С ветром наперегонки

      И как мы оказались в такой ситуации? Немыслимо. Я сжала в руке палочки, прямо глядя в черные глаза мужчины напротив. Очень красивого мужчины кстати. Длинные белые волосы ниспадали до самой талии и собраны в низкий хвост. Тонкие черты лица, скорее даже женственные. Красивая и грациозная фигура. Всем своим видом он напоминал готовую сорваться в бой пантеру. Опасную. И страшную в своем стремлении побеждать, разрывая противника на части. Изучающий, вроде бы даже приветливый взгляд, который он переводил на Аяку и меня. Немного робкая, доброжелательная улыбка. Но больше меня беспокоили его соседи: Акихико, Горо и Кента, тот самый синеволосый бугай, имя которого я узнала в самом конце второго экзамена. На жеребьевке. Я с каким-то внутренним злорадством отметила общую побитость парней. Они старательно отводили глаза и будто вжались в диван напротив. Акихико, правда, привычно источал злобу, но в более умеренных количествах. Аяка схватила мою ладонь под столом и крепко сжала. Я чувствовала, насколько девушка была напряжена и растеряна. И, откровенно говоря, я тоже.       Мы не успели. Только покушали, расплатились, но зачесали языками и даже не заметили, как вся четверка села напротив.       Что-то про себя решив, мужчина усмехнулся, последний раз смерил Аяку взглядом и вперил взор в меня. Меня как током шарахнуло. Вроде ничего угрожающего, но взгляд черных глаз затягивал в себя словно в бездну. Я пыталась выплыть, цепляясь за берега, но неизменно тонула в чем-то тягучем и неприятном. Поединок взглядов я проиграла меньше, чем за минуту, и тут цвет глаз мужчины сменился на синий и сразу перешел в бледно-голубой. Без переходов. Без ничего. Словно по щелчку пальцев. Я забыла об опасности и заинтересованно подалась вперед. Загадка. Ею меня только помани — и от нее останется лишь сиротливый ошметок. Что это было? — Масаши, — улыбнулся персонаж, — А этих оболтусов вы уже итак знаете, не так ли? Нагиса-оджо-сама? Аяка-сан? — оджо? И почему только я? Что за бред? — Ваши глаза… — А это? Не обращайте внимания, наследственность. Цвет глаз иногда меняется сам по себе, — голос мягкий, нежный, обволакивающий. Как и его глаза. По мне, это еще страшнее, чем грубая сила. Словно воли лишает. — От настроения? — Нет, сам по себе. Без триггеров, — если вы это имеете в виду, оджо-сама. — Я не оджо-сама, — нервно вздрогнула я. Из его уст это обращение звучало… пугающе. — Но без триггеров — это невозможно, — от непривычно тихого голоса Аяки я вздрогнула. Девушка действительно вела себя странно для самой себя: обычно громкая она превратилась в комок нервов. И непонятно, то ли ее взорвет, то ли она тихо затухнет. — Возможно, милая, — в голос мужчины вплетался нежно елей. Он говорил с Аякой словно с малым дитем, — Ты узнай об этом от твоего учителя подробнее. Мое состояние сродни редкой мутации, у шиноби это даже называется болезнью. — Но ваша чакра изменилась, значит есть джитсу… — о, так все-таки на перемене цвета глаз что-то да висит. — Вот именно, что джитсу. Ты путаешь причину со следствием, — наставительно проговорил Масаши. Но я запомнила. Узнаю у Хаяте, этот точно мимо чего-то такого интересного бы не прошел. — Повесили определенного вида джитсу на триггер смены цвета глаз? — Что же это может быть? Гендзюцу? Как и голос? Бррр… если так, то у меня мурашки по коже от этого типа. Гендзюцу я обычно хорошо определяю, а вот с рассеиванием проблемы. Особенно, если противник знает о моих страхах. — Оооо, если бы еще сказали какие, оджо-сама, то на экзамене я поставил вам лучшую оценку! — всплеснул руками мужчина. — Я просила без оджо… — Но почему же? — скрестил руки перед собой мужчина и поставил на них голову, улыбнулся, — я ведь обращаюсь к наследнице вашего клана, а ваш брат — наследник. Всего лишь чту традиции. — Правителей без подданных не бывает. Так что оставьте этот фарс, — махнула я рукой, — Мы с подругой хотели бы дальше продолжить наши дела в деревне. Поэтому переходите к делу, — сказала я последнюю фразу с нажимом. Несмотря на то, что в мужчине было привлекательно абсолютно все, что подтверждалось легким румянцем на щеках Аяки и чуть томному взору, направленного на Масаши. Его манеры и внешность лично меня заставляли хотеть оказаться от него как можно дальше. И действительно, Аяка, где твой комок нервов, совсем расслабилась! Я недоуменно смотрела на подругу. И действительно, бывают вот такие обворожительные засранцы. Или действительно не только во внешности дело? — Что будете заказывать? — прервала мои мысли официантка, расплывшаяся в улыбке при виде Масаши. Бля, он хуже Рея. Медом что ли помазано? И на меня не