать, это правильно преподнести все обстоятельства. — Он так резко сел, что она чуть не отшатнулась. — Мы? — сердито переспросил он. — Нам вообще ничего не нужно делать. Давай это будет моей заботой. — Ему не требовалась ни её помощь, ни вмешательство. У него уже был план. И условия сделки уже переданы Андромеде. Требовалось лишь немного времени. — Но ты должен знать, что у Ордена, конечно же, возникнут подозрения. Хотя, если мы объясним, что ты многое предотвратил… Сколько жизней ты спас… — Он спас. Звучало так, словно он был святым только оттого, что не прибегал к бессмысленным убийствам… — И сколько пользы ты ещё можешь принести Ордену. — Пользы? — переспросил он, приподняв брови. В комнате было темно, только слабый свет из спальни немного освещал пространство. — И чем же я могу быть полезен Ордену? — Ты знаешь то, чего не знают они. И мог бы им помочь, стать козырем при планировании новых операций. Он фыркнул. Драко не собирался становиться тем придурком, которого все только будут использовать. — Если вдруг ты забыла, нас ищут. А в позавчерашней газете была объявлена приличная награда за наши головы. Там говорилось: живыми или мёртвыми. — Она отчётливо сглотнула. Либби доставила газету, и он был прилично удивлён, обнаружив, что за каждого из них Министерством назначена кругленькая сумма золотых. В том числе за их трупы. — Так что нет, спасибо. Я не собираюсь становиться мальчиком для битья у твоего любимого Ордена. — Он уже достаточно рисковал. — Но… — с надеждой глядя на него, начала она, — я же хочу помочь. — Грейнджер, ты очень поможешь мне, если отправишься наконец спать и перестанешь строить планы о том, как меня спасти. Потому что спасать меня нет никакой необходимости. — Этого просто не требовалось. Он сам о себе позаботился. — Но… я хочу помочь тебе. Я хотела бы… Ты же мне помог. — Тебе кто-то помогал? — удивлённо спросил он. — Я подобрал тебя. И ты была в плену, Грейнджер. — Что-то промелькнуло в её взгляде, но он не мог точно сказать, что именно. — Я пытал тебя. Часами, если ты вдруг забыла, — жёстко произнёс он. Она моргнула, и по её щекам скатились две непрошенные слезы. Драко сжал челюсти. — Зачем ты это говоришь? Он обхватил её лицо обеими ладонями, словно хотел, чтобы она очнулась. — Потому что ты ничего не хочешь понимать. Потому что ты постоянно упускаешь смысл, и, наверное, сможешь осознать всё в полной мере, только когда окажешься в Ордене. Потому что прямо сейчас ты не воспринимаешь реальность. — Он не герой. Он делал лишь то, что могло защитить его семью. Ещё он приложил много усилий, чтобы она выжила. — Я монстр. Ты сама это говорила. — Грейнджер хотела оттолкнуть его, но он не дал ей этого сделать. — Ты понимаешь? — Почему ты это говоришь? — выдавила она. Он слабо улыбнулся. Потому что, видимо, он ещё был в своём уме, по сравнению с ней. — Грейнджер, я думаю, ты больна. У тебя психическое расстройство, — опустив руки, объяснил он. — Может быть, из-за травмы. Или потому, что сейчас у тебя нет других знакомых. — Но это кардинально изменится, когда она окажется в Ордене. По крайней мере, именно тогда она осознает, какое он ужасное чудовище. — Ты позаботился о том, чтобы я выжила, — прошептала она, что-то ища в его лице своим испытующим взглядом. Он мог поклясться, что так и было. Почему она всегда создавала столько проблем вокруг себя? Разве она не понимала, как мучительно для него её присутствие? — Грейнджер… — прорычал он, закрывая глаза. — Или нет? — чуть громче спросила она и снова вздрогнула, когда он схватил её за плечи. — Конечно, да. Я же тебе сам так сказал пару дней назад. — Она была как ребёнок. — Ты моё проклятье. — Ненависть и желание в одном флаконе. На мгновение чувство ненависти перевесило, потому что он понимал, что она никогда ему не достанется. Скорее всего, когда она вернётся в Орден, то побежит к Уизли, к этому трусу. — Я бы пошёл на всё что угодно, чтобы ты выжила. Убил бы всех, если бы это потребовалось для твоего выживания. — Возможно, всё же Беллатриса была права. Это одержимость. — Не говори так, — прошептала она, затаив дыхание. Но это было правдой. — И, клянусь Мерлином, я ещё сильнее ненавижу тебя за то, что никогда не стану таким как нужно. — Он