После войны

Адриана все время чувствовала разное. То ей казалось, что она довольно быстро идет на поправку ― уже начала вставать и, опираясь на руки отца, пыталась ходить по палате. То вдруг становилось грустно, даже, пожалуй, тошно, ведь умение едва передвигаться вокруг кровати ― весьма сомнительное достижение, а ей, меж тем, через неделю исполнится 30 лет. Для чего она прожила столько и за каким чертом продолжает существовать дальше ― непонятно. Но, чтобы не выпрыгнуть в окно третьего этажа, она старалась не думать о будущем и прошлом. Обращать внимание только на настоящее. Так ей посоветовал психотерапевт из Мунго. Потому что, если продолжать цепочку мыслей о том, как она оказалась в этой точке, обязательно вспомнится… Тут она всегда усилием воли обрывала мысль. О надвигающейся круглой дате девушка вспомнила, когда новые знакомые спросили, сколько ей лет. Новые знакомые ― это Гарри, Гермиона и Рон, которые навестили ее все вместе на днях. С Гарри девушка легко нашла общий язык еще в первый его визит, чем, кажется, несколько раздосадовала Северуса. Юноша тогда подарил ей котенка, и это событие оживило больничные будни. Пушистый малыш развлекал ее и заставлял много улыбаться. Девушка в меру своих сил даже играла с ним, а регулярно заглядывающим к ней врачам и медсестрам пересказывала его забавные проделки. Все вокруг словно почувствовали, что Адриане лучше, что она готова больше общаться, и самые разные гости стали наведываться чаще. Снова приходила Макгонагалл, и Адриана была рада ей. К счастью, директор не спросила ничего о желании мисс Сноу вернуться в Хогвартс на работу. Думать об этом пока было невозможно. Заходили и Невилл с его новоиспеченной супругой Ханной, делились радостными новостями о том, как проходит обустройство нового дома. А вот Северуса не было уже три дня. Конечно, с отцом, который продолжал дежурить сутками в палате, Адриане тоже было комфортно. Но внимание, которым окружал ее Северус, ощущалось иначе. Это было всепоглощающее тепло. Он не говорил никаких особенных слов, но каждое его движение рядом было исполнено заботы, во взгляде сквозила тщательно скрываемая нежность. Разве могла Адриана ее не замечать? Она всегда различала оттенки чувств даже под его фирменной маской безразличия. То, каким Северус был рядом с ней, подкупало, притягивало. Ей все время нужно было его присутствие, внимание, забота. Когда за ним закрывалась дверь, хотелось, чтобы он вернулся. Когда он приходил, становилось спокойно. Но ― всегда есть «но». Видимо, вернуть ту степень близости, которая была до ― невозможно. Словно бы в ту секунду, когда она осознала, почему оказалась там, когда осознала, что, пусть прямой вины Северуса и нет, но, будь он честным с ней, будь он открытым с ней, ада бы удалось избежать… Ровно в ту секунду между ними выросла стеклянная стена. Каждое её желание сделать шаг навстречу ― взять его руку, смотреть ему в глаза чуть дольше, сказать ему что-то чуть более личное, потянуться и обнять его ― каждая такая мысль упиралась в стекло, образовавшееся на месте прежнего доверия. Это было странно и невыносимо. Чувствовать притяжение и натыкаться на преграду, ощущая ее почти физически. Вот его рука поправляет одеяло. Адриана представляет, как было бы приятно провести по ней кончиками пальцев. Еще приятнее будет ответная нежность: его взгляд, слова. Может быть, он сожмет ее руку в ответ. Может, позволит себе больше. Адриана поднимает руку, чтобы совершить задуманное, но ― голову словно простреливает болезненными образами: его холодный голос в тот вечер накануне, его холодный взгляд, в котором он прятал страшную