действует потому, что я как раз Рея каждый день наблюдаю? Прививка от мужской привлекательности. Забавно. — Мы уже поели и собираемся уходить, — но только я собралась встать, как Масаши заявил. — Девушкам пирожные, а нам с мальчиками четыре порции свиного барбекю и чай, — парней он даже не спросил, словно их не существовало. Девочка-официантка радостно бросилась исполнять заказ. — Я вроде… — Подождите, Нагиса-сама, мы здесь по делу. Правда, мальчики? — бросил он холодный взгляд на своих подопечных. Подопечные синхронно сглотнули и вжались еще больше в диван. Бегающие глаза Горо, закушенная губа вечно спокойного Кенты, по виску Акихико сползает капелька пота. Да у него все волосы вокруг лба намокли. Они боятся своего учителя. И это очевидно. Вот гнида! И как я раньше этого не заметила! — Ну может пойдем, Нагиса-тян? — снова тихий голос Аяки. — Подожди немного, — шепнула я ей, и уже громко, — что за дело? — Я хотел бы извиниться за поведение мальчиков перед экзаменом и во время него. Оно было излишне жестоким и неприемлемым. Я заставил мальчиков все понять и… взять на себя ответственность, — мы с Аякой недоуменно переглянулись. Хотя в извинения этого типа я все-таки не верила. Что-то тут было не так. — Простите нас, — синхронно сказала вся четверка, склонив головы. — А Облако? Они пострадали больше всех, — Акихико скривился. — Перед плебеями извиняться не намерен, — зло протянул он… — А ты теперь дворянином заделался? Петух без гребешка! — вызверилась Аяка, — Одному ногу, второй руку полностью восстанавливать! Извиниться — самое малое, что вы можете сделать! — А теперь, дрянь, высунула голову из жопы и посмотри, с кем разговариваешь! — прошипел парень в ответ, — На турнире я тебя за минуту размажу! — Акихико, — холодно прошипел Масаши. Парень мгновенно замолк и, кажется, даже перестал дышать, а моя догадка опять оказалась верна, они боятся своего сенсея до чертиков, — Ты. Испытываешь. Мое. Терпение, — такое ощущение, что температура воздуха опустилась ниже нуля. Я физически чувствовала давление, которое Масаши оказывал на Акихико. Словно ледяной глыбой придавливало. Мне-то с моей относительно стабильной психикой поплохело, а у Акихико так вообще от психики даже не дуршлаг, а одна большая дыра. Каково ему — вообще жутко представить. — Успокойтесь, Масаши-сама, Акихико не хотел… — попытался заступиться за друга Горо, но получил такой взгляд, что сам чуть не упал с дивана. Масаши с приветливой улыбкой повернулся к нам. — Простите, леди. Поганых щенков только жесткая рука исправит… — и тут не выдержала уже я. — Может на себя сначала посмотреть надо, а? Единственный здесь поганый щенок — это ты и больше никто! И побои наверняка от тебя! Любой от такого обращения психованным станет. — Вы не понимаете суть шиноби, ОДЖО-САМА. Я их сенсей, они мои и воспитываю я их по правилам и традициям моей деревни, — наигранно весело вещал он, смеривая меня холодным взглядом. Нет, со мной тебе твои психологические штучки точно не провернуть, особенно когда я к ним готова. И приложило «айсбергом» уже меня. Я чуть не задохнулась, подавившись на выдохе. Но была настолько зла, что быстро взяла себя в руки. — Может быть я и не понимаю что-то в шиноби, — холодно ответила я, — но у меня есть ценности и ориентиры. И они прямо говорят о том, что то, что вы делаете бесчеловечно. Знаешь, извиняться не они должны, а только ты. Причем перед ними! — рыкнула я гаду почти в лицо. Схватила холодную руку подруги, и мы быстро зашагали на улицу. Я сотворила большую воздушную птичку и прыгнула на нее, протягивая руку Аяке, — Хватайся.       И только когда мы были уже в воздухе — Аяка, сидящая сзади, спросила. — Мы куда? — К Канкуро. Мы должны об этом, как минимум, сообщить. Они в своей деревне растят неуравновешенных монстров. Альянс должен как-то на это повлиять. — Поняла. Наги, мне их жалко так, — всхлипнула девушка. — Мне тоже. Но только жалость никогда ни в чем не помогает. Мы всего лишь генины, и реально помочь вряд ли сможем, — В конце концов, — не то, чтобы мое мнение насчет ребят из Росы кардинально поменялось, но я хотя бы видела причины. Ужасающие. Устрашающие. И не сомневалась, что это лишь верхушка айсберга. Откровенно говоря, в первые секунды мне хотелось бежать прямо в Суну к Гааре. Инстинктивно, будто спасаясь. В Суне, рядом с ним было бы спокойнее, теплее и безопаснее. И еще я поняла, что щадить эти мальчики на турнире не будут никого, выплескивая свою ненависть и боль на соперников и желая получить хоть капельку одобрения от этого учителя-мучителя. Мне страшно было и представить, что эти нелюди делали с детьми, если такой стиль обучения — их традиция.

