И будь со мной на веки вечные

Шаги Се Ляня были быстрыми, когда он мчался по холодному каменному полу, его сердце бешено колотилось в груди. Се Лянь не бежал, но был близок к этому, а ощущение того, что он в ловушке, набухало в его горле. «Се Лянь», — раздался за его спиной знакомый голос деревенского старосты, и сердце Се Ляня упало. Он должен был продолжать идти, не было ничего хорошего, что могло бы произойти для того, чтобы Се Лянь повернулся лицом к альфе, и все же он почти инстинктивно повернулся, чувствуя холод во всем теле. Цзюнь У стоял в одной из дверей дальше по коридору. Это была та самая дверь, которую горничная показала Се Ляню и уговаривала его войти. Се Лянь сделал один шаг вперед, его нос наполнился запахом альфы в гоне, и он быстро развернулся на каблуках. Се Лянь хотел избежать этой ситуации. Теперь он прекрасно понимал, почему его попросили прийти сюда, и у него не было никакого намерения участвовать в подобном деле. Цзюнь У был одет так, как Се Лянь хотел бы никогда его не видеть, в одной нижней одежде, свободно завязанной. Его волосы растрепались, глаза были очень темными, а движения были немного дергаными. К счастью, он все еще стоял на месте, в конце коридора, но Се Лянь видел, как ему не терпелось двинуться вперед, приблизиться. Тело Се Ляня было напряжено, застрявшее в состоянии "борись или беги", готовое броситься по коридору и выбежать через парадную дверь. Мгновение они просто смотрели друг на друга, воздух наполнился феромонами гона. Это заставило сердце Се Ляня болеть, и он хотел избавиться от этого, очистить свой разум. Тем не менее, Цзюнь У был лидером в деревне, и Се Лянь не хотел оскорблять его, но у него не было намерения поддаваться тому, что намеревался сделать альфа. «Я вижу, ты нездоров. Должно быть, меня неправильно информировали, когда меня вызвали сюда», — сказал Се Лянь, даже несмотря на то, что он знал, что это не так. Он отвесил неглубокий поклон. «Я пойду». Затем Се Лянь повернулся, но остановился, когда альфа окликнул его. «Тебе не нужно бояться», — сказал Цзюнь У сладким голосом, и когда Се Лянь оглянулся через плечо, он увидел, как альфа сделал шаг вперед. Се Лянь отпрянул назад, увеличивая расстояние между ними. Цзюнь У сделал паузу, моргая, словно он в шоке. «Я знаю, что ты неопытен, но я позабочусь о…» «Нет», — твердо сказал Се Лянь, делая еще один шаг назад. «Меня это не интересует». Он сглотнул, отчаянно желая убраться из этого поместья, от этого человека, возможно, даже из этой деревни. Всего этого для Се Ляня было слишком много, уже несколько недель он был сыт по горло их поведением. «Се Лянь», — снова сказал Цзюнь У, его голос был почти снисходительным. Это заставило волоски на руках Се Ляня встать дыбом, беспокойство пробежало у него по коже. «Нет», — повторил Се Лянь, на этот раз более твердо. «Тебе не следовало просить меня приходить сюда, когда ты в таком состоянии». «Ты так хорошо пахнешь, я уверен, что в моей постели ты пах бы еще слаще», — продолжил альфа, делая шаг вперед. Запах гона только усиливался, и все инстинкты кричали Се Ляню, чтобы он уходил. «Вот увидишь, даже если ты не хочешь этого сейчас, я позабочусь о том, чтобы тебе было хорошо». Цзюнь У сделал еще один шаг вперед, а Се Лянь повернулся и бросился бежать, распахнув дверь и выбежав наружу. Он побежал через сад, направляясь вперед. Его сердце бешено колотилось, и он не оглядывался назад. Се Лянь не хотел знать, преследовал ли его Цзюнь У. Ему нужно было только убежать, добраться куда-нибудь, где он мог бы быть в безопасности. Его ноги привели его к рынку, там царила оживленная деятельность. Голова