правду, а дальше, калейдоскопом, ― весь ужас, который случился после. Вдруг возникающие в неподходящий момент воспоминания ощущались как приступ болезни. Словно наступать на землю с вывихнутым коленом. Все кажется, что, если попробовать поставить ногу иначе, найти нужное положение, можно будет идти. Но нет ― как ни пробуй, боль простреливает раз за разом. Боль простреливает. А рука, которая успела подняться воздух, чтобы прикоснуться к Северусу, упирается в это чертово стекло между ними. И делает вид, что оказалась поднятой, чтобы просто пригладить волосы. Но тем не менее. Теперь, когда Северуса не было три дня, девушка особенно отчаянно чувствовала, как он ей нужен. Словно бы, если он зайдет сейчас и сядет рядом, если что-то спросит, что-нибудь расскажет, станет хорошо, легко. Лучше, чем есть. Все это время, тут, в больнице, ей было сложно выражать эмоции, было тяжело и страшно что-то чувствовать. Северус не видел и не мог увидеть, как она к нему относится. Она сама не сразу поняла, как сильно его ждет, как рада его визитам. А сейчас ― словно размораживалась, общалась с новыми людьми и старыми друзьями, заново училась пользоваться эмоциями. Но Северус не появлялся, и заметить перемены в ней не мог. ― Папа, ― Адриана не знала, как сформулировать вопрос, чтобы не задеть чувства отца, ― ты со мной уже три дня. Тебя на работе не обыскались? ― Переживут, они знают, что я с тобой, ― равнодушно пожал плечами мистер Сноу. ― А Северус, он… решил, что ты справишься без него? ― Он придет сегодня к вечеру. Что-то у него там было неотложное… Я не вникал. Что-то неотложное. Сегодня придет. Это приятные новости. Пару дней назад, когда Гарри приходил второй раз, с Роном и Гермионой, он тоже упоминал, что у Северуса какие-то дела. Адриана постаралась вспомнить этот разговор. *** ― Я ведь когда-то читала в «Пророке» о вас троих, следила за новостями. Вы были в розыске, потом проникли в Министерство, потом в хранилище Лестрейндж прямо у всех под носом. Болела за вас, восхищалась. А теперь вы сидите возле моей кровати. ― Тебе перепало не меньше нашего, ― сказал Рон, ― но знаменитыми повезло стать только нам. Все улыбнулись. ― А мне про тебя рассказывала Нимфадора, ― глаза у Гермионы блеснули, ― и даже обещала познакомить, когда ты вернешься из Франции. Сердце Адрианы ёкнуло: боль о Тонкс тоже никуда не делась. ― А как вы оказались замешаны в моих поисках? ― Профессор Снейп попросил Гарри собрать больше людей, ― пожала плечами Гермиона, ― а мы всегда готовы ему помочь. ― А к Гарри он пришел, потому что сыщики из Министерства почем зря получают зарплату, ― добавил Рон. ― Гарри, ― Адриана все еще ничего не понимала, ― но ведь Северус, кажется, не очень тебя любит. Гарри засмеялся. ― Я бы сказал, он не может избавиться от привычки тренировать на мне свое остроумие. ― Это точно. Когда котенок написал на пол в палате, Северус сказал: «Этот кот успел перенять у Поттера манеру вести себя в обществе». ― Тренировки проходят успешно, ― сквозь смех сказал Рон. ― Конечно, совсем уж теплых чувств он ко мне не питает, но не сравнить с тем, как мы общались раньше, ― серьезно продолжил Гарри, ― вчера профессор даже поблагодарил меня за помощь с… Гарри осекся. ― С чем? ― первым выразил любопытство Рон, но Адриане тоже очень хотелось знать. ― Нужно было организовать одно дело в Министерстве, но лучше он сам все расскажет. Повисла пауза. Затянуться она не успела: котенок взялся грызть локоны Гермионы. И все принялись обсуждать его. ― Ты еще не придумала имя? ― спросил Рон. ― Пока нет. Мне хочется что-нибудь особенное, со смыслом. Но в голову ничего не приходит. *** Из