Не бойся, я с тобой

– Презерватив! Ты нарушил контракт! Гондон! Рязанцев откинулся на спину, всё ещё содрогаясь и выстанывая: – Сучка! Капризная, тугая, сладкая… Глаза у него были с поволокой, и, кажется, соображал он не очень, потому что выглядел как пьяный. Псих! Я аккуратно перевернулся на четвереньки, сжал ягодицы и встал. Но по бёдрам всё равно потекло. Да и похрен. Не мой ковёр! Я был зол, взбудоражен, в амбивалентных чувствах: с одной стороны я пережил самый лучший оргазм в своей жизни, с другой – от секса с мужиком в пассивной позиции! Фак! Фак-фак-фак! В душе я, уже не раздумывая, свернул лейку со шланга и аккуратно заправил в припухший анус и промылся, вымылся до скрипа, оделся и, припадая на одну ногу, пошёл домой. Рязанцев так и лежал на ковре и смотрел в потолок бессмысленно. Рубашку и брюки он снял, одежда мятым комом валялась рядом. Хоть бы протёрся, весь в смазке и сперме впереди заляпанный. – Поехали поедим? – хрипло предложил он. Я замер. Звук его голоса, несмотря на разрядку. волновал и это меня бесило. Коньячный, осенний голос. Низкий, тёплый, с хрипотцой, и оттого интимный какой-то. – Мы не встречаемся, а я «оказываю тебе услуги, не входящие в мои прямые обязанности». – Даже во внеурочное время, – напомнил Рязанцев. – Поехали, Саш. – Хуяш! – разозлился я и, проковыляв мимо начальника, хлопнул дверью. По дороге домой зашёл в аптеку за две остановки до дома, где никогда не был, и попросил свечи при воспалении ануса. – Геморроидальное или от последствий проникновения? – От последствий, – буркнул я, а девушка вдруг облизала губы. Это чего такое было? Её заводят трахающиеся в жопу мужики? Мир сошёл с ума! Свечи оказались противовоспалительные и с обезболивающим эффектом. Так что я запихнул в себя одну сразу в коридоре. Теперь я отлично знал, зачем мужики ложатся под других мужиков. Но и знал, чем они за это платят. То ли свечи оказались волшебными, то ли задница моя предназначена была для пассивной роли, то ли грёбаный Рязанцев был действительно осторожен, но я утром смог нормально сходить в туалет, испытывая лишь небольшой дискомфорт. Коробка со свечами, лежащая на столе, напомнила мне о полученном «ранении» . «Ветеран анального фронта», хмыкнул я, ловко ввинчивая свечу. Пока пил кофе и жевал свой утренний сонный некрасивый бутерброд, свечка там усвоилась, я вытер всё лишнее и поехал на работу. По дороге договорился с мамой о визите. Проводить, увы, я завтра её не могу, но человек, который занимался всем её трипом, организовал трансфер от квартиры до номера отеля, так что я был относительно спокоен. Несколько дней у мамы будет адаптация, она отдохнёт, отоспится, позагорает, а в начале следующей недели встреча с онкологом. Лучшим в Турции. Рязанцев свою часть договора собирался выполнить, так что не зря я ему вчера подставился. Я корпел над расписанием на следующую неделю, когда ворвался Рязанцев. – Кофе, бутерброды, минет! Хам и похотливая тварь. Я ткнул в кнопку кофемашины и открыл холодильник. Сунул пару кусочков хлеба в тостер, нарезал колбасу колечками, сыр – брусочками, выложил всё на поднос и пошёл в лапы чудовища. Чудовище облапало меня взглядом, потянуло носом воздух и демонстративно отъехало на кресле от стола. Я вздохнул, поставил поднос прямо поверх бумаг и закрыл дверь кабинета. Надо придумать красную лампу над входом. Если горит, значит шеф опять кого-то ебёт. Хмыкнув, я обошёл стол и присел аккуратно на краешек, смотря на шефа сверху вниз. – Болит? – он провёл пальцами по моему бедру. – Задница – нет, душа – да. – Почему? – Разрываюсь от когнитивного диссонанса. Трудно быть благодарным и желать