Работа над ошибками

Оказавшись в ванной, Трусова опёрлась о раковину обеими руками и уставилась на отражение в зеркале. Жаль, девушка напротив, что сейчас наблюдала за Сашей с неприкрытым осуждением, никак не могла помочь своей копии в сложившейся ситуации: ни утешить, ни дать мудрый совет, ни поменяться с ней местами, храбро взяв на себя её бремя. Она ничего не могла сделать, ведь находилась по ту сторону. Саша же была здесь. Один на один со своей проблемой. Проблемой, висящей над ней дамокловым мечом. Саша не представляла, как провести целых два с половиной часа до будильника в одной кровати с девушкой, которая за такой короткий промежуток времени заставила испытать невообразимую гамму чувств и потрясений. С девушкой, которая сначала заставила задыхаться под толщей воды, медленно и мучительно погружаясь глубже и глубже, а теперь крепко держит, не давая опуститься на дно. Как вообще спать в подобной ситуации? Уже сейчас хаотичные мысли лавиной обрушивались на мозг Трусовой, бушующие эмоции сдавливали в тисках её сердце, а ведь Саша ещё даже не прикоснулась к кровати, где она, как предполагалось, должна была лежать рядом с любимой олимпийской чемпионкой. Пару раз плеснув в лицо пригоршню ледяной воды, Саша отчаянно пыталась привести себя в порядок. Увы, клин клином вышибать у неё получалось плохо. Точнее, вообще не получалось. Русская Ракета и так тонула, а после попытки освежиться ощущения погружения в студёную жидкость, которые до сих пор только покоились в её сознании, всплыли в реальную действительность. Остановившись на пороге спальни, Саша застала хозяйку номера за взбиванием подушек. Та как чувствовала, что за ней наблюдают, и сразу обернулась, доверившись интуиции. — Сейчас, — сказала цветочная леди, ласково улыбнувшись, и торжественно положила подушку на законное место. — Всё, я закончила. Можешь запрыгивать, — объявила она с игривыми нотками. Перед ответом Трусова глубоко вздохнула, настраивая себя на решительные слова. — Я посплю на диване, — твёрдо произнесла Саша, уверенно глядя кокетке прямо в глаза. — Что? На диване? — с лёгкой ухмылкой переспросила та, словно не только не поверила в сказанное девушкой напротив, но даже не поняла, что она имела в виду. — Да, на диване, — невозмутимо повторила Саша и, скрестив руки на груди, скрылась из поля зрения собеседницы. По-видимому, до олимпийской чемпионки дошёл смысл озвученных Сашей слов: уголки её губ мгновенно опустились, а весёлый взгляд тут же сменился растерянным. Это было последним, что успела заметить Трусова перед тем, как лишить спальню цветочной леди своего присутствия. Сделав несколько шагов, Саша остановилась и обернулась, ожидая, пока хозяйка номера последует за ней. Стоило шатенке выйти из комнаты, Саша стремительно продолжила путь в кухню-гостиную. Ловко приземлившись на небольшой диван, Русская Ракета легонько похлопала по нему ладонями и бросила в цветочную леди России самую беззаботную улыбку, на какую только была способна в состоянии невероятного напряжения. — Здесь посплю, — непринуждённо произнесла она. Олимпийская чемпионка Пекина выдержала короткую паузу, во время которой пристально всматривалась в Трусову, будто пытаясь найти подсказки такого странного поведения. — Но почему? Чем тебя двуспальная кровать не устроила? — старалась блистать спокойствием цветочная леди, однако в голосе её проскальзывала едва, но всё же уловимая грусть. Саша поняла, что она расстроена, да только не могла с этим ничего поделать. Решение принято, и принято оно не в пользу совместного сна с морковной укротительницей. Сценарий, которому собралась следовать Саша, скорее всего, окажется лучшим для них обеих. По крайней мере, она на это надеялась. — Так никто никому не будет мешать, — небрежно отмахнулась Трусова. — И как же мы можем помешать друг другу на такой просторной кровати? — с легко читающимся во взгляде укором полюбопытствовала олимпийская чемпионка. — Ну, вдруг я во сне закину на тебя ногу! Или ты на меня, — упрямо продолжала стоять на своём Саша. — Тебя что, пугает моя нога? С каких пор? — несмотря на показательно шутливые слова, хозяйка номера задавала вопросы со всей серьёзностью. — Меня больше пугает моя нога, а не твоя. Не хочу подвергать тебя опасности! — важно провозгласила Саша, закинув ногу на ногу, и тут же добавила: — Просто так будет спокойнее. Девушка напротив нахмурилась и демонстративно упёрла руки в бока. — То есть спать со мной на одном мате тебе спокойно, а с кроватью почему-то