Се Ляня стала еще тяжелее, когда он проходил мимо него. Оказалось действительно был брачный сезон, и от всех альф так сильно пахло какой-то степенью предгона или гона. «Се Лянь», — позвал Пэй Мин, но Се Лянь не остановился, только продолжил бежать. Он почувствовал прикосновение пальцев к своей талии, а затем его потянули назад, его бок столкнулся с боком Пэй Мина. «Почему в такой спешке, а? Брачный сезон тоже влияет на тебя? Тебе нужно вернуться домой и устроить гнездышко?» От альфы тоже пахло гоном, и Се Лянь почувствовал, что его немного тошнит. «Пэй Мин», — рявкнул Се Лянь, отталкивая его. Альфа моргнул. Действительно, это был брачный сезон, и было похоже, что все альфы полностью сошли с ума. Се Ляню уже слишком много раз делали предложения, и он заметил, что ситуация становится только хуже. «Отпусти меня!» Возможно, было бы лучше не оставаться здесь. Альфа отпустил его немедленно, и Се Лянь не стал задерживаться, чтобы поговорить или послушать то, что собирался сказать Пэй Мин, он сразу поспешил к краю деревни, где находилась его маленькая хижина. Се Лянь чувствовал запах, что там были и другие альфы, которые обнюхивали дверь и окна. От этого у него скрутило живот, и Се Лянь поспешил внутрь. Было гораздо безопаснее находиться в помещении, в месте, которое принадлежало ему и которое не пахло кем-либо другим. Это место было его домом около года, с тех пор как Се Лянь впервые приехал в деревню. И все же он чувствовал, как феромоны затуманивают его разум, как проникают запахи извне. Дверь была не очень прочной, и Се Лянь знал, что если какой-нибудь альфа проявит большую настойчивость, он сможет проникнуть внутрь. Се Лянь вздохнул. Возможно, пришло время двигаться дальше и найти новое место. Однако в это время года путешествовать по дорогам было бесполезно, и Се Лянь намеревался держаться подальше от деревень и городов, пока не закончится брачный сезон. Он посмотрел в окно на крутой лесной холм, который простирался за хижиной. Се Лянь прикусил нижнюю губу. С точки зрения избегания деревенских альф, лес на горе был бы его лучшим вариантом. В конце концов, была причина, по которой альфы туда не ходили. Се Лянь нахмурился, собирая свои скудные пожитки. Он слышал о лесном демоне, это была одна из первых вещей, о которых его предупредили, когда Се Лянь поселился в деревне. Эту историю ему рассказывали много раз, приглушенным шепотом и с острыми взглядами. Се Лянь не должен был заходить слишком далеко в лес и подниматься на северный холм, иначе он никогда не вернется. Он слышал много подобных историй во время своих путешествий. Это были сказки, чтобы держать детей подальше от озер, чтобы омеги не покидали свои семьи, чтобы альфы могли показать свою храбрость. Часто в них было мало правды. Иногда был какой-нибудь одинокий человек, который давным-давно сбежал куда-то в поисках уединения и случайно напугал молодое поколение, когда они приблизились. Возможно, Се Лянь тоже стал бы легендой, прячась в лесу. На данный момент он предпочел именно это. Собрав все свои вещи, Се Лянь вышел за дверь и пошел прочь из дома. Он хорошо послужил ему в прошлом году, но Се Лянь жил во многих местах, похожих на это, и скоро забудет о нем. Не было ни ностальгии, ни угрызений совести из-за того, что он покинул его. Это был не дом, а место, где можно было остановиться на мгновение. Облака тяжело нависали над Се Лянем, когда он шел в лес, холодный ветер ласкал его бока. Се Лянь плотнее запахнул свою мантию, скрестил руки на груди и продолжил идти. Лес был пышным и зеленым, в тот сезон он рано расцвел. Однако сейчас, когда Се Лянь поднимался на