***

— Если честно, я даже не удивлен, — махнул рукой Канкуро, когда мы рассказали о случившемся. Мои мальчики, Аяка и сенсей сидели полукругом, — еще один момент, который будет обсуждаться на собрании пяти каге после турнира. — И все? Так все и останется? — воскликнул Рей, — Этот гад из своих учеников психических дебилов сделал. А вдруг там действительно конвейер? — Какой ты чувствительный однако. Думал, ты их ненавидишь, — покачал головой Канкуро, — В любом случае, я понимаю, их жалко. Но уверен, они еще более злыми к турниру будут. А ты Масаши как-никак нахамила, Нагиса. — А что, я молчать должна была? — фыркнула я. — В лучшем варианте да. Но что сделала — то сделала. Я про то, что особенно зло они к тебе относится будут. И враги это умные и хитрые. А насчет деревни… так просто это все не делается, если мы не хотим войны. Но к Какаши схожу и Гааре напишу. Пока ведем себя как обычно и не прекращаем тренировок. Вообще я Масаши предупреждал, чтобы близко к вам не подходил. Поэтому у меня появился повод… просто повод, — хитро блеснул глазом Канкуро. — По морде дашь? — ехидно спросила я. — Не лично конечно. Но про предупреждение напомню. А теперь мальчики, тренироваться, девочки — отдыхать. — Подожди. Аяка, подойди-ка ко мне, — поманил пальчиком девушку Хаяте. Слишком тихая для самой себя девушка послушно села рядом с другом, — Глаза закрой, — поднес он руку к ее голове. Теплая сине-зеленая чакра послушно полилась на Аяку. — Не понимаю… — пролепетала она. — У тебя что-то вроде шока. Канкуро, думаю, какое-то ментальное джитсу все же было… — Есть такое ощущение, будто кувалдой по голове били, — слезы внезапно хлынули из ее глаз, — Простите. — Все хорошо, просто проплачься. Сейчас тебе это нужно, — ласково проговорил Хаяте, — Не стесняйся. Вот эта, которая Нагиса, никогда не стесняется. Правильно же? — Конечно-конечно, — закивала я, — Чуть что — сразу в смех, слезы, истерику, беру тяжелый топор и топаю разносить деревню или сразу кабинет Казекаге. В щепки. Канкуро подтвердит. Но я именно джитсу не заметила кстати. Скорее интент… знаешь, целенаправленный интент продавить психику. — И Аяка просто была рядом, — нахмурился Канкуро, — А Наги смотрел? — Да, с ней все хорошо. — Ее мало что может пронять, — улыбнулся Рей, — Вот если бы рядом была стая маааленьких паучков… — А лучше с гусеницами… волосатыми такими, — смеялся Хаяте. — Я вам обоим опарышей в трусы накидаю. И не посмотрю, что страшно, из вредности! Ее у меня много! — фыркнула я. — Ученики-идиоты, — махнул рукой Канкуро, — Наги, будь добра опарышей им сувать только после экзамена. Вот прям куда хочешь! — я показала сенсею язык, — В зависимости от ситуации, я тебе даже помогу. — Вот и все, — убрал руку Хаяте. Аяка внезапно покраснела и, запинаясь, проговорила. — Спасибо, Хаяте. Ты… очень добрый, — подняла на медика глаза и растерянно заморгала, словно видела парня впервые, — А давай сходим на свидание! — мой названный брат мгновенно раскраснелся и начал по цвету напоминать помидор, я тихонечко, нервно засмеялась, — Ты вроде в среду выходной, — вскочила она на ноги, и тут же сорвалась на бег, — Я за тобой зайдуууууу......       Мы дружно уронили челюсть на землю в немом вопросе, а что это вообще только что было. Но ничего, завтра после тренировки узнаю, что за временное помрачение или, наоборот, просветление сознания. Я ставила за просветление. Хаяте парень очень хороший, да и вообще самый лучший, красивый, добрый и чертовски умный. Хоть и со своими тараканами. Но если их тараканы подружатся… лично я против точно не буду! — Только без Масаши, Хаяте. А то испортит все, — пошло засмеялся Канкуро и получил от меня воздушного подзатыльника.       А Хаяте стоял словно в трансе, смотря туда, куда так резко ускакала недавняя пациентка. Ну что ж… может и не понадобится парню трудится над гомункулами? Хотя вряд ли, проект всей жизни, так сказать.

