Какой-то ублюдок насильно целует тебя

Второй этаж таверны редко полностью пустовал, но то, что людей там в разы меньше, — факт. В основном те, кто желал уединения со своей большой и полной до краев бутылкой, и кроме нее ничего не существовало вокруг. Потому, каждый раз поднимаясь туда с очередным заказом, ты даже не полагала, что однажды встретишь там свой новый страх. Какой-то ублюдок решил, что новенькая официантка в таверне «Доли Ангелов» слишком миловидна для работы в подобном заведении, где трезвых, не уставших от жизни мужиков можно даже не считать по пальцам. Решил и захотел во что бы то ни стало доказать всю правоту своих выводов, когда в самом дальнем, закрытом ото всех углу одна рука ублюдка легла на твою ягодицу, а вторая схватила хрупкое запястье и потянула на себя. От накатившего шока ты даже не могла подать голос, со шлепком приземлившись на колени пьяного мужика. И только когда сальная ухмылка приблизилась к твоим губам, ты замахнулась деревянным подносом, но из-за резкого удара по руке тот выскочил, отлетев в сторону. Смачный поцелуй со вкусом перегара, от которого хотелось блевать, накрыл твои губы, в то время как мозолистые, потрескавшиеся пальцы взбирались по девичьей ноге за длинную юбку рабочего сарафана. Не кричать. Врезать ублюдку в промежность и бежать, пока тот корчится от боли на полу. Ты должна быть сильной и самостоятельно решать подобные проблемы, ведь сама напросилась на работу, зная, что не все посетители «Доли Ангелов» — всего лишь ценители качественного алкоголя. Но ублюдок зажал твои ноги своими коленями, а из-за его рта, овладевшего твоим, ты могла только мычать. И никто из близсидящих даже не обратил внимание в темный угол второго этажа, в их руках пустые стаканы, а пьяные головы опущены на стол.

***

Ты долго не спускалась за новым заказом, и Дилюк сразу понял: что-то случилось. Первая мысль была самой тревожной — о том, о чем он думал еще до того, как согласился дать тебе эту работу. Именно из-за этой мысли мужчина заставлял тебя так долго и едва ли не слезно упрашивать его. Даже если хозяин и следил за репутацией своего заведения, то это не исключало появления тех, за чьи желания отвечало исключительно спиртное, отключая всякие рычаги на здравое мышление. И тревога подтвердилась... Дилюк не помнил, когда за несколько прошедших лет его гнев был настолько безудержен. Когда в груди все сжималось, будто образовывался удушающий ком, когда пульс начинал бить в виски и ничего вокруг не слышно, кроме неизвестных голосов из самых недр, отдающих приказы действовать и выпустить все пламя, сжигающее самого владельца Пиро изнутри. Температура в помещении в одно мгновение взлетела до предела, настолько, что даже полуобморочные пьянчуги на втором этаже пришли в себя, схватились за горло и начали спешно поглощать оставшийся свежий воздух, но с каждым глотком лишь стремительней задыхались. Когда гости начали выбегать из заведения, снизу послышался хриплый голос капитана кавалерии, что все это время сидел за барной стойкой и видел, в каком настроении вышел из-за нее названый братец. — Господин Рагнвиндр, вам не кажется, что слегка перебрали с градусом? — закашлявшись, прокричал Кэйа и поднял рассеянный взгляд на второй этаж, где за перилами уже не было видно красных волос. — Дилюк, черт тебя дери… И в этот момент перед рыцарем обрушилось тело какого-то мужика, перекинутое через перила, прямо на соседний стол, отчего две деревянные ножки того треснули и столешница обвалилась вместе с человеком. Ублюдок закричал, схватившись за руку, кость выпирала в закрытом переломе, но эта боль — ничто по сравнению с тем, что могла испытать ты. Эта боль — ничто по сравнению с тем, что задумало для него алое возмездие. Следом за скинутым телом через ограждение перепрыгнул и сам хозяин таверны. Его движения молниеносны, и казалось, он не замечал никого вокруг, даже покрасневший от жара капитан кавалерии не заставил его перевести разъяренный взгляд с ублюдка, которому мало отрезать его член вместе с языком для искупления всего, что он сотворил с тобой. Одной рукой Дилюк схватил того за ворот рубашки, стянул до удушья и потащил по полу к выходу, как тушу на убой. Мужик пытался противиться: кричал, ерзал, но от этого лишь сильнее затягивал узел на своей шее. Несмотря на жар вокруг, лицо его побледнело, а губы еще немного и начали бы синеть, но обладатель Пиро одним махом выкинул кряхтящее тело за порог таверны, и тот снова с грохотом встретился с уличными столами. — Дилюк! — закричала ты, когда совладала с оцепенением и отвращением. Голова шла кругом из-за нехватки свежего воздуха, ты медленно спустилась по лестнице, встретившись с Кэйей. — Кэйа, ты в порядке? — Я-то да, а ты… хах… — криво ухмыльнулся капитан кавалерии, когда заметил твой потрепанный вид, припухшие губы и несколько красных отметин на шее. — Понятно… вот оно что. Скотина… — последнее он едва слышно прошипел сквозь стиснутые зубы. — Как далеко он… Ты вопросительно взглянула на мужчину, но тот только сжал крепко кулак и кивнул в сторону брата, что еще стоял у дверного проема, решая судьбу ублюдка. — Успокой его, пока это место не превратилось в пригоршню пепла, — бросил Кэйа, прежде чем направиться к выходу. — Ордо Фавониус займется этим, самосуд навредит только самому Дилюку. Мы же с тобой этого не хотим, верно? Ты молча кивнула и подбежала к Дилюку, схватившись за рукав его сюртука и одернув, чтобы привлечь к себе внимание. Мужчина, как окаченный ледяной водой, опустил на тебя взгляд алых глаз, что всего секундой назад могли разрезать жертв не хуже его клеймора. Сейчас же они выглядели растерянными, с проблесками осознания. Температура в помещении наконец начала спадать. — Дилюк, идем поговорим. Рыцари сами разберу… Прерванная на полуслове, ты была притянута к широкой груди и почувствовала прикосновение теплых губ к своей макушке. Дилюк знал, что сейчас находилось на твоей шее, и если увидит это еще раз, то ему действительно придется столкнуться со всеми рыцарями ордена за право свершить расплату. Только одна мысль о том, что кто-то насильно касался тебя, принуждал делать то, за что мало лишиться конечностей, прямо под носом твоего мужчины, приводила в бешенство, даже если человек сам не отдавал себе в этом полный отчет. Когда-то перед его же носом убили отца, и он ничего не смог сделать, было слишком поздно обращать внимание на очевидные вещи, слишком поздно действовать. И это воспоминание, что кто-то пытался добраться до того, что принадлежало ему, причинить вред дорогому человеку прямо перед его чертовым носом, заставило прийти в дикую ярость. Никто и никогда больше не сможет даже пальцем дотронуться до тебя, Дилюк позаботится об этом. — Я знал, что тебе не стоит позволять работать здесь. Именно потому я ни разу не нанимал сюда официанток, — произнес Дилюк и, когда почувствовал, как твои руки сомкнулись у него за спиной, смог наконец расслабиться. — Я знаю, что ты хотела проводить со мной больше времени. Я постараюсь, чтобы ты заполучила бо́льшую часть моего времени, только… — он тяжело вздохнул, раздув твои волосы. — Оставайся в поместье. Это единственное мое условие. — Ты хочешь меня запереть? — в шутку спросила ты, тихо засмеявшись. «Да» — Хочу защитить.