никогда не станет для неё ровней, не станет подходящим. Он всегда будет тосковать по ней или по тому, какой он представлял её. Его взгляд задержался на её губах, и он секунду колебался, а потом коснулся её шеи и притянул её ближе к себе. Её глаза расширились, когда он прижался губами к её губам. Драко ожидал сопротивления, но ничего такого не последовало, она лишь испуганно вдохнула. Он погрузился рукой в её волосы и разомкнул её губы. Эти сладкие, тёплые губы. Сколько раз он представлял, как делает это? Сто? Тысячу? Невозможно было сосчитать. Но он знал, что попадёт в ад. Драко чуть не рассмеялся, потому что, даже зная это, он всё равно собирался её поцеловать. Что-то внутри всколыхнулось, когда она почти незаметно нерешительно ответила на поцелуй. Она волновалась или боялась? Он понятия не имел. Просто знал, что хочет большего. Он всегда хотел большего. Драко сминал её губы. Он углубил поцелуй, и у неё сбилось дыхание. Он уже принял решение. Если он не мог оставить её себе, то он хотел хотя бы одну ночь. Одну-единственную. Он не просил большего. К чёрту мораль. К чёрту приличия. У него не было ни того, ни другого. В конце концов, именно по этой причине он никогда и не будет для неё подходящим. Никогда не станет достаточно хорошим для неё. Справедливо ли было так воспользоваться ею в своих интересах? Конечно, нет. Но он был именно тем мудаком, который всегда делает то, что ему хочется. Он мог отложить угрызения совести на потом, когда останется один и на него станет накатывать отчаяние. Он слегка стянул с плеча ткань её сорочки. Провёл рукой по её нежной коже, оторвался от губ и поцеловал её в плечо. — Малфой… — едва слышно прошептала она. — Мы не должны… — Свободной рукой он скользнул вдоль её талии, от её обнажённого тела его отделяла лишь тонкая ткань. — Нам не стоит… — Он снова поцеловал её, и все возражения стихли. Только один раз. Всего одну ночь, и тогда он успокоится. Навечно запретит себе все мысли и грязные фантазии о ней. Он дал себе слово. У него останется это воспоминание, и ему будет достаточно. Он снова оторвался от её губ, встал и перекинул её через плечо. Какой же он примитивный, оказывается. Грейнджер лишь удивлённо выкрикнула его фамилию. Он не отрывал от неё глаз, пока они не оказались в спальне. Она с сопением возмущённо выдохнула: — Что происходит? Её щёки раскраснелись. Он подошёл к ней и потянулся к небольшому бантику на простой белой ночной рубашке. Драко хотел развязать его, но чуть не отшатнулся, когда Грейнджер ударила его по лицу. Несильно. Но достаточно ощутимо, чтобы он остановился и почти разозлился. Когда он снова потянулся к ленте, она снова попыталась его ударить, но Драко перехватил её руку, притянул её ближе к себе и целовал её до тех пор, пока её рука не ослабела. Он воспользовался этой возможностью и развязал бантик, стягивая с её плеч белую хлопковую ткань. Та, скользнув, упала у её ног, оставив Грейнджер в одних только трусиках. Она отстранилась от него, скрестив руки и прикрывая ими грудь, она ещё сильнее покраснела. — Не надо, — мягко сказал он. — Дай мне посмотреть на тебя. — Потому что этот образ он будет хранить в своей памяти вечно, до самой старости. Она стыдливо опустила веки. — Ты такая красивая, — добавил он, и она снова взглянула на него. Божественный образ. — Ты прекрасна, — сказал он, преодолев небольшое расстояние между ними, с обеих сторон обхватил ладонями её лицо и поцеловал требовательнее. Просто ничего не испортить. Не упустить выпавший ему шанс. Он углубил поцелуй, подводя её к кровати. Она издала удивлённый вскрик, когда они вместе упали на матрас и начали целоваться интенсивнее. Её тело было так близко, её такой знакомый аромат чуть не лишал его рассудка. Его тело покалывало от возбуждения и предвкушения, но он не хотел торопиться, поэтому оторвался от её губ и проложил дорожку поцелуев, спускаясь к пупку. Поддел пальцами её трусики и стянул их. Когда он снова наклонился к ней, Грейнджер попыталась его оттолкнуть. — Не надо… — услышал он её голос, — этого… Она покраснела пуще прежнего, и он самоуверенно усмехнулся. — Поверь мне, Грейнджер, надо. — Он знал, что делал. И хотя прошла целая вечность с тех пор, как он делал что-то