крупиц информации сложилась такая картина: неотложные дела в Министерстве, длятся три дня, они настолько важные, что с ними помогал Гарри. Адриана заволновалась. Котенок, спящий у неё на животе, потянулся и улегся поудобнее, девушка машинально принялась его гладить. Видимо, со стороны ее нервозность была заметна. ― Адриана, ― позвал папа. ― Да? ― Ты не о том переживаешь. Давай-ка лучше еще раз по палате пройдемся, с утра не тренировались. Он поставил котёнка на пол, и помог подняться Адриане. Ноги по-прежнему плохо слушались, мышцы были словно деревянные. Чем-то ее попытки ходить напоминали сны, в которых нужно быстро бежать, но конечности совсем не двигаются. Папа отпустил одну ее руку, и теперь Адриана самостоятельно держала почти весь свой вес. Умственным усилием заставляя мышцы работать, сквозь одышку, но она смогла пройти по палате вперед-назад пять раз. Утром получилось только три. Как только она присела на кровать, в дверь постучали. Это так взволновало девушку, что она чуть не подскочила снова. Силы на это почти нашлись. Но ― за дверью оказался всего лишь ее психотерапевт. Время очередного занятия. Папа вышел. ― Вы выглядите все лучше и лучше, мисс Сноу. Я очень рад. ― Спасибо, ― ответила Адриана, медленно забираясь под одеяло и выбирая комфортную позу для уставшего тела. ― Вы снова ходите, стали охотнее общаться с друзьями, даже заводите новых знакомых. Ваши эмоции стали интенсивнее, верно? ― Да. ― Я снизил дозу нескольких зелий. ― Оу… Вы не предупредили. ― Да, я не предупредил, чтобы вы не испугались. Вы вполне можете выносить свои чувства сейчас, верно? ― Это потому что я просто не думаю о том, о чем мне нельзя думать. ― Вы можете контролировать тревожные мысли, и это тоже хороший знак. ― О будущем я тоже не могу думать. ― Что вас в нем пугает? ― Я не могу его выбрать, потому что все равно оно в один миг может развалиться. ― Может. А может и не развалиться. Но если не попытаться выбрать, его не будет точно. ― Да, но… Я не знаю, чего я хочу. Все так изменилось… ― Это нормально. Давайте подумаем вместе… Все занятие они перебирали то, что Адриана любила раньше, и пытались понять, хочет ли она взять это в свое будущее. Упомянуть в этой связи Северуса девушка не решилась. Почему-то казалось, что разобраться в этих чувствах она должна исключительно сама, и если говорить обо всем, то непосредственно с Северусом. Врач ушел. И еще до того, как в палату снова вошел папа, уставшая Адриана перевернулась на бок и задремала. *** Хогвартс ― Министерство. Хогвартс ― Министерство. Снейп мотался туда-сюда три дня подряд, едва успевая спать. Благодаря усилиям Поттера, Северус мог контролировать следственные действия. Для допросов каждого из троицы убийц использовали только ту сыворотку правды, которую приносил он, и в качестве которой не сомневался. Кроме того, ему разрешили задавать вопросы. ― Мистер Руквуд, мы уже выяснили, что именно вы незаконно проникли в Хогвартс. ― Северус говорил ужасающе вежливым и спокойным голосом. ― Скажите, с какой целью вы унесли личное дело профессора Сноу из кабинета директора? ― Я нес его Макнейру и Листеру. ― Они попросили найти именно ее дело? ― Нет. Я сам понял, что ты, Снейп, с ней в отношениях. И рассказал им об этом. ― Почему вы сочли это важным, Руквуд? ― Понял, что через нее можно добраться до тебя. ― То есть идея похищения мисс Сноу ― это именно ваша идея, Руквуд? ― Да. Снейп обернулся на расследователей и процедил: ― Напомню, про этого человека вы мне сказали: все, что он делал, он делал под давлением. Допрос с выяснением всех деталей у каждого из обвиняемых занял два полных рабочих дня. Отнял