***

      Последний день перед турниром. День, когда все новые джитсу изучены, а старые отработаны до автоматизма. Стратегии боев прочно засели в голове и периодически прокручиваются даже во сне. Канкуро постарался, активно вдалбливая нам все нужное и не очень в наши разнеженные мозги. Мальчики уже ушли с Канкуро и заявившейся вчера Ма-тян на полигон оттачивать то, что уже отточено. А я… а я буду халявить и с ужасом вспоминать, что все каге прибывают в деревню завтра с утра. А значит, что, скорее всего, уже после турнира я встречусь с Гаарой. А увижу его и того раньше. Сердце замирало только от одной этой мысли. Оно то взлетало куда-то вверх на крыльях счастья, то рушилось вниз, когда я вспоминала о той самой злополучной сцене перед отъездом. И становилось противно от самой себя: жгучая ревность мешалось в ядерный коктейль из злости и желания присвоить этого человека себе. Но… я не хотела выпивать этот коктейль. Молча за ним наблюдала и примешивала нежность и… чего греха таить, когда и так все ясно… примешивала туда любовь. Горечь вплеталась сама по себе, приправляясь попутно кремом из сердечной боли.       Но я надеялась, что смогу встретить Гаару с легкостью в душе и искренне сказать, как рада его видеть. А еще… я эгоистично хотела, чтобы в этот день он смотрел только на меня, чтобы он видел, как свободно я летаю и как горю в собственном огне, не сгорая. Я хотела, чтобы он видел, как я обретаю свои собственные «крылья» и уверенность. А еще я хотела, я отчаянно хотела быть лучшей. Для него, чтобы он видел. Но, прежде всего, для себя. И отпустить его, не удерживать и желать счастья… К этому моменту я много раз прокручивала ту сцену, что стала для меня откровением и болью и поняла что, наверное… это действительно был поцелуй, по меньшей мере, что-то очень личное и интимное. Только я их прервала. Пусть и случайно, но я не должна им мешать. Интересно, привезет ли он с собой ту девушку? И если привезет — то я должна постараться еще больше. И что интересно, этот эпизод научил меня-таки стучаться в двери. Молодец, Нагиса. Все-таки жизнь тебя чему-то полезному и учит.       С этими мыслями я «до последнего» ворочалась в кровати под теплым одеялком. Там, где ночью спала Ма-тян, были до сих пор горячо, ее животное тепло отлично помогало при небольших травмах. Не хуже специального геля. Мы даже шутили, что когда ушибешься — приложи к себе Ма-тян. Ма сначала обижалась, а потом начала даже предлагать свои услуги сама. И даже когда Канкуро ночью завалился с разбитой бровью и довольным видом, то обласкала и его своим царственным вниманием. Канкуро, которому раньше позволялось разве что носить Мату на руках из точка А в точку Б расплылся в улыбке и с каким-то трепетом поглаживал кошку, пока та лежала у него на лбу, урча. Довольный. Заслужил новый уровень в иерархии доверия к хвостатой. Уверена, теперь Мата будет и к Канкуро в гости бегать после возвращения в Суну. А мы с ребятами и рады, мы знали, что хвостатым до сих пор сложно доверять людям. А Канкуро кстати так и не рассказал о происхождении «ранения», только самодовольно лыбился. Рей шутил, что это была стычка за «самку». А Хаяте задумчиво прошептал мне в ухо «А не Масаши ли он напомнил о своей угрозе?». Канкуро у нас «любитель женщин» тот еще, но я была больше за вариант с Масаши и его сборищем. Кроме учеников в Конохе у него, как оказалось, полдесятка его помощников. И все тренирую парней. Ужас.       Но надо вставать. Кровать заправлять лень. Все лень. Переодеваться тоже лень. Я снова нырнула под одеяло и обняла подушечку. Да ну нафиг этот душ и еду! Спать, лучше спать. И я действительно начала засыпать, когда надоедливый звук дверного звонка беспардонно нарушил мою нирвану. Я делала вид, что не слышу, но какой-то гад звонил вновь и вновь, не желая поверить, что дома никого нет. Наверняка шиноби, мать его, чувствует, что моя ленивая задница здесь ворочается. А в окна не зайти — Рей барьеры ставил. Старательно, скрупулезно и фундаментально, словно на столетия, как только сам он и умеет. Снова противный звон. Я застонала от безысходности. Спрыгнула с постельки и на голубую пижамку напялила халатик с капюшоном. Причесываться было лень. В зеркале отражалась кикимора обыкновенная с растрепанными волосами и следами нездорового образа жизни на опухшем от долгого сна лице. Я привычно махнула рукой и напялила капюшон. Своего рода мстя незванному визитеру — пусть теперь весь день вспоминает мой видок и пугается.       