Работа над ошибками

— К тебе или ко мне? — спросила Саша, нарушив затянувшуюся ночную тишину, лишь изредка прерываемую звуком проезжающих мимо автомобилей. Она оторвала взгляд от экрана телефона, где было открыто приложение для заказа такси, и посмотрела на свою Аню. — Звучит так, будто мы только-только познакомились в клубе и теперь выбираем, у кого провести ночь, — немного насмешливо сказала Аня, наблюдая за котом, что беззаботно умывался неподалёку. — Ну, тогда могли и не выбирать, а сразу в клубе, — совершенно спокойно отозвалась Саша. Аня явно опешила от этих небрежных слов, что легкомысленно кинули ей в лицо. Карие глаза мгновенно оторвались от столь чистоплотного животного и устремились на Русскую Ракету. Оказавшись под прицелом весьма и весьма строгого взгляда, Саша широко заулыбалась и с предовольным видом вскинула брови. — Что именно «сразу в клубе»? — требовательно осведомилась Щербакова, выжидающе скрестив руки на груди. — Ничего, что тебе не понравится, — низким соблазнительным голосом ответила Трусова, наклонившись к уху собеседницы. — Ещё никто не мог устоять, — добавила она и отстранилась, напоследок подмигнув. — Не боишься, что я стану первой? — приподняв бровь, скептически поинтересовалась Аня. — Что тогда будешь делать? — Думаю, мы никогда этого не узнаем… Потому что ты не откажешься от такого удовольствия, — лукаво ухмыльнулась Саша. — Я тебя разочарую… — драматично вздохнула и показательно развела руки в стороны Аня. — А я тебя очарую, — Саша продолжала ловко сёрфить на случайно пойманной ею волне флирта. Трусова демонстративно откинула волосы назад и встала в горделивую позу. Она невинно улыбнулась, и эта невинность стала самым страшным оружием в столь умелых руках. — Ладно, — сдалась Щербакова под его прицелом и перевела тему. — Давай к тебе. У меня все дома. — Зато у меня не все дома! — недолго думая, загадочно произнесла Саша. — Ну же, спроси почему. — А зачем спрашивать? И так всё понятно, Саш. Ты ведь живёшь одна. И ты в данный момент не дома. Всё сходится, — невозмутимо заметила Аня. — А вот и нет! Ответ неверный. Не угадала и не угадаешь никогда, — упрямилась Саша, красноречиво намекая на то, чтобы ей наконец задали заветный вопрос. Между делом она забегала пальцами по экрану телефона, заказывая такси на свой адрес. Приложение её уже заждалось… — Окей. И почему же у тебя не все дома? — великодушно пошла на поводу у Саши Аня. Трусова состроила очень хитрое лицо и, покончив-таки с вызовом транспорта, выразительно посмотрела на собеседницу. — А потому что мне вскружила голову одна российская фигуристка-одиночница, олимпийская чемпионка Пекина и просто прекрасная кареглазая шатенка, — торжественно объявила Русская Ракета. — Есть предположения, кто бы это мог быть? — Ну, судя по описанию, хорошо подходит Камила, — с нарочитой задумчивостью хмыкнула Аня и для пущего эффекта приложила пальцы к подбородку. От таких внезапных слов Саша встала в ступор. Улыбка моментально исчезла с до этого беззаботного лица. — Ань, ты серьёзно? Ты на полном серьёзе ревнуешь меня к Камиле? — искренне недоумевала Трусова, устремив полный растерянности взгляд на Щербакову. — Не ревную, Саш. Просто констатирую факт. — Факт чего? — несколько резко осведомилась Саша. — Факт того, что вы сегодня отлично проводили время вместе, — пытаясь замаскировать обиду, произнесла Аня. Она поспешно отвернулась в сторону, где некогда сидел кот, правда этого чистюли, увы, уже не было на месте. Тем не менее Аня продолжала всматриваться в пустоту, словно надеялась, что кот с минуты на минуту вернётся и поможет ей справиться с неловкостью. — А ты вот