возникли непреодолимые трудности? — всё ещё пыталась понять логику Трусовой цветочная леди. — Дело не в этом, — несколько неуверенно отозвалась Саша и отвела глаза. Она окинула взглядом помещение и зацепилась за висящий в настенном держателе нож, которым олимпийская чемпионка ранее укрощала морковь. — А в чём, Саш? — как-то утомлённо спросила шатенка. — Ладно, так и быть, скажу… — театрально вздохнув, произнесла Саша. — Дело в моркови! — резко воскликнула она и направила указательный палец на холодильник. — Вдруг хитрый оранжевый овощ решит отомстить тебе за все свои страдания?! Цветочная леди в недоумении выгнула бровь. — Напугана, да? — после небольшой паузы бодро продолжила Трусова. — А ты не бойся! Я всё-всё проконтролирую. Прослежу, чтобы ни одна морковная палочка не сбежала из заточения и не добралась до тебя. Только через мой труп! Только через мой диван! Точнее, твой. Точнее, гостиничный… Ну, неважно! — На какие жертвы ты идёшь ради меня! — с лёгким сарказмом заметила титулованная кокетка. Саша лишь молча кивнула с внешне довольным видом. На самом же деле довольна она не была. Саша слишком ослабила хватку, еле удерживаясь за спасительную ладонь. Русскую Ракету одолевал страх, что теперь оберегающая от падения рука разожмётся совсем, и она балластом пойдёт на самое дно… А ведь всему виной её собственные решения и поступки. Осознание этого давило ещё сильнее. Саша аккуратно прилегла на диван, скромно сцепила руки в замок и невинно-невинно посмотрела на неотрывно наблюдающую за ней олимпийскую чемпионку. Та даже немного смягчилась от развернувшейся перед ней умильной картины. — У меня нет второго одеяла, — ни с того ни с сего выдала цветочная леди России. — И не надо, — принялась отнекиваться Саша. — Мне и так хорошо. Честно. Хозяйка номера вдруг торопливо покинула кухню-гостиную, оставив Трусову в гордом одиночестве. Саша успела расстроиться столь неожиданной разлуке, но не прошло и минуты, как она увидела бросившую её девушку. Цветочная леди вернулась, причём не с пустыми руками. Она несла подушку. Подушку для Саши, чтобы та не мучилась на жёстком диване. Ну и как после такого Саше чувствовать себя хорошо? Хоть от поступка олимпийской чемпионки Пекина по телу Русской Ракеты и разлилось будоражащее тепло, она, как бы ни желала, не могла всецело отдаться приятным ощущениям и мыслям. В сложившейся ситуации это было бы нечестно, неправильно, несправедливо по отношению к любимой. Саша не понимала, чем заслужила такую нежность. Она решительно отказалась делить с цветочной леди кровать, а та, стойко проглотив обиду, продолжает заботиться о ней. Может, прониклась героическим стремлением Трусовой защитить её от злостной морковки? Услуга за услугу? — Спасибо, — смущённо произнесла Саша, приняв сидячее положение и взяв подушку из рук хозяйки номера. — Ну что ж, спокойной ночи, — ласково, но с некоторой твёрдостью в голосе произнесла олимпийская чемпионка. — Спокойной ночи. Кротко улыбнувшись напоследок, шатенка удалилась в спальню. Саша смотрела девушке вслед и с каждым её шагом давала себе мысленную пощёчину. За чрезмерную трусость. За чрезмерную нерешительность. За чрезмерную осторожность. За слабость. За слабость. За слабость. Когда цветочная леди исчезла из поля зрения, Трусова обхватила подушку, крепко прижала к себе и закрыла глаза. Руки, к сожалению или к счастью, ещё помнили нежность объятий и тепло стройного тела олимпийской чемпионки. Саша никак не могла отпустить это невесомое ощущение, намертво застывшее на её пальцах. Вряд ли у неё вообще когда-либо получится выкинуть подобное из головы. Даже просто-напросто обнимая подушку, Саша невольно окуналась в те мгновения. Наверное, Трусова совершила ошибку, когда всё же сделала шаг в неизвестность. Ведь глубина неизвестности всегда таит в себе непредсказуемые течения и скользкие подводные камни. Саша вновь разорвала объятия с цветочной леди, только на сей раз не настоящей, а лишь замещённой принесённой ею подушкой. Подмена произошла настолько стремительно, что Саша не успела опомниться, как отдалась во власть невольно воспроизведённому воспоминанию. Трусовой было за это очень-очень стыдно. Не только перед хозяйкой номера, что даже не подозревала о происходящем, но и перед собой. Имитация оставалась просто имитацией, не идущей ни в какое сравнение с реальными ощущениями, к тому же сама идея заменять любимого человека чем-то или кем-то вызывала у Саши отвращение. Положив подушку под голову, Саша легла и