Однако пугаться пришлось-таки мне. Я распахнула дверь — и сердце остановилось. Такие знакомые красные, бордовые волосы, мягкий взгляд бирюзовых глаз и неловкая, почему-то даже робкая улыбка. — Привет, Наги… — и в ту же секунду я захлопнула дверь. Какого черта! Это морок, глюк моего больного мозга? Он же должен завтра приехать! Я жалобно пискнула и сползла вниз по стеночке. Хотела стать лучшей? Красивой? Получай, «красавица» из болотного цирка. Мать вашу, я же захлопнула дверь прямо перед его носом! Это же надо быть такой дурой, фееричной дурой, а? Деликатный стук в дверь. Я кое-как взяла себя в руки, и открыла в дверь, стараясь смотреть только на его сандалии. — Прости, я не ожидала тебя увидеть, — жалобно прогнусила я. Глаза на Гаару поднять было стыдно. — Это я уже понял, — холодно ответил он, проходя в дом и снимая сандалии. — Канкуро говорил, что все каге только завтра приезжают, — бормотала я. — Кроме меня, как видишь. Мне вечером с Наруто надо встретится, у него миссия завтра с утра, — я закрыла дверь, но продолжала стоять в коридоре и смотреть в пол, — поэтому… — не договорил и выдохнул он. Подошел вплотную и взял меня за подбородок. Мои глаза встретились с его, и я почувствовала, как щеки запылали от смущения, — Нагиса, ты странно себя ведешь… Впрочем, я, кажется, знаю причину. С тобой я тоже хочу поговорить. Серьезно поговорить. — Это была не я! — замахала я руками, вспоминая, что в последнее время успела отчудить. А так как я чудила много, то вариантов для отчитывания сией пакостницы, то бишь меня, была масса, — если что, это все была не я, — активно отрицая, что сделала и еще не успела сделать! — Гаара расплылся в улыбке. — А вот это уже больше на тебя похоже, — долгий взгляд в глаза, и время как будто остановилось, превратилось в тягучую патоку, от которой замедлялось дыхание и исчезало само понятие реальности. Мне казалось, его глаза лучились добрым и нежным светом, по которому я так успела соскучиться. Настолько, что сердце болело, а глаза жгло от подступающих слез. Одновременно мне было и больно и счастливо, только сейчас я начала понимать, насколько сильно люблю этого человека, а осознание того, что он с другой… почти что душило. — Не трогай меня, — тихо сказала я и мягко оттолкнула его руку в сторону, — твоя девушка может тебя неправильно понять, — я смотрела куда-то в сторону и изо всех сил старалась не расплакаться, — Ты наверное устал? Хочешь чаю? — преувеличенно бодро спросила я, пытаясь направиться на кухню. Но Гаара ловко перехватил меня за плечи и развернул к себе. — Только после того, как поговорим, — с каким-то странным облегчением выдохнул он. — Нет-нет, все хорошо. Я не расскажу о вас никому. Вы же в тайне все держите, иначе итак бы о вас все судачили, — яростно завертела я руками, и бодрый голосом продолжила, — Не волнуйся. Тебе не обязательно перед каким-то левым человеком оправдываться, правда. Тем более передо мной, — его пальцы с силой стиснули мое плечо. Гаара смотрел раздраженно, даже немного зло на меня. На секунду прикрыл глаза, словно успокаиваясь. Ослабил хватку и одном движением мягко притянул меня ближе к себе, оставляя между нами десяток сантиметров. — Не хочу, чтобы между нами были… любого рода недосказанности и непонимания. И тем более не считаю тебя «левым» человеком. Только не после того, как мы проводили время… вместе. Думал, что и ты того же мнения. Разозлился… потом вспомнил, что ты еще неопытная… в таких вещах, — казалось, он тщательно подбирал слова, но зачем он все это говорил… схватил меня за руку, сплел пальцы, неловко улыбаясь, — Нагиса, не дело здесь разговаривать, пойдем в гостиную, — Я не успела ничего сказать, как он повел меня за собой.