кучу сил. Зато Северусу удалось настоять на том, чтобы Адриану к процессу расследования не привлекали вообще: информации достаточно, а девушке будет лучше не соприкасаться с этими воспоминаниями. Суд назначили немедленно, на следующий день после окончания допросов. Процесс длился 6 часов, и Северус внимательно следил, чтобы каждая значимая деталь и все ужасающие подробности были суду озвучены. Все кончено. Все трое получили пожизненное и немедленно были отправлены в Азкабан. Сложно было назвать то, что он чувствовал, облегчением. Но ощущение не впустую потраченных усилий пришло. Куда сильнее, правда, его согревало то, что теперь можно наконец отправиться в больницу к Адриане, три дня без которой оказались тягучей мукой. *** Она спокойно спала, когда Снейп зашел в палату. Собранные в хвост волосы растрепались. Изможденное выражение лица за три прошедших дня сменилось просто уставшим. «С ней все в порядке. И будет в порядке», ― облегченно выдохнул мужчина. А вот мистер Сноу встретил его обеспокоенным взглядом. ― Все получилось? ― не успев поздороваться негромко спросил он. ― Да. Пожизненное. Каждому. Мистер Сноу закрыл лицо руками и шумно выдохнул. Затем потер переносицу и внимательно взглянул на Северуса. ― Это ваша заслуга. Гарри рассказал, как жестко вы их контролировали. ― Мистер Сноу, вы узнали у врача? Стоит ей рассказать? ― игнорируя благодарность спросил Снейп. ― Да. Ей лучше узнать. Если это заставит ее нервничать, снова поднимут дозу зелий. Но скорее всего, она справится. ― Хорошо. ― Я пойду, Мистер Снейп. Она проснется ― будет рада вас видеть. Спрашивала, где вы. Спрашивала, где я. Сердце Снейпа сжала надежда, с которой он изо всех сил боролся. ― До свидания, Мистер Сноу, ― разумеется, эмоции не отразились на его лице. Когда дверь закрылась, Северус позволил себе слабость. Он присел на корточки совсем рядом с кроватью и заглянул в любимое спящее лицо совсем близко. Поднял руку и, почти не прикасаясь, провел по ее волосам. «Спрашивала, где я, ― снова ёкнуло сердце, ― ты меня ждала?» Подавив желание прикоснуться губами к её лицу, Снейп резко поднялся и сел на кресло посетителя, где проводил почти все время в больнице. Минут через тридцать девушка заворочалась в постели, открыла глаза, потянулась. ― Привет, ― Северус чуть улыбнулся. ― Ты вернулся, ― глаза заблестели. Мужчина с радостью обнаружил, что ее прежняя эмоциональность и открытость возвращаются. Огонек в глазах, по которому он так скучал, был слабеньким ― но он был. ― Как ты? ― Я… делаю успехи, ― Адриана запнулась, и Северусу показалось, что она хотела сказать что-то другое, ― вчера начала ходить. По чуть-чуть. ― Очень тобой горжусь. Врачи прогнозировали, что это случится позже. Адриана улыбалась и не сводила с него глаз. Он тут, поэтому теперь так тепло. Девушка осторожно приподнялась и присела на кровати. ― Где ты пропадал? ― попыталась спросить непринужденно, но Северус услышал нотки тревоги. ― Мне нужно было закончить кое-что, ― мужчина тщательно выбирал слова. ― Кое-что? Северус смотрел на неё, оценивая состояние. ― Ты мне не расскажешь? ― спросила она тихо и грустно, ожидая услышать отказ. ― Расскажу. Это важно. Я был занят в Министерстве, пока шло следствие по твоему делу. Адриана впилась в него глазами и немного побледнела, когда поняла, о чем речь. ― Сегодня был суд, ― мягко продолжил Северус, ― и они все получили пожизненные сроки в Азкабане, Адриана. Слова звучали в голове порознь, не складываясь в предложения, не образуя собой смысл. Она старалась ничего не думать о прошлом, поэтому не пыталась узнать, что будет с… А теперь все стало