После войны

Нежная, обволакивающая, спокойная темнота держала крепко. И Адриана не сопротивлялась: какое же это блаженство ― не чувствовать тело, не иметь мыслей, находиться в абсолютном идеальном вакууме. Жизнь ― это боль, борьба, страдание. Смерть ― это долгожданное умиротворение, наслаждение, свобода от печалей и тревог. Именно этого состояния обезумевшие зависимые от веществ люди мечтают достичь при жизни. Именно такого освобождения жаждет каждый испытывающий боль в теле или душе. Если бы они знали, что все так просто. Нужно просто расстаться с жизнью. Смерть ― это спасение. Адриана находилась в покое, не имея понятия, как долго это длится. Пространство не держит. Время не существует. Она чувствовала, что можно погрузиться еще глубже, в пучину, где ее присутствие сменится ее отсутствием в этой Вселенной навсегда. Ей даже казалось, что она медленно по капле теряет себя и стекает туда, в полное безоговорочное отсутствие. Но все закончилось. Вдруг. Внезапно. Незнакомая сила потянула ее вверх ― туда, где боль, страх, отчаяние и невыносимая печаль. И вытолкала, не считая преградой желание покоя. Вытолкала и поставила заслон: обратно не получится, как бы тебе этого не хотелось. Отпуск закончен. Ты снова жива. Снова жива. Адриана поняла это, потому что к ней вернулась боль. Нет, не физическая. Тело и вновь пришедшие ощущения пока не волновали ее. Что-то снаружи, что-то вовне заставляло мучиться ее сердце, и она пока не понимала, что. Раз у нее снова есть тело ― можно попробовать пошевелиться. И Адриана открыла глаза. Едва уловимый свет показался чересчур ярким. Глаза никак не могли найти объект, за который можно зацепиться, все вокруг плыло. Раз у нее снова есть тело ― что происходит с руками, ногами, головой? Едва она подумала об этом, как ощутила что-то прохладное, живое, крепко сжимающее ее ладонь. «Я не одна», ― первая четко сформулированная мысль. Кто-то держит ее за руку, кто-то тяжело дышит рядом. Нет, даже не так. Здесь кто-то… плачет? ― Адриана… пожалуйста… «Это мое имя. Это знакомый голос. Я могу попробовать ответить?» ― Где я? ― Получилось. Кто-то сидевший рядом резким движением поднял голову. Этот человек перед ней, но взгляд все еще не фокусируется. Она моргнула. Теперь она видит лицо перед собой. О боже. ― Северус… Первым она вспомнила ощущение: адская боль, которой подвергалось ее тело, и тяжелейшие испытания, с которыми не справлялась душа. А потом огромной глыбой навалилось воспоминание: ее похитили, ее пытали, она жила в аду. Вдохи стали тяжелее. Только не это. Только не эта реальность. ― Адриана, все кончилось… Смысл слов Северуса добрался до разума не сразу. Что значит все кончилось? Она думала, что все кончится вместе со смертью, но она жива. Что же тогда кончилось? Если Северус здесь, значит, что-то изменилось. ― Где… они… ― шепот прозвучал тихо, отчаянно, испуганно. ― Они арестованы. Ты в больнице. Ты в безопасности. Адриане понадобилось еще несколько мгновений, прежде чем осознание настигло ее. Слезы потекли раньше, чем она определила, что чувствует теперь. Все позади. Позади. Позади… Ей хотелось перевернуться на бок, свернуться калачиком и долго-долго навзрыд рыдать. Но сил не было. Даже просто повернуть голову набок, даже поднять руку и стереть слезы с лица ― не получилось. Сил не было. Слезы расплывались мокрыми пятнами по подушке. Столько разных чувств ― от страха до разрывающей сердце боли. Столько невыносимых эмоций. Облегчение было бы ее единственным чувством, если бы только она могла по щелчку пальцев забыть все, что с ней происходило, если бы она не оставалась в теле, истерзанном болью, если бы мир, в который она вернулась, не выглядел теперь как жестокий, опасный. Здесь теперь всегда будет больно. Всегда. Слезы все текли и текли. Адриана смотрела куда-то в белый потолок, а видела совсем другое. Видела ад, из которого выбралась чудом ― физически. И который не покинет теперь ее сознание никогда. ― Адриана… Она почти забыла, что Северус тут, с ней. Перевела на него взгляд и увидела, бесконечную боль в его взгляде. Кажется, он не отрываясь