постаралась заснуть. Увы, её намерение не увенчалось успехом. Она без конца ворочалась с боку на бок, отчаянно пытаясь найти удобное положение, в котором смогла бы хоть немного расслабиться, но тщетно. При этом Саше не было ни холодно, ни жарко, да и диван совсем не тревожил. Внешняя среда никак не мешала Трусовой осуществить её простое, на первый взгляд, желание поскорее забыться сном — непреодолимые препятствия шли изнутри. События последних часов то и дело всплывали в памяти, не давая обрести долгожданный покой. В голову назойливо лезли мысли о девушке, что, в силу своей усталости после довольно насыщенного дня, наверное, уже давно спала. А ведь у Саши тоже был насыщенный день. Пожалуй, даже слишком насыщенный. Саша тоже устала. Устала так много думать. Устала так много чувствовать. Трусова не имела ни малейшего понятия о том, сколько продолжались её бесплодные попытки заснуть. Казалось, что прошла целая вечность. Телефон лежал рядом, но Саше не хотелось смотреть на время. Вдруг до жестокого звона будильника оставались считанные минуты? А вдруг Русскую Ракету, наоборот, до его сладостного пения поджидало ещё много-много мучительных минут? Зачем лишний раз расстраиваться? Пускай всё это станет сюрпризом, а уж потом будет видно, хорошим или плохим. Взгляд Саши постоянно цеплялся за подаренный ею хозяйке номера будет цветов, что стоял в вазе на столе неподалёку. Прекрасные белые тюльпаны только множили мысли о возлюбленной, не давая Трусовой расслабиться и хоть ненадолго выкинуть её из своей головы. Саша не боялась — просто не любила спать в кромешной темноте, а ночника в номере не было. Потому-то она и решила раздвинуть шторы на окнах. Тусклого света уличных огней вполне хватало, чтобы тюльпаны прямо-таки сияли, снова и снова притягивая Сашин взор. Полежав немного с зажмуренными глазами, Трусова не выдержала и в очередной раз повернулась лицом к спинке дивана, заблокировав себе обзор на провоцирующие цветы. Наступившая после данного действа тишина в следующее мгновение неожиданно прервалась: внезапно послышался шум шагов. Несложно догадаться, кому он принадлежал. Саша подумала, что хозяйка номера направлялась в туалет, но не тут-то было. Звук замер в дверном проёме в кухню-гостиную, к которому Саша лежала спиной. Поворачиваться обратно она пока не отваживалась, так что приходилось анализировать ситуацию лишь при помощи слуха. Поначалу ничего не происходило. Трусова уставилась в одну точку на спинке дивана и нервно комкала в кулаке угол подушки. Она металась между двумя вариантами: притворяться спящей и дальше или всё же выдать себя. Саша практически не дышала, напряжённо вслушиваясь во вновь воцарившуюся тишину в надежде уловить хоть какие-нибудь знаки, которые помогли бы ей принять решение. Однако цветочная леди России просто стояла и молчала. Застыла на месте, словно статуя в музее. Может, с величайшим усердием пыталась распознать, спит Русская Ракета или нет, а может, погрузилась в её скрытое созерцание. Мало ли, что на уме у морковной укротительницы! — Не спится? — раздался вдруг спокойный, чуть насмешливый голос. — Может, на кровати было бы лучше? Саша еле сдержалась, чтобы не вздрогнуть. Хоть она и готовила себя к такому повороту событий, олимпийская чемпионка Пекина всё равно застала её врасплох. Правда, несмотря на это, ответила Трусова сразу. Уверенность, с которой шатенка обратилась к Саше, не исключено, что спящей, отчасти передалась и самой Саше. — С чего ты взяла, что я не сплю? — спросила она, стараясь звучать как можно более невозмутимо. — Если бы спала, не говорила бы со мной сейчас, — резонно заметила хозяйка номера. — А вдруг это ты меня разбудила? — столь же резонно предположила Саша. — Вот и не сплю теперь. — Очень сомневаюсь. Думаешь, я не слышу, как ты тут ворочаешься? Трусова улыбнулась. Могла себе позволить, ведь взору цветочной леди по-прежнему была открыта лишь её спина. — Так ты поэтому не спишь? Что, даже чудодейственная сила кровати не спасла? — осведомилась Саша с лёгкой издёвкой. Олимпийская чемпионка глубоко вздохнула и после небольшой паузы сказала: — Поверь, твоё ворочание здесь совсем ни при чём, Саш. Это было бы слишком просто. Сашу насторожила серьёзность, с которой цветочная леди произнесла данные слова. И ладно ещё, если бы одна только серьёзность! В голосе фигуристки отчётливо слышалась усталость — странная, безнадёжная, даже какая-то отчаянная. Недолго думая, Трусова медленно поднялась на диване, повернулась к собеседнице и