на кота заглядываешься, но я же ничего не говорю! — пожала плечами Саша. — Смешно, Саш, — бойко бросила Аня, однако интонация говорила, что ей совсем не до смеха. — Да уж, мне тоже смешно, что ты так реагируешь на обыкновенное общение между двумя подругами, — возмутилась Саша и тут же буркнула: — Радуйся, что у Марка голубые глаза и он не девочка. Аня в замешательстве уставилась на Сашу. — А причём здесь Марк вообще? — с непониманием отозвалась она. Встретившись взглядом с Аней, Саша виновато поджала губы и отвела глаза в сторону. Теперь и ей хотелось, чтобы кот своим присутствием сгладил нарастающее между двумя фигуристками напряжение. Ну, хотя бы попытался! Вряд ли ему под силу решить все проблемы… — Позавчера он хотел меня поцеловать, — воспользовавшись моментом, выпалила Саша и быстро обратила взор на Аню, чтобы не упустить ни единой перемены в её состоянии. А перемены были, и ещё какие! Ранее немного нахмуренные брови взлетели вверх, карие глаза расширились. Их обладательница часто заморгала и крепко стиснула лямку рюкзака. — Что? — тихо сорвалось с губ Щербаковой, но затем она, словно опомнившись, вернула прежний тон и стала беспокойно сыпать вопросами: — Позавчера? Когда вы пошли гулять? Почему ты сразу мне об этом не сказала? Ты ведь не позволила ему это сделать? Саша была готова к вполне оправданному недовольству и поначалу терпеливо слушала Аню, но последний вопрос выбил её из колеи. — Нет, блин, позволила! — с усмешкой передразнила фразу Трусова. — Вот поэтому и не сказала, Ань, — насупилась она и упёрла руки в бока. — Если ты даже к Камиле ревнуешь, то с Марком всё ещё хуже. — Просто отлично! — излишне весело воскликнула Аня, но в голосе её сквозила неприкрытая досада. — Отличное оправдание, чтобы ничего мне не говорить. — Да я бы в любом случае тебе всё рассказала. Обязательно рассказала бы! Ну, просто чуть позже… — пошла на попятную Саша, робко почёсывая затылок. — Чуть позже — это когда, Саш? Когда Марк к твоим родителям пришёл бы свататься? — не пыталась сдержать рвущееся наружу раздражение Щербакова. — Ну, если вдруг придёт, ты узнаешь об этом первая. Обещаю! — попробовала отшутиться Трусова и неловко улыбнулась. Судя по ничуть не смягчившемуся, а всё ещё абсолютно серьёзному лицу Ани, получилось у Саши не очень. — Если к тому моменту мы, конечно, будем вместе. Аня решила уколоть по-крупному. И Саша укололась. — А что, у тебя какие-то другие планы? — с вызовом бросила Саша, и уголок её губ нервно дёрнулся вверх. Щербакова приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но, к сожалению или к счастью, её ответу не суждено было родиться. Внезапно рядом с фигуристками остановился автомобиль. Своим появлением он коварно помешал Ане начать и тем самым поставил в их разговоре временную точку. Очевидно, посвящать ни в чём не повинного таксиста в тайны своей насыщенной личной жизни не хотелось ни Саше, ни Ане, поэтому в дороге девушки предпочли хранить молчание. Однако хоть слова и не выходили во внешний мир, в голове их было предостаточно. По крайней мере, у Трусовой, которая в мыслях то и дело возвращалась к недавнему весьма и весьма неприятному диалогу. Она всячески старалась себя отвлечь, но ничто не могло ей помочь. Даже любимый плейлист с любимыми песнями не сглаживал ситуацию, ведь все они отсылали к любимой. А что любимая? Как ни в чём не бывало сидела рядом, обнимая рюкзак, разместившийся у неё на коленях, и глядела в окошко. Саше же оставалось только сидеть рядом с ней и раскаиваться в своих сказанных и несказанных словах. Пока что так… А дома Саша обязательно сделает работу над ошибками. Она готова