И будь со мной на веки вечные

Грохочущий рев эхом разнесся между деревьями леса, и Се Лянь с удивлением выглянул наружу, чувствуя, как нервы поднимаются в его груди. Он никогда раньше не слышал такого звука, и он посмотрел на лес со своего места на длинном балконе, сердце его колотилось. Он отдыхал на солнышке после завтрака, на животе у него лежала наполовину прочитанная книга. Се Лянь никогда не умел расслабляться, всегда чувствуя, что он мог бы сделать больше, чтобы убедиться, что помогает достаточно. Однако с таким могущественным партнером, как Хуа Чэн, и таким снисходительным, было трудно не удовлетворить желания его пары избаловать его. Се Лянь все еще беспокоился, что он делает недостаточно, что его отвергнут за подобное потакание своим желаниям. Однако чувства, которые Хуа Чэн передавал через связь, делали все это проще. Альфа прихорашивался всякий раз, когда Се Лянь расслаблялся, и всего через несколько дней после установления связи Се Лянь уже чувствовал себя слишком комфортно. Разрушение проклятия также высвободило силу Хуа Чэна, чему Се Лянь смог стать свидетелем из первых рук, когда Хуа Чэн восстанавливал разрушенные части внешней части замка одним движением рук. Это было, мягко говоря, впечатляюще. Тоже очень сексуально. Очевидно, проклятие зациклило магию Хуа Чэна на нем, подпитывая проклятие, что сделало невозможным для него разрушить его самостоятельно. Их связь освободила и остальных, маска треснула и упала с лица Инь Юя, оставив его впечатление очень запоминающимся. Ши Цинсюань встретила их танцующей, смеющейся, когда ее платье и длинные волосы развевались вокруг нее. Хэ Сюань был найден именно там, где Се Лянь и надеялся его найти: с обеими руками, полными еды, и широкой улыбкой на лице. Звук прогрохотал снова, и Се Лянь встал, видя, как вспышки молний падают на землю, хотя небо было ясным. Он двигался к ним, приближаясь со стороны деревни. Его желудок скрутило. Это, должно быть, волшебство, и оно исходило не от его пары. Почувствовал ли колдун, что проклятие рассеивается? Неужели он пришел, чтобы отомстить? Чтобы снова проклясть Хуа Чэна? Рука обвилась вокруг его бедра, и Се Лянь вздрогнул, посмотрев в сторону, чтобы найти там свою пару. «Гэгэ», — сказал Хуа Чэн, и Се Лянь прижался ближе к нему, поворачиваясь к сверкающей молнии, неестественно белой. «Это он, не так ли?» спросил Се Лянь. «Тот, кто проклял тебя». «Мн», — согласился Хуа Чэн. «На этот раз я готов». «Что я могу сделать?» — спросил Се Лянь, чувствуя себя маленьким, сердитым и напуганным. Он хотел иметь возможность защитить свою пару, сделать что-то, чтобы гарантировать, что ему больше не причинят вреда. Однако у него не было магии, и это был не его бой. Не он один застрял в своем собственном кошмаре на долгие годы. Хватка Хуа Чэна слегка усилилась. «Держись поближе», — сказал он, и Се Лянь кивнул, прижимаясь ближе к Хуа Чэну. Запах его пары был острым, как будто на грани, и от этого у Се Ляня скрутило живот. Внезапно кто-то поднялся из-за деревьев, левитируя среди молний. Красное мерцание распространилось вокруг замка, и Се Лянь мог чувствовать через связь, как магия Хуа Чэна растягивается, защищая их. Колдун подошел ближе, и, к своему ужасу, Се Лянь узнал его. «Цзюнь У», — выдохнул Се Лянь, его мысли метались. Цзунь У был старостой в маленькой мирной деревушке, в которой он жил раньше… по крайней мере, все было довольно мирно до брачного сезона. Се Лянь никогда не подозревал Цзюнь У ни в чем подобном, в том, что он обладает такой силой и использует ее во вред. Он казался нежным, пока… «Гэгэ знает его?» Спросил Хуа Чэн, и Се Лянь кивнул. «Да, он… он был одной из причин, по которой я покинул деревню», — сказал Се Лянь, что было правдой. Если бы Цзюнь У не добился успехов, если бы он не пытался заманить Се Ляня в свой дом и постель, когда тот был в гоне, возможно, Се Лянь остался бы, забаррикадировавшись в своем собственном сарае. В конце концов, все действительно обернулось к лучшему, но это было очень неудобно. «Я понимаю», — сказал Хуа Чэн, и Се Лянь почувствовал его растущий гнев через связь. «Ограничение моей власти никогда не было связано с твоим страхом за мою власть, не так ли?» Спросил Хуа Чэн, обращаясь теперь к Цзюнь У, который