села, по-турецки подобрав под себя ноги. Она не знала, почему не сделала этого раньше, в момент, когда всё-таки решилась ответить шатенке. Саша ведь прекрасно понимала, что разговаривать с кем-то спиной — ну уж очень неправильно. Тем не менее что-то силой удерживало её, не позволяя встретиться с олимпийской чемпионкой Пекина лицом к лицу в непредвиденной ночной беседе. Что-то, что, возможно, звалось простым смущением, обусловленным неловкостью сложившейся ситуации, а возможно, навязчивым страхом, подобно тени следующим за Трусовой по пятам. Или же на её долю вылилась целая смесь сих явлений? Как бы то ни было, Русской Ракете удалось побороть это что-то и взглянуть в глаза если не страху, то хотя бы цветочной леди России. Большое достижение, между прочим! Перемены в положении Саши, видимо, дали зелёный свет переменам в положении хозяйки номера. Поймав взор Трусовой, олимпийская чемпионка немедленно пересекла порог кухни-гостиной, оказавшись наконец внутри, и сделала несколько шагов к дивану. При этом она не стала подбираться близко, а сохраняла некоторую дистанцию. Цветочная леди выглядела измученной. Уличного света вполне хватало, чтобы увидеть это в облике олимпийской чемпионки. Удивительно, ведь ещё совсем недавно её прямо-таки переполняла энергия. Что же случилось за то время, что фигуристки находились в разных комнатах? Саша старательно пыталась подыскать не то чтобы правильные — хоть какие-то слова. Может, в действительности и прошло всего несколько секунд, но Трусовой казалось, будто она молчала уже целую вечность. Сосредоточиться, смотря в любимые карие глаза, было ну абсолютно невозможно, и Саша опустила взгляд. Опустила взгляд специально, но на губах собеседницы задержала его совершенно случайно. Оставалось только надеяться, что с такого расстояния девушка напротив не смогла распознать, куда на пару секунд обратила свой взор Русская Ракета. Саша быстро спохватилась и посмотрела на тапочки хозяйки номера. Краем глаза она вдруг заметила, как шатенка мечтательно уставилась в окно, обхватив запястье. — Знаешь… Говорят, по ночам человек становится другим, — внезапно заговорила олимпийская чемпионка, заставив Трусову вернуть взгляд. — Более открытым, откровенным. Поэтому и общение между людьми в ночное время происходит на несколько ином уровне. Уходит суета, отступают дневные заботы… Голова освобождается, и у человека появляется возможность подумать о чём-то другом, не менее для него важном. О чём-то, что сидит глубоко внутри и смиренно ждёт своего часа. О чём-то потаённом, что он порой вынужден скрывать не только от посторонних, но и от самого себя. Хозяйка номера замолчала и плавно перевела глаза на Сашу, что наблюдала за ней, как завороженная. Лёгкая улыбка тронула губы цветочной леди. — А ещё ночью рискуешь наговорить много лишнего, — подала голос Саша, убедившись, что собеседница закончила свою речь и теперь ожидала обратной связи, — того, о чём следовало бы молчать. — Может, совсем не лишнего. Может, того, о чём молчать как раз таки не следовало. Придвинувшись к краю дивана, Саша спустила ноги на пол и сцепила руки в замок. — Например? — случайно спросила она с такой интонацией, словно вызывала цветочную леди России на дуэль мнений. — Ну, то есть… — успела пробормотать Трусова перед тем, как её лишили возможности исправиться. — Например, о чувствах, — с олимпийским спокойствием произнесла олимпийская чемпионка. Саша запуталась в происходящем окончательно, и это не могло её не пугать. Нечто похожее испытываешь при просмотре остросюжетного сериала по телевизору, когда, случайно пропустив одну серию, сразу принимаешься за новую. Просто идёшь дальше, не имея возможности наверстать упущенное. Глядишь — очень интересно, только хорошо бы знать, что вообще творится. Примерно так Саша и ощущала себя после сказанного цветочной леди России. Русская Ракета определённо что-то пропустила. Что-то действительно важное. Промчалась мимо, не обратив должного внимания. И что же ей теперь делать? Она не готова! К чему? Да ко всему! Кто знает, что её ждёт впереди… — О каких это чувствах? — нервно усмехнулась Саша, хотя в данный момент ей было отнюдь не до смеха. Опасность подползла как никогда близко. — У меня на личном фронте без перемен, так что рассказывать нечего. Не кусай руку, которая тебя кормит. Не кусай. Нельзя-нельзя-нельзя. Рука, которая кормила Сашу, явно не заслуживала такого отношения к себе. Потому, чтобы ненароком не навредить ей, Саша решила пойти на