холм, тепла, заставлявшего распускаться весенние почки, не было. Холм становился все круче и ступенчатее, и ветер дул на него слева. Се Лянь вздрогнул, но продолжил идти. Оставалась надежда, что все утихнет. Сначала слегка капало, потом еще, и еще, и еще, затем ему показалось, что небо разверзлось над ним, деревья, казалось, не могли укрыться от резких ветров и хлещущего дождя. Се Лянь вздрогнул и ускорил шаг, но не знал, куда идти. Раньше он не исследовал эти леса. Он не знал, где может быть пещера или место, где можно спрятаться от бури, которая, казалось, только усиливалась, усиливалась и усиливалась. Гора тоже становилась все круче. Теперь Се Лянь наполовину карабкался, наполовину шел, продвигаясь все выше. Его руки были исцарапаны о камни под ладонями, кожа стала нежной от дождя. Он промок насквозь, его ноги скользили. На мгновение Се Лянь подумал о том, чтобы остановиться, найти большое дерево и просто переждать бурю. И все же было бы лучше, если бы он смог найти место, где можно было бы спрятаться от непогоды, и, возможно, даже развести огонь, чтобы согреться. Се Лянь дрожал, его тело трясло. Внезапно он оказался на вершине горы, склон плавно переходил в уступ. Се Лянь остановился там, чтобы перевести дыхание, оглядываясь по сторонам. Дождь все еще лил, и было трудно что-либо разглядеть. Он посмотрел налево, потом направо, немного походил взад-вперед, но без особого успеха в поиске укрытия. Теперь Се Лянь дрожал не на шутку, и его тело отяжелело от утреннего напряжения, от подъема в гору, а также от дождя. Он неуверенно шагнул вперед, к склону, который вел вниз с другой стороны горы, надеясь что-нибудь увидеть. Земля ушла из-под ног. Се Лянь с трудом мог поверить в происходящее. Это произошло так, словно земля под ним просто исчезла, и он падал с пугающей скоростью, вниз, вниз, вниз. Всё кружилось, темное, серое и зеленое смешивалось перед его глазами, пока он пытался остановить свое падение. Он не справился. Казалось, прошла вечность, а время исчезло, но в конце концов земля, казалось, снова выровнялась, и его кувырканье прекратилось. Все болело. Долгое мгновение Се Лянь просто лежал там, пытаясь отдышаться, пытаясь осознать, что произошло. Он делал неровные глубокие вдохи, все его тело дрожало от боли и холода, которые он чувствовал. Дождь, казалось, прекратился, но это было лишь небольшим облегчением по сравнению с тем, как больно было Се Ляню. Однако он все же заставил себя сесть, размыто осматриваясь вокруг. Перед ним были большие стальные ворота, которые заставили его замереть. Ему потребовалось мгновение, чтобы напрячь зрение, прежде чем поместье по другую сторону ворот стало отчетливее. Оно было массивным, темно-красного цвета и с несколькими этажами. У него были темные окна и потолки, и оно выглядело почти заброшенным, пустым и холодным. Се Лянь снова вздрогнул. Он оттолкнулся и попытался встать, но нога подогнулась под ним, заставив его снова упасть на землю. Это было больно, все его тело болело. Се Лянь пытался снова и снова, но сумел добраться только до ворот, прежде чем полностью рухнул на землю. Его дыхание было учащенным, а тело казалось слишком тяжелым, чтобы он мог его нести. В конце концов, лучше было просто лечь и закрыть глаза, пытаясь собрать все возможные силы. Все вокруг него потемнело до такой степени, что он был уверен, что теплые руки, которые подняли его с холодной земли, должно быть, были сном. Дождь, казалось, исчез, как и ветер. Раздался низкий голос, который резко отдавал приказы в теплой комнате, влажные и тяжелые шаги по каменному полу эхом отдавались от голых стен. Сон. Должно быть, это сон.