все еще левитировал сразу за барьером. «Это было о моей паре». Се Лянь внезапно вспомнил, что все знали его имя, когда он впервые попал в замок, что и Инь Юй, и Хэ Сюань не нуждались в представлении. Его сердце упало. Неужели Цзюнь У сделал все это с Хуа Чэном из-за него? Почему? «Он не твой», — мрачно прорычал Цзюнь У, и Се Лянь сделал шаг ближе к Хуа Чэну, его рука скользнула по сильному животу Хуа Чэна, как будто он мог каким-то образом защитить его. «Тем не менее, это так», — сказал Се Лянь, протягивая руку, чтобы еще больше обнажить свою шею и укус там. Вспышки молний усилились, и Хуа Чэн злобно ухмыльнулся. Его запах стал притягательным. «Это можно исправить его смертью», — сказал Цзюнь У, и Се Лянь почувствовал, как у него упало сердце. Это было правдой. Брачный укус исчезнет только в том случае, если один из партнеров умрет. «Я не ожидал, что ты сможешь это сделать, заставить его сблизиться с тобой». Сердце Се Ляня сжалось. Он даже никогда не рассматривал такой вариант. Хуа Чэн всегда относился к нему с таким уважением. Се Лянь никогда не испытывала страха в его присутствии. «Меня не заставляли», — сказал Се Лянь ясным голосом. «Это было по моей собственной воле». «Ложь», — выплюнул Цзюнь У, и вокруг него загремели молнии. Сердце Се Ляня подпрыгнуло, когда осознание наполнило его. «Сань Лан», — сказал Се Лянь и почувствовал, как Хуа Чэн слегка повернулся к нему. «Было… могло ли проклятие быть снято только тем, что ты соединился со мной?» «Мн», — сказал Хуа Чэн. «Только с тем, кому я уже отдал свое сердце». У Се Ляня было так много вопросов, но он не знал, как задать их все сейчас. «Ты никогда не говорил», — сказал он вместо этого, и Хуа Чен слегка повернулся, чтобы поцеловать его в волосы, не отводя взгляда от Цзюнь У, стоявшего перед ним. Се Лянь мог чувствовать напряжение в его теле, и настороженность через связь. «Гэгэ слишком хорош», — сказал Хуа Чэн, и сердце Се Ляня немного растаяло, став мягким и нежным. «Этот человек никогда не смог бы предложить такого, опасаясь, что ты предложишь это из жалости. Я никогда не смог бы запереть тебя во что-то подобное, во что-то, чего ты не хотел.» «Сань Лан — тот, кто хорош», — сказал Се Лянь, наклоняясь, чтобы прижаться губами к нему «Я выбрал тебя, потому что я хотел. Я не знал, что это снимет проклятие.» «Мн», — сказал Хуа Чэн, и Се Лянь почувствовал трепет радости через эту связь. «Я позабочусь об этом», — сказал он, его голос стал мрачным. Он отстранился, и Се Лянь наблюдал, как серебряные бабочки заполнили воздух, пронзительно крича, когда летели вперед. Хуа Чэн вскочил на каменные перила балкона, устремляясь вперед вслед за ними. Бабочки первыми столкнулись с Цзюнь У, и его отбросило обратно в лес. Хуа Чэн тоже исчез за верхушками деревьев, красная завеса барьера затуманила обзор Се Ляня. Его сердце подпрыгнуло в груди, колотясь все сильнее, когда он протянул руку через связь. Ему нужно было почувствовать Хуа Чэна, узнать его эмоции, быть уверенным, что он все еще находится в конце их связи. Белый гром пролился дождем вокруг того места, где исчезли два альфы, визг бабочек усилился. Се Лянь послал через связь столько любви и силы, сколько мог, хотя и знал, что на самом деле это ничего не изменит. Единственное, что это сделало, — это продемонстрировало Хуа Чэну его поддержку. Все было слишком ярким, слишком громким, а потом внезапно прекратилось. Сердце Се Ляня остановилось вместе с этим, и он протянул руку через связь, рука взлетела к его все еще заживающей метке связи, в то время как его взгляд скользнул по линии леса- Хуа Чэн вышел из-за деревьев, красные глаза потемнели, в уголках рта запеклась кровь, но он был жив, блаженно жив. «Сань Лан», — выдохнул Се Лянь, а затем повернулся, бросился обратно внутрь и вниз по винтовой лестнице, которая привела его прямо в фойе. Хуа Чэн был там, только что вошедший внутрь. Се Лянь бросился в его объятия, извиняясь, когда изо рта Хуа Чэна вырвался стон. «Гэгэ не нужно беспокоиться», — сказал он, обнимая Се Ляня за талию. «Я никуда не собираюсь уходить». «Тебе лучше этого не делать», — сказал Се Лянь ему в шею, прежде чем приподнялся, чтобы поцеловать его в губы, благодарный за все трудности, если это принесло ему такую радость.