Строчки, что связали нас

      Утром Аккерман встала до будильника. Она сделала пару тостов на завтрак, собрала бенто, привела себя в порядок.       — Ну что, Тучка, — она подняла котика на руки, прижимая его к груди, — теперь у меня новая работа, ты рад?       В ответ послышался лишь протяжный «Мяу».       Опустив питомца обратно на пол, она взяла свои вещи, надела пальто и вышла из дома, направляясь к студии. Несколько минут, и вот уже была на месте. Поприветствовав Криси, Микаса направилась на второй этаж в нужный кабинет.       — Доброе утро, — сказала она, проходя и снимая с себя пальто, оставляя его на вешалке.       — Доброе. Отлично, ты вовремя. Принесла материал? Сегодня займёмся песней с твоего прослушивания. Она и правда отличная, но я бы кое-что подправил.       — А, да, конечно, — достав всё, что было и хранило в себе её рукописи, она протянула их Йегеру.       Он перенял блокнот, исписанный различными текстами, нотами, аккордами.       — Вот здесь записана эта песня, — она подошла ближе, открывая в нужном месте.       Эрен взял карандаш и сделал несколько пометок, объясняя каждую.       Когда все маленькие огрехи текста были устранены, много время Микаса и Эрен провели в обсуждении аранжировки песни. Процесс этот довольно долгий и сложный. Всё для неё было в новинку, ведь приходилось впервые сталкиваться со студийной записью, но она схватывала на лету. Эрен рассказывал о многих мелочах, и ему нравилось то, с каким вниманием и увлечённостью слушала его Аккерман.       Много с кем приходилось работать Эрену, но часто даже опытные музыканты рвались побыстрее к стойке микрофона, забывая о прочих тонкостях и мелочах. Никак иначе, кроме как слепой уверенностью в себя и большой гордыней это не назвать. Микаса казалась другой. Она обращала внимание на даже самые мельчайшие моменты, не обесценивая их значимости. Хотела, чтобы песня вышла хорошей, потому прислушивалась ко всем словам Йегера.       Когда пришло обеденное время, они провели его вместе в столовой студии, продолжая обсуждать работу над песней. Процесс не стоял на месте, потому к вечеру этап аранжировки был завершён.       В оставшейся половине дня был записан инструментал, для помощи в записи вокала, и первоначальное демо песни.       Первый день прошёл хорошо. Микаса была даже удивлена, насколько хорошо. Ей нравилось то, чем она занималась. Сомнения прекращали мучать голову, стоило ей погрузиться в запись собственной песни.       Закончив со всем, что было по плану на этот день, она ушла домой. Весь вечер Микаса болтала с Сашей по телефону, рассказывая обо всём, что произошло, с чем пришлось столкнуться, делилась впечатлениями от работы с Эреном.       Следующий день начался похоже на предыдущий. Микаса проснулась по будильнику, собрала себе обед, привела внешний вид в порядок, а после поспешила на работу.       Она сделала всё, что от неё зависело в первой песни и приступила к написанию следующей. Эрен же занимался сведением и обработкой. Заняться обоим было чем, только вот мысли нужные ей всё не шли в голову.       Аккерман продолжала четные попытки написать хоть пару красивых строк. Всё было бесполезно. В такие моменты она обычно сменяла обстановку, вот и сейчас на ум пришла такая идея. Ей это всегда помогало.       — Катастрофа… — выпалила она, прерывая долгое молчание.       — Что случилось? — глянул он на неё, отрываясь от экрана.       — Ничего не выходит. Всё не то, — она смяла лист, бросая тот в урну и не попадая. — Чёрт.       — Вот они, будни музыкантов, — усмехнулся тот.       — Мне нужно написать песню, — Микаса подошла ближе, наклонилась к его лицу и заглянула в зелёные глаза. — Как можно что-то написать, когда совсем нечем вдохновляться? За окном снег! Пойдём прогуляемся? Хоть немного.       — Хочешь сбежать с работы уже на второй день? — удивился он, встречая её пристальный взгляд.       — Называй как хочешь. Я лишь предлагаю сделать работу эффективнее. Чего ютиться в четырёх стенах, ожидая, что идеи вдруг родятся из ниоткуда. Я развеюсь, ты составишь мне компанию и поможешь чего придумать, — её лицо расплылось в улыбке. — Вроде ты обо всем больше меня знаешь, а такие мелочи кажутся странными? Просто прогуляемся немного, чтобы разогнать ненужные мысли и освободить место для новых. Я всегда так делаю.       