известно. Суд. Следствие. Заключение в Азкабан. То ли это, чего ей хотелось? Черт, нет, конечно. Ей бы хотелось родиться в другом теле, другим человеком. Так, чтобы никогда не проходить через этот опыт. Возможно, она предпочла бы вообще не рождаться. Но, видимо, произошло лучшее, на что она могла рассчитывать: садисты, измывавшиеся над ней две недели абсолютно нечеловечески, убийцы, почти доведшие свое дело до конца, наказаны вечной тюрьмой. ― Для тебя их больше не существует, ― добавил Снейп. «Для меня не существует ничего, кроме них, ― подумала Адриана, ― всю мою будущую жизнь определили они, и я не знаю, изменится ли это когда-то». Часто задышала, глаза наполнились слезами. Северус осторожно взял в руки ее ладонь. ― Ты в безопасности, Адриана. Но это не помогло ― она все же расплакалась. Северус понимал, что эти слезы ей нужно выпустить. Не стал утешать её, только пересел на край кровати и обнял. Аккуратно. Как, наверное, в таких случаях обнимают друзей. Слезы перестали течь через несколько минут. В горле Адрианы остался ком, в голове ― ворох тяжелых чувств. Почувствовав, что плечо Северуса промокло от слез, она отстранилась. ― Это ужасно тяжело, ― сказала она, ― до сих пор думаю, что проще было бы не выжить. Во внимательных черных глазах блеснула боль, но Снейп быстро ее скрыл. Точнее, думал, что скрыл: Адриана отлично знает, в каких случаях он надевает эту маску на лицо. ― Северус, я хочу попросить тебя. ― Да? ― удивленно отозвался он. ― Пожалуйста, не закрывайся так рядом со мной. Северус молчал, не совсем ее понимая. ― С кем угодно, Северус. С Волдемортом, с Гарри Поттером, со своими студентами. Можешь быть роботом, прятать все, что думаешь, не говорить того, что знаешь, не показывать, что чувствуешь. Но не со мной, ладно? То, что она произносила, было так странно, неожиданно. Он не понимал, как отвечать и просто продолжал смотреть ей в лицо. Адриана тоже не отводила глаз. ― Твоя скрытность, ― тихо добавила она, ― уже сыграла злую шутку. Тебе, наверное, казалось, что ты умело прячешь от меня беду. Но я не Волдеморт, понимаешь? Я знаю тебя настоящего, я видела тебя чувствующим. И поэтому мне всегда понятно, когда ты закрываешься. Я знала, что ты что-то утаиваешь. Теперь я знаю и то, чем для нас оборачивается твоя закрытость. ― Да, ты не Волдеморт, ― сипло ответил Северус после паузы, ― тут я просчитался. Все получилось так странно. Выходит, она знала? Чувствовала его молчание тогда? И все время? Эта девочка понимает его больше, чем все вместе взятые люди на планете. ― Ты обещаешь? ― девушка настаивала. ― Я постараюсь, Адриана, ― честно ответил он, ― я привык иначе. Но я постараюсь. Покрасневшие от недавних слез глаза потеплели, губы сами растянулись в легкой улыбке. Ей нравилось видеть его таким: открывающимся, стремящимся навстречу. ― Если было следствие, почему меня не допрашивали? ― Я попросил, чтобы тебя не трогали. ― Спасибо… ― Она помолчала. ― А с чем тебе помог Гарри? ― Гарри? ― Северус начал злиться. ― Мальчик, который не понимает значение слов «не говори Адриане, ее не надо тревожить»? Скромняга, которому не терпелось похвастаться тем, что он мне помог? Адриана засмеялась. На что Северус удивленно поднял бровь. ― Мне нравится, как ты про него шутишь. ― Я не шучу. ― Мне нравится, как ты про него не шутишь. Так чем он тебе помог? ― Поттер попросил, чтобы я принял участие в допросах. ― Зачем? ― В Министерстве считали, что Руквуд не заслуживает пожизненного. ― Кто не заслуживает? ― Адриана напряглась. ― Младший из них, ― понизил голос Снейп. Ее глаза стали стеклянными. Северус понял, что она видит перед собой Руквуда и