***

      Кресла сдвинуты друг напротив друга, почти касаются подлокотниками. Нагиса обняла коленки руками, утопая в мягкой обивке. Капюшон халатика почти закрывает глаза, взгляд, как отметил сидящий напротив Гаара, словно у маленького зашуганного волчонка. Она нервничает и отчего-то даже боится. Ее страх злил до того момента, как он понял, что это чувство направлено не на него. Боится самой себя? Но почему? Хотелось встать, обнять и успокоить. Гаара понимал причину и жалел, что вовремя не среагировал, чтобы всего этого избежать. Надо бы быть построже — но он смотрел на нее — и непривычная нежность заполняла, казалось бы, все его существо. Поэтому спокойно, аккуратно, постепенно — лишь бы Нагиса все правильно поняла и никуда не сбежала. Трусишка. Любит она бегать.       Гаара прокручивал у себя в голове этот разговор уже сотни раз. Сотни раз убеждался, что все пройдет гладко. Но вот тут он, напротив Нагисы, и он даже не знает, с чего начать. В свое время он думал, что преодолел многие проблемы в общении, но сейчас они снова проявлялись во всей красе. И Гаара испытывал страх, робел, что Нагиса его не поймет или оттолкнет. И немного злился на себя за это. Стать Казекаге, пройти войну, чтобы робеть перед девушкой… какая ирония. Но тишина становилась все более гнетущей… — Наги, — он прокашлялся, когда взгляд ее изумрудных глаз робко скользнул по нему, — Ты, как и ожидалось, все неправильно поняла. Та женщина. Ее зовут Иноа. Это правда, что мы… назовем это «встречались» около двух лет назад. Но с тех пор между нами отношения товарищества. Не более и не менее. Для меня она один из шиноби деревни. Все, — Наги неверяще смотрела в глаза Гааре. Закусила губу и робко улыбнулась. — Но. вы… там… Это выглядело… — замялась она, чувствуя, как радость заставляет губы расплываться в улыбке. — Знаю. Иноа… потеряла близких на миссии и на эмоциях сморозила то, о чем даже думать не должна была. Без подробностей. Это ее личное, — Наги понимающе кивнула, — Она не хотела меня слушать, даже встала за спину и закрыла уши руками. Я должен был сделать так, чтобы она услышала. Поэтому и оказался очень близко, а когда ты влетела, то… не поверишь, я растерялся, когда понял, как это выглядело. Да и Иноа одну в том состоянии не мог оставить. — Да, я понимаю, — кивнула девушка, чувствуя, как с души свалился камень весом в тонну, — Гаара, прости, пожалуйста, я тут напридумывала всякого, — покраснела девушка, — Еще ты устал наверное с дороги, а вынужден объясняться. — Херню не неси, — разозлился Гаара, — я делаю это потому что хочу. И я не так уж и устал, — с улыбкой посмотрел на девушку. Она выглядела гораздо расслабленнее и веселее, но смущалась при взгляде на него, опускала глаза. И он понял, что ждать дальше не имеет смысла. Вытянул вперед руки, мягким голосом проговорил, — Лучше иди сюда. — Сюда — это куда? — пролепетала красная как рак девушка, со скепсисом и немым ужасом оценивая предлагаемое ей место — Это типа мириться? — Мы не ссорились, чтобы мириться, — встал Гаара, взял несопротивляющуюся девушку на руки и бухнулся обратно в кресло, — Удобно? — спросил он, когда разместил ее у себя между коленями и крепко обнял, прижимая ее голову туда, где бьется сердце. Она на минутку напряглась всем телом и зарылась носиком в его грудь. Песок с тихим шелестом спадал с лица и рук парня, скапливаясь в небольшой тыкве у ног. — Я соскучилась. Очень соскучилась, — тихонько всхлипнула девушка, обнимая мужчину за шею. Он улыбнулся, целуя ее в макушку, вдыхая запах волос. Невероятное, тихое счастье окутывало словно куполом тепла. Спокойно, безопасно и невероятно нежно. — Наги… ты говорила, что я не должен ничего объяснять. Но я хочу, потому что — прикоснулся он шершавыми, горячими губами к ее лбу и прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями, — я люблю тебя. И я абсолютно серьезен. Понимаешь?       