радикальные меры. Трусова перестала держаться за спасительную руку. Отпустила. Теперь всё будет хорошо. Теперь всё будет хорошо? — Тебе нравится со мной играть, да? — прогнав улыбку со своего лица, сказала как отрезала морковная укротительница. Кажется, у спасительной руки накопились серьёзные претензии к Саше. Начинало пахнуть жареным, и, если учесть, что морковь всё ещё отдыхала в холодильнике, бояться нужно было именно Трусовой. Ну а кто, если не Трусова, мог на ура справиться с ролью жалкого труса? Ей даже притворяться не надо — страх схватил за горло и потихоньку, не торопясь, сводит с ума. Сжимает свои сильные ледяные пальцы и чуть погодя разжимает. Сжимает и разжимает. Сжимает и разжимает. Страх, как истинный джентльмен, взял всю грязную работу на себя, а надежда лишь стояла рядом и со странной задумчивостью наблюдала за происходящим. Не определилась, на чьей стороне играет? — Ты о чём? — с дрожью не только в голосе, но и в сердце произнесла Саша и прочистила горло, чтобы хоть немного скрыть волнение. Цветочная леди ответила не сразу. Чуть прищурившись, она смотрела в Сашины глаза так, будто с их помощью пыталась узнать, что у неё на уме. — Правда не понимаешь или просто делаешь вид? — Я не умею читать мысли. Ты, видимо, тоже, раз задаёшь мне такой вопрос, — с обидой отозвалась Саша, потирая запястье. Девушка напротив плавным движением запустила пальцы в волосы и провела по ним, убрав мешающие пряди назад, а затем скрестила руки на груди. — Сначала пялишься, — грубовато начала олимпийская чемпионка и тут же остановилась, видимо, пожалев о собственной несдержанности. Она сомкнула веки на несколько секунд, глубоко вздохнула и открыла глаза вновь. — Смотришь, — исправилась шатенка и продолжила уже спокойнее, — на меня всё шоу, ни с того ни с сего даришь эти чудесные тюльпаны, заваливаешь приятными словами… Потом заявляешь, что просто-напросто решила поддержать меня. Премьера же! — довольно звонко воскликнула цветочная леди, но быстро вернулась к прежнему тону. — Ладно. Хорошо, я очень тебе благодарна. Честно. Что дальше? Неожиданно берёшь и поёшь «чай на столе, жаль, что не ты», а когда я присоединяюсь и допеваю, просишь разрешение на то, чтобы обнять. Причём вздумала сделать это не по-обычному — со спины! — насмешливо произнесла хозяйка номера последние слова, а взгляд её ощутимо погрустнел. — И ведь… — Если ты была против, надо было прямо об этом сказать, — угрюмо глядя себе под ноги, резко перебила собеседницу Трусова, после чего направила взор на неё. Спасительная рука вцепилась в Сашину мёртвой хваткой, превращаясь в губительную. Наверное, мстит. А за что? За что эти тонкие изящные пальцы со столь удивительной силой впились в Сашину бедную руку? За что Трусовой такая боль? За то, что ей не хотелось обременять свою спасительницу? Или… Неужели Саша всё же укусила кормящую её руку? Теперь кусают Сашу. — Что? Против объятия? — удивлённо переспросила цветочная леди, и лицо её вдруг немного смягчилось. — Саш, неужели ты на самом деле думаешь, что я насильно заставила себя перетерпеть момент, когда ты меня обнимала? Или Саша кусает себя сама? — Ладно! — уклонившись от вопроса, выразительно протянула Саша. — Раз ты была не против, почему сейчас говоришь об этом так, будто случилось что-то плохое? — Потому что так и есть, — на выдохе произнесла шатенка. Вскинув брови и слегка поджав губы, Трусова опустила взгляд на свои руки, которые она, сама того не ведая, нервно сжимала и разжимала уже неизвестно сколько времени. Затем, усилием воли остановив этот беспокойный процесс, Русская Ракета подняла голову, посмотрела цветочной леди России прямо в глаза и промолвила: — И в чём же дело? Тебе не понравилось? — Дело как раз таки в том, что мне понравилось, — ответила девушка напротив, пускай без улыбки, зато наконец тем ласковым голосом, по которому Саша успела сильно соскучиться. На душе сразу стало тепло и приятно. — Это плохо? — с недоумением спросила Трусова. — Я ещё тогда сказала, что ты можешь обнимать меня без разрешения, — отозвалась олимпийская чемпионка и вдруг двинулась к кухонному гарнитуру. — Неважно, каким образом и сколько по времени. Как тебе хочется, так и обнимай, — добавила она, наливая себе стакан воды из стоящего рядом с электрическим чайником графина. Сделав пару глотков, она аккуратно поставила стакан на столешницу, не издав и звука, а после повернулась к Саше. — Я пытаюсь развязать тебе руки, а ты лишь туже затягиваешь узлы. Тебя пугает свобода, — хладнокровно