подобное, Драко был уверен, что точно сможет доставить ей удовольствие. Сделать так, чтобы она почувствовала блаженство. Он продолжал, поглаживая, водить руками по её телу, пока губами и языком ласкал клитор. Он сам очень возбудился, когда её дыхание участилось. Казалось, она разрывалась между тем, чтобы начать поощрять его или проклинать. Грейнджер выгнулась, хватая ртом воздух и постанывая. — Не… останавливайся… Не… — со стонами произнесла она и выгнулась навстречу ему, когда он начал действовать интенсивнее. Грейнджер схватила его за волосы, и у неё вырвался крик, когда она кончила. Он не отрываясь смотрел на неё, когда она расслабилась и стала словно бы квинтэссенцией самой себя. Он оставил несколько поцелуев на внутренней стороне её бедра, прежде чем поднялся, снял рубашку и отбросил её в сторону. Она расслабленно моргнула. На её щеках играл румянец, губы тоже покраснели. Под ним она казалась такой маленькой и хрупкой. Драко заметил небольшую трещину на нижней губе, которую она сама себе оставила, когда прикусывала губу. Её глаза блестели и выглядели темнее. Он задавался вопросом, сколько мужчин видели её такой. Драко почувствовал, что в трусах стало тесно. Он хотел её. Как же сильно он её хотел. Когда он расположился между её ног, нависая над её телом, она снова насторожилась. Он провёл рукой по её щеке и коротко поцеловал в губы. — Не бойся, — мягко попросил он. — Я не сделаю ничего плохого. — Должно быть так. — Если только ты не хочешь, — продолжил он, целуя её в щёку. — Тогда скажи об этом сейчас, Грейнджер. — Он снова поцеловал её и ещё раз взглянул. Выжидающе смотрел на неё. Её глаза скользнули по его лицу, и он почувствовал, как внутри зародилось чувство триумфа, когда она осторожно обхватила его за шею и подалась к нему, чтобы поцеловать. Сгорая от нетерпения, он стянул брюки и трусы, не отрываясь от Грейнджер. Он лёг между её ног и раздвинул их шире, а она инстинктивно попыталась их снова свести. Он хотел этого. Больше всего на свете. Всё время. Он не мог и предположить, что его мечта когда-нибудь сбудется. Он с нетерпением и жаждой встретил её поцелуй. Подвёл член к её входу — она была готова. Они оба. Всё было идеально. Он вошёл в неё, и она пальцами впилась в его мышцы. Его окутало жаром. Он немного отстранился и снова нетерпеливо толкнулся вперёд и ахнул… Грейнджер сжалась под ним, когда он стремительно преодолел лёгкое сопротивление. Он понял, что произошло. — Грейнджер, — на выдохе произнёс он, изо всех сил сдерживаясь и ощущая ужас, который волной прокатился по телу. Она до сих пор была… была девственницей. — Нормально, — делая вдохи, прошептала она и заморгала. Большим пальцем он вытер её слёзы, пока она продолжала на него смотреть. — Нормально. Со мной всё в порядке, — повторила она, и он чуть не покачал головой. Почему она ничего не сказала? Он немного колебался, прежде чем легко прижаться губами к её губам и нежно поцеловать её. Он не мог вернуть этого назад, и ничего теперь не изменить. Драко не торопился и через некоторое время начал осторожно двигаться, а ускорился, только когда почувствовал, что она подстраивается под ритм. Не испытывая сомнений, он уверенно толкался в неё, и Грейнджер отзывалась, словно они уже сотни раз так делали. Драко вовлёк её в очередной поцелуй, и, когда их языки встретились, она кончила, и он последовал за ней через пару толчков, крепко сжав её ягодицы. Он был глубоко в ней, содрогаясь от оргазма, прижимая её к себе и чувствуя, как она стискивает его тело. Наконец-то он чувствовал легкость и свободу. Когда их шумное дыхание стихло, он снова оставил несколько лёгких поцелуев на её лице, губах, ключице. — Драко, — мягко произнесла она, и они мгновение смотрели друг другу в глаза. — Я… — начала она, и он снова поцеловал её. Ей не нужно было ничего говорить. Никаких идей или планов. Потому что, в отличие от неё, он уже знал, что их пути скоро разойдутся. Он уткнулся лицом в изгиб её шеи, поцеловал в ложбинку и закрыл глаза, вдыхая её аромат. Так будет правильно. Правильно, что между ними снова появится стена. Он отдалится от неё. Они не будут вместе, даже если она могла бы в это поверить. Убедить себя. Так будет лучше, Драко был в этом уверен.