Пока течет время...

Шерлок Холмс наблюдает за симфонией ночи. Последнее время он стал замечать красоту Англии, хотя раньше никогда не придавал ей никакого значения. Новая жизнь Холмса была похожа на вечный сон. Его мозг впал в спячку и сам детектив чувствовал себя примерно также. В комнату входит Молли, в пижаме и домашних тапочках. Уже как три недели, любимый живет в ее квартире. Она знает, что он не любит ее, но все равно испытывает к нему симпатию и привязанность. Тем более что после ее помощи в подмене тела и сложном трюке, так ловко проделанным ими,он стал относиться к ней лучше. Она как всегда с улыбкой посмотрела на него. Молли никак не могла привыкнуть, что брюнет почти не спит. - Может сделать тебе травяной чай, чтобы ты быстрее заснул, Шерлок?- робко интересуется она. - Лучше кофе, Молли - как всегда отвечает Холмс на стандартный вопрос. - Хорошо, - с этими словами она уходит на кухню. Детектив не отрывает глаз от окна напротив. Уже как третий день, какой-то заядлый холостяк что-то затевает. Наблюдение за людьми в окнах, единственное, чем может заняться по ночам брюнет, чтобы хоть как-то напрячь, растормошить свой мозг. Без никотиновых пластырей, инъекций и заданий, Шерлок испытывает жуткое чувство. У него нет при себе ничего. Он не успел занести Молли даже скрипку, перед роковой встречей с Мориарти. Он сидит в своем костюме, в котором даже спит ночью. Заботливая соседка, предлагала одежду своего отца, но детектив отказался. Нет рядом и черепа, бывшего лучшего друга. Нет Джона. Последнее для него важнее всего. Он отказался, лишился бы всего, лишь бы он был сейчас рядом. Как же Шерлок соскучился по- своему блоггеру. Терзаемый чувством вины и переживаниями всю ночь, детектив впадает в легкую дремоту. Холмс не закрывает глаза, он просто погружается в прострацию. "Чертоги разума", только теперь те, где Джон уже простил его, и жизнь пошла дальше. Дорогой сосед, хорошая хозяйка, родная квартира... Черт возьми, ему не хватает даже Лестрейда! Шерлок думал даже о Майкрофте. Так и не закрыв глаза ни на минуту, Холмс встречает рассвет. Холодный кофе стоит на журнальном столике, видимо напарница подумала, что он все же уснул. Восемь часов утра. Молли, уже надевшая куртку, стоит в коридоре, и последний раз прихорашивается перед зеркалом, перед тем, как пойти на работу. Она прощается с Шерлоком и просит его позавтракать и пообедать, уже зная, что он не будет этого делать. Дверь за ней захлопывается, и детектив преступает к сборам. Почти каждый день он выбирается на улицу и следит за Джоном. Соседка принесла ему из морга большую красную куртку, докторскую форму и другую одежду. Все лишь для того, чтобы видеть Ватсона каждые день по несколько секунд. То хирург, в белом халате, марлевой маске и шапочке-таблетке, проходит мимо него по коридору. То подросток с очками, закрывающими почти все лицо, толстовке с капюшоном и узкими штанами пересекается с ним на улице. Иногда даже лыжник в дутой куртке и белой шапке идет по улице, в середине весны. Блоггер каждый раз погружен в свои мысли и ничего не замечает. Холмс же каждый день видит состояние друга. Картина удручает его. Осунувшийся, с темными кругами под глазами и безумным видом, он принимает своих пациентов. Шаркая ногами и врезаясь в прохожих, он бредет по улице. Плачет по ночам и забывает принимать успокоительное лекарство. Шерлок больше не может терпеть это. Он собирается подкараулить сегодня Джона и лишь сказать ему, что он живой. В конце концов, план подходит к концу и вскоре он сможет вернуться на Бейкер-Стрит 221B. Сможет ли? Не отвергнет ли его товарищ, после такого обмана и нескончаемой боли? Оттолкнет, ударит или простит? Детектив заслужил это, хотя никто кроме него не узнает, что делает он это не для себя. Он волновался тогда за миссис Хадсон, за остальных, но волнения эти были ничем перед страхом и болью от расставания с Ватсоном. А если бы что-то не получилось? Пострадал бы именно Джон. Сколько он думал, рассуждал над этим, сутками не спал. Все произошло так гладко и быстро... Раз и все. Черное мраморное надгробье с надписью "Шерлок Холмс" мирно покоится под дубом. Журнальные заголовки с его именем пестрели не больше двух дней. Это радовало брюнета. Все сложилось, как он хотел. Один лишь друг, оплакивал газету горькими слезами, заметив ее на диване. "Милый, милый Джон, как хочу я тебя заключить в объятья, сказать тебе, что скоро все будет хорошо, прекратить твою боль. Ты столько натерпелся за последнее время. И никто не мог утешить тебя. Ни Лестрейд, захаживающий к нам в квартиру и просивший подписать документы, ни Майкрофт, мой брат, звонивший тебе два раза в неделю. Даже миссис Хадсон, бывшая все время рядом, не могла смягчить горящую в груди муку. Я почувствовал это. Один момент, один твой пустой, мертвый взгляд. Ты посмотрел на меня, и у меня сердце ушло в пятки. Но ты смотрел не на меня, а сквозь меня. Вот тогда-то я понял все до конца. Сегодня один из самых лучших дней в моей жизни, ведь я, наконец, смогу это сделать. Я утешу тебя, оживу в твоих глазах. Настало время..." Эти рассуждения мелькали у Шерлока в голове, пока он собирался. Новая маскировка была готова. Ничем не приметный неврастеник в дождевике и свитере, закрывавшем лицо, прихрамывавшей походкой вышел на улицу. Видны были лишь глаза. Те самые жемчужно-серые глаза, с которыми уже очень давно, встретившись вплотную, у Ватсона впервые расширились зрачки, и пронзительно кольнуло сердце...