убить одновременно. – Ты с мамой разговаривал? – Да. – А убить почему хочешь? Ты же кончил вчера, я видел. – Я натурал. Как ты думаешь, то, что я вчера кончил от члена в заднице, было для меня приятным открытием? – Я никогда снизу не был. – Могу просветить и обещаю быть очень осторожным. – Я воздержусь. И извини за презерватив, я… увлёкся. – Мне стоит переживать о своём здоровье? – Нет. Становись на колени. – Презерватив! – Давай без него, и маму поселят в номере люкс с видом на море, джакузи и баром? – Зачем ей бар? Ей алкоголь сейчас запрещён! – Там есть шоколад. – Ты издеваешься? – Нет, Саш, правда. Я не буду кончать тебе в рот. – На лицо? Или сразу в душу наплюёшь? – И ещё маму отвезут в салон шуб! Я представил маму, которой страшно, плохо, одиноко. Какие нахер шубы? Зачем они ей в Турции? Там в сентябре бархатный сезон, вода 25, воздух 30. – Оплати ей лучше психотерапевта. – И шубу, но минет ты будешь делать мне без резинки. Я встал на колени и распахнул полы пиджака. И поднял возмущённые глаза на Рязанцева. Я не нанимался его обслуживать! Он хмыкнул и сам расстегнул топорщащиеся над эрекцией брюки, выпростав член. Пахло от него мужским возбуждением и коньяком. – Ты пил вчера? – Набухался как свинья. – Зачем? – Праздновал один момент. – М, – мне было всё равно, что он там праздновал. Надо так отсосать, чтобы он кончил быстрее. Мне ещё офис-менеджера подбирать, а я тут время трачу! Я коснулся языком головки, и член закивал мне приветливо, начал пускать слюни. Как собачка, право слово. Смазка меня притягивала. Это странное, противно-приятное ощущение, когда она растекается по слизистой, обволакивая, завораживало. Я помял переносицу, надавил на точку между бровями и втянул в себя томящийся член. Рязанцев охнул сверху, и я вдруг почувствовал, что он в моей власти. Скользя по стволу вверх и вниз, я провёл руками по подрагивающему животу, помял грудные мышцы, а потом сжал соски через тонкую ткань рубашки. Член внутри разбух, запульсировал, и Рязанцев импульсивно дёрнул бёдрами вверх, втыкаясь мне в горло. Так как руки у меня были вытянуты, а сам я нависал над ширинкой, то я вместо того, чтобы отпрянуть, от неожиданности судорожно сглотнул и, не удержав равновесия, упал вперёд, ещё глубже надеваясь на Рязанцева. Член, сминая ткани гортани, проник в горло. Мой нос упёрся в бритый лобок, я задёргался, не имея возможности вздохнуть, сжал соски сильнее и услышал, как надо мной хрипло и протяжно стонет Рязанцев, вновь кончая мне глубоко в горло. Отбросив панику, я, наконец, сообразил выпустить соски, опёрся руками о тазовые кости, с чпоком снялся с члена и судорожно, жадно вдохнул. Я чуть не удавил себя членом! Это была бы бесславная смерть, хмыкнуло моё подсознание. Единственный плюс случившегося – вкуса спермы я не почувствовал, так глубоко в горле кончил шеф. Не вставая с колен, я развернулся и выхлебал весь кофе, ещё горячий и терпкий. Горло болело. Черт, у меня то задница болит, то горло! Злобно посмотрел на Рязанцева, хоть он не был виноват, что я потерял равновесие и чуть не задушил себя его членом. У него был осоловелый вид и настолько счастливый, что мне захотелось дать ему пинка. Но вместо этого я взял его член в рот. Рот был горячим от выпитого кофе, и Рязанцев заскулил надо мной, как бездомный пёс, которому дали что-то очень вкусное. И кто из нас тут сучка? Когда температура выровнялась, я выплюнул член, опёрся о бёдра и встал. – Это было охуительно, – мечтательно сказал Рязанцев. – Не матерись, я не люблю. – Пообедаем вместе? – Я не баба! – И что? Не ешь? Не ходишь в туалет? Как ты, кстати, сегодня в туалет сходил? Больно