заявила шатенка. Она выдвинула стул из-за стола, пододвинула его поближе к дивану и села, сложив руки на коленях. Теперь Сашу удерживали две спасительно-губительные руки. Вторая, внезапно объявившаяся, крепко схватила её за запястье и сжимала так сильно, что хотелось плакать. Саша промолчала, не зная, что ответить на слова собеседницы. Более того, она не знала, как вообще на них реагировать. — Ты и в этот раз не решилась бы меня обнять, если бы не морковка, — продолжала тем временем морковная укротительница. — Тебе нужны ограничения. Я бы в любом случае дорезала эту несчастную морковь, а значит, объятия в итоге обязательно пришлось бы разорвать, так как у меня были ещё дела. По идее, с того момента, как мы вошли в номер, тебе ничто не мешало и, скажу больше, до сих пор не мешает обнимать меня хоть до самого утра. Но ты этой возможностью не воспользуешься — ограничений нет. А обнимать меня неограниченно ты не в состоянии. Но хочешь. Ты ведь могла обнять меня и чуть погодя отпустить — обычное объятие. Но нет, ты дождалась, когда я закончу с морковкой. Только тогда отпустила. Саша чувствовала себя так, словно любимые руки осторожно вспороли ей живот и теперь тихонько-тихонько копались в её внутренностях. — Звучит… самоуверенно, — несколько растерянно отозвалась Трусова и на миг отвела взгляд. — Только звучит, Саш. Я не знаю, что у тебя в голове. — А что у меня на сердце, значит, знаешь? — поинтересовалась Саша точно не с насмешкой и не то чтобы с недоверием, а, скорее, с робкой надеждой. Уголки губ цветочной леди чуть приподнялись. — Нет, этого я тоже не знаю. Просто делаю выводы по тому, что вижу. Смотрю на твоё поведение, соотношу с характером. Вот и всё. — Довольно субъективно. — Не спорю, но по-другому никак, — с ощутимой грустью произнесла шатенка и опустила взгляд на свои руки, что на удивление спокойно лежали на её коленях. Она медленно сжала пальцы в кулаки, словно из любопытства посмотреть, как это выглядит, и подняла глаза на Трусову. — Чуть что, ты сразу закрываешься от меня, — вдруг добавила олимпийская чемпионка Пекина уже более твёрдым голосом. — Я не закрываюсь… — нерешительно попыталась возразить Саша. — Не закрываешься, Саш? — с нарочитым удивлением переспросила девушка напротив. — Внезапно заговариваешь про поцелуй и сразу же сыпешь фразами «я несерьёзно», «глупая шутка», «какие нам с тобой поцелуи», «забей», не дав мне и слова вставить. Не закрываешься, да? — обида вырывалась из цветочной леди России, и ей это, судя по всему, не сильно нравилось. — Ни с того ни с сего отказываешься спать со мной на одной кровати, — сказала она, быстро овладев собой. Теперь голос её звучал не только безмятежно, но и немного тише обычного. — Ты спокойно засыпала со мной на одном мате в зале, могла заснуть и в самолёте, и в машине, положив голову мне на плечо. Зато сейчас спать со мной на просторной двуспальной кровати почему-то не можешь. Наотрез отказываешься, прикрываясь какими-то нелепыми отмазками. Хочешь защитить меня от хитрого оранжевого овоща? — чуть наклонившись вперёд, абсолютно серьёзно произнесла хозяйка номера, припомнив Трусовой её недавние слова о мести морковки. — А кто защитит меня от тебя? Кто защитит меня от игры, которую ты вот уже столько времени ведёшь с моим сердцем? — пристально всматриваясь в глаза напротив, ещё тише промолвила она, словно боялась, что их разговор кто-то подслушает. Саша понятия не имела, что творилось с сердцем её собеседницы, зато была прекрасно осведомлена о состоянии собственного. Чувствовала, как оно скакало вприпрыжку, хотя ранее его будто стянули обручем. И ведь могло себе позволить — в груди вдруг стало в разы больше места. Слова цветочной леди, казалось, преобразовались в молот и сильными ударами разбили груду тяжёлых камней, что покоилась внутри Саши. — А что с твоим сердцем? — осторожно задала вопрос Саша. Олимпийская чемпионка улыбнулась так трогательно беззащитно, что Трусова замерла и перестала дышать. — Да ничего особенного. Просто разрывается от чувств, — отозвалась шатенка, после чего улыбка плавно сошла с её лица. — Чувств? — переспросила Саша, с силой вцепившись ногтями одной руки в тыльную сторону ладони другой. Если бы она не ощутила боли, вполне логично было бы предположить, что происходящее — всего лишь игра воображения, иллюзия, сон. Что угодно, только не реальность. А реальность — это жизнь.

Боль напоминает нам, что мы живы…

— Я люблю тебя, Саш.

…а любовь напоминает, зачем мы живём.