вспоминает, что тот делал. ― Он заслуживает… ― Я знаю, Адриана. Руквуд уже в тюрьме. Повисла не тяготящая никого пауза. ― Ты намного живее, чем была три дня назад, стала очень похожа на себя. Не представляешь, как я рад. Адриана посмотрела на него долгим взглядом и сказала просто и тепло: ― А я по тебе скучала. Сердце Снейпа снова дрогнуло. Ему захотелось протянуть к ней руку и провести по щеке. Захотелось проявить нежность. Но это было невозможно. Он знал и чувствовал, что между ними теперь есть границы. Прозрачные как стекло, но твердые, как титан. Он не сможет быть с ней больше. Какой бы приветливой и теплой она ни была, это ничего не значит. Между ними все кончено. *** Тем временем Адриана продолжала делать успехи. Спустя несколько дней она уже ходила по палате без поддержки. Уставала довольно быстро, но не сравнить с тем, как было раньше. И колдомедики разрешили ей попробовать спуститься на улицу. Об этом она радостно сообщила Северусу, когда тот в очередной раз сменил ее отца на дежурстве в палате. Кстати, ночевать с ней в больнице нужды тоже больше не было ― приняв дополнительный успокаивающий раствор, девушка вполне могла оставаться в комнате одна. ― Что ж, если ты готова, мы можем пойти на улицу хоть сейчас. ― ответил ей Северус. ― Давай! ― ее глаза заблестели. Как прекрасно было видеть эту радость. День ото дня она была все эмоциональнее и ярче, просто расцветала. Ей подобрали хорошие зелья и занятия с психотерапевтом явно шли на пользу. Адриана сама поднялась с кровати и медленно направилась к выходу. ― Может, без подвигов сегодня? Лучше держись за меня. Северус подошел поближе, и она взяла его под руку. Мужчина заметил, что Адриана задержала взгляд на том, как пальцы цепляются за его черный сюртук. Она улыбнулась, любуясь этой картиной. Затем подняла на него довольный взгляд и тепло сказала: ― Пойдем? Не хотелось отрываться от ее глаз. Он предпочел бы замереть вот так и впитывать ее чувства вечно. В который раз за эти дни он замечает, что ей хорошо, когда он рядом. Что ей нравится с ним разговаривать и проводить время вместе. Конечно, между ними все еще ощущались границы, но вместе с тем Адриана была с ним все теплее и теплее. ― Ты знаешь, ― начала Адриана, делая шаг к выходу, ― я наконец придумала имя для котенка. ― И что ты придумала? ― улыбнулся Северус. Она выбирала с такой тщательностью, будто это был ее ребенок. ― Я назову его Норс. ― Не слишком брутально для такого маленького разбойника? ― Ну, это на вырост, ― засмеялась девушка, ― помнишь, я рассказывала тебе про хаски, с которым я играла в детстве? ― Помню, конечно, ― ответил Северус, вспоминая форму своего нового патронуса. ― Его так звали, Норс. Этот пес очень важен для меня. Знаешь, почему? ― Потому что твой патронус ― это хаски. Адриана изумленно остановилась и посмотрела на Северуса. ― Да, ― тихо ответила она, ― а как ты так быстро догадался? ― Я догадался еще несколько недель назад. Когда вызывал своего патронуса. ― Северус… ― Адриана замерла, глядя на него. Кроме удивления, мужчина увидел в ее глазах почему-то боль. ― Пойдем, ― мягко сказал он, не желая акцентировать на этом слишком много внимания, и потянул девушку к лестнице. Адриана послушно пошла за ним, аккуратно касаясь первой ступеньки. Она часто дышала, то ли от того, что ей было тяжело спускаться, то ли от нахлынувших чувств. Шаг. Еще шаг. Вдруг она подняла голову, чтобы рассмотреть что-то, написанное на стене, поставила ногу мимо ступеньки и, несмотря на то, что держалась за Северуса, упала на лестницу. ― Адриана, ты что? ― испугался мужчина, присаживаясь с ней рядом, ― Тебе больно? ― Немного