Он следил за ходом её мысли, не смея остановить и прервать. Идея была хоть и хорошей, но сбегать посреди рабочего дня было занятием опасным. Эрен делал так пару раз, после чего получал большой нагоняй от начальства. Но причина вылазки Микасы была в улучшении эффективности рабочего процесса, что заставляло задуматься. Во всяком случае хотелось верить, что ей это действительно поможет.       — Ты уверена? — он поднялся со стула, подходя к окну. Снег и правда сыпал с неба, изменяя пейзаж за окном.       — Если боишься, что нам влетит из-за отсутствия на рабочем месте, то так и скажи, — она тихо подошла к нему, чуть выглядывая из-за его руки, также смотря на погоду за окном.       — Одевайся, Аккерман, — признать, что он и впрямь был бы не рад получить нагоняй – проиграть. Эрен оказался бы не в лучшем положении, струсь и не решившись на авантюру Микасы. Ничего не оставалось, кроме как принять то, что ей получилось склонить его на свою сторону.       — Мы словно студенты, что решили сбежать с пар! Вот уж правда, и не подумала бы, что снова что-то такое буду делать, — она открыла шкаф, доставая свою верхнюю одежду. — А ведь я была прилежной ученицей! За все студенческие годы я сбегала с пар лишь дважды.       — Неужели? Да на тебя взгляни, так и не скажешь, — он хмыкнул, накидывая на себя куртку.       — Не скажешь, что? Что я прилежная ученица? Или что за все года могла прогулять лишь дважды? — огонёк любопытства сверкнул в её глазах. Она ловко застегнула все пуговки пальто, поглядывая на себя в зеркало и поправляя воротник.       — Пожалуй, всё сразу.       — Первый раз был в мой двадцатый день рождения. Так уж вышло, что желания сидеть на скучнейшей паре по финансовому прогнозированию у меня совсем не было. Одногруппница, с которой я тогда общалась, предложила пойти отпраздновать, ну я и согласилась. Училась и так хорошо, что бы сделал один пропуск? Вот так я тогда подумала и ушла вместе с ней с учебы. И знаешь? Я не пожалела. Это был прекрасный день, — она вздохнула, прикрывая глаза и отдаваясь воспоминаниям. — Мы бродили по городу, много где успели побывать. Было здорово. А потом мы напились и уснули у неё дома. Даже поцеловаться в тот день… — она вдруг открыла глаза, глядя на себя в зеркало. — Я как-то и забыла про это даже.       — И что же такую примерную и ответственную студентку могло склонить во второй раз прогулять невероятно важные занятия? — он положил подбородок ей на плечо.       — Бывший, — коротко и без энтузиазма бросила она. — Ничего интересно. Ему нужна была я и очень срочно. Пришлось прийти. Мне тогда казалось, случилось что-то срочное, но… Нет, — она расставила руки в стороны, — просто ему захотелось «порезвиться». Даже как-то уныло это рассказывать.       — Да, звучит отстойно, — он поднял голову. Схватив свой красный шарф, небрежно повязал его вокруг шеи, а после открыл дверь комнаты, чтобы наконец выйти.       — Ну а ты чем можешь похвастаться в свои студенческие годы? — она следовала за ним. Стук её каблучков эхом отбивался по стенам коридора.       — И дня не хватит, чтобы рассказать обо всём, — он шёл впереди. Микаса не могла видеть его лица, а то расплылось в ехидной ухмылке из-за множества воспоминаний. Было сложно решить, что из всех этих историй вообще было достойно того, чтобы рассказывать. — Я не могу похвастаться идеальной посещаемостью, отличными оценками и прилежным провидением.       — Мне с каждой секундой интересней. Каким же был студент Эрен Йегер. Какие страшные секреты прячешь?       Наконец они вышли на улицу. Снежные хлопья падали с неба, покрывая всё видимое вокруг мягким покрывалом. Снежинки танцевали в воздухе, оседали на ресницах Микасы, её одежде. То же было и с Эреном. Наступила зима. Настроение Аккерман сразу стало лучше, она ничего не могла поделать с собой, слишком уж всё вокруг было таким чудесным. Она выбежала чуть вперёд, не дожидаясь Эрена и его ответ. Стоило маленьким льдинкам коснуться горячей кожи, как в миг они становились лишь капелькой воды. Такие маленькие, прекрасные, но хрупкие.       Эрен медленно шагал к Микасе, оставляя после себя дорожку из следов, по совсем новому, белому одеялу. Он глядел на Аккерман. В этом снежном празднестве она выглядела особенно. Её чёрные локоны резко контрастировали с белым снегом. Она выглядела очаровательно. Он лишь стоял, глядя на то, как она подставляет ладошки, ловля все больше и больше хлопьев на свои перчатки.       — Я все ещё жду историй! Я рассказала тебе две, — вдруг она глянула на него, словно выходя из состояния полного умиротворения и наслаждения мимолётным мгновением.       — Однажды я не появлялся в консерватории целую неделю, потому что выступал с группой по всему городу. А ведь нас даже толком никто не слушал! Приходило несколько человек, и то, случайно.       — Зачем же было продолжать, если всё равно никого нет?       — Так ведь суть далеко не в том, слушают тебя или нет. Мне нравилось играть с ребятами. Брать гитару, исполнять одну песню за другой. Может быть и хорошо, что никого там не было. Стал бы рок-звездой, сторчался к двадцати семи.       — Ещё не поздно! — она засмеялась.       — Что же? Предлагаешь мне сейчас всё бросить? — он подошёл ближе, склонившись к ней.       — Ну… Я так и сделала, в общем-то. А ведь ещё месяц назад я сидела в офисе, перебирая тонны бумаг, — она вздохнула. — Но я не жалею, так что… Может быть и тебе чего светит? М? Что скажешь? Набраться смелости и..! Чудесный новый мир!       — В том случае, предлагаю вам сбежать со мной, став рок-звёздами. С этого момента начинается прекрасная история двух людей, решивших отбросить всё, что у них было, — он протянул ей руку, словно приглашая на эту авантюру.       — Я? Рок-звезда? Даже звучит смешно, не поверю никогда в такое, — она положила руку в его ладонь, всё же соглашаясь.       Эрен потянул за собой Микасу, уводя подальше от студии. Не было смысла стоять у её входа, не за тем они решились выйти. Они шагали, уходя всё дальше и дальше. У них не было четкого направления или цели, к которой шли. В какой-то момент они оба совсем перестали думать о том, где находятся. Было всё равно. Хотелось просто немного отвлечься от нот, строчек да гитарных струн.       — Здесь зимы совсем другие, — она остановилась, вновь глядя в небо. Они пришли в парк, где не было ни единой души более. Лишь голые деревья, скамеечки, тропы вглубь и они.       — Здесь?       — До восемнадцати лет я прожила в Японии. А потом поступила в Американский университет. Я хотела остаться и поступать в Токио, но родители настояли, — она пожала плечами, взглянув на Эрена. — Здесь много чего отличается. По началу было очень сложно, я совсем не знала американского быта, вещей, нравов! Конечно, сейчас уже в разы проще и привычнее, много лет прошло, но тогда!       — Я родился Германии, хоть прожил куда больше лет уже в штатах. Но всё же… Во многом мой немецкий дух ничто не способно убить, — он улыбнулся, понимая, о чем говорила Микаса.       — Я из Киото. И знаешь? Температура там в разы выше! А здесь холодно. Очень холодно. Но… Зато снега больше. Там он редко когда держится на земле, а здесь… Даже можно снеговика слепить, и он даже не станет лужей через пару часов.       — Звучит даже как-то грустно.       — Я привыкла, — она пожала плечами.       — Знаешь, ты отлично говоришь по-английски. Я совсем не слышу у тебя акцента.       — Мой отец американец, а мать японка. Я с детства говорю на двух этих языках, так что… Они оба для меня как родные, — она засмеялась. — Я вспомнила, как, бывало иногда, у нас в семье, когда мама говорила исключительно на японском, а папа на английском! И друг с другом они так говорили. В основном это происходило, когда они ссорились. Это так забавно выглядело со стороны всегда, но мозг кипеть начинает. Мне же приходилось скакать между двумя. Одному приходилось отвечать так, другой эдак. Забавное время, всё же. А потом приходила бабушка, и лишь чистейший японский слышался в стенах дома. Хотя… Не назвать японский отца чистым всё-таки.       Они шагали вглубь парка, поглядывая на пейзажи, что могли порадовать их глаз в этом месте. Ничего особенно, но по-своему даже красиво. Они остановились у озера, садясь на лавочку.       — И как же тебя занесло сюда? — она держала в своих руках горстку снега, пытаясь слепить из него что-то.       — Отцу дали хорошую работу, решили переехать. Я учился тогда ещё в школе, так и вышло, — он глядел на то, что Микаса старательно пыталась вылепить из снега. Всё никак не мог понять, что же она пыталась сделать. — Я был совершенно не волен в этом решении.       — Ты всё ещё здесь, значит, тебе нравится? — Микаса оторвалась от своей поделки, переведя взгляд на Эрена. Руки уже стали мёрзнуть даже сквозь перчатки, но она не подавала виду.       — Пожалуй, что так. Мои родные тут, друзья тоже. Ещё со средней школы живу в Бостоне. Так куда ж мне уезжать. Но иногда мы, конечно, возвращаемся в Берлин. Повидаться с бабушкой и дедушкой, с братом сводным. А ты? Ты ведь тоже не вернулась.       Микаса стала качать головой.       — Я осталась по совсем другим причинам. Не хотелось больше видеться с матерью. Сложные у меня с родителями отношения. Отец иногда приезжает в Бостон, а вот мать сюда ни ногой больше, — она вновь продолжила вылепливать фигурку. — А больше и не к кому мне возвращаться в Японию. Здесь я встретила Сашу и Жана. И не жаловалась я на предыдущую работу. Да, не предел мечтаний, но у меня получалось. Должность тоже была хорошей, платили не мало. — Микаса тоскливо глянула на то, что у неё получилось, склонив голову на бок.       Эрен заметил, как резко переменилось настроение Микасы, стоило затронуть такую тему. Он хотел узнать больше, но явно сейчас было бы грубо лезть в её прошлое, тем более, раз ей это доставляет дискомфорт. Если уж он и будет тем, кому она решит открыть душу, то явно не сейчас.       — Гляди! — она протянула ему в ладошках уточку из снега. — Похоже? Ты понимаешь, что это?       — Какая хорошая хрюшка! — воскликнул он.       — Да иди ты! Похожа ведь! Утка это! И не ври, что не понял, как можно было не понять?! — она положила творение на скамеечку, хватая снег, а после сминая его в снежок. Она бросила его тут же в Эрена.       Он рефлекторно сжался, выставляя руки перед собой, прикрываясь. Второй снежок полетел следом за первым. Эрен звонко смеялся, довольный тем, что смог приободрить Микасу.       Йегер встал резко со скамейки, из-за чего третий снежок пролетел мимо, разбившись о ствол дерева. Он тоже смял снег в руке, бросив тот в Аккерман. С резким звуком он столкнулся с одеждой девушки.       — Ну держись! — она рассмеялась, готовя очередной снежный ком.       Эрен стал убегать, прячась за деревьями. Микаса старалась не отставать, кидая вслед снег, хоть и мало что долетало до нужной цели. Она была не очень меткая в этих делах. Редко, когда вообще доводилось играть в снежки в своей жизни. Спустя время она оказалась полностью закидана снегом, решив сдаться.       — Я немного замёрзла, может забежим в кофейню, возьмём по чашке чего-нибудь горячего? — устало протянула она, вымотавшись от беготни и игры.       Йегер глянул на Аккерман, сняв с себя красный шарф. Он повязал его ей, совсем небрежно. Эрен никогда не умел делать это аккуратно, хотя в случае с Микасой и впрямь старался сделать то лучше, чем делал сам с собой.       — Береги горло. Тебе ещё петь. Что вот делать с тобой, если заболеешь? — серьёзно вдруг начал он.       Смущение выступило розовым на щеках, но это совсем было не заметно, ведь её лицо и так краснело от холода. Сердце вдруг заходилось. И почему она вообще вдруг так начала реагировать на Эрена? Она не понимала. Но жест был ужасно приятен, отрицать было бессмысленно.       Они поспешили скорее забежать в тёплое место. Заглянули в кофейню недалеко от студии, заказали две чашечки кофе. Микаса обхватывала кружку своими тонкими пальцами, ощущая приятное тепло. Выпив немного вкусного напитка, жар разлился по телу, согревая.       — Ты ведь раньше работала в офисе, так?       Она кивнула, кушая кусочек пирожного.       — И мне вот интересно, как ты познакомилась с Сашей? Просто любопытно узнать.       — Да ничего особенного. У меня на работе была одна коллега. Позвала на вечеринку как-то раз. Там я и встретила Сашу. Были в одной компании. Мы понравились друг другу, было безумно комфортно и приятно общаться. Потом мы стали списываться и иногда встречаться в свободное время. Ну а Саша после познакомила с Жаном.       — Занятно.       — Говорила же, ничего интересного, — она пожала плечами, закатывая глаза.       — Нет, мне очень даже интересно слушать о тебе, — Эрен улыбнулся. Он не лгал. Ему сложно скрывать скуку и неприязнь к собеседнику, но Микаса была не той, от кого хотелось бежать спустя пять минут общения. Нет, она была той, кого хотелось узнать побольше. Она была книгой, что любопытно было читать и узнавать что-то новое с каждой строкой. И не ясно, что именно вызывало такие чувства. Она казалась искренней, живой, обычной девушкой. Такой лёгкой, нежной, местами милой.       — Реши кто писать мою биографию, уместится в пару страниц, — она усмехнулась, поглядывая на Эрена, что был абсолютно серьёзен. — Если кто увидит, что мы не на работе, нам конец?       — Верно, убьют на месте. Снесут нам головы, опомниться не успеем. Зато умрем вместе, романтично, — рассмеялся он. — Не переживай и не спеши. Даже если и заметят, все нормально.       — До этого ты не хотел уходить, а сейчас говоришь, что всё нормально? Что-то быстро мнение твоё изменилось, — Аккерман выгнула бровь, сверля взглядом своего собеседника.       — Просто иногда я бываю упрям, — сказать, что ему просто не хотелось возвращаться, он не мог. Да и что бы она могла подумать, осмелься он произнести такое? Эрен и сам не был уверен в своих чувствах, потому и спешить говорить громкие фразы не хотелось.       Обычные беседы. Множество вопросов друг другу, чтобы просто узнать поближе. Приятный жар кофе, вкусные десерты. Им было так хорошо, что даже время теряло всякую ценность и важность. Его ход больше не ощущался.       Но длиться это бесконечно тоже не могло, потому через время они побежали обратно в студию. Никто, кроме Криси, которой был обещан поход в ресторан, не заметил их шалости.       — Чтобы я ещё хоть раз повелся на твои уловки, — его голос был мягок, в нём звучал задор. Эрен снял свою верхнюю одежду, убирая в шкаф.       — Да ладно тебе! Было же весело. И никто ничего не заметил. Все же хорошо, — она последовала примеру Йегера, пряча свою верхнюю одежду. — И, кажется, у меня есть пару идей для куплетов.       Микаса прошлась по комнате, доставая свой блокнот, куда сразу же стала записывать строчки, что рождались в голове. Периодически она отстранялась от бумаги, набивая ритм ручкой о стол.       — Как насчёт чего-то такого, — она поднялась, беря в руки гитару. Пальцы выстроили несколько аккордов, вторая рука перебирала струны, извлекая мелодию.       Какое время Эрен молчал, думая. Он взял её рукописи, вчитываясь в строчки. В этот же момент Микаса стала напевать их сама, добавляя к своему голосу импровизированную игру на гитаре. Йегер взял карандаш, делая пару пометок в тексте и перенося наигранную Микасой мелодию.       — Звучит неплохо, но стоит замедлить темп. Слишком быстро, от того равно. И вот здесь я сменил бы строчки, звучит не совсем складно, — он протянул ей тетрадь, демонстрируя личные исправления.       — Да, действительно, — выслушав все замечания, Микаса решила повторить исполнение ещё раз, но замедлив игру, как-то сказал Эрен. Вышло и правда куда мелодичные и приятнее.       Йегер сел за синтезатор, дополняя складывающуюся песню. То, что получалось написать, выходило и впрямь хорошо. Эрену нравились те идеи, что предлагала Микаса, но главным было иное. Она совсем не спорила, когда он указывал ей на недочёты, не ругалась и не истерила. Множество артистов вечно желали доказать свою правоту, от чего отличные песни могли сгинуть под высоким эго их создателей.       Все оставшееся время они шлифовали материал, помогали друг другу с идеями. В паре мест Микаса даже смогла предложить варианты куда лучше, чем те, что были у Эрена. Записав несколько инструментальных партий, время подкралось к вечеру. День выдался насыщенный и достаточно продуктивный. Это не могло не радовать обоих. Чувство удовлетворённости и лёгкой эйфории окупало их обоих.       — Можешь идти домой, думаю, нет смысла томить тебя здесь больше. У меня есть пару дел, закончу и сам уже начну собираться.       — Хорошо, как скажешь. Завтра, значит, запишем голос? Текст вроде готов.       — Я хочу ещё подумать над серединой во втором куплете. Твой вариант хорош, но мне кажется, что можно сделать лучше. Если ничего на ум так и не придет, остановимся на том, что есть.       Микаса достала пальто, быстро оделась, прихватила сумку и рукописи, а после направилась к двери.       — В таком случае, до завтра, — она помахала рукой, улыбнувшись Эрену. Мило, искреннее и так лучезарно.       Он махнул ей в ответ. От света, что она излучала, хотелось улыбаться и самому. Микаса ушла, а уголки губ все ползли вверх. Кажется, сейчас он выглядел невероятно глупо. Так ему думалось.