Уильям Пол Янг

Сашу мощным рывком выбросило из воды. Фигуристка вознеслась над её гладью. Казалось, сама Вселенная настойчиво нашёптывала: «Лети, Русская Ракета, лети же! Спасена! Свободна! Жива!» Трусова застыла в непонимании. А как лететь? Саше не давала утонуть девушка, которая и сама всё это время тонула. Как Ракете лететь, когда её спасительница осталась внизу? Как Ракете лететь, когда её спасительница шла ко дну, точно разбитый корабль? Цветочная леди — не ракета. Если даже Саше не удалось взлететь без помощи, то как быть Ей? Саша с громким всплеском рухнула обратно в воду. Надо спасать свою спасительную руку. — Я не разговаривала с Марком по телефону. Ну, когда ты подошла ко мне у «Айсберга», — неожиданно заявила Трусова и, подбирая слова, остановилась. Спустя пару секунд замешательства лицо олимпийской чемпионки вдруг осветилось мягкой улыбкой. — Да я вообще ни с кем не разговаривала. Просто спасалась от фанатов. Просто… — Играла? — смело предположила хозяйка номера. А ещё говорила, не знает, что у Саши в голове! — Играла, — виновато усмехнулась Саша, а затем резко нахмурилась. — Но не с тобой. Изначально я не планировала впутывать Марка. Не планировала тебе врать. Я, как тебя увидела, вообще забыла о том, что продолжала держать телефон у уха, — протараторила она и облизнула пересохшие от волнения губы. На мгновение закрыв глаза и шумно вздохнув, Саша с максимальной серьёзностью добавила: — У меня нет намерения играть с тобой. Никогда не было. И уж тем более я не хочу играть с твоими чувствами. — Тогда не нужно играть со своими, — участливо заметила цветочная леди. Она поднялась со стула, подошла к дивану и, помедлив пару секунд, в течение которых Саша внимательно глядела на неё снизу вверх, робко опустилась рядом. Ну как рядом — между фигуристками совершенно точно мог разместиться ещё один человек, если не два. Судя по всему, данный факт смутил и хозяйку номера, только, в отличие от Трусовой, она осмелилась-таки преодолеть столь «непреодолимую» преграду — пододвинулась ближе. Всё верно! Как говорится, сама заварила кашу, сама её и расхлёбывай. Сама села далеко, сама теперь и разбирайся с возникшей проблемой! Правда, если бы не решимость олимпийской чемпионки, ничего бы не изменилось. Совсем ничего. Она выступила инициатором этой ночной беседы. Она сократила расстояние, что столько времени разделяло их с Сашей, причём во всех смыслах. Она призналась в чувствах. И Она… пошла дальше. Цветочная леди России доверчиво положила голову на плечо Русской Ракеты. С охотой взялась за протянутую ей спасительную руку. Однако Саша продолжала ощущать себя так, словно спасают именно её. До сих пор. Всё ещё. Наверное, вот она — взаимность? Морковная укротительница блистала храбростью, и Трусова не хотела отставать от неё. Трусова не могла позволить себе трусость. Только не теперь. Важно было не упустить то трепетное и нежное, что соединило два бьющихся в разных телах сердца. То пронзительно искреннее, что открыло двум влюблённым сердцам путь друг к другу, подобрав ключики к их грудным клеткам. То невообразимое, что дало возможность любовь и дарить, и получать. А воображать и не надо. Это надо просто признать и принять, прямо как чувства, от которых пытаешься убежать, порой разрушая не только себя, но и того, кого любишь. Чувства… На чувствах строится всё. То трепетное и нежное, то пронзительно искреннее, то невообразимое, что в настоящий момент связывало Русскую Ракету с цветочной леди России, вовсе не случилось бы, продолжай они и дальше прятать друг от друга свои чувства. Чувства наполняют реальность, а реальность подчас жестоко их губит. Нечестно. Неправильно. Несправедливо. Неблагодарная! — Я люблю тебя, Ань. И мои чувства — самое реальное, что есть в этой грёбаной реальности. Трусова скользнула рукой к талии Щербаковой и аккуратно обняла её. — Докажи, — вдруг на полном серьёзе сказала Аня и подняла голову. Карие глаза испытующе уставились на Сашу. — Не веришь мне? — не обиделась, а, скорее, удивилась Саша. — Верю. Я хочу, чтобы ты и сама верила. — Я верю, Ань. В противном случае я бы всё это сейчас не говорила, — твёрдо произнесла Трусова. Аня вручила Саше лёгкую улыбку и неожиданно опустила взгляд на её губы. Под таким взглядом можно запросто утонуть и без воды! А Саша и не против. Тонуть от любви и тонуть в любви — совершенно разные вещи. — Тогда почему твои губы всё ещё так далеко от моих? — практически шёпотом спросила Аня. — Потому что я хочу, чтобы ты меня поцеловала. Саше стоило большого труда сдержаться и не отвести взор, произнося эти слова. Правда, ещё сложнее было озвучить их с невозмутимостью, подобной, ну или хотя бы приближенной к Аниной. В карих глазах заплясали загадочные огоньки. Кое-кто преисполнился уверенности! Щербакова не только сохраняла самообладание, но даже достигла состояния кокетливой игривости. — А если не поцелую, что будешь делать? — полюбопытствовала Аня, хитро прищурившись. — Хотя ладно. Полагаю, мы никогда не узнаем, что бы