ушиблась, ― ответила она, потирая руку, на которую упала, ― ничего страшного. Они оба вспомнили, как оказались точно в такой же ситуации несколько долгих месяцев назад. Так все и началось между ними. С ее падения на лестнице. Адриана искала повод прикоснуться к Северусу как-нибудь не по-дружески целый день. После того, что он сказал ей о патронусе, это желание пронзало все её существо. И девушка подняла на него взгляд, желая, чтобы он это почувствовал. Северуса посетило дежавю. Адриана уже смотрела на него так и в такой же ситуации. Со всей вообразимой нежностью, окутывая лавиной тепла. На этот раз она даже протянула руку и провела по пуговицам на его груди. Он ни за что бы не повторил то, что сделал в прошлый раз в такой же ситуации. Но этот ее жест… Мужчина аккуратно потянулся к ней, к ее лицу. Адриана, казалось, этого и ждала, она отрывисто задышала и потянулась навстречу. Но в момент, когда их губы почти соприкоснулись, ее сознание в очередной раз, в самый ужасный раз прострелила боль: «Обманет!», ― колючая мысль попала в сердце. В воспоминания опять пробрался ужасный холод, которым он встретил ее в тот злополучный вечер. Адриана спешно отстранилась от Северуса, не дав поцелую случиться, и выдохнула, глядя в пол. «Ничего другого и не могло произойти, идиот», ― сказал себе Северус. Он отстранился от девушки и просто сел рядом. ― Прости… ― прошептала она. ― Перестань, Адриана, ― мягко ответил он, ― я единственный, кому стоит просить прощения. Они посидели еще с минуту в болезненной тишине. ― Пойдем, ― тихо сказал Снейп, поднимаясь и протягивая руку, чтобы помочь подняться ей. До улицы они дошли молча. Весенний воздух ― именно то, чего жаждали легкие Адрианы, на улице было очень хорошо. «Разобраться бы еще, ― подумала девушка, ― чего жаждет сердце». ― Присядем, ― сказал Северус, указывая на скамейку неподалеку. Адриана не могла выносить повисшее между ними напряжение. Она повернулась к Северусу и сказала дрогнувшим, но уверенным голосом: ― Меня очень к тебе тянет. ― Я вижу, ― Снейп посмотрел на нее и изо всех сил постарался улыбнуться. ― Но я… не могу… ― глаза наполнились слезами. ― Я понимаю, ― он накрыл ее ладонь своей и слегка сжал. ― Что мне делать, Северус? ― Не мучь себя, пожалуйста. Я почти привык к мысли, что между нами больше ничего невозможно. Я уже разрушил твое доверие. Каким бы честным и открытым я ни старался быть с тобой сейчас, исправить твои воспоминания, чувства, боль и страх я не смогу. ― Я не хочу тебя терять, ― ей ужасно хотелось плакать, но она держалась. ― Конечно, я тоже не хочу тебя терять. Но я боюсь, ― мягко продолжал мужчина, ― что другого выхода нет. Ты не будешь счастлива, если я продолжу маячить у тебя перед глазами. ― Но… ― она пыталась придумать, что возразить. И не смогла. Как разбить эту стеклянную стену между ними, о которую рушатся все ее желания приблизиться к Северусу? Как заставить себя не испытывать боль? ― Я буду помогать, пока ты не вылечишься, как обещал. И больше не стану нарушать дистанцию между нами. ― А потом? ― А потом у тебя впереди будет счастливая жизнь, Адриана, ― снова попытался улыбнуться он. ― Мне вернуться в Хогвартс? ― спросила она растерянно. ― Я бы советовал тебе этого не делать. По крайней мере, пока ты не встретишь другого человека, которому сможешь доверять, и не станешь счастлива. ― Ладно… Сердце разбилось у обоих. Они посидели еще немного на улице. Адриана не вытирала слезы, которые все же покатились из глаз. Северус продолжал держать ее за руку, утешая этим их обоих. ― Пойдем в палату? ― сказал он, когда девушка перестала плакать, ― Мне кажется, ты очень устала.