не было? Я посмотрел на Рязанцева, как на больного, оттолкнул на стуле и покинул уголок разврата. – Кофе! – хриплым голосом сказал он мне в спину. – Я не буфетчица! – Так найми! Но кофе принеси! Кофе я принёс. А ещё дал объявление, и через два часа мне в приёмную набилось три десятка девиц разной степени свежести и наглости. Я выбрал самую красивую. Блондинку с карими глазами. Волосы, понятно, крашеные, но пофиг, главное в типе, что нравится Рязанцеву. Звали девушку Инга, и должность офис-менеджера её вполне устраивала. – Слушай, Саш, – Инга блестела глазами и говорила интимным шёпотом. – А шеф как? Красивый? Я задумался. Тело у него проработанное и ухоженное. Пахнет он хорошо. Голос просто потрясающий. Глаза в угольных ресницах необычные. Лицо… Сильный подбородок, с ямочкой. Слегка сквадраченный овал лица. Прямой нос, яркие, чёткие губы, брови густые. Но насколько это красиво, сложно сказать. Я мужчин никогда с этой точки зрения не оценивал. Вот тело мог оценить с точки зрения развитости и гармонии, но не больше. Пожав плечами, я мотнул головой, отсекая вчерашний кадр, где Рязанцев шлёпается на задницу, выпуклую и хорошо проработанную, и из его эрегированного, блестящего от смазки члена, толчками вырывается сперма. Вот это оказалось неожиданно красиво: гладкая кожа, блестящая от пота, чёткий рельеф мышц, подрагивающий живот, крепкие бёдра, слегка расставленные, с дрожащими от спазмов удовольствия мышцами, напряжённые темные соски, румянец на резких скулах, поволока в глазах и белые капли на смуглой коже. Наложив вето на этот кадр, я продолжил вводить Ингу в курс дела. Отделяя неквалифицированный труд вроде необходимости варить кофе, следить, чтобы в холодильнике был определённый набор продуктов, в лотке принтера бумага, а цветы политы, от труда квалифицированного, как то: договорённости о встречах, составление расписания, вычитывание договоров и проч и проч. Когда мимо пронёсся шеф, Инга ахнула, и глаза у неё загорелись фанатичным огнём. Отличненько. Теперь надо, чтобы и шеф проявил не меньший энтузиазм. Я вызвал техотдел, чтобы Инге организовали стол сбоку от моего, где она может скрепить договоры, рассортировать бумаги, корреспонденцию. – Саш, – Инга поставила передо мной чашку кофе, с молоком и сахаром. И положила рафаэлку. – М? – А как тут вообще с продвижением по карьерной лестнице? – У меня никак. Да и у тебя не особо. Ни твоя, ни моя должность этого не предполагают. Но я подготовил договор и поставил хорошую сумму зарплаты, так что, надеюсь, ты будешь довольна. На столе у тебя лежит, вычитай. Потом отнесёшь в отдел кадров вместе с документами, после как шеф подпишет. – Я не про то. Как думаешь, если я ему отсосу? Он же не женат и не сильно принципиален? – А, это пожалуйста. Как кофе понесёшь, так сразу можешь и предложить. Шеф снова пробежал мимо меня, обдав жарким взглядом, на Ингу даже не взглянул. – Почему он на тебя так смотрит? – Я ему утром кофе на штаны пролил. Горячий. Скулил как собака. – Ой! – Вот поэтому, Инга, нам и нужен офис-менеджер! Ну и не буду же я сам по отделам бегать. У отца на работе была восхитительная Настя, по которой я до сих пор скучаю. Работать с ней было одно удовольствие. Инга – не Настя, но и функция у неё другая. Снять с меня сексуальную нагрузку и кофе носить по щелчку смуглых крепких пальцев, которые вчера так бесстыдно и развязно поглаживали меня по простате. А, фак! – Кофе! – замигал красненьким комм, и коньячный голос разлился в помещении. – Я боюсь! – пискнула Инга. Я очень в этом сомневался, но решил поддержать девушку вне зависимости от своих ощущений. – Не переживай, сейчас