Наги рвано выдохнула, попыталась что-то сказать — но не могла. Дыхание спирало от противоречивых чувств. Казалось, вот-вот — и она взорвется от их переизбытка. Нагиса крепче прижалась к мужчине, словно ища защиту от своего же страха и неуверенности. — П-п-ррости… столько эмоций, — тихонько проговорила она, — Я… столько себе надумала, если честно, за этот месяц, — тараторила она, — выбрала, как себя вести буду. Что буду перед тобой самой лучшей. Знаешь, чтобы и тебе было хорошо и ты не думал лишнего. И чтобы у самой было ощущение победительницы во всем этом. А ты внезапно приходишь, а я такая перед тобой предстаю в рваной, старой детской пижаме, нерасчесанная как кикимора и с рожей, как будто бухала несколько дней подряд, — нервно хохотнула девушка, — А теперь еще и… — всхлипнула она. А Гаара от таких откровений непроизвольно улыбался, так похоже на нее. Впрочем упомянутых недостатков он даже не заметил особо. Настолько был рад ее увидеть. — Бред, ты такая же красивая как всегда, — шелест его голоса снова заставил девушку покраснеть, — И одежда… у меня есть подозрение, что даже, если ты надумаешь надеть на себя только что использованную половую тряпку — то все равно мне будешь нравится, — начал краснеть уже Гаара понимая, что говорит, — И для меня всегда будешь лучшей, понимаешь? — Оооо, значит я могу добыть мини бикини с рюшечками и прогуляться по деревне? — ехидно осведомилась девушка. — Не смей. Тебя Рей своими нотациями достанет, — поцеловал он ее в висок и запустил руки в волосы, облегченно вздыхая. Если уж дошло до тупых шуток — значит все хорошо. — А Рей-то тут причем? — прошептала она, тихо млея от его прикосновений: нежных и спокойных. — И действительно… Наги, я поговорю с Реем о нас. — З-зачем? — нервно ойкнула девушка. — Он твой брат. Наги, как думаешь, что подразумевалось под моим «серьезно»? — нежно гладил он девушку по волосам. — Э…нуу… я не подумала над этим. Но разве того, что я… я тоже тебя люблю, — сердце Гаары пропустило удар, а Наги смущенно посмотрела ему в глаза, — Разве этого недостаточно? — Предлагаешь прятаться от твоего брата? Серьезно? — улыбнулся Гаара, — Наги, нет, мы должны соблюдать приличия. И как к твоей семье, так и к деревне. Мы не можем просто быть вместе, а окружению заявить «это не ваше дело» или вообще оставить его в неведении. — Нас загрызут, — выдохнула Нагиса, внезапно осознавая всю тяжесть последствий, — И тогда Рей — это вообще меньшее из зол. Он тебя, в общем-то, уважает. Не особо любит, но все-таки. — Да, будет непросто. Не скрою. Уже хочешь сбежать? — Наги задумчиво сжала его руку и вдохнула любимый запах. — Нет, не хочу. Знаешь, я никогда не стремилась кому-нибудь понравится, мне это было неинтересно просто. И прям знаешь, я чувствую внутреннее отторжение от необходимости это делать, — скривилась девушка. — Тебе это и не надо. На турнире покажи свою силу, не обязательно быть лучшей. Заработаешь себе авторитет. И твоему клану. Веди себя соответственно статусу при людях «высокого ранга». Я не шиноби имею в виду с каге, там хоть на голове стой, а дворянство. Вы с Реем единственные наследники клана с необычным геномом, поэтому ваш статус по умолчанию высокий. А остальное я сам решу. — Так мне разрешается как угодно себя вести даже рядом с каге? — ехидно заблестела глазками Нагиса. — Ты сама себе это давно уже разрешила. Иначе не оказалась бы в такой ситуации как сейчас. А вообще большинство сильных шиноби отличаются эксцентричностью и презрением или вообще игнорированием формальных обращений. Наруто вот вообще всех дедулями и бабулями называет, — улыбнулся Гаара, вспомнив о друге. — Так он вроде герой мира шиноби, нет? — засмеялась Наги, — Сравнил! Сакура, насколько я помню, вообще очень вежлива. — Это ты ее в злости не видела. Выражается как тот еще сапожник с большой дороги. А Наруто всегда таким был, еще с детства. И это нормально воспринималось, в том числе и тогдашним каге. В Суне все построже, но никто тебя не поправлял, когда ты меня просто Гаарой называла. Никогда. — Вариант нормы? — Именно. Но я попрошу Фей-сама тебя обучить, тебе придется иногда с дворянством общаться… как моей… спутнице. — Хммм… так может это все, чтобы Фей от тебя отстала? — ехидно улыбнулась Нагиса. Гаара посмотрел на девушку, сощурив глаза. — Я тебе говорил, что у тебя дурацкие шутки иногда? — Неа, обычно ты просто на меня смотрел так, как будто в землю закатаешь и какашку положишь сверху, — фыркнула Нагиса, зарываясь руками в волосы Гаары. — Перед тем, как Фей на эту тему от меня отстанет, она и старейшины предварительно