смотрел на нее все это время, не вмешиваясь в поток слёз. А теперь заговорил. ― У тебя очень мало сил. Я принесу тебе успокаивающий напиток, чтобы ты могла отдохнуть без слез. Северус поднялся и направился к выходу. Адриана почувствовала, что сейчас останется в палате одна ― и ей стало страшно. Одна ― это так же, как в том подвале. Невыносимо, невозможно! ― Нет… ― Что? ― Не уходи, мне страшно… ― И слезы полились снова. Северус ничего не спросил. Он смотрел на дрожащую, плачущую и до ужаса слабую девушку, и все было ясно без слов. В его глазах блеснул ужас, который он тут же скрыл. Северус осознал, что вытащить Адриану из плена и вернуть ее из смерти в жизнь ― это только начало пути. Ее телу и ее психике предстоит еще много страшной и сложной борьбы, много тяжелых дней. На восстановление понадобится черт его знает сколько времени, и еще не факт, что хрупкая Адриана выдержит и не сдастся. И все это могло не случиться, если бы не… Но ненависть к себе Северус отложил на потом. ― Я не уйду. Позову кого-нибудь из коридора. Он жестом пригласил в палату проходящего мимо целителя и сообщил, что Адриана очнулась, нуждается в осмотре, но прежде всего ей нужен успокаивающий раствор. Медик помог девушке выпить зелье, и поток слез остановился, ей стало заметно легче. Никуда не делся только полный боли отсутствующий взгляд. ― С вами все будет в порядке, но восстановление потребует много времени и много веры в свои силы, ― заявил целитель, осмотрев Адриану, затем обернулся к Северусу, ― как вам удалось, профессор? Она ведь была почти по ту сторону смерти, а теперь я вижу, что рубеж пройден и жизненные силы прибывают. ― Давайте оставим обмен опытом на потом, ― отрезал Северус. ― У Адрианы нет сил даже руку поднять, о каких жизненных силах вы говорите? ― Да, сейчас сил нет, организм истощен, и последствия страшнейшего проклятия дают о себе знать. Нужно хорошее питание, несколько зелий из нашего запаса и тренировки для мышц. Через пару недель у вас, дорогая, уже получится встать с кровати. Затем придется вспоминать, как ходить, и много тренироваться. И еще, конечно… кхм… я приглашу душевного доктора. Такие события… Адриана слушала медика, но никак не реагировала. Северус не понимал, что она чувствует и что думает. Казалось, перед ним кто-то другой, не та открытая и эмоциональная девушка, которую он знал. ― Адриана, мне кажется, тебе сейчас нужно поспать. А проснешься ― твой отец будет здесь. Девушка перевела взгляд на Северуса и едва слышно прошептала: ― Как он… ― С ним все в порядке. Новость о том, что ты очнулась, сделает его счастливым. Медик ушел за снотворным, и Адриана с Северусом остались наедине. Мужчина понимал, что все слова, которые он хочет сказать, нужно отложить до того момента, когда Адриана окрепнет. Он хотел быть рядом, помогать ей, лично варить для нее зелья, придерживать ее за руки, когда она начнет вставать, и просто не давать ей заскучать в больничных стенах. Ему важно было сделать все, абсолютно все, что он может, чтобы исцеление произошло, чтобы оно случилось как можно скорее. Но ― это ведь он был причиной всего. Готова ли она терпеть его рядом? В любом случае, сейчас не время для сложного разговора. *** Всю следующую неделю Снейп разрывался между работой в Хогвартсе и больницей, где он бывал каждый день. Они с мистером Сноу посменно дежурили у кровати Адрианы, были в палате даже по ночам, на случай если девушка проснется и испугается одиночества и темноты. Северус старался приносить нужные зелья из своих запасов, ухитрялся находить время и варить недостающие, чтобы быть уверенным в качестве. Отец Адрианы не совсем понимал, зачем такие меры, но Снейп знал: хорошее зелье действует лучше и с минимальными побочными эффектами. К Адриане заходила профессор Макгонагалл, но девушка пока не была способна поддержать разговор. Она поблагодарила за визит, была учтивой, но отвечала на вопросы односложно, растерянно. Дело было не только в том, что разговаривать было физически тяжело. Её словно не интересовало происходящее в комнате. Со стороны казалось, она пытается угадать, что