вместе сходим. Инга сделала кофе, установила его на подносик, положила квадратик «Риттер-спорта» и, дребезжа чашечкой, понесла в кабинет. Я открыл перед ней любезно дверь. – Антон Сергеевич, это Инга, наш новый офис-менеджер. Она будет подавать вам кофе, чай, бутерброды и оказывать услуги вне своего стандартного спектра обязанностей. Вот её контракт, – я выложил документ на стол. Рязанцев внимательно посмотрел на меня, а потом перевёл взгляд на Ингу, которая тут же призывно ему улыбнулась. – Благодарю вас, Инга, – обворожительно сказал Рязанцев, а потом перевёл взгляд на меня. – Саша, мне надо с вами поговорить. – Мне тоже. Расписание требует вашего внимания, правок, одобрения. Сейчас я схожу за ним, – нашёл я повод уйти и оставить шефа и Ингу наедине. Я вышел, аккуратно закрыв дверь и надеясь, что ковёр теперь будет протирать именно она. Но через некоторое время зазвонил комм, я подцепив распечатку расписания, вошёл и застыл. Рязанцев сидел в кресле, на коленях перед ним стояла Инга, а вот в расстёгнутых штанах ничего не стояло, хоть и было упаковано в презерватив. – Сядь и смотри! – повелительные нотки заставили меня ляпнуться на стул. Член мне отсюда виден не был, но судя по тому, как задвигалась голова Инги, эрекция посетила хозяина кабинета. Рязанцев же зацепился за меня взглядом, откинув голову на подголовник и не отпускал, пока его чёткие губы не раскрылись и он не выдохнул резко, вновь краснея скулами. А потом улыбнулся мне настолько порочно, что у меня дёрнулся член. Я разозлился на шефа, на свою реакцию, на идиотскую ситуацию. Зачем он это делает со мной? Инга подняла голову и попыталась поймать взгляд Рязанцева. Тот похлопал её по голове и сказал: – Спасибо, Вика. – Я Инга! – Хорошо. Инга вскочила и выбежала. – Мог бы быть и повежливее с девушкой, она старалась. – Может и старалась, но ни черта она не умеет. Кончил я чудом. – Может, ты просто уже старый для таких сексмарафонов? Всё же тебе уже сорок. – Тридцать девять! И ничего я не старый. Я тебя сейчас выебу и не посмотрю, что ты в жопу раненый! – Антон Сергеевич, нам надо расписание уточнить! – воззвал я к совести Рязанцева. – Да я посмотрел его вчера. Нормальное расписание, – буркнул шеф. – Я внёс сегодня правки с учётом полученной утренней почты. – Давай его сюда! Рязанцев быстро пролистал все семь дней, от руки написал что-то и сунул мне. Я вчитался и покраснел. – Я не пойду с вами на ужин! Тем более в выходной! – Пойдёшь! Мне нужен переводчик, там будут индусы. – Но они не писали заявку на переговоры! – Ужин неофициальный. Я надеюсь их перехватить раньше твоего отца. Фёдор решил перепродавать им мой же товар. – О. Ок. – Отец в своём репертуаре. – Зачем нанял эту как её там… Риту? – сощурил глаза Рязанцев. Ну вы посмотрите, он ещё и недоволен! – Ингу. Я не буду носить тебе кофе и строгать бутерброды. – А я не буду её трахать! – взвился шеф. – Почему? Чем она хуже меня? – я начал злиться. – Ты больной? Зачем тебе конкурентка? – опять переходит на личности. Так, стоп! Конкурентка? Он что, думает, что я за него бороться с кем-то собираюсь или ревновать? – Ты ей понравился. Она красивая. В чём проблема? Стоит только на тех, кто идёт в отказ? Тебе не трахается, если человек не загнан в угол и ты не можешь дёргать его за верёвочки? Рязанцев раздул ноздри и потемнел взглядом. – Контролируй язык, Александр. Я могу быть очень неприятным человеком. – Хуже, чем есть уже сейчас? – изумился я и, кажется, перегнул палку. Неуловимое движение, удар отъехавшего кресла о стену, и вот я уже вжат ухом в стол: передо мной уголок ежедневника, дырокол и край подноса. – Ты капризная