будут пытаться выесть мне мозг чайной ложечкой. Потому что… — Я не подхожу, — Гаара тихо кивнул, — Так зачем ну… — Я тебя люблю, — просто сказал парень, — Сомневаешься? — Не в тебе, знаешь, отношения между двумя людьми — это что-то приватное. А тут получается, что оно все нараспашку будет и зависеть от моего умения, точнее неумения в догеза сидеть. Но я понимаю, ты очень долго и упорно шел к признанию, поэтому не хочу, чтобы мое поведение влияло на тебя. Но понимаешь, я вот такая, какая я есть. Мне вообще признание и любовь от большого количества людей нафиг не сдалась. Только от близких. Да и то… они меня будут любить независимо от того, что я сделаю и насколько эпично облажаюсь. И если честно я вообще плохо понимаю, зачем нужен официоз, который, по факту, смысла никакого не несет, разве что для ублажения взора таких как Фей-сан и подтверждения несуществующего величия дайме. Это же лицемерие сплошное. Ведь величие и сила не этим определяется… — А чем же? — Наги подняла взгляд на Гаару — Как минимум тем, что у тебя народ не голодает, чиновники не берут взятки, люди не боятся бандитов, а сироты и старики ни в чем не нуждаются. Все остальное — сраная хрень, и никакие регалии, на самом деле, рода не играют. — Идеалистка, — шумно выдохнул парень и крепко обнял девушку, — но я хотя бы соответствую? — Вроде да, — фыркнула она, — иначе я б тебя не уважала. — Из всего твоего возмущения я так и не понял. Ты согласна? — На что? — похлопала ресницами девушка, улыбаясь. — Быть со мной и пройти все это, с твоей точки зрения, «дерьмо» вместе. — Совместное нюханье «дерьма». Как романтично, — засмеялась она, — Только вот для тебя оно чем пахнет? — Вот конкретно то, о чем ты так рьяно возмущалась, для меня попахивает тем же говнецом. В остальном, все не так уж плохо. Нагиса, ответ, — поцеловал он смеющуюся девушку в переносицу. — Ну а как же помучать? — Наги? — с нажимом сказал Гаара. Но он все равно улыбался, словно знал ответ. — Да… но есть кое-что, — тяжело вздохнула девушка, — Есть кое-что, связанное с моим кланом. Что я не могу сказать до… определенного времени, — закусила она нервно губу. — Насколько критично? — Мммм… в высшей степени. Как-то так. Наши ритуалы… каждый из них, имеет строго практическую сторону, так сказать. И могу показаться шокирующими, — у Гаары от взгляда девушки пробежал холодок по спине. Предчувствие не шептало ничего хорошего. Он мало знал о клане Нагисы, но их техники были выше понимания. Тем не менее… — Скажешь, когда придет время. Не беспокойся, — успокаивающе погладил он ее по щеке, ощущая, как при ее «да» комок сомнений в груди начал быстро рассасываться, уступив место счастью: неизведанному и настолько светлому, что хотелось все время улыбаться, просто обнимая ее.       Несколько часов они просидели в жутко неудобном кресле. Почти не говорили, молча смотрели в глаза друг другу — и не могли наглядеться. Теплые объятия, нежный шепот, легкие касания губ, которые невозможно назвать поцелуями. Нагиса будто растворялась в его ласке, счастье окутывало каждую клеточку. Она следила за его улыбками, каждым движением и это все казалось безумно красивым. Удивительным. Он словно окутал ее своей защитой, чувством безопасности, в котором она постепенно засыпала, пока Гаара нежно перебирал прядки ее волос. Ее волосы пахли яблоком, для нее совсем не подходило. Но мужчина вдыхал запах полной грудью. Накрывал ладонью часть лица девушки, внезапно понимая, какая же она маленькая и хрупкая. Она то, что хотелось оберегать и защищать. Наги заснула, свернувшись уютным калачиком, положила голову ему на грудь. В кресле стало еще неудобнее. Затекла нога, но он даже не думал двигаться с места, любуясь, гладя по щеке и наблюдая, как меняется ее лицо во сне. Он не переходил черту, но иногда его взгляд падал на ее тонкие губы, и дыхание прерывалось. Хотелось хотя бы дотронутся — но он понимал, что тогда не сможет остановится. Выдохнул, крепко прижал свое маленькое «чудовище» к себе, утопая в ее тепле и нежности и улыбаясь. Наги боялась, он тоже был полон сомнений. Но засыпая, он был уверен, что они справятся. Он справится, потому что и не представлял, как можно теперь отказаться от этого кусочка счастья в своих руках.