скорректировать каждое слово, каждую буковку, лишь бы оценка стала хоть немного выше, лишь бы искупить свою вину. Если, конечно, ей вообще представится такой шанс. Стоп. Всё ведь и так в руках Саши. Ей не нужно разрешение, чтобы действовать. Она не в игре, где всё находится под строгим контролем властного сценариста. Саша и есть сценарист, который властвует над своей жизнью. Ничто не мешало Саше начать работу над ошибками сию же секунду. Необязательно подбирать выражения, необязательно их озвучивать. Можно попытаться донести до Ани самое главное и без слов. Лучше действовать здесь и сейчас, чем не действовать в ожидании подходящего момента, а при сложившемся положении дел Саше был открыт лишь один путь. Перед тем как приступить к осуществлению своего замысла, Трусова внимательно всмотрелась в зеркало заднего вида, надеясь, что водительские глаза не настолько любопытные, чтобы следить за каждым её действием. Щербаковой повезло больше — она занимала место прямо позади таксиста, так что пребывала вне поля его зрения. Убедившись, что водитель занят своими делами, Саша смело, хоть и не без лёгкого мандража, принялась за собственные. Не сводя глаз с видимой части лица Ани, она положила руку на её ногу и большим пальцем сделала несколько лёгких поглаживающих движений. Саше успешно удалось отвлечь Аню от созерцания ночных видов из окна и обратить её внимание на себя. Щербакова повернулась на сей жест моментально, словно только и ждала возможности. На лице её проскользнула уязвимость, но, стоило фигуристкам встретиться взглядами, Аня обрела душевное равновесие. Такой вывод Трусова сделала потому, что почувствовала то же самое… Уголки Аниных губ невесомо тронула мягкая улыбка, увидев которую Саша невольно улыбнулась в ответ. Взгляд карих глаз вдруг опустился на то место, где непринуждённо покоилась ладонь Русской Ракеты. Аня освободила руку от рюкзака, накрыла ею Сашину и аккуратно переплела их пальцы. Всё на свете сразу перестало не просто иметь какое-либо значение, а вообще существовать. Прошло уже целых два с половиной месяца с того дня, как девушки начали встречаться, но Саша до сих пор с замиранием сердца реагировала на каждое прикосновение щедрой на нежность Ани. И она готова была поспорить с кем угодно и на что угодно — это взаимно! Саша тонко чувствовала состояние Ани в такие моменты, потому не могла не замечать лёгкий трепет, с которым её тело отзывалось на ласки. И теперь отказаться друг от друга из-за какого-то мелкого недопонимания? Ну уж нет! Разговор, произошедший на улице, сейчас перестал казаться чем-то до чёртиков страшным, грозящим беспощадно разрушить то, что только-только посчастливилось приобрести. Только-только… Ведь прошло-то всего лишь два с половиной месяца! Что это для двух восемнадцатилетних девочек, у которых ещё целая жизнь впереди? Хотелось бы думать, что целая жизнь бок о бок друг с другом. Такси не успело уехать от доставленных в пункт назначения клиенток, как Трусова уже взяла Щербакову за руку и сделала попытку продолжить прерванный разговор. Ей не терпелось поскорее очиститься от неприятного осадка, что осел где-то в районе лёгких и мешал вздохнуть полной грудью. У Ани, судя по всему, было иное видение развития событий. Она приложила указательный палец свободной руки к своим губам, призывая к молчанию, и попросила чуть-чуть подождать, мол, поговорим дома. Саша всё никак не могла определиться, кем являлась её любимая Анечка: садисткой, которой нравилось мучать Русскую Ракету, или же мазохисткой, получающей удовольствие от собственных мучений. В любом случае Саша не стала возражать и просто покорилась её воле.