сделать, чтобы ее оставили в покое. Так же она реагировала на отца, на Северуса, на медиков. Пару раз к ней заходил психиатр, но только назначил пару дополнительных зелий. ― Дайте ей время, ― сказал он Снейпу за дверью, ― чуть позже можно будет начать сеансы терапии, но сначала должны вернуться физические силы. А силы действительно возвращались. Медленно, неуверенно, но возвращались. Сначала Адриана смогла согнуть ноги в коленях, затем начала брать руками предметы. Она не делала упражнения, которые назначал врач, пока Северус или мистер Сноу не клали ей в руку тренажерный мячик, пока не брали ее стопы в свои ладони и не помогали им двигаться. Одним утром Северус зашел в палату и увидел, что Адриана спит на боку. ― Перевернулась сама, во сне, ― сказал дежуривший у нее ночью мистер Сноу. И Северус улыбнулся ― новый прогресс. Сегодня он принес пирожные из кухни Хогвартса, которые Адриана очень любила раньше. Никаких эмоций они не вызвали, но девушка съела ровно такую порцию, которую разрешил врач, хотя обычно была склонна не доедать. Снейп подумал, что этот чуть более выраженный аппетит ― маленький шажок к прежней Адриане. Осколочек ее личности нашелся в новой жизни. ― Чего бы тебе хотелось поесть завтра? Я принесу. ― Не знаю… ― бесцветно сказала она. Но после паузы добавила: ― Мандаринов? Северус покосился на гору яблок, которые лежали на тумбе, и удивился, что ему не пришло в голову взять разных фруктов. Он может трансфигурировать их, но вкус получится не такой насыщенный, как у выращенных на дереве, а ей сейчас нужны яркие, знакомые ощущения. На следующий день Адриана уже смогла полусидеть на кровати, опираясь на спинку. Северус чистил мандарин и делил его на дольки, а девушка одну за другой отправляла их в рот. Сама, хотя движения все еще давались тяжело. Где-то в другой жизни эта картина могла бы показаться романтичной, но в реальности Снейп соблюдал строгую дистанцию. При всей его любви и нежности, он вел себя скорее как с пациенткой, чем как с девушкой. Он понимал, что Адриана поставит официальную точку в их отношениях, когда вернется к жизни и сможет принимать решения. Поэтому он не считал, что вправе обращаться с ней, как прежде, будто ничего не было ― быть нежным, прикасаться, целовать и проявлять чувства. Это было бы абсолютно неправильно и нечестно по отношению к ней. Он здесь для того, чтобы помочь ей, а не чтобы доставлять радость себе. Северус все еще не мог привыкнуть к тому, что совершенно не понимает, о чем она думает, что чувствует. Если бы ей перестали давать зелья, притупляющие душевную боль, она бы, возможно, проявляла больше эмоций, но это были бы тяжелые, пока невыносимые для нездорового тела испытания. Взгляд Северуса задержался на ее лице. «Ты ведь думаешь о чем-то все время, каждый день? Что же ты думаешь?» ― спросил Снейп мысленно. В этот момент девушка подняла на него взгляд. ― Почему ты ничего мне не рассказал? ― неожиданно и совершенно спокойно спросила она. Северус, конечно, сразу понял, что она имеет в виду. И был очень удивлен ― временами казалось, Адриана совсем не понимает, что и почему происходит вокруг, настолько отрешенно она себя вела. На самом же деле она просто никак не демонстрировала, чем занята ее голова. ― Я боялся, что ты испугаешься опасности и уйдешь от меня. Я убеждал себя, что оберегаю тебя от лишней тревоги. Но правда в том, что я знал ― ты тоже под их прицелом. И молчал. Тем утром, когда… все случилось, я шел к тебе с намерением наконец все объяснить. Но я не успел. Он говорил прямо и честно, потому что она должна наконец знать все. Адриана помолчала какое-то время. Затем опустила взгляд и отправила в рот еще одну дольку мандарина. ― Я так и думала, ― все так же спокойно ответила она. ― Адриана, я знаю, такое… невозможно простить. Поэтому я хочу спросить тебя: могу ли я быть рядом, пока ты выздоравливаешь? Когда ты встанешь на ноги и сможешь вернуться к жизни, я обещаю, что больше не потревожу тебя. Она внимательно посмотрела ему в глаза. Затем просто ответила: ― Хорошо. Хорошо. Что ж, на большее Северус и не рассчитывал.