Глава 4
30 октября 2022 г., 12:28
Прошло четыре года
Ветер свистел в ушах, заставляя волосы плотнее прижиматься к телу, словно вторая оболочка. Я обожала это ощущение, ощущение выпущенной из лука стрелы, прямиком летящей к неведомой цели. Я представляла, что не знала, что цель. Важно только ощущение стремительного полета, прерываемое касаниями кончиков сандалий к дереву. Лишь для нового толчка в неизвестность. Впрочем, для полета мне не нужна видимая опора. Только я и головокружительное ощущение ветра. — Нагиса! Опять слишком быстро! — крик наставника тонет в свежей, зеленой листве. Но мы же не на миссии, мне необязательно постоянно думать о темпе бега. Но замедляюсь, разочарованно выдыхая. Поравнявшись с Эндо-сенсеем, притворно вздыхаю: — Ну что же делать, когда вы все такие медленные! — Просто ты слишком быстрая, девочка, — кивнул он мне, сверкнув стеклами очков. Коричневые, слегка тронутые сединой волосы и спокойная улыбка, от которой становилось хорошо на душе. Но… так было не всегда. Его теплый, даже нежный взгляд всегда был направлен на нас троих. Когда четыре года назад нас, практически в буквальном смысле, выкинули во двор школы, словно нашкодивших щенков, никто не верил, что из нас не то что шиноби можно слепить, но даже нормальных и здравомыслящих людей. Единственный, кто в нас верил, был Эндо-сенсей. Намучился он с нами по самое «не могу» конечно. Но никогда, никогда не терял нас из виду, никогда нам не лгал, никогда не предавал. И всегда, всегда верил в нас, чтобы ни случилось. Первый год, наверное, был самым ужасным. Мы кусались, бросались и скалились на каждого, кто говорил нам хоть что-то, неважно что. Доставалось и ученикам, и учителям, и даже обычному персоналу академии. Любое слово для нас — агрессия, любой жест — объявление войны. Мы были убеждены, что находимся в стане неприятеля, где каждый априори враг. Через месяц после прибытия мы просто заперлись в комнате и не выходили оттуда. И только Эндо сенсей приходил, приносил еду и просто говорил. Сначала, как казалось, в пустоту. Мы не желали слушать, потом все же начали… много плакали, в бессильной злобе молотили стену и засыпали в объятиях друг друга. Эндо говорил неприятные вещи, вещи, меняющие представление о нашем мире, базирующемся на том, что во всем виноваты шиноби, что среди них не может быть нормальных людей. Да и предположение о том, что шиноби — это люди лично у меня вызывал сомнение. Монстры — не иначе. Но… мы встречали уже ниндзя, которые, в общем-то, вели себя с нами хорошо. Эндо говорил, что они были элитными ниндзя. А один из них не реже раза в месяц отправлял письмо, в котором спрашивал о нас. У них с Эндо завязалась настоящая переписка. Предположить, что какой-то шиноби может о нас троих волноваться для нас тогда было дикостью. Но рассказы Эндо, да и факты упорно лезли сквозь давшие трещины удобные представления о мире. И, в каком-то степени, это начало разрушать нас изнутри. Не совсем нас, скорее удобный кокон, которым каждый из нас себя окружил. И эти коконы мы подпитывали друг другом, своими воспоминаниями о потерянном и о боли, разъедающей изнутри. Ненависти, как говорил красноволосый с тыквой за спиной, действительно не было. Была лишь боль: удушающая, страшная, и вела она нас прямиком в персональный ад. Потом мы начали с Эндо-сенсеем разговаривать, робко отвечать. Учитель целые сутки мог провести с нами, разговаривая через дверь и бесконечно слушать весь тот бред, который мы говорили. Вся наша злость, вся наша боль и все наши эмоции он поглощал словно губка, отфильтровывал и раскладывал по полочкам, объясняя, повторяя по сто и двести раз, приводя доводы и задавая вопросы. Он помогал нам познавать самих себя. Сейчас я это понимаю, а тогда злилась, сильно злилась и обижалась, но ни я, ни Рей, ни Хаяте уже не могли отказаться от разговоров с Эндо. Папа как-то сказал: «В какой бы тьме душа не находилась, она всегда стремится к свету, к возможности стать самой собой. Ей нужен лишь шанс, одна единственная ниточка, и она постепенно по этой ниточке взлетит, расцветет прекрасным цветком и станет тем, кем является на самом деле.» Эндо стал для нас этой волшебной веревочкой, и в какой-то момент мы открыли дверь дрожащими руками. После почти года заточения было очень страшно, но на тот