непослушная сука. И я тебя выпорю, если ты не научишься контролировать свой рот! Выпорет, понял я и неожиданно расслабился. Я очень устал за эти несколько месяцев. Я оказался не готов к происходящему в моей жизни. И если кто-то возьмёт мою жизнь под контроль, я – не против. Рука на моей холке расслабилась, переползла в волосы: они у меня с детства кудрявые, пытаться их расчесать – значит превратиться в одуванчик. Так что я их вместо расчёсывания, хорошо увлажняю бальзамом, чтобы пряди ложились локонами, а не вставали дыбом как спиральки. Почесав мне кожу головы, Рязанцев обвёл кромку уха пальцем, зацепил мочку, слегка сжал, очертил линию нижней челюсти, провёл подушечкой большого пальца по губам, надавив на нижнюю. – Ты красивый. Такое редкое сочетание светлых волос и карих глаз. И черты лица тонкие, одухотворённые. А ещё я знаю твой секрет. – Какой? – невнятно спросил я, всё ещё лежащий грудью на столе и прижавшийся ухом к бумагам. – Тебе нужна жёсткая рука. И я могу дать тебе это. А теперь вали отсюда, Саша, а то я реально тебя выебу. Я опёрся руками о стол и поднялся, избегая смотреть Рязанцеву в глаза. Не готов к сексу, не готов к тому, что он так легко «прочитал» меня. Подцепив помятое расписание, я вышел, не поднимая глаз. Запомню. Сегодняшний момент я запомню. И найду возможность вернуть "комплимент". За столом сидела Инга и зло смотрела на меня. – Что вы там делали?! – ревнует. Отлично. – Расписание уточняли. – Почему у тебя ухо красное? – Я плохо его сделал. – Рязанцев со своей властностью меня испугал и завёл одновременно. – Он всегда такой грубый? – Да. – Ничего! Я его завоюю! – мне нравится этот настрой! Удачи тебе, подруга! Она тебе пригодится! Инга носила кофе, чай и перекусы несколько раз, а я с удовольствием структурировал сложенную по папкам в компьютере документацию под свою руку. Мне нравилась моя работа. Если бы не "услуги вне круга обязанностей", я был бы практически счастлив. Периодически Инга делала набеги на мой мозг на предмет информации о так впечатлившем её шефе, но отстала, когда узнала, что я тут сам второй день работаю. Хотя у меня было ощущение, что уже месяц. За сутки упырь окрутил меня, трахнул, дважды поимел в рот, а теперь ещё и понял, что мне нужна сильная рука. Отлично! – Кофе! Я поднял голову от бумаг и Инги не увидел. Та смылась в отдел кадров с тем и пропала. Думаю, там её просветят насчёт шефа лучше, чем я. Вздохнув, я долил воды в кофемашину, досыпал зёрен и, дождавшись, пока автомат, харкая и плюясь, нацедит чашечку эспрессо, понёс его шефу. – А Вика где? – Она Инга! – Да похрен. Или ты потрахаться мне принёс? – Я сейчас оболью тебя кофе. – Лучше отпей и возьми в рот. Мне понравилось. А ты точно с мужиками там в своей Англии не спал? – Напряги СБ – узнаешь. Но даже если и спал, то что? – Ничего. Но я не хочу, чтобы ты мне врал! – А я не хочу, чтобы меня в задницу трахали. – Нарываешься? – с любопытством спросил Рязанцев и осмотрел меня раздевающим взглядом. И я понял, что стоит прекратить пикировку. – Я хотел бы уйти пораньше. – Почему? – Маму завтра проводить не удастся, у тебя переговоры как раз во время её вылета с «Элетроном», поэтому хочу сегодня это сделать. – Игорь тебя отвезёт. – Это кто? – Водитель, охранник. – У Рязанцева есть охрана? Зачем? Разве что охранять людей от него. – Я думал ты сам за рулём. – Зачем? Я устаю и иногда могу поспать в дороге. – Конечно устаёшь, трахаться с утра до ночи. – Саша! – Простите, Антон Сергеевич. И Игорь меня действительно отвёз. По дороге остановившись вначале у цветочного, а потом у кондитерской. Так что к маме я приехал не с пустыми руками.