ты делала в таком случае, — торопливо добавила она, опередив слова Саши по этому поводу. — Почему же? — непонимающе пробормотала Трусова. Вместо ответа Аня внезапно подалась вперёд и осторожно поцеловала Сашу в уголок губ. Ледяная бушующая вода осталась далеко внизу, а вместе с ней и сама Земля. Либо Саша отлично справилась с ролью спасительницы, либо Аня — с ролью космонавтки. Одного короткого поцелуя вполне хватило, чтобы двигатели Русской Ракеты моментально активировались, и она устремилась ввысь. Столь нежный-нежный, столь робкий-робкий, он красноречиво свидетельствовал о неподдельной искренности чувств, о том, что ни о каком мимолётном влечении не могло быть и речи. Бесстрашная Аня дерзко поцеловала Сашу, правда отважилась сделать это не прямо в губы, а только в уголок. Бесстрашная Аня с очевидным успехом реализовала своё желание, правда в несколько изменённой форме, потому как не позволила себе большего. Бесстрашной Анечке тоже страшно. Щербакова отстранилась и мягко улыбнулась. Беспечная космонавтка! Отпускать управление сейчас — довольно плохая идея. Русская Ракета поднялась слишком высоко, чтобы теперь просто взять и остановиться посреди пути! После такого фееричного взлёта им обеим будет очень больно падать. А Трусова дико устала от боли, и вряд ли она одна. Зачем падать, когда можно лететь ещё выше? Зачем ограничиваться малым, когда можно преодолеть атмосферу и выйти в открытый космос? И Саша ухватилась за эту возможность. Приняв томное выражение лица и слегка приоткрыв рот, она уставилась на уже не такие чужие губы, однако на этот раз не прикрываясь случайностью, а с вполне осознанным желанием, о котором весьма недвусмысленно намекнула. Обратная связь последовала незамедлительно, потому что Аня сразу уловила ход Сашиных мыслей. Улыбка сползла с её лица, сменившись сосредоточенностью. Обстановка накалилась до предела и грозила неожиданностями, к которым каждая из фигуристок, впрочем, была абсолютно готова. Саша не хотела больше терять ни секунды времени впустую и нежно провела ладонью по шее Ани, вызывая у неё мурашки. Но на этом Трусова останавливаться не собиралась. Она свободно запустила пальцы в волосы на затылке Щербаковой и притянула её к себе, вовлекая в настойчивый поцелуй. Аня податливо отвечала, обвивая руками талию Саши. Какие-то доли секунды — и Русская Ракета, кажется, впервые познала космос, причём не одна, а со своей бесстрашной космонавткой. Подобный прорыв не прошёл бесследно — внутри Саши как будто что-то взорвалось. Наверное, перегрелись двигатели, достигшие апогея своей работы. Ну и ладно, это того стоило! Подумаешь, какие-то двигатели… Ещё починятся! Потом Аня обязательно приведёт их в надлежащее состояние. А пока следовало отдаться моменту целиком и полностью. К сожалению, у Вселенной были другие планы на сие приключение. Она, видимо, решила пошутить и вступила в сговор с будильником, который с внеземной ответственностью отнёсся к порученной ему миссии и прозвенел так безжалостно, как только мог, оповещая о завершении покорения космического пространства. К счастью, это лишь мелкая перипетия на пути к большому будущему. Да, разрывать поцелуй, о котором столько мечталось, — обидно. Да, выпускать из рук любимого человека — трудно. Да, расставаться, теряясь в разных городах, — мучительно. Однако после пережитого опыта подобные испытания казались не такими страшными. Быть рядом друг с другом и одновременно очень далеко, вместе и в то же время порознь — вот что несоизмеримо обиднее, труднее и мучительнее. Теперь всё изменилось. Теперь Саша знала, что у неё есть её Аня, а Аня знала, что у неё есть её Саша. Преграды ещё наверняка ждали девушек на пути, но самые главные преграды они уже сумели преодолеть. Сочи Саша покинула по-настоящему свободным человеком, несмотря на тот факт, что с её холостяцкой жизнью отныне было покончено.

И я готов расцеловать город Сочи

За то, что свёл меня с тобой

Впрочем, покончено было не только с холостяцкой жизнью, но и с игровой. Истинные чувства наконец полностью высвободились из оков хитрых манипуляций, которыми Саша душила сама себя. Снова и снова перед ней вставал один и тот же выбор. Выбор, что отнюдь не относился к разряду тех, с какими обычно сталкиваешься в визуальных новеллах. Выбор, с которым на сей раз Саша больше не могла тянуть. Выбор приемлемой для фаворита реплики — это не выбор между безопасной игрой и непредсказуемой реальностью. Ситуация достигла критической точки, так что Трусовой ничего не оставалось, только принять твёрдое решение. Она перестала играть, и настоящее оказалось куда лучше, чем его упрощённая имитация. То новое и доселе неизведанное, что открылось Саше, определённо пришлось ей по вкусу. Неудивительно, что у неё отпало всякое желание играть в любовь как в реальности, так и в виртуальности. Своими прежде драгоценными визуальными новеллами Саша старалась компенсировать недостаток любви. Теперь Русская Ракета прекрасно обходилась и без них, ведь её жизнь была полна любви.