момент страха уже почти не было, злость вспыхивала, но быстро затухала. Осталась только тоска и боль по близким, а еще желание бороться за самих себя, а не за ненависть и злобу. Пусть и манящую, но разрушающую само сердце. И, увидев тогда Эндо-сенсея, с улыбкой встречавшего нас, мы увидели именно человека, а не шиноби. Ку-чан и Шу-чан начали иногда к нам наведываться примерно через год, мы уже выходили из комнаты. Но приходили по отдельности, мне казалось, что они друг друга недолюбливают. На вопросы об этом оба отмалчивались как партизаны, а Шукаку как-то привел с собой милую кошечку Мататаби. Ма-чан в первый раз молчала и наблюдала, и только в конце визита скромно попросилась приходить еще. И в итоге бывала у нас чаще, чем лис с енотиком. Нам нравилось со зверьми разговаривать, они были и мудрее и умнее нас, глупых людишек, но все в какой-то степени сломленные. О причине мы узнали на одном из уроков истории, а потом и от Эндо-сенсея. И почему-то лично за зверей было гораздо больнее и обиднее, чем за джинчурики. Сама идея лишения свободы и воли пугала до ужаса, и я понимала, почему Хвостатые сходили с ума. Наверное, на их месте со мной случилось бы то же. А мои мальчики… я оглянулась назад и улыбнулась, выросли просто в офигенных ребят. В академии девчонки завидовали, что у меня такие красивые и умные братья, Хаяте мы с Реем только братиком и называли, так же поступал и наш друг. Для него я младшая и непоседливая сестренка. За несколько лет Хаяте сильно улучшил медицинские навыки, меня брала жгучая зависть от того, сколько вещей он успевает одновременно делать, и сколько знаний держит в голове. Какую травку не назови — он перечислит десяток способов ее применения! Да и не только это! В его клане есть джитсу зеркальной воды. Кроме медицины — применяет и в барьерах, а часто и в боевых каких-то вещах. Например, формирует иглы, которые летят точно в нужную точку человека, чтобы его, к примеру, обездвижить. А знает он их все назубок, а точек-то таких примерно тысяча! Есть еще призыв пиявок, я к ним долго привыкала, но вообще они полезные и много всего умеют. Например, останавливают кровотечение или высасывают яды. Волосы свои Хаяте так и не обрезал, темно-синие пряди убраны в низкий хвост и доходят почти до пояса. Он внешне стал очень доброжелательным и мягким, но в голосе может скользнуть сталь, да и упорством его я восхищалась. Предпочитал говорить по делу с посторонними людьми, но со мной, Хаяте и Эндо-сенсеем мог проговорить не один час. На миссии обычно носил черные штаны с кожаными вставками и синюю водолазку без рукавов. За спиной — синий рюкзак с медицинскими принадлежностями. Рей… ох Рей. За этим гаденышем увивалась половина академии, а вторая половина хотела его прикончить, перед этим знатно поглумившись. Первой половиной, как водится, была женская. Вторая — мужской. От первой половины Рей предпочитал бегать, а лучше просто не замечать, вторая половина быстро закончилась, так как братец всех побил. А те, кого побили, вместо жажды реванша предпочитали обходить братюню по большому кругу и не отсвечивать лишний раз. Мало ли. Первую половину Рей без зазрения совести называл курицами без мозгов и прилипалами, вторую — трусами и слабаками без надежды на исправление. Мы с Хаяте с интересом смотрели на нескончаемый балаган и не отсвечивали. Ибо нас тоже задалбливали обе категории. Девицы с просьбами «свести», а парни пытались пришпилить к стенке с разговорами из серии «ща за брата получишь». Первые посылались лесом, вторые тоже посылались, но еще и облагороженные пиздюлями, в моем случае пиздюли сопровождались ожогами разной степени тяжести. Ничего удивительного, что друзей у нас не водилось, и большинство учеников всех троих яро ненавидело***
Гаара устало прислонился спиной к креслу, выслушивая споры по последней команде генинов. По последней перед теми, кого он реально хотел заполучить. Кто бы думал, что детишкам присвоят самый высший S ранг, из разбойников в элиту, красиво звучит. Ребятки были неоднозначными, поэтому их оставили напоследок. Как вкусненький десерт или, в их случае, яблоки раздора. Точно между Суной и Конохой, но может и между всеми пятью деревнями. Только на этот раз не с табличкой «Разыскивается опасный преступник», а «Желанное пополнение в ряды». За полгода детки показали себя на миссиях, в том числе и с шиноби из Великих деревень. И ими, мягко говоря, заинтересовались. Война унесла многих сильных шиноби, и сейчас каждый хотел получить себе лучших солдат. Даже несмотря на договор. И идиоту понятно, что даже после экзамена они, скорее всего, останутся. Ради собственной же безопасности. Шукаку тоже считал, что для деток этот вопрос решенный, они сильно выросли, а Эндо прекрасно выполнил свою задачу и вытащил их из их же дерьма и воспитал. А Гаара… он почему-то не мог забыть мелкую рыжую девчонку: напуганная, но все равно скалится на окружающих, словно маленький зашуганный волчонок. В своей злобе она чем-то напомнила его самого, и даже злиться на нее в ответ не получалось. Мальчики тогда были не такими агрессивными, хоть и дрались больше. А Нагиса выражала злость и отчаяние каждой клеточкой самой себя… Гаара почему-то понимал всех троих, и не бросаться в них кунаями надо было, а окружить теплом и заботой. Если бы не Коноха, то он даже не постеснялся бы забрать их в Суну и поручить Темари выдумать благовидный предлог. Не хотелось оставлять детей на абы кого. Впервые хотелось настолько сильно помочь кому-то выбраться из плена злости. — Итак, — начала Цунаде, — перейдем к самому интересному. — Я… это с отчетом по барьеру, — улыбнулась только что вошедшая Ино, — Еще одна команда заметила. Седьмая из четвертой академии. — То без дополнительных тестов на экзамен на чунина проходят вторая из первой, седьмая из четвертой и шестая из пятой команды. Подскажи, Ино, Нагиса из пятой до сих пор изволит под ТВОИМ барьером беспечно дрыхнуть? — Ино скрипнула зубами от досады. Ментальный барьер был одним из ее коронных номеров. Сладко спать под ним точно не предполагалось, скорее наоборот. — Да, блять! Накачала еще сильнее — хоть бы хны вообще! Я еще понимаю, парни с барьерами сидят, а эта спит просто! — Не накачивай дальше, устанешь, — тихо проговорил Гаара, — Тебе кто стихийную составляющую качал? Не Наруто воздухом, случайно? — Ну да… а что? — похлопала Ино глазами, — Воздух — это же хаос, лучше всего подходит, чтобы агрессию и злость разжечь. — Нагиса с воздухом работает, наверное поэтому, — проговорила Мизукаге, чуть улыбнувшись. Гаара недовольно цыкнул, последняя миссия у команды Нагисы была в стране воды, и там вскрыли организацию из сильных беглых шиноби, и в итоге сгребли всех союзных ниндзя поблизости. В том числе и ребят. Сказать, что они показали себя хорошо — ничего не сказать. Их даже чаи гонять к Мизукаге повели, а заодно и полечиться пару недель, у Рея и Нагисы были серьезные травмы. Еще один соперник. — Ладно, неважно, — отмахнулся Райкаге, — нам нужно распределить всех троих. Все пятеро претендуют? — по лицам было понятно, что да. — Можно мне сказать? — вышел к столу Эндо, — Как наставнику ребятишек. В комнату с мрачным видом вошел Шикамару. — Хмм… — начал он. — Говори. — Короче, наша спящая красавица продрала глазки и расхреначила барьер. Наверное, новый надо ставить, — почесал он голову. — Ссссука! — рявкнула Ино и быстро прошествовала к двери, но была предусмотрительно остановлена Шикамару. Тсунаде многозначительно хмыкнула. — Не ставьте, мы скоро закончим, — отмахнулась она, — Ну что? — Эндо не договорил, — вставил Тсучикаге. — В общем, я хотел сказать очень важную вещь насчет ребят. Точнее, вещи. Они еще не доверяют шиноби и, как бы это сказать точно, они очень чувствительны и эмоциональны. У них было совершенно другое воспитание. Обычно дети одиннадцати, а теперь и пятнадцати лет представляют из себя пластилин, из которого можно слепить, что хочется. Но это не про них. Особенно касается Рея и Нагисы, у них собственная, часто мне непонятная философия и понимание жизни. Даже собственное понимание чакры, стихий и того, как они работают. А главное, они не переносят бездумных иерархий и приказов. Они не будут им следовать, и будут считать себя правыми вне зависимости от последствий. Они во многих моментах не понимают логику шиноби как факт, и спорить с ними бесполезно. Хаяте чуть помягче, но общая картина похожа. Их не обучали быть шиноби, как обучают у нас с ранних лет. Они не плохие из-за этого, они просто другие. Например, у них даже психика по-другому работает, у них по-другому работает даже чакра, как ни странно бы это звучало. Сила Рея и Нагисы во многом зависит от эмоций. При этом они применяют очень мощные техники… — Что ты хочешь сказать? Четко и ясно, вообще чувствительности не особо место среди шиноби, — прошелестел Тсучикаге, — неподчинение командам тем более. Ты пороть не пробовал? Отлично помогает! — Но это все часть них, эти качества. И пороть — не мой метод. С детьми разговаривать надо, — склонил голову Эндо, — я про то, что им нужен особый подход и люди, которые их реально знают и хотя бы стараются понять. А это много времени и много усилий, в большинстве деревень не будет такого ресурса, а желание с ними возиться уйдет. А возиться с ними еще надо, — и Эндо с улыбкой начал вытаскивать большие тома из рюкзака, всего шесть, — Вот, по два досье на каждого ребятенка, — широко улыбнулся Эндо. Канкуро нервно вздохнул понимая, что именно ему придется это все осиливать. А с Гаары потом вполне станется проверить. Фиксация Гаары на детишках была Канкуро не очень понятной. Да, сильные потенциально, но все же… — Мы можем тебя нанять. С удовольствием, — улыбнулся Какаши. — У меня есть и другие сложные ученики. — Песок готов взять их. Тем более, мы с вами переписывались, и я понимаю ситуацию, Эндо. — Эй, какого… — фыркнула Мизукаге. — У Казекаге-сама изначально был интерес к детям. И когда даже Коноха в сложный период говорила, что они ей не нужны, и вообще лучше их выгнать из академии три с половиной года назад, как раз Песок помогал и всегда интересовался ими, — с улыбкой проговорил Эндо. Похоже, что козырная карта Гаары работает, судя по вытянувшимся лицам Тсунаде и Какаши. И это действительно было, когда дети закрылись в комнате и не выходили, Коноха посчитала их безнадежными и не подлежащими исправлению. Когда Гаара об этом узнал, то без зазрения совести слил эту информацию Наруто. Вроде как огребли тогда все. Неловкость повисла в воздухе. — Если готовы, то хорошо. Удачи с сидением под дверью, Гаара, — улыбнулась Тсунаде. — Сделаю вид, что не услышал второй части фразы. Ты их не видела и не знаешь, смотришь только по бумажкам. Не в твоем стиле, я удивлен. — Они опасны и в неумелых руках устроят мини апокалипсис. — Ты мне это говоришь как бывшему джинчурики? Возраст что-то не то делает с твоими мозгами, принцесса Слизней, — покачал парень головой. — Да ладно, что вы ссоритесь из-за каких-то мелких генинов? — попыталась разрядить обстановку Мизукаге. — Мне будет достаточно Хаяте, — пожала плечами Тсунаде. — По условиями договора, мы команду не разделяем. Ты его подписала вместе с Какаши, — ровно ответил Гаара. — Но мы же можем нарушить его, если они согласятся. — Они не согласятся, — улыбнулся Эндо. — Кто-нибудь скажет, почему мы вообще должны с ними считаться. Берем, как хотим, и все, — мигнул Тсучикаге Тсунаде. — Нет, нет, нет, стоп! — улыбнулся Какаши, — мы с детками заключали договор. Подписали его, я напомню, все мы. — Нарушение договора — вопрос доверия, — уставший голос Гаары наполнил помещение, — Только последнее дерьмо сознательно идет на подрыв доверия с подчиненными. — Пока детки лечились у меня, я за ними понаблюдала. Нарушите договор, даже не сомневаюсь, они свалят — не догоните. Разве что на биджу. А они кстати помогать их преследовать не будут. Пусть Песок берет, раз они изначально по поводу деток были серьезны и внимательны. Это будет честно и как-то правильно, Тсунаде, — улыбнулась Мизукаге. Гаара мысленно ее поблагодарил, — Но я тебя понимаю, таких деток упускать жаль. Рей вообще хорош… во многих смыслах, — мечтательно возвела глаза к небу женщина. — Ему пятнадцать, — напомнил Райкаге и покачал головой, — извращенка. А остальном с тобой согласен. Гаара, забирай. — Я за, — поднял руку старичок. — Мы с Какаши тоже, — быстро выдохнула Тсунаде. Эндо и Гаара переглянулись. В общем, битва была выиграна, и способные стать джоунинами генины были у Песка. И как же таких сейчас было мало, чудовищно мало, и защита Песка уже лет через пять будет трещать по швам. Естественно, что это было неприемлемо. Но даже нормальных кандидатов из нейтральных академий было мало, поэтому уцепиться зубами за эту возможность и получить себе ребят, пусть и проблемных, было важно. Надо — воспитаем, если что Гаара